Что случилось с Гермионой Грейнджер?

– Я... Я не собиралась подсматривать за твоей жизнью или, – Гермиона вдруг начала оправдываться, она пыталась сжать губы плотнее и не дать словам вырваться наружу, но не получилось. – Я просто разбирала коробки, и тут мне попалась эта. – Случайно? Я ведь попросил тебя, Грейнджер, – он встал ровно напротив, и Гермионе казалось, что она чувствует на своей щеке его горячее теперь дыхание. – Не поднимай тяжести. Ты ведь могла навредить ребенку. – Я хорошо себя чувствую, – нахмурилась она, невольно погладив себя по животу. – Тут даже нет ничего тяжелого. – Да? – в голосе его появилось злое ехидство. – Отлично, милая, отлично. Тогда идём за мной. Драко схватил ее за запястье. Пожалуй, касания его никогда прежде не были столь грубыми, резкими. Гермиона оглянулась к коробке с документами, но Малфой уже вел ее к ступеням, вверх, вверх, вверх. Она не шевелила ногами, но Драко не обращал никакого внимания. Даже когда супруга билась коленками о каждую следующую ступеньку, он не прекратил вести ее на второй этаж. «В спальню», – поняла она на пути, поняла и увидела, как синяя жилка заходила на его шее. Гермиона растерянно поджала губы. Он обвинил ее в том, что она... Не слушается? И сейчас собрался за это наказать, верно ведь она понимает? «А на что ты рассчитывала, бросая работу, беременея от первого встречного и выходя за него замуж? Кто платит, тот и заказывает музыку, милая. Ты же работала официанткой, должна знать», – шепнул ехидный голосок, обитавший внутри головы. Драко мог сделать с ней все, что угодно, он в своем праве, разве нет? Он здесь хозяин. Разница в их положениях просто огромна, и Гермионе не выжить без его средств. Малфой поднял ее на руки, поняв, что девушка не переставляет ноги добровольно. Гермионе и хотелось возразить, но... Она ведь и правда полезла в его документы? Правда? Она сама виновата? На коробке значилось «Не Трогать» не просто так, это – для нее. Может, у Драко и нет секретов, просто он боялся, что она перепутает что-то, перемешает бумаги меж собой? Или она просто искала ему оправдания. – Драко, я, – начала Гермиона, но Драко перебил ее, открыл дверь в спальню ногой. – Тише, тише, давай-ка опробуем эту кровать, пока я не ушел, – говорил Драко тихо. – Но это же... Это же наша кровать из прошлой квартиры. Мы спали на ней много раз. – Новые стены, новый дом, первый раз в этом месте, – в улыбке, растянувшей его губы, было что-то зловещее. – Разве не романтично? Могло бы быть, сложись обстоятельства по-другому. Не застань он ее на месте преступления, не используй этот грозный тон. Гермиону не покидала мысль о том, что Драко собрался наказать ее. Он бросил девушку на кровать, и Гермиона растерянно заморгала, не вполне понимая, что именно должно случиться дальше. Секс, безусловно, но... Какой? Да и хотела ли она сейчас заниматься любовью? Драко не казался ей ласковым. Он уже успел переодеться в строгие черные брюки, белая рубашка облегала точеное тело, Малфой любил приталенные вещи. Бледной рукой он ослабил галстук, чтобы тот не сжимал его шею. Драко смотрел на нее так, как кот смотрит на рыбу, что только что вытащил из воды, из безопасного места. Она – лакомство, пойманная добыча. Гермионе все казалось, что муж вот-вот облизнет губу. Он расстегнул молнию на своих брюках, подошёл ближе к кровати, но Гермиона принялась ползти назад. Простыня комкалась под ее пальцами, девушка забыла заправить постель... Она встала последней. Она всегда вставала позже него, выходила на кухню, а Малфой уже готовил им завтрак. Гермиона сглотнула слюну, собравшуюся под языком. Драко улыбнулся, опустился на кровать и поймал ее за лодыжку. Одно движение, и Гермиона с тихим писком продвинулась к нему, нависшему сверху. Домашнее платье задралось, оголяя худые бедра. – Тебе так идёт этот оттенок, – он оценил новое нежно-голубое белье. – Нежный, невинный… Давай их оставим. Драко сдвинул ластовицу ее трусов в сторону, но не лишил белья. Сердце Гермионы забилось быстрее, пульс участился. «Постой. Я не хочу, не хочу так! Не сейчас», – вертелось на языке, но Гермиона отчего-то не могла открыть рта, произнести вслух свой отказ. Точно губы ее зажала невидимая ладонь, точно в комнате присутствовал кто-то третий. Вина за свои подозрения? «Ты полезла в его вещи, ты полезла разбирать коробки, когда он сотню раз просил тебя их не трогать. Раздвинуть ноги – меньшее, что ты можешь ему дать сейчас», – пронеслось в голове. Гермиона сжала губы, но ненадолго, ведь Малфой опустился, накрыв их своими. Поцелуй вышел грубым, грубее, чем ей нравилось. Он целовал ее долго, и руки мужа скользили по телу. Вверх и вниз, проверяя, как изменилась ее фигура. Живот округлился лишь чуть, самую малость. За первый триместр Гермиона набрала всего полтора килограмма, но у нее осталось ещё несколько недель. Малфой гладил ее живот. На долю мгновения он вновь стал с ней аккуратным, проникся любовью к плоду, что с каждым днём становился больше и сильнее. Но, точно опасаясь потерять настрой, Драко заставил ее раздвинуть ноги чуть шире, применил усилие. Он не разрывал поцелуя, чтобы она не вздумала возразить, чтобы не сказала ему свое мерзкое «хватит». Прежде он всегда отводил время прелюдии. Ласкал ее пальцами или языком, все зависело от настроя и времени, отведенного на любовные игры. Сейчас же Драко просто вошёл в нее, ещё совсем сухую, он сразу же задал темп, приносящий дискомфорт. Рот его продолжал сдерживать ее губы, не позволял сказать и слова. Боли почти не было, только дискомфорт, странное давящее чувство страха, разлившееся под ребрами. Будто похожее с ней уже происходило прежде, и не раз, будто кто-то вжимал ее в кровать с той же силой снова, снова и снова. Может, в одном из бесконечных ночных кошмаров? Гермиона не помнила каждый, последнее время ночи даже не приносили ей должного отдыха. Пальцы Драко сильнее сжали ее тело, впились в кожу, словно острые рыбацкие крючки. Хотелось кричать, но губы не слушались свою хозяйку. Драко двигался быстро. «Половой покой вам не требуется», – вдруг пронеслось в ее голове наставление врача. Когда-то давно Гермиона читала, что в период ожидания малыша многие пары сталкиваются с трудностями в сексуальной жизни. Похоже, их эта напасть обошла. Малфой замер, вжимая ее в кровать ещё сильнее. Он дал Гермионе передышку всего в пару секунд, оторвался от ее губ и заглянул в карие глаза, точно надеясь заметить в них слезы. Губы Драко украшала все та же хищная улыбка, вызывающая в теле Гермионы странную дрожь. Его бедра коснулись ее, влажный звук шлепка заполнил пространство. Гермиона чувствовала себя напуганной, но не могла двинуться с места. С губ ее слетали тихие стоны. Каждый раз, как Драко двигался вперед, вбивался в нее до самого конца. Тело его привычно выгнулась, и Гермиона вдруг поняла, что оргазм пришел раньше обычного. Может... Может, Драко просто нравится трахать ее так? Без прямого согласия. Грубо. Он тяжело дышал, восстанавливал ритм, нависал над ней сверху, точно мраморное изваяние. Светлые волосы сбились, прическа испортилась, и Малфой зачесал пряди назад. – Нужно было начать с этого наше утро, – произнес он хрипло. – Но, кажется, перед приемом врача нам не следует... – Ты на меня разозлился? – спросила она прямо, и Малфой поджал губы. – Это было мое наказание? – Не говори глупостей, – фыркнул Драко. – Разве ты чувствуешь себя обделенной? Наказанной? – он поднялся с кровати, и матрас тихо скрипнул. – Ну, я, – «не получила оргазм», – хотелось добавить, но Драко перебил. – Действуешь мне на нервы, Грейнджер, – огрызнулся он, вновь завязывая черный галстук. – Да, милая, я разозлился. Просто хотел спустить пар. У нас обоих, между прочим. Последние дни ты сама не своя. Тебе так и снятся эти кошмары? – Иногда, – промямлила она, поправляя подол платья, не вполне понимая, какое отношение ее сны имеют к произошедшему. – Нужно сказать об этом врачу. Возможно, какие-нибудь таблетки помогут, – бросил Драко через плечо. – Я подумаю об этом, сообщу тебе вечером. Малфой вышел из спальни, не бросив ей и скупого «пока». Гермионе казалось, что ею воспользовались. Её телом, самой ситуацией. Малфой точно надеялся проучить своевольную жену, заставить слушаться его и не задавать лишних вопросов... Неужели секс станет инструментом в их браке? Гермиона поджала губы. Ей все казалось, что Драко сейчас поднимется вверх, извинится, привычно поцелует ее в щеку. Она прислушивалась к звукам на лестнице, но понимала, что дом молчит. Малфой хлопнул старинной дверью и ушел, оставив ее наедине с этими мыслями, вариться в собственных переживаниях. Должно быть, и ему было, над чем подумать по дороге в офис. – Пока, – шепнула она в пустоту. На улице заскрипели шины, автомобиль Драко покинул стоянку и направился в сторону Лондона: Гермиона видела в окно. Она снова поправила платье, почувствовав себя грязной. Нужно бы сходить в душ, нужно бы умыться, хотя бы помыть взмокшие руки. Ей точно нужно избавиться от липкого налета стыда. Гермиона тяжело вздохнула, понимая, что ее вот-вот вырвет. И дело вовсе не в беременности, нет... В обиде. Она чувствовала себя хуже, чем в то мгновение, как увидела девушку в их маленьком саду. Гермиона закрыла глаза, пытаясь собраться с силами. Колкие мысли снова полезли в ее голову, и Гермиона замахала руками, отгоняя их, точно комаров. Комары. Должно быть, здесь их будет много, ведь из окна Гермиона видела край леса. Кажется, на картах значились и болота, что прятались там, за деревьями. Агент не предупреждал о диких зверях, но... Ему ведь нужно продать дом, а не защитить покупателей от возможных происшествий. Гермиона нахмурила брови, пытаясь отвлечься. Спать ей не хотелось, что-то подсказывало, что во сне с ней вновь произойдет что-то странное. Парящие над головой свечи, запах пирогов, подростки в почти одинаковой униформе. Гермиона тяжело вздохнула, и пальцы ее снова впились в скомканную простыню. Кровать нужно заправить. «Ты же в этом доме хозяйка, Гермиона. Ты должна следить за порядком». Чтобы Драко не злился, чтобы Драко ее не насиловал? Девушке вдруг показалось, что это – слишком громкое слово для произошедшего. Изнасилование. Нет... Нет. Он ведь ее муж, правда? Они много раз спали, большую часть – в этой самой кровати. Драко не насиловал ее, нет. Он просто не подумал о том, что Гермиона не хотела заниматься любовью. Он не бил ее, не принуждал ни к чему, ведь правда? Девушка задавала себе один вопрос за другим, и уверенность таяла все быстрее. Ей вновь захотелось позвонить маме, но Гермиона вспомнила, что телефон так и не установили. Она бросила взгляд в сторону часов и поняла, что рабочие прибудут через полтора часа, не раньше. И чем ей заниматься все это время, раз коробки трогать нельзя? «Начни с малого», – напомнил ей разум, и девушка заправила кровать. Что ещё входит в ее новые обязанности? Обязанности хозяйки. Гермиона вдруг поняла, что губы болят от поцелуев, что Драко перестарался, тут не поспорить. Она провела пальцами по щеке, пытаясь понять, что делать с этой мыслью. – Ерунда, – шепнула она, спускаясь вниз. – Ерунда какая-то, – повторила Гермиона, взглядом считая ступеньки. Как только родится ребенок, им бы постелить на них коврик, верно? Лакированное дерево казалось слишком скользким даже для нее, куда там малышу. Гермиона поджала губы, вдруг подумав о том, как мало она вообще знает о детях. Как укладывать его спать, куда и во сколько? Когда нужно вводить прикорм? Как обезопасить дом? Ей бы записаться на курсы. Или все же наладить контакт с матерью, расспросить подробнее? Пусть Гермиона и не помнила теплых и трепетных моментов, связанных с ней, а Джин нельзя было обвинить в халатности. Она выполнила материнскую обязанность на лучшую из оценок, Гермиона ни разу за всю жизнь не попадала в больницу, не ломала костей, не попадала в плохие истории. «Здесь вообще будет сотовая связь или нет?», – подумалось вдруг Гермионе. Может Драко решил изолировать ее от мира, спрятать? Она тяжело вздохнула и вышла на крыльцо, взглянула в сторону леса. Он лежал по правую сторону от главного входа, если ехать налево – попадешь в Лондон. Девушка огляделась по сторонам, и в лицо ей  подул по-осеннему холодный ветер. Гермиона поежилась, прикрыла шею рукой. Ей бы какой-нибудь шарф. Ладонь попыталась поправить привычный элемент гардероба, и Гермиона выгнула бровь, пытаясь припомнить, есть ли у нее вообще шарфы. Она вновь огляделась по сторонам, понимая, что ближайшие дома расположены далеко. Получается, что их участок – последний до леса? «Здесь могут водиться дикие звери. Бешеные лисицы или кабаны, еноты», – предупредил ее голос разума, но Гермиона решила не слушать его в этот раз. Она оглянулась к гостиной, окинула взглядом коробки, разложенные в хаотичном порядке, диван, все еще накрытый защитной пленкой. Кажется… Что одной не хватало. Той самой, с его документами. Драко правда так расстроился из-за того, что она решила поднять их? Или... «Черт с ним», – подумалось ей. Гермиона снова прикусила губу. Она вдруг осознала, что рядом с домом нет телефонного столба. Как и когда рабочие смогут проложить сюда сеть? А что, если не об этом спросят? Как хозяйку дома, в конце-то концов... Она ведь не сможет ответить. – Боже, – шепнула она себе под нос. Гермиона спустилась вниз по ступенькам, миновала старинное крыльцо, сбежав по каменным ступеням. Ближайший столб располагался далековато от дома, и Гермиона вдруг поняла, что ночью здесь будет темно. Им с Драко нужно установить собственное освещение, иначе вечерами сад будет выглядеть пугающе. Да и безопасно ли жить в темноте, вдали от любых соседей? Видеть рядом с домом лес почему-то было... Привычно? Но Гермионе пришлось вновь напрячь память, она не могла припомнить, чтобы когда-то жила рядом с лесом. Может, училась? Ещё один повод позвонить маме: спросить название ее прежней школы. Почему-то раньше ее этот вопрос не интересовал... «А как вообще можно забыть об этом?», – спросила она саму себя, но ответа вновь не нашлось. О большей части своей жизни до той кафешки недалеко от дома. Гермиона тряхнула головой, она двинулась в сторону леса почти машинально, ноги повели сами. Плотно стоящие друг к другу деревья зашуршали листвой. Нужно поставить забор. Понять, где заканчивается их собственность, и начинаются земли местного муниципалитета, знать, где может появиться новый сосед. Ни с первого, ни со второго этажа не видно, как широка лесная полоса. Если Гермиона пройдет вглубь всего пару шагов, ничего ведь не случится? Она просто поищет телефонную вышку. «Вряд ли ее поставили в лесу», – подсказал разум, но Гермиона отмела эту мысль. Она убирала ветки от лица, боялась, что те начнут царапать кожу. Меж ног вдруг заныло, секс без смазки дал о себе знать. Ей ведь не было больно в процессе? Почему так сложно понять? В голове ее родилось слишком много вопросов, ноги сами собой шли вперёд, несли ее все глубже в лес, точно к домику голодной ведьмы. Хотелось сбежать от самой себя, от зловещей резиденции, выбранной им новым домом. Гермиона остановилась, поняв, что вышла к укрытой мхом поляне. Нужно развернуться и идти назад, чтобы не заплутать здесь без карты и малейшего понимания местности. – Ку-ку, ку-ку, – пронеслось совсем рядом. Гермиона повернула голову и увидела кукушку, примостившуюся на высокой серой ветке. Птица склонила голову вбок, и ее маленькие черные глазки следили за гостьей. В лесу росли дубы, клены и липы, и девушка тут же подумала о сезоне цветения. У нее никогда не было аллергии, но про Драко она ничего не знала. Будет ли страдать малыш? Да и дом. Он ведь уже старый, верно? Что, если под полом вдруг обнаружится едкая черная плесень? Гермиона прикусила губу, подумав об этом. Ее затошнило, очередной страх закрался в душу. Может, доктор права, и все дело в гормонах? Она надумала себе столько всего... И любовницу, и изнасилование, и обман. А теперь еще аллергию и плесень. Гермиона выдавила из себя улыбку, она повернулась в сторону дома, собираясь двинуться обратно, но замерла. Ровно напротив нее, на белеющей средь сочных мхов тропке, стояла девушка. Та самая рыжая незнакомка, что совсем недавно показалась в их с Драко саду. – Ку-ку, – повторила свою реплику кукушка, наблюдая за интересной сценой. – Ку-ку, ку-ку.