Запомни: с самого утра у меня нет сил

Чан осознаёт себя только когда его укладывают на пуфик и укрывают пледом. Он медленно моргает, смотря на Минхо, который сидел рядом, и чувствует себя невероятно уставшим, но неспособным заснуть. Почему младший сидит здесь? Зачем? Сторожит его?         — Зачем ты тут сидишь? — хриплым шёпотом спрашивает альфа, — уйди, пожалуйста.         Я опасен. Пожалуйста, отойди от меня. Не подходи. Я причиняю боль стае. Я уже не её часть, а внешняя угроза, ты должен быть с ними.         — Выпей, — тихо просит Минхо, повернувшись к нему со стаканом в одной руке и таблеткой в другой. И почему-то Чану трусливо хочется верить, что он не очнется после незнакомой пилюли. Он выпивает её и ставит стакан на журнальный столик, кое-как до него дотянувшись. Пуфик стоял в самом дальнем углу. И теперь этот угол был пропитан болью и желанием исчезнуть.         — Постарайся поспать, — шепчет Ли, а потом выходит из гостиной, закрыв за собой дверь. Хорошо, что она тут вообще есть.         Чан елозит на пуфике, пытаясь зарыться глубже, и прикрывает глаза. Но надолго его не хватает. От недавних воспоминаний альфа с усилием поднимает веки. Кажется, таблетка достаточно сильная, чтобы заставить его заснуть в таком состоянии. Он осматривает комнату, в надежде зацепиться взглядом хоть за что-то, чтобы отвлечься от мыслей, но всё напоминает о стае. Подушки дивана, диски под телевизором, плойка, аниме-фигурки. Хотелось скулить и скрестись у двери в спальню.         Я не позволю тебе обижать мою стаю.         Голос Феликса всё также звенит в ушах. Он должен уйти. Он не справился, не исполнил свой долг. Даже хуже. Он кричал на свою стаю, отмахивался, грубил и теперь...он получил то, что заслуживает. Изгнания. Исключения из общего будущего.         Он не знает, в какой момент сон одолевает его тело и разум. Но точно слышит, как кто-то заходит, а потом ощущает мягкие поглаживания на своих волосах. Может, ему это снится. Как и снятся его жалкие попытки ластиться к мягкой руке.         Будит его не шум и даже не кто-то из стаи, а запах. Сначала мягкий и едва уловимый, но с каждым часом всё насыщеннее и гуще. Вишнёвый пирог и кофе. У Сынмина началась течка. Но почему так рано? Таблетки, которые ему выписали, почти нормализовали цикл.         Чан открывает глаза и смотрит на закрытую дверь в томном ожидании. Он хотел бы, что бы кто-то вошёл, но ужасно этого боится. Поэтому он скользит взглядом по деревянной поверхности и серебристой ручке.         Спустя несколько минут ручка опускается и в комнату входит Минхо. Взъерошенный, с красными и опухшими глазами он похож на маленького мальчика, которого отругали родители и он пришёл жаловаться старшему брату.         — Чан, ты спишь? — тихо спрашивает альфа, но в темноте комнаты видит отблеск света из коридора в глазах Криса, — хорошо...         Ли подходит ближе и садится на пол около пуфика. Он колеблется пару минут, перебирая край футболки пальцами, прежде чем сказать:         — У Минни началась течка... Он плачет и просит твой запах.         Чан хотел бы провалиться сквозь землю в эту самую секунду. Или просто испариться. Исчезнуть, будто никогда и не было. Это нормально и логично, что омега тянется к запаху главного альфы, но сейчас это разбивало Криса.         "Он хочет твой запах... И ты просто дашь его? Запах альфы, который накричал на него? Альфы, который не умеет сдерживать эмоции? Альфы, который не может обеспечить безопасность? Ты точно дашь ему свой запах, а не отраву в красивой обёртке? "— шепчет издевательски внутренний голос, и Чан накрывается пледом с головой.         — Чанни... — тихо просит Ли.         — В шкафу... На верхней полке, — еле слышно произносит альфа, — серая кофта...         — Достанешь? — спрашивает Минхо с надеждой, но старший отрицательно мычит в ту же секунду.         Он не сможет даже смотреть, как Сынмин будет принюхиваться к его кофте, прижимать её к себе и находить в этом защиту. Кофта для него пропитана не иначе, чем ядом. Ли громко вздыхает и кивает самому себе. Он понимает. На верхней полке среди вещей и правда оказывается заветная серая кофта. Альфа сначала принюхивается к ткани, поднося её к лицу вплотную. Может, чтобы проверить, есть ли там примеси стресса или чего-то негативного. Может, чтобы самому почуять главного альфу. Минхо отдаёт кофту в гнездо к омегам и слышит, как Сынмин притихает, почуяв родной запах. Он прижимает вещь к носу и делает глубокий и медленный вдох. Слёзы почти сразу отступают, а Чонин с Феликсом с облегчением