Просто скажи да

Вэй Усянь был ничем иным, как очевидной проблемой с того момента, как он прибыл в Гусу. Проникновение в Облачные Глубины после комендантского часа, пронос алкоголя на их территорию, стычка с Ванцзи и крики во внеурочное время были самыми вопиющими нарушениями за первые несколько часов его пребывания в их стенах. Он провёл последние несколько недель изолированным в библиотеке, под бдительным присмотром Ванцзи, где они проводили целