Что случилось с Гермионой Грейнджер?

Все случилось так быстро... Нет, не на первом свидании. Тем вечером Драко, как полагается джентльмену, отвёз ее домой, благоговейно поцеловал у самого крыльца, и Гермиона ответила со всей готовностью. Будто ждала этого всю свою жизнь. Она сама не знала, что случилось, но искра, блеснувшая в полумраке того вечера, превратилась в пожар. Второе свидание состоялось в театре, на новой постановке «Алисы в Стране Чудес». Переосмысление великой классики. Драко снял для них целую ложу, и Гермиона чувствовала себя героиней викторианского романа. Она точно была бедной гувернанткой, попавшей в высший свет благодаря чуду. Едва свет в зале погас, губы их снова нашли друг друга. Поцелуй вышел особенно долгим, особенно чувственным, и Гермиона точно знала, что случится дальше. – Если ты еще не готова... – Драко завел машину, и губы его были чуть красными после пережитой ласки, на бледных щеках особенно хорошо проступал разгоряченный румянец. – Поехали, – перебила она. – Поехали, – вторил Малфой, задержав на ней взгляд. Куда? К нему домой, конечно же. Дорога пролетела мимо, словно сон, превратилась в путанное воспоминание о домах и деревьях по обе стороны от асфальтированной ленты пути. Гермиона не успела толком рассмотреть ни строение, ни подъездную дорожку, ни даже дверь, которую Драко открывал так долго... Ключи звенели в его руках, прыгали, словно прежде юноша и не имел с ними дел. Она заметила лишь яркий фонарь, изливавший из себя странный, почти лунный свет. Как красиво. Драко держал ее за руку, поднимаясь по темным ступеням на второй этаж, и кожа его казалась холодной и скользкой от выступившей на ней испарины. «Как у змеи», – подумалось вдруг девушке. Странное сравнение. В последнее время в жизнь ее ворвалось многовато странностей. Внутренний голос отговаривал Гермиону, напоминал о христианской добродетели и неминуемом моральном падении, что последует за этим поступком, но Гермиона отказывалась слушать. Она все равно не была девственницей, и нечего тут стесняться. Ей ведь уже не восемнадцать лет. Да и спутник ее не выглядел блюстителем нравственности. Драко не включал верхний свет в комнате, но зажёг лампу возле кровати. Большой кровати, стоит отметить, в такой грешно спать одному. Гермиона на секунду задумалась о том, сколько девушек здесь с ним лежало, но мысли эти тут же покинули ее голову. Ей-то какое до этого дело? Драко принялся стягивать с себя безупречно отгладенную черную рубашку, и кожа его казалась фарфорово-нежной, кукольной. Идеальной. Такой будто бы не бывает у мужчин. Он расстегнул брюки, пряжка ремня зазвенела, касаясь пола, и Гермиона забыла, что и сама должна избавиться от одежды. В театр следовало надеть платье или хотя бы хорошенький брючный костюм, но Гермиона решилась лишь на более праздничный свитер: розовый, а не серый, как обычно. Она боялась обмануть ожидания Драко и показаться не той, кем была на самом деле. Гермина создавала, что не сможет долго поддерживать образ модницы и кокетки. Она все смотрела на его тело, на бледное подтянутое тело, что и влекло, и отталкивало ее. Кровь прилила к лицу, и девушка почувствовала, как щеки охватил огонь смущения. Ей стоило смутиться раньше, теперь поздновато отказываться. На второе свидание Гермиона пришла в тёмно-синих джинсах и светло-розовом свитере с вышитыми на нем облаками. Белье ее было самым простым – белый лиф и белые трусы совершенно не сексуального силуэта. В гардеробе у Гермионы не было модных теперь стринг и кружева, лишь практичные нужные вещи. – Ты выглядишь такой... Правильной, – Гермиона вздрогнула, понимая, что Драко смотрит на нее, на ее белье, от которого не так-то легко избавиться. – Правильной? – Даже растерянной. Это возбуждает, – что-то странное показалось в его усмешке. – Будто сама не понимаешь, как же ты тут оказалась, – взгляд Драко сделался хищным, и сомнения снова поселились в ее голове. – Я тебе помогу, иди сюда. Он снова не спрашивал ее, решив за обоих, что случится дальше. Гермиона не отшатнулась, когда Драко привлек ее к себе, когда его холодные губы в очередной раз коснулись ее – теплых. В каждом его движении чувствовалась уверенность, Драко точно знал, чего он хочет, и в том была их разница. Гермиона терялась в собственных чувствах. Пальцы его расправились с застёжкой лифчика, и Гермиона замерла, не решаясь прикрыться руками. Она ведь была такой смелой всего пару мгновений назад, так глупо и самонадеянно соглашаясь на эту поездку с весьма очевидным концом... Пальцы его прошлись по ее рёбрам, словно считая кости. Один, два, три. Поцелуй опустился на шею, его язык оставлял за собой мокрую дорожку, и кожа тут же покрылась мурашками. Ей нравилось это. Ей нравился Драко Малфой и то, как тело отзывается на его ласку. Гермиона прикусила губу, уговаривая себя не терять голову так быстро: ночь ведь только началась. Ладони его очертили полукруг ее грудей. Природа не наградила щедрыми формами, но, если Драко и не впечатлился, он не подал виду, тихий довольный стон сорвался с его губ. Гермиона потянулась к лампе, намереваясь выключить свет, но хозяин дома остановил ее ладонь, поймав тонкое запястье. – Не надо стесняться, Грейнджер, – шепнул он, и мурашки снова побежали по плечам. – Я хочу тебя видеть. – Может я тебя – не хочу? – спросила она с хитрой усмешкой на губах. – Врешь, – шепотом ответил Драко. Драко уложил ее в кровать: приподнял над полом и сделал пару шагов, ближе к новенькому матрасу. Гермиона ведь совсем недавно видела, как эту модель рекламировали. Он обращался с ней бережно, нежно, словно с дорогой фарфоровой чашкой. Даже если лишь этого момента он и добивался, кружа над ней, словно стервятник... Что с того? Гермиона понимала, что ей понравится этот вечер, даже если от него останется лишь смутное воспоминание о сексе после театральной постановки. Точнее – понравится продолжение вечера. Драко избавился от белья, не разрывая с ней зрительного контакта. Он смотрел в глаза Гермионы, и она боялась опустить взгляд, позволить любопытству победить. Когда его тело прижалось к ее, Гермиона напряглась. Когда его тонкие холодные пальцы коснулись ее там, внизу, прошлись по чувствительным мокрым складкам, Гермиона простонала, пытаясь сдержаться. Драко все смотрел в ее глаза, теперь лишь слегка приоткрытые. Он попробовал ее на вкус, не удержался и облизнул пальцы, заставив спутницу смутиться ещё сильнее. Бедром она чувствовала, насколько он возбуждён, насколько он хочет ее сейчас, насколько твердым он был. – Ты ведь готова, правда? – шепнул он ей на самое ухо, губы будто случайно задели мочку. – Да, – шепнула Гермиона в ответ. «И все это на втором свидании, только подумай», – возмутился внутренний голос, но Гермиона заставила себя не слушать его. Что с того? Главное, что ей хорошо, впервые так хорошо за долгие-долгие годы. Даже если эта их связь не продлится долго, даже если утром она уйдет из его жизни навсегда... Драко вошёл в нее одним резким движением, и Гермиона задержала дыхание. Вместе с удовольствием по телу прошлась и боль, лёгкая, почти не осязаемая. С губ сорвался тихий всхлип, и Драко дал ей время, чтобы привыкнуть к этому ощущению. У нее так давно не было близости, так давно не было секса... Он начал двигаться плавно, плавно и медленно, держал руки на ее талии, словно боясь, что девушка попытается убежать, если дать ей волю. Гермиона понимала, что Драко прикладывает усилие, чтобы не сжать ее слишком больно, сдерживает себя. Пот выступил над его верхней губой, на лбу, на щеках, бледная кожа блестела в полумраке комнаты. Он двигался медленно, осторожно и медленно, а потом набирал темп, вбиваясь в ее тело до самого конца. Он дразнил ее этой переменой, дразнил ожиданием, доводил до странного состояния...  Быстро и медленно, быстро и медленно, Гермиона не успевала за ним. Хотелось просить, умолять его двигаться, и Гермиона подавалась навстречу. Голова закружилась от накатившего на тело удовольствия, и пальцы Гермионы впились в отглаженную простыню. Оргазм заставил ее закричать, и Драко подался вперёд с ещё большей силой. Гермиона почти расстроилась от того, что он не издал ни звука. Она тяжело дышала, ритм сбился, рот пересох. Драко лег рядом, прижал ее к себе, и начал что-то рассказывать, но Гермиона не вслушивалась. Звук его голоса убаюкивал, словно давно забытая материнская колыбельная. – Сладких снов, – шепнул он. Но сон выдался беспокойным. «Круцио-о-о», – шепнул голос в ее голове. «Круцио, круцио, круцио», – раздавалось со всех сторон, все громче и громче, и пальцы Гермионы начали мелко подрагивать от странного предвкушения. Она не видела ничего, кроме темноты, кроме полного мрака, захватившего пространство. Вокруг кричали люди, воздух дрожал от напряжения, но Гермиона словно набрала в рот воды. Она не могла ни позвать на помощь, ни спросить, что происходит вокруг. Гермиона лишь слушала, даже не наблюдала, и тело сжималось от ожидания. «Сейчас тебе будет больно, очень больно. Терпи», – понимала она. Этот сон посещал ее пару раз, кошмар повторялся, и Гермионе даже пришлось поискать в словаре слово «Круцио». Конечно же, ничего не нашлось ни в английском, ни в испанском, ни в португальском. Перечитывать все словари на свете она не могла, потому пришлось решить, что слова этого не существовало в природе... Но сегодня кошмар изменился. Он словно изменил форму на более четкую, на заднем плане появились новые лица: кто-то кричал вместе с ней, молил о пощаде. Проснулась она резко, подскочила на кровати и тихо вскрикнула, устремив взгляд в стену. Гермиона растерянно заморгала, понимая, что плакала во сне: ресницы слиплись. Она не сразу вспомнила, что произошло прошлым вечером. Они с Драко Малфоем, ее новым кавалером, переспали. Да. Да, именно это и произошло. Плотные темно-зеленые шторы не пропускали в комнату много дневного света, но и его жалкой части хватало, чтобы понять: вкус у Драко несколько старомоден. Здесь чувствовался шик, но атмосфера казалась Гермионе чуждой. «Как в старом-старом борделе, не хватает только бархатной кушетки и огромного трюмо», – подумалось ей. Комната, выделенная под спальню, показалась ей слишком большой. Даже темный, изумрудный цвет стен не скрадывал пространство. Напротив большой круглой кровати расположилось панорамное окно, тянущееся почти через всю стену, а рядом с окном стояли два кресла. Очевидно, за стеклом есть что-то, чем можно полюбоваться. На стене висела картина в старомодной золотой раме: две змеи, ползущие по серому каменному полу. Наверняка у нее есть какой-то тайный смысл, но после неприятного рваного сна Гермиона не могла его уловить. Стоит спросить хозяина. Она только сейчас подумала, только сейчас вспомнила, что Драко не использовал презерватив прошлой ночью. Или она просто забыла, не обратила на это внимания? Все случилось так быстро, что детали ускользнули от нее. Нужно будет спросить и об этом. Гермиона не принимала противозачаточных, да и от разного рода болезней она не могла застраховаться. Драко производил впечатление популярного мужчины, и ей стоило сдать анализы после этой встречи. Рабочего стола в комнате не было, лишь маленький журнальный. Вряд ли он хранил тут бумаги или рабочую документацию. Значит, где-то здесь у Драко есть и рабочий кабинет... Куча комнат, и мебели в них по минимуму. Девушка прикусила губу, понимая, что в ее доме пространство использовали иначе, на полную катушку. Они повернули в сторону пригорода, значит, у него был свой дом. Не маленький кусочек, как у семьи Грейнджер. Впрочем, чего ещё можно было ожидать от человека, что водит Астон Мартин? Удивительно, что Драко Малфой не живет в самом центре Лондона. Гермиона вновь почувствовала себя маленькой и ничтожной в сравнении с этим человеком. Она знала о нем не так много: его имя, его возраст, несколько бесполезных фактов без какой-либо конкретики... И ведь все равно успела с ним переспать. Может, с ней что-то не так? Может... Может, она – падшая женщина? Где-нибудь там внутри, в самом сердце. Шлюха, иначе и не назвать. Или Драко Малфой просто послан ей самими небесами, как награда за все пережитые страдания? Гермиона задумалась на мгновение, вновь попыталась вспомнить прошлое, но отвлёк ее странный запах, шедший из-за плотно закрытой двери. Под цвет стен – зеленой. «Змеи на картине будто бы шевелятся, ползут, посмотри на них», – испуганно шепнул ей внутренний голос. Гермиона знала, что это невозможно, но все равно перевела взгляд к рептилиям, неподвижно застывшим на полотне. Стоит отдать должное художнику, нарисованы они были так хорошо, что действительно походили на настоящих. Чешуя их блестела в слабом свете искусственных ламп, маленькие черные глазки следили за гостьей, точно за полевой мышью, попавшей в дом без приглашения. Мурашки снова забегали по плечам. Гермиона поджала губы, она опустила ноги на пол, и ступни тут же обожгло холодом. Неужели у Драко нет денег на теплые полы или хотя бы ковер? «Он просто переносит холод гораздо лучше, чем ты», – подсказало ей подсознание. – Да. Мы слишком разные, – выдохнула Гермиона вслух. Запах усилился, и Гермиона поняла, что чует она сливочное масло и сыр. У растопленного масла совершенно особенный запах... Что-то теплое и приятное, из детства, наполненного смехом и весельем. Ей представлялся огромный длинный стол, десятки гостей, гомон человеческих голосов, желающих поделиться новостями. В основном детских, правда, хотя Гермиона точно помнила, что у нее не так-то много двоюродных сестер и братьев. Где она могла собрать столько гостей? Может, воспоминание из детского сада? Из школы? С какого-то утренника? Гермиона ладонью провела по волосам, запутавшись в сухих кончиках. Она потянулась, поняв, наконец, что учуяла завтрак. Малфоя не было в кровати, и его половина матраса была холодной и пустой. «Он ещё и готовить умеет», – поняла она, закатывая глаза. Гермиона тяжело вздохнула, натягивая розовый свитер и джинсы. Драко словно случайно оставил на кровати белую футболку, но Гермиона твердо решила, что не станет ее надевать. Она доставила ему достаточно удовольствия, ведь правда? Да и такие парни, как Драко Малфой, не выбирают в спутницы девушек, как Гермиона Грейнджер. Девушка прошлась вперёд босиком, открыла дверь и оказалась в длинном темном коридоре. Здесь так же преобладали зелёные оттенки, на темных стенах висели старые картины в золоченых рамках, но на все тех же стенах Гермиона не заметила ни единого светильника. Выключателя не было тоже, и ей пришлось касаться стен руками, чтобы никуда не врезаться. И как он видит в такой темноте? Ходит с фонариком? Запах доносился снизу, и Гермиона четко помнила, что вчера они поднялись на второй этаж, когда вошли. Драко нашелся на кухне, как и предполагалось. Он стоял к Гермионе спиной и готовил вафли, закрывая и открывая вафельницу, наполненную вязкой белой смесью. – Прости, не хотел будить тебя слишком рано, – Драко заметил ее лишь в тот момент, как Гермиона остановилась рядом. – Ты плохо спала. – Это... Это у тебя поднос для завтраков в постель? – Гермиона пальцем указала в сторону маленькой деревянной конструкции, ждущей на столе. – Мило, а, Грейнджер? – Д-да, – заикнулась она. Грейнджер. Ну, да... Это – ее фамилия. Фамилия, которую она носит вот уже двадцать два года. Почему же в его устах это прозвучало почти как оскорбление? Гермиона почувствовала что-то странное, неприятное чувство, шедшее из самого сердца. Драко словно заметил ее дискомфорт и поспешил улыбнуться, снять напряжение. Он наклонился, поцеловал Гермиону в висок, и девушка невольно улыбнулась в ответ. Зачем искать подвох, пытаться испортить себе столь приятный вечер, перешедший в ленивое утро? Сегодня ей снова нужно поработать няней, и через два часа нужно будет покинуть его квартиру. Может быть, что навсегда. В конце концов, Малфой ведь получил от нее то, что хотел, не так ли? Зачем ему приглашать ее в ресторан ещё раз, когда главное блюдо уже съедено? Гермионе пришлось признаться самой себе: она расстроится, если это и правда произойдет, если Драко больше не позвонит ей и не спросит, как прошел ее вечер. – Ты ведь любишь вяленые помидоры? – Я никогда их не пробовала, – Гермиона села за стол и принялась рассматривать аккуратную холостяцкую кухню без лишней посуды, без сахарницы, конфетницы и масленки. – Мои родители, знаешь... Они – английские англичане. Мы с мамой утром готовим овсяную кашу, на обед или ужин – пастуший пирог, фасоль в томатном соусе, пуддинг. – Оу. Англичане настолько? – рассмеялся Драко. – Тогда позволь мне побаловать тебя снова. «Снова», – усмехнулась Гермиона. Он ведь намекает на их вчерашний секс, да? Забавно. На кухне Гермиона заметила, что почти вся техника и посуда у Драко сделана из нержавеющей стали. Кухонный фартук, неизменно зелёного цвета, напоминал натуральный малахит, но не мог ведь быть им. Огромный стол ждал чуть поодаль от кухонного острова, но стульев вокруг было не так много. Пять, хотя поместились бы все десять. Наверное, Драко не часто зовёт к себе гостей. Да и готовит... Не часто, верно? Гермиона оценила уровень чистоты, царившей на этой кухне, здесь словно никогда в жизни и не готовили. Или Драко просто идеально вел хозяйство, получше любой стэпфордской жены. На стол перед гостьей он поставил тарелку, и на ней Гермиону ждало хорошо поджаренное яйцо, парочка свежих вафель, три ломтика красной рыбы, немного вяленных помидоров и нарезанные кружками огурцы. – Сюда бы хорошо подошли оливки, знаешь, – как бы невзначай произнес Драко. – Может, начнёшь их любить? – Нельзя заставить себя полюбить что-то, – Гермиона опустила вилку в яйцо, проверяя консистенцию желтка, она принялась отламывать кусочек. – Можно, – грустно ответил Драко. – Ты мыслишь слишком наивно. Любовь можно воспитать, если хорошо постараться. Если изо дня в день возвращаться к чему-то, из раза в раз, – взгляд его на секунду точно ушел в себя. – Так работает человеческий мозг. – Да? – усмехнулась Гермиона. – Да. Мозг пытается спасти тебя, начинает уверять, что ты любишь то, к чему неизменно возвращаешься, что тебе нравится то, что тебя преследует, что ты сам этого хочешь. Если ты любишь и хочешь сам – не придется страдать от близости. – А ты меня уже полюбил? – она улыбнулась, решив, что лишь пошутила, но Драко взглянул на нее со всей серьёзностью. – Я полюбил тебя ещё раньше, – ответил он, смотря Гермионе в глаза. – Но сейчас рановато для таких разговоров, верно? – Драко тихо рассмеялся. – Пожалуй. Это было наше второе свидание, – напомнила Гермиона. – Попробуй, – он протянул ей оливку на кончике вилки. Она и сама не поняла, почему, но действительно попробовала. Подобрала ее кончиком языка и прожевала, не разрывая с Драко зрительного контакта. Было в этом что-то эротическое. Малфой улыбнулся, облизав вилку. Драко сел напротив нее, и в его тарелке действительно помимо прочего обнаружились оливки. Гермиона улыбнулась ему, не понимая, как ещё реагировать. Казалось, что он не намерен заканчивать их знакомство. Во всяком случае, не сейчас. Драко тихо рассказывал что-то о своем соседе, спрашивал, как Гермиона спала этой ночью, обсудил и кафе, в котором ей приходилось работать. Малфою, очевидно, не нравилось, что девушке приходится работать официанткой, но это – ее выбор, и он ничего не мог с этим сделать. Во всяком случае – не на этом этапе их отношений. Если он вообще намерен был что-то менять. Гермиона умылась лишь после завтрака, лишь после завтрака она поправила прическу, и только в ванной комнате поняла, что Драко все равно смотрел на нее влюблёнными глазами. На такую лохматую, с размазанной по лицу тушью. «Как в Золушке?», – подумалось ей. Нет. Нет, не надо питать никаких надежд, нужно лишь наслаждаться моментом. – Я подвезу тебя на твою вторую работу? – спросил он, уже держа в руках ключи от машины. – А завтра можем снова сходить в ресторан, если ты будешь свободна... – Я... – Гермиона замялась, она стояла в прихожей и снова смотрела на себя в зеркало: она совершенно не вписывалась в этот шикарный интерьер, была лишней в этих стенах. – Ты точно свободен? – Для тебя я свободен в любое время, милая, – Драко обворожительно улыбнулся. – Надеюсь, Гермиона, и твой график изменится в ближайшем будущем. Нельзя так много работать. – Не все рождаются в семьях богачей, Драко. – Очень зря, очень зря, – он открыл перед ней дверь. – Я всем советую рождаться в богатой чистокровной семье, жить будет куда приятней и проще. «Чистокровной?» – подумалось Гермионе. Она выгнула бровь, но промолчала, решив, что Драко перепутал слова, ошибся, оговорился, чего только не бывает. Чистокровной… Слово, которое можно применить к собаке, пожалуй, но не к человеку. Нет. Никак не к человеку.