выдыхают. Омега успел потрепать им нервы. Ли, в последний раз удостоверившись, что всё хорошо, выходит из спальни и направляется к Чанбину в кабинет. Им предстояло перераспределить бюджет, а для этого нужно было пересчитать все траты с учётом новых обстоятельств. Чан лежит на пуфике долгие два часа прежде чем посмотреть на настенные часы. Почти час ночи. Он не ощущает в себе никаких сил, но не может заснуть. Стоит ли ему оставаться здесь? Стоит ли продолжать пытаться? Альфа уверен, что после сегодняшнего дня ни у кого из стаи не осталось сомнений в его ничтожности. Он не должен тут находиться. Ему нужно уйти, чтобы не причинять боль. Он не хочет этого. Крис встаёт с пуфика и, с пледом на плечах, выходит из гостиной. Он пару минут стоит в коридоре, прислушиваясь к общему тихому и робкому мурлыканью из спальни. Это ставит его в тупик. Они всё ещё чувствуют себя безопасно? Или это от того, что он не рядом? Но там кофта с его запахом... Что ему делать? И альфа понимает, что уже всё решил, просто сам для себя оттягивает неизбежное. Будут ли Минхо и Чанбин рады его предложению? Или разозлятся? Расстроятся? Может, вздохнут с облегчением? Чан тихо заходит в кабинет и прикрывает за собой дверь. Младшие сидят по разные стороны комнаты: Минхо на диване, обложившись квитанциями, а Чанбин за столом, ловко вводя в таблицу данные. — Нам надо поговорить, — хрипло шепчет альфа, обращая на себя внимание. Младшие сразу переводят на него ясный и острый взгляд, — я...думаю, мне стоит уйти. — Ч-чего? — переспрашивает Со, глупо моргая, — куда уйти? — Уйти из стаи, — говорит Чан, ощущая в горле противный давящий комок, — я...я не думаю, что вам со мной безопасно. Я не могу вас обеспечить и не могу быть хорошим альфой, поэтому... Вам будет лучше без меня. В комнате воцаряется звенящая тишина, нарушаемая только шумом ноутбука. Старший не решается поднять голову. Почему они молчат? Почему смотрят с таким нескрываемым ужасом? Первым расклеивается Минхо. Он убирает все бумаги в угол и встаёт с дивана, уверенно становясь напротив. Альфа цепляет подбородок старшего и тянет наверх, чтобы посмотреть ему в глаза своими на грани слёз. — Ты правда хочешь уйти от нас? — шёпотом спрашивает Ли, поджимая губы, — пожалуйста, скажи, что ты шутишь... — Хо-я... — Как ты представляешь нашу стаю без тебя? — шмыгает альфа, слыша, как Чанбин подходит к ним и встаёт позади в знак молчаливой поддержки. — Вы... Вы обязательно научитесь жить без меня. — Я не хочу учиться жить без тебя, — шипит Минхо, наконец давая волю слезам, — без любого из вас... Потому что вы все — моя стая. И ты тоже. — Я опасен, — шепчет Чан, смотря на их лица поочерёдно, пытаясь найти своим словам подтверждение, — я не достоин быть с вами... — Опасен не ты, а твоя усталость и уверенность в том, что без тебя всё разрушится, — пытается вразумить его Чанбин, взяв за руку, — ты — наш главный альфа... — Я не могу обеспечить вас... — шепчет парень, горбясь и чувствуя на щеках слёзы. — Ты думаешь, мы тебя ради зарплаты тут держим? — выпаливает Минхо, обхватывая ладонями лицо старшего, не давая возможности отвернуться, — нам нужен ты. Весь ты, понимаешь? Не твои деньги и бесконечный вклад в отношения. Мы хотим тебя рядом. Чтобы ты просто...был. — Мы хотим видеть тебя, помогать тебе, заботиться и любить, — продолжает Чанбин, — твои убеждения мешают нам и тебе наслаждаться жизнью рядом друг с другом в погоне за миражом идеальной картинки. — Мы нуждаемся в тебе как в человеке, Чан... Не как в альфе или бездушном кошельке... — сипит Ли, всё ещё не давая слезам завладеть им, — ты...ты правда хочешь уйти? — Не хочу... — честно отвечает Чан, шмыгая носом, — но я...я столько всего испортил... Я просто ужасен... Сможете ли вы когда-нибудь простить меня? Смогу ли я простить себя? Сможем ли мы быть как раньше? — Как раньше — точно нет, — шепчет Чанбин, вытирая с его лица слёзы, оставляя ладонь на руке Минхо, — но будет по-другому. Не значит, что хуже. Даже лучше. Просто... —...дай нам помочь тебе, — просит Ли, на что Чан судорожно кивает и кладёт свои ладони на руки младших на своих щеках, чуть сжимая. — Пожалуйста, помогите мне, — едва слышно произносит альфа, — пожалуйста... Я не хочу уходить... Я не смогу без вас... Он оседает на пол, утягивая парней за собой. Минхо обнимает его, забираясь руками под плед, чтобы ближе чувствовать тепло, а Чанбин мягко обнимает за плечи. Они не плачут громко, не обещают друг другу решить всё и сразу, просто сидят на полу и держат друг друга в объятиях. Чтобы быть рядом. Чтобы доказать.