Что случилось с Гермионой Грейнджер?

– Привет, – она не была уверена в том, что незнакомка вообще слышит это жалкое «привет», ведь до ответного жеста прошло больше минуты. – Привет. Разве так встречают людей в огромном темном лесу? Шепотом? Гермиона чувствовала, как мурашки бегают по ее плечам. Странно было видеть ее так близко, странно было понимать, как много знакомого есть в этом хорошеньком бледновато-розовом лице. Ей вдруг показалось, что, закрыв глаза, Гермиона сможет по памяти нарисовать каждую ее веснушку, передать точный оттенок глаз. «Ты не в себе. Ты же видела ее всего однажды... Да и то – не факт. Это ведь просто другая девушка, не иначе. Та девчонка не могла оказаться здесь», – говорил ей разум. Сколько там миль до Лондона? Драко ведь говорил ей не так давно. – Ты ужасно забывчивая последнее время, – сказала ей мать незадолго до того, как отца свалил инсульт. – Что случилось, милая? Ты всегда можешь рассказать мне! Ты же не пробуешь нар... – Нет, ты не поверишь. Я работаю с утра до ночи, мама! Я не пробую ничего, ни-че-го! Я просто устала, понимаешь? Я вымотана! – перебила ее Гермиона, громко хлопая дверью. Отчего эта маленькая, но громкая ссора вспомнилась сейчас, перед лицом таинственной незнакомки из леса? Гермионе вдруг показалось, что она забыла все на свете, что что-то приключилось с самой ее головой, будто целый кусок воспоминаний вынули ржавыми щипцами. Девушка молчала. Она смотрела на Гермиону из-под своих рыжих ресниц, и губы ее оказались плотно сжаты. Злится? Нет. Нет, она... Сожалеет о чем-то? Гермионе отчего-то показалось, что она может считать это по ее лицу, что она знает, когда незнакомка радуется, а когда она злится. Будто они – разлученные сестры, старые друзья, будто хорошо знают друг друга. Мурашки побежали по ее плечам. Кукушка поднялась с ветки и улетела, погрузив поляну в гудящую тишину. Незнакомка поджала губы сильнее, брови ее нахмурились. – Гермиона? – спросила она тихо, почти ласково. – Да, я... Это – я? – ответила она, не вполне понимая происходящее. – Откуда ты вообще знаешь мое имя? – Значит, они оставляют вам имена, – ответила незнакомка тут же, и выражение ее лица стало насмешливым. – Как благородно, правда? Уступка в стиле Темного Лорда. – Что? – все не понимала девушка. – Хотя, знаешь, ты права, вряд ли это – признак добросердечия. Боятся, что выдадут себя, забыв, как теперь зовут очередную магглорожденную пленницу, – мыском ботинка она поддела с земли камушек и запустила его в ближайший куст. – Твари. – Очередную кого? – нахмурилась Гермиона. – Прости, – вздохнула незнакомка, пожав плечами. – У тебя, наверное, миллион вопросов сейчас в голове. – Ты представить себе не можешь, – с нажимом ответила ей Гермиона. – Кто ты такая? Откуда меня знаешь? Как тебя зовут, в конце концов? Тебя, что, не учили нормально представляться? – она начинала злиться, и слова находили выход. – И что ты делала в нашем с Драко саду? Рыжая незнакомка не смогла сдержать свою лукавую улыбку. Она тряхула волосами, заставила Гермиону нахмуриться ещё сильнее. «Я же точно тебя знаю», – думалось ей отчего-то. И нет... Нет, она знала ее вовсе не мельком, не так, как знаешь человека, которого видел всего раз в своей жизни. Гермионе казалось, что их связывает нечто большее. Откуда иначе девочка знала ее имя? Может быть, они учились вместе? Вспомнился тот сон, и Гермионе показалось на секунду, что она вновь чувствует руку Драко на свой спине, его небрежное мимолётное касание. Почему Гермиона никак не могла вспомнить название своей школы? – Ты меня вообще слышишь? – с нажимом спросила Гермиона, делая шаг вперёд. – Эй! – Мне так не хватало твоего командного тона, – с горькой усмешкой заметила девушка. – Мама постоянно о тебе спрашивает, знаешь? Как там наша девочка? – незнакомка изобразила голос женщины средних лет. – Что они с ней делают? – Кто эти твои «они»? – голову разрывали вопросы. – Эти ублюдки из отдела Продолжения Рода, – ответила девушка, не скрывая неприязни. – Ублюдки, вставшие у кормушки. – Ответь на остальные мои вопросы, слышишь? – произнесла Гермиона громче, настойчивее. – Я – Джинни. Меня так зовут. Девушка взглянула ей в глаза, и Гермиона почувствовала, что ее затошнило сильнее. Джинни... Сокращение, только и всего. «Гвиневра», – вдруг поняла она, полное имя новой знакомой возникло в ее разуме, точно очередное видение из прошлого. Послышался звонкий смех, Гермионе показалось, что кто-то заключил ее в свои объятья. Девушка поджала губы, не понимая, что именно на нее нашло в этот момент. Джинни смотрела на нее с видимым сожалением, она вдруг опустила взгляд к животу Гермионы и скорчила грустную мину. Девушка почти инстинктивно закрыла живот рукой, словно опасаясь, что та что-то сотворит с ее нерожденным ребенком. «Если она – твоя старая знакомая, а не Драко, почему же ему она помахала из сада?», – спросила девушка саму себя. Что, если они с Драко учились вместе, могло быть такое? Вряд ли. Богатенькие мальчишки растут в совершенно иных условиях, в конце концов. Джинни почти по-детски шмыгнула носом, рассматривая что-то под ногами. Она, что, замёрзла в этом лесу? Осень только начиналась, она ещё не вошла в свои полные права, и Гермионе казалось, что в столь плотном спортивном костюме ей должно было быть жарко, уж никак не наоборот. – Мне очень жаль, – произнесла она вдруг, глядя на живот Гермионы. – В этот раз они действовали умнее, чем в прошлый. – О чем ты сожалеешь? – сощурилась она, ей не нравилось, что собеседница ответила лишь на одни вопрос, назвала свое имя. – Об этом, Гермиона, – она снова кивнула в сторону живота девушки. – Ты... Ты столько всего сделала для других, – слова давались ей тяжело, и Гермионе казалось, что девушка вот-вот заплачет. – А в итоге сама угодила в эту ловушку. – Какую ловушку, черт возьми? Ты можешь говорить нормально? «Да что ты вообще, несёшь?», – думалось ей, голову разрывали вопросы, ответа на которые не появится в самое ближайшее время. Если бы они с Драко не переезжали, и Гермиона встретила бы эту девушку возле их старого дома, она бы поверила в то, что девчонка просто не в себе. Ловушку... Брака? Этого неравного брака, составленного по нелепой случайности? Старые страхи навалились на нее с новой силой. Она – глупая беременная официантка, обуза для родителей, мусор в глазах общества. Он – богатый наследник, уже успешный в свои двадцать два финансист, красивый, высокий и умный. Как они вообще могли быть парой? Гермионе вдруг показалось, что Джинни смеётся над ней, что она пришла сюда, только чтобы поиздеваться вдоволь. Переживала ли Гермиона издевательства прежде? Что-то отозвалось в ее душе: да. Но не в школьные года, и уж точно не от этой девушки, нет. От нее веяло странным теплом, чем-то до боли знакомым. Гермиона и правда почувствовала боль где-то под грудью, точно ее задели локтем в переполненном автобусе. Она поджала губы снова, но не смогла произнести и слова. Ветер пригнал к ним звук катящихся по дороге шин. Это – рабочие Драко, верно? Они привезли остатки вещей, должны были разложить все по местам, которые Гермиона укажет. Ей пора заканчивать эту жуткую беседу и возвращаться обратно в ее новый дом. У хозяйки всегда много дел, разве не так? – Не беспокойся. Я обязательно вытащу тебя из этого говна, – произнесла Джинни почти шепотом. – Вот увидишь, мы с ребятами уже знаем... – Ты – его любовница, да? – спросила Гермиона наконец-то, перебила девушку на полуслове. – Что? – теперь уже Джинни не могла понять, что творится вокруг. – Чья я любовница? – Ты – любовница Драко, да? Пришла... Пришла, чтобы рассказать мне о себе, правда? – слезы подступили к глазам, но Гермионе удалось сдержаться. – Дать понять, какую я совершила ошибку. Джинни распахнула глаза ещё шире, и бледное лицо ее тут же залилось краской. Не от стыда, нет... От смеха. Девушка, всего пару мгновений назад, бывшая для Гермионы загадочной незнакомкой, широко улыбнулась, она залилась смехом, и раскаты его разлетались все дальше и дальше, веселье нарастало. Лес оживился, птица спрыгнула с верхней ветки и ринулась прочь, что-то зашуршало в далекой чаще. Джинни согнулась в пояснице, ей пришлось упереть руки в коленки, чтобы остаться стоять на ногах. Гермиона чувствовала, что веселье это – настоящее, и что в смехе девушки слышалась и странная грусть. Будто обе они были зрительницами неплохой трагикомедии. Шум колес стих, и Гермиона не знала, то ли машины уехали дальше, то ли рабочие уже ждут ее у дверей брошенного дома. «Что из тебя за хозяйка такая?», – спросила она саму себя снова. – Я? Любовница Малфоя? – спросила Джинни сквозь смех, ей удалось справиться с припадком не сразу. – Ох, нет. Господь миловал. – Что ты делала в нашем саду? – повторила старый вопрос Гермиона. – Я просто хотела посмотреть на тебя. Помочь тебе хоть чем-то, – она поджала губы. – Они пытаются превратить тебя в простую овечку, в дурочку. Ты ведь чувствуешь это, правда? Знаешь, что я тебе не враг. Я пока не могу рассказать тебе всего. – Почему? – Гермиона действительно чувствовала, что в девушке нет угрозы. – Они как-то обрабатывают вас теперь... По-новому, понимаешь? Аманде открыли всю правду, и она умерла через пару дней. Заболела, – Джинни опустила глаза к земле, она вспоминала о чем-то малоприятном. – Теодор думает, что заклятье преобразовали, чтобы вы не успели навредить Пожирателям, если память вернётся сразу. Пожиратели, память, Аманда и Теодор... Гермиона почувствовала, как голова ее пульсирует изнутри, точно кто-то колотит в стену мячом для тенниса. Бом-бом-бом. Все громче и громче, все настойчивее. Она действительно ощутила прилив дурноты, но вместе с ним в памяти проснулось что-то смутно знакомое. Новые образы вынырнули из тени. Джинни смотрела на Гермиону, и во взгляде ее появилось отвращение. Девушка поняла, что новая знакомая опять смотрит на ее чуть округлившимися живот. «Ей не нравится твое положение», – подсказывал разум. Ей не нравится, что ты беременна от него, ей вообще не нравится Драко и люди, с которыми он как-то связан. Может, они и правда все вместе учились? – Плохо это все, плохо, понимаешь? – девушка прикрыла глаза рукой. – Ты не должна была заметить меня. Я просто... Я хотела просто посмотреть на тебя ещё раз. Убедиться, что с тобой все в порядке, – она вновь бросила в ее сторону жалостливые взгляд. – Относительном порядке. – Зачем ты... – Мне пора идти, Гермиона, – сказала она, развернувшись в пол-оборота. – Мне жаль оставлять тебя с этим уродом, правда, но... – Постой, нет! Ты все еще должна мне ответить, понимаешь? Ты не можешь просто бросить в меня эту информацию и уйти, оставить тут, – полная решимости, обратилась к ней девушка. – Я должна уйти. Ты ведь помнишь про камень, верно? Храни его рядом, Гермиона, носи рядом с собой. Теодор считает, что, если память возвращать постепенно, вам можно будет сохранить жизнь. Мы не можем начать эксперимент с тебя, ты слишком ценна для восстания. – Какому восстанию? Какой Теодор? – Гермиона вновь начинала злиться. – Нет, постой! Девушка повернулась к ней спиной, она сорвалась на бег неожиданно, и Гермиона не успела сориентироваться так быстро. В балетках и платье не так легко перепрыгивать коряги и пни, как ей, одетой в кроссовки и спортивный костюм. Гермиона не успевала за своей гостьей. Она видела, как рыжие волосы девушки мелькают где-то рядом, там, за зелеными и желтыми деревьями. То ближе, то дальше, но она точно была ещё впереди нее: слышался шум бега, с губ Джинни слетали какие-то оправдания, но девушка все равно бежала быстрее. Она и выглядела куда спортивные, куда сильнее Гермионы. Даже не будь та беременной и одетой в менее спортивный костюм, Гермионе за ней никогда не угнаться. – Стой! Стой немедленно, Джинни! – кричала она, но ответа не было. – Стой же ты, дура! В конце концов, фигура девушки скрылась из виду, Гермионе показалось, будто она слышит странный хлопок, точно где-то лопнул бумажный пакет, надутый ребенком в порыве баловства. Глиняная дорога белела впереди. Гермиона вышла на маленькую поляну и остановилась, оглядываясь по сторонам. Зеленые мхи, поваленные деревья и листва, сыпавшаяся с небес. Куда она делась, куда? Джинни не могла просто исчезнуть, провалиться под землю и бежать, нет. Люди не исчезают, не перемещаются в пространстве, как бесплотные облака дыма. Гермиона огляделась по сторонам снова, снова и снова, но лес не выдал ей ни единого звука, ни единого движения. Ничего. «Ты здесь одна, понимаешь?», – спросило что-то внутри нее. – Джинни! Джинни, прошу тебя! Вернись! «Мне страшно, Джинни. Мне страшно, и я ничего не понимаю», – думала она, но сознавала, что рассказать об этом ей некому. Девушка ушла, оставила больше вопросов, чем дала ответов. «Мама постоянно о тебе спрашивает», – вспомнилось Гермионе. Хоть чья-то, правда? Джин не звонит сама, она даже ни разу не приехала в гости, чтобы посмотреть где жила Гермиона, куда собралась переезжать, ей просто не было до этого дела. Неужели матушка Джинни интересовалась ее судьбой? «Ну конечно», – вдруг пронеслось в голове, странная непоколебимая уверенность. Ещё одно лицо всплыло в памяти мутным пятном: рыжие волосы до подбородка, теплая открытая улыбка, пучок морщин в уголках глаз. Кто все эти люди? – Джинни! Джинни, ответь мне сейчас же! Сейчас же! – откуда в ней это упорство? Этот... Действительно командирский тон? Гермиона почувствовала, как скрипнули ее зубы, не хватало ей бруксизма от нервного истощения. У беременных и без того бывают проблемы с зубами, кальция может не хватить на двоих. Девушка тяжело вздохнула, она выпрямила спину и бросилась в сторону, туда, где увидела самую широкую дорогу. Жаль, что она не заметила и широкий дубовый корень, торчащий из самой земли. Ступня зацепилась, Гермиона потеряла равновесие и упала, упала весьма неудачно. Она ударилась лбом, ударилась животом, разбила обе коленки. Кажется, что отец ее получил инсульт именно от удара, от кровоизлияния. Такого же? Об этом Гермиона и подумала, закрывая глаза. Пространство закрутилось вокруг нее в странном хаотичном танце, и темнота забрала девушку к себе. – Джинни, – шепнула она, протянув вперёд руку. – Пожалуйста, расскажи мне... Кто я такая?