Что случилось с Гермионой Грейнджер?

Гермиона нервно повела плечом, пристально рассматривая свое отражение. Идеальной быть не получится, но она может хотя бы попытаться стать лучше. Она стояла в прихожей слишком долго, слишком волновалась перед грядущим вечером. Мама суетилась на кухне, но не звала на помощь свою единственную дочь, вторую хозяйку этого дома... Джин знала, что Гермиона не справится так, как ей бы того хотелось. Теперь, когда папа лежал в больнице, мама особенно тщательно подбирала слова: она избегала любых конфликтов. Что-то подсказывало Гермионе, что мать отчаянно боится портить с ней отношения. В конце концов, вдруг отец скоро умрет? Вдруг он никогда и не выпишется из больницы? И они останутся здесь только вдвоем, ведь ни у Джин, ни у Гермионы нет близких друзей и знакомых, нет родственников в таком огромном и людном Лондоне. Девушка прикусила губу, нервно поправляя золотой кулончик на шее. Блестящее жёлтое сердечко, подарок ее нового парня, упало в ямку меж двух ключиц. Драко должен был приехать минут через десять. Если не решится отменить все в последний момент. Гермиона рассказала о нем не так давно, поддалась бесконечным  расспросам матери. «А кто это за тобой заехал? Красивый юноша! Статный! Как его зовут? Где вы были? Какие у вас сегодня планы? Кто он для тебя? Как давно вы общаетесь? Как далеко все зашло?». На половину вопросов она и сама не знала ответа, объяснялась и с матерью, и с самой собой. Гермиона встречалась с Драко всего три недели, и когда случайно проболталась ему об интересе собственной матери, тот поспешил предложить ей знакомство. Пусть задаст все вопросы ему, он готов к допросу. Девушка согласилась не сразу. Разве три недели – достаточный срок? Нужно ли знакомиться с родителями так быстро? Она все ещё не была уверена в том, что Драко относится к ней достаточно серьезно. – Ты такая хорошенькая в этом платье, Грейнджер, – говорил он, смотря за тем, как Гермиона надевает свою рабочую форму. – Обслужишь мой столик? – Это – самая отвратительная шутка из всех, что только можно придумать, – отвечала она тогда. Драко любил секс... Иногда казалось, что слишком сильно, словно ему было шестнадцать, и в голове не хватало места другим мыслям. Они занимались любовью в его кровати, на его кухне, в его уборной, в душевой, в уборной скромного кафе, давшего Гермионе работу, на крыше дома Драко, даже на его балконе. Однажды Драко чуть было не накинулся на нее в парке, но вовремя услышал: «нет, только не тут». Драко начал называть ее Голосом Разума, но признался, что иногда ему бы хотелось немного подурачиться. Гермиона прикусила губу, услышав это впервые. У нее, дочери двух простых докторов, не было на это времени, и если Малфой желал найти легкую на подъем дурочку, следовало поискать в другом месте. Драко уже начал закидывать удочку, спрашивал, не устала ли она работать сразу на двух работах, не хочется ли ей хоть немного отдохнуть, но Гермиона не колебалась ни секунды. Она не станет увольняться из-за его хотелок, нет. Драко есть сегодня – это хорошо, но завтра его может и не быть, а работа останется. Истории, в которых женщина жертвует собой ради мужчины, всегда плохо заканчиваются. Да и у Гермионы не было никаких гарантий, никаких оснований для доверия. Впрочем... Гермиона снова закусила губу, взглянув в свое отражение. Она выбрала нежно-голубое платье, доходящее до середины колена, короткий жакет того же оттенка закрывал руки, раз уж этого не делали тонкие бретельки наряда. «Он ведь сам захотел познакомиться с твоей матерью, никто не тянул его за язык», – напомнило сознание, уговаривая Гермиону перестать искать подвох, перестать готовиться к расставанию. Он предложил это знакомство дважды, и во второй раз сердце девушки дрогнуло. «Хорошо. Приходи к нам в эту пятницу вечером, я вас познакомлю», – попросила она. Пришлось договориться с Глорией, попросить ее побыть единственной официанткой. В пятницу приходит больше народу, чем обычно, но людей все равно ничтожно мало. Оставалось лишь гадать, как «Вишенки» держатся на плаву. – Это местечко используют для отмывания денег, точно тебе говорю, – сказал Драко однажды, забирая Гермиону с работы. – И это делает тебя, Грейнджер, соучастницей преступления. Вдруг тебя посадят в тюрьму? Я оплачу залог, но как ты собираешься его отрабатывать? – Не зови меня так, – улыбнулась она. – По фамилии. – Вы имеете право хранить молчание, мисс Гермиона, – Драко изобразил суровый голос, голос полицейского из старого американского кино. – Я от него отказываюсь. Нужно было отказаться и от его глупого предложения со знакомством. Гермиона снова нервно повела плечом, осмотрела прихожую, что с минуты на минуту встретит ее нового парня. В ее родительском доме все точно пропиталось бедностью. Все казалось убогим. Обои желтели по углам, белая краска давно потускнела, да и сам ремонт устарел лет на десять, а то и все пятнадцать. Эти цветочки на стенах, эти занавески, эта мебель. Гермиона лишь сейчас в полной мере осознала, какой контраст составляет их пара. Драко принадлежал к другой породе, и сейчас он это поймет. Увидит жалкие тоненькие перила у лестницы, увидит добротную, но недорогую обувь в прихожей, увидит плесень, старательно затертую губкой. «Рано или поздно это все равно бы случилось», – подумалось ей, утешение слабое. Гермионе снова показалось, что это свидание станет их последним. На улице зашуршал гравий, свет фар проник в окно на долю мгновения, и тут же скрылся за полумраком. Машина припарковалась. Гермиона сразу поняла, что пора встречать гостя, никто другой сюда бы не заявился в такой час. Она снова взглянула в собственные глаза в отражении, отрепетировала улыбку, что займет ее тонкие губы, когда мать скажет очередную пошлость. Пусть дом ее не так шикарен, пусть ее мама – самая обычная английская женщина, а не потомственная аристократка, пусть... Если Драко это не устраивает – скатертью дорожка. Он должен был понимать, что разница между ними составляет целую пропасть, не один класс, не два и не три. Гермиона ведь получила из этих отношений достаточно, правда? Главное не вспоминать о нем до конца своей жалкой жизни. Малфой уже вышел из машины и направился прямиком к двери, но Гермиона опередила его. Она открыла быстрее, чем парень успел позвонить в дверной звонок или взяться за ручку. Драко, как это всегда бывало, выглядел безупречно. Сегодня он разбавил черную гамму кремового цвета рубашкой. Атласной, блестящей, выглаженной с особым усилием. Драко явно не ожидал, что Гермиона стоит прямо под дверью и ждёт его прихода, словно голодная собака, ожидающая хозяина с работы. Юноша вздрогнул, когда дверь резко распахнулась прямо перед его носом. – Черт, Грейнджер, – шепнул он, пряча улыбку за ладонью. – Ты меня напугала. – Не зови меня по фамилии хотя бы перед моей матерью, – нахмурилась она вместо приветствия. – Почему? – Это нас... Это нас с тобой отдаляет, понимаешь? Как будто ты – мой начальник, а я – подчинённая. Создает дистанцию. – Понял. Этого мы не хотим, – кивнул Драко. – Так что, я уже могу войти? Я принес цветы. – Тогда ладно, входи, – улыбнулась девушка. Драко сжимал в одной ладони сразу два букета, совершенно одинаковых: по шесть красных роз в каждом. Гермиона отметила его учтивость, матери это должно понравиться. Это – первый раз, когда Гермиона приводила домой парня, и маленькая недолюбленная девочка внутри нее горделиво расправила плечи. Ей казалось, что теперь-то у матери появился повод ее похвалить, похвалить за выбор, похвалить за «хороший улов». Даже если Драко сорвётся с крючка, Гермиона хотя бы могла похвалиться тем, что он поприсутствовал в ее жизни целый месяц. Почти месяц. Она смахнула с его рубашки несуществующие пылинки, показала, где можно повесить свое пальто, и уже собиралась рассказать, где можно помыть руки, как Драко без подсказок прошел вперёд. Он открыл вторую дверь справа и уверенным шагом прошел к раковине. «Странно», – подумалось ей. Даже если предположить, что Драко уже бывал в таких убогих домишках, в большинстве из них в прихожей располагались лишь кладовки для зимней одежды и пустых банок из-под варенья. Здесь не предусмотрен санузел, папа извернулся и сделал всё сам. Не совсем законно, не спрашивая нужных разрешений, но все же сделал. Откуда же Драко мог знать, что гостевая уборная находится именно тут, почему он так уверенно миновал первую дверь и потянул за ручку второй? Драко гостил здесь впервые, да и вряд ли Гермиона раскрывала такие подробности, рассказывая о своей жизни. Может, просто догадался? Случайно попал? Вода зажурчала, Драко произнес что-то, но Гермиона не разобрала слов. Эта маленькая деталь отчего-то показалась ей весьма значимой, показалась странной, требующей внимания. «Ты опять к нему цепляешься, да? Успокойся уже», – спросил голос разума. Он ведь просто пошел помыть руки. – Идём? – Драко улыбался, как ни в чем не бывало, и Гермиона выдавила из себя ответную улыбку, указав в сторону гостиной. Ничего не случилось. Мама ждала, от накатившего волнения не в силах двинуться с места. С тех пор, как отец слег с инсультом, она сделалась весьма нерешительной. Казалось, что раньше все решения за них обоих принимал именно отец, теперь же, потеряв его голос, мать утратила и свой собственный. Она просто существовала, не жила полноценно. Куда дует ветер – туда она и плывет. Гермиона взяла Драко за руку, сопроводила вперёд, и представила матери: Это – Драко Малфой, мой молодой человек. Она уже рассказывала гостю, что Джин Грейнджер работает стоматологом, чаще всего оперирует в паре с отцом, что мама любит крокет, что ей нравится садоводство и тихие уютные книги, в которых не происходит ничего примечательного. Прямо как в ее србственной жизни. Мать же знала, что Драко работает финансистом. Если подумать, то знала она не меньше самой Гермионы. – О боже, как это чудесно, – мама обрадовалась букету, но когда Драко вернулся в прихожую и принес с собой маленькую коричневую коробку, она ахнула, открыв ее. – Сколько лет этой книге? – Почти сто лет, миссис Грейнджер. Гермиона рассказала мне, что вы являетесь большой поклонницей, потому я бы очень хотел подарить ее вам. В знак моей признательности. – Но за что? – смутилась женщина. – Вы привели в этот мир такую прекрасную девушку, – он бросил в сторону Гермионы восхищенный взгляд. – Самую лучшую девушку на свете. «Джейн Эйр». Он подарил ей старое издание «Джейн Эйр», и мама, разумеется, оценила подарок по достоинству. Позолота еще не стерлась с изумрудно-зеленой обложки. Эта книга должна стоить дорого, целое состояние, если быть точной. Удивительно, как легко Драко мог позволить себе столь широкие жесты: сто пятьдесят фунтов тут, старинная книга там. Гермиона улыбалась, смотря за тем, как мать очаровывается ее новым кавалером. Ее сложно винить, Драко действительно умел расположить к себе. Он так быстро растопил лёд в сердце Гермионы, и теперь она всегда находила время для свидания с ним, хоть несколько минут для краткого поцелуя между сменами. Она боялась чувств, что с каждым днём становились лишь сильнее и ярче, боялась, что обожжется об эту любовь, когда все вдруг закончится. Но все шло так хорошо, подозрительно хорошо и подозрительно быстро... – Вы голодны с дороги, мистер Малфой? – спросила Джин тихо. – Я, конечно, не повар мишленовского ресторана, но была бы очень рада накормить вас. – Запах просто восхитительный, миссис Грейнджер. Должен признаться, что перекусил перед визитом, но этот аромат не может оставить равнодушным. – Так уж не может? – Гермиона вас очень нахваливала. «Ну это уже явно лишнее», – подумала Гермиона, закатив глаза. Только Джин заглотила наживку, она торопливо нашла вазы для обоих букетов и принялась срезать у цветов ножки, рассекая каждую на пару миллиметров вверх. Гермиона понятия не имела, для чего это делается. Безусловно, ее радовали цветы, но на этом все и заканчивалось. Она могла бросить в сторону букета довольный взгляд, но возиться с подаренными розами, покупать для них специальные гранулы, подрезать, увлажнять, купать в ванной... Нет. Пожалуй, у нее всегда находились дела или важнее, или приятнее, чем уход за растениями. Да и цветы ей дарили не так часто, чтобы была хоть какая-то необходимость узнать, как с ними обращаться для долгого хранения. – Теперь я знаю, в кого ты такая красавица, – шепнул Драко, когда мама отошла в сторону кухни. – Льстец, – Гермиона улыбнулась, почувствовав руки Драко на собственной талии. – Тебе стоило надеть зелёный костюм, раз ты с самого начала собирался быть таким скользким змеем. – Ну нет, к чему это? Змеи бывают и черными, милая, – тихо ответил Драко. – Тебе вот нравятся змеи? – Нет. – Ничего, ты ещё привыкаешь, – он поцеловал ее в шею, но не продолжил, услышав, что Джин возвращается с кухни. Драко не отпрыгнул от Гермионы, словно смущённый подросток, нет, он сделал медленный шаг в сторону. Малфой явно не стеснялся чувств, занявших его тело и душу, и не собирался извиняться за их проявление. Малфой заявил права на эту девушку и не был готов от них отказаться. Он улыбнулся вошедшей матери, и та явно не испытала и капли смущения от того, что прервала парочку. Очевидно, что отношение самого Драко сыграло в этом большую роль. Его поведение словно давало понять: все в порядке, все идет так, как должно было идти. Джин внесла в комнату поднос, полный свиных отбивных, хранящихся на зелёных салатных листьях. Гермиона даже не могла вспомнить это блюдо, его не доставали и на самые громкие праздники. Пахло, и правда, прекрасно. Гермиона знала, что на гарнир мама приготовила картофельное пюре, оно всегда удавалось ей особенно нежным. К отбивным будет и клюквенный соус, тушёные овощи и салат из свежих овощей и зелени, мама потрудилась на славу. На десерт она испекла шоколадный кекс, и Драко обязательно должен был все попробовать, если хочет произвести самое лучшее впечатление. – Позвольте помочь вам, – произнес он, проследовав за хозяйкой на кухню. – И я помогу, – вмешалась Гермиона. Будет совсем некрасиво остаться безучастной. И она, и Драко подняли со столешницы несколько тяжёлых блюд и понесли в столовую. Маму, очевидно, расстроил тот факт, что она не успела закончить все приготовления к приходу Драко, и теперь Джин была вынуждена сервировать стол в его присутствии. Она надеялась впечатлить молодого человека своей дочери, но в итоге он перещеголял ее, застал врасплох в ее собственном доме. Гермиона ощутила смутное удовольствие от произошедшего, будто ей нравилось, что Драко превзошел ее безупречную матушку. Джин всегда и во всем хотела быть лучшей, но сегодня что-то пошло не по плану. «И откуда в тебе взялось это злорадство?», – спросила она саму себя. Жаль, что ответа так и не нашлось. Может, усталость? Неудовлетворенность жизнью? Мама покинула кухню, держа в руках последнее блюдо, предназначенное для стола, и Гермиона бросила взгляд в сторону зала. Эти желтые обои сводили с ума. Мама так волновалась, что забыла положить приборы к тарелкам. Девушка прикусила губу, чувствуя неловкость за то, что принесла в дом слишком много хлопот. И все это в свободный пятничный вечер! Обычно мать занимала его просмотром телевизора, отец решал кроссворд, а Гермиона читала в своей спальне на втором этаже. – Иди. Я захвачу вилки и приду к вам, – бросила она в сторону Драко, но тот оказался проворнее, истинный змей. – Я тебе помогу. Он открыл верхний ящик над кухонным остовом и вынул оттуда старенькую глиняную чашку, полную вилок. Драко отсчитал три прибора, достал вторую чашку и вынул три ножа. Он улыбнулся Гермионе и прошел в гостиную, точно ни в чем не бывало. Но... Но откуда он знал, где хранятся приборы? В большинстве домов и вилки, и ложки, и ножи, лежат в специально отведенном шкафчике, узкой полочке возле мусорного ведра или под раковиной. Мама почему-то считала, что гораздо удобнее хранить приборы вот так: «Так они не перемешиваются, и не приходится постоянно все перекладывать», – любила объяснять Джин. Гермиона замерла на месте, и брови ее нахмурились сами собой. Это ведь не может быть простым совпадением, верно? Не теперь, после уборной. «Он был здесь раньше?», – спросила Гермиона саму себя. Но дом принадлежал ее семье уже много лет, они никогда не переезжали, Драко просто не мог быть здесь до нее. Или во время? В гостиной звучали голоса: Драко и Джин уже обсуждали что-то, посмеивались, улыбались друг другу. Общий язык найден. Гермиона чувствовала, как мурашки бегут по ее плечам. Она вспомнила, что при первой встрече Драко уже показался ей странным. Слишком заинтересованным. В нем было что-то отталкивающее, что-то, что внушало ей страх. Иррациональный. Так боятся чего-то из далёкого детства, так ощущается старая травма, подробности которой стерло из памяти безжалостное время. Гермиона не могла толком объяснить, что не так, просто чувствовала, что так не должно быть. Она остановилась у дверного косяка, привалилась к нему бедром и смотрела за тем, как Драко бойко раскладывает приборы, как он терпеливо ждёт, пока Джин расправит салфетку на его тарелке и сложит ее в замысловатый цветочек. Он ведь идеален во всех смыслах. Богат, красив и умен, его ждет блестящее будущее, его будут рады принять в любой богатой семье. Драко мог преумножить семейный капитал, даже заиметь настоящий дворянский титул, а приехал сюда, в эту глушь, к ее семейке. «Почему же он так тобой заинтересован, именно тобой, официанткой из убыточной забегаловки? Кто он такой? Что ему нужно?», – и снова голос разума, но в этот раз он и сам сомневался в происходящем. Нервная дрожь зародилась в пальцах и поднялась вверх, словно морская волна. Драко бросил в сторону Гермионы полный любви взгляд и тут же отодвинул для нее стул, жестом приглашая присесть рядом. – Идем за стол, милая. Все так аппетитно выглядит. – Я... – она ведь собиралась что-то сказать, оправдать свою медлительность, но врать не пришлось. На кухне так вовремя зазвонил телефон. Старенькая трубка всегда чуть подпрыгивала на первом гудке. Мама тут же изменилась в лице, в последнее время звонили им только из больницы, докладывали о состоянии отца и просили купить и довезти что-то необходимое. Стоматологическая клиника принимала клиентов лишь для несложных удалений, профилактической чистки и первых приемов для маленьких детей, да и менеджер не станет звонить так поздно, срочного приема ведь у них нет с тех пор, как отец остался в больнице. Тягостное молчание заняло пространство, и все присутствующие переглянулись. Гермиона пропустила мать на кухню, она не решалась брать трубку сама. Казалось, что девушка просто не сможет сообщить матери самую плохую новость, если ту вдруг решат вывалить на их семью. Каблуки Джин зацокали по полу. Звонок прекратился, и мать принялась говорить. Из обрывков фраз стало ясно, что звонил лечащий врач отца, и по изменившемуся выражению лица Гермиона поняла: новости хорошие. Никто не умер. Сердце забилось быстрее, Гермиона сама не заметила, как начала улыбаться, смотря на успокоившуюся мать. Но мысль о Драко не забылась так просто. Слишком много странных совпадений за раз. Казалось, что он слишком хорошо ориентируется в ее квартире, точно жил тут когда-то или хотя бы часто бывал в гостях. Гермиона медленно прошла вперёд и села рядом, на предложенное место, Малфой улыбнулся ей, окинув стол любопытным взглядом. Для него, должно быть, это в новинку, есть такую простую еду в таком простом интерьере. Драко водил Гермиону по итальянским и японским ресторанам, угощал ливанской кухней, а дома готовил устриц и фритаты к завтраку. И каждый раз теперь заставлял ее съесть хотя бы одну оливку... Да, они ведь действительно из разных миров. Девушка тяжело вздохнула, она не сразу почувствовала, что Драко положил свою широкую холодную ладонь ей на бедро. Мама все говорила по телефону, наматывая провод на палец, но Гермиона не знала, как долго это продлится. Джин в любой момент могла вернуться и объявить что-то важное. Девушка вздрогнула, ощутив, как пальцы Драко мягко сжимают ее ногу под прикрытием столешницы. – Все в порядке, милая? Я, конечно, не могу гарантировать, но мне показалось, что новости хорошие, – произнес Драко тихо. – Да, все в порядке, – ответила она, держа руки на столе. – Точно? Ты выглядишь такой напряжённой, – его пальцы заскользили вверх, юбка платья задралась, и Гермиона заерзала на месте, не решаясь скинуть ее сразу. – Может, я могу что-то для тебя сделать? Помочь расслабиться? – Н-нет, – ответила она, чувствуя, как краснеют щеки. – Давай только не сейчас... Не перед мамой. Сил на сексуальные игры у нее не осталось, хотелось лишь выбросить из головы все сомнения, перестать цепляться за параноидальные теории. Гермиона натянуто улыбнулась, и Драко нехотя убрал ладонь. На секунду девушке показалось, что она заскучала по этому ощущению, но Джин тут же вернулась в гостиную и осветила комнату своей лучезарной улыбкой. Отец идёт на поправку, и совсем скоро его можно будет забрать домой. А всем ведь известно, что родные стены лечат. Драко открыл бутылку вина и наполнил три бокала, заставив всех подняться на ноги и выпрямить спины. – Какой восхитительный вечер, – произнесла мама, она впервые за долгое время походила на прежнюю себя. – За знакомство, – Драко посмотрел на Гермиону с такой любовью, что сердце забилось быстрее. – За знакомство, – повторила Гермиона, делая первый глоток. «Хватит быть такой дурой, просто наслаждайся, расслабься хоть на мгновение», – посоветовала она самой себе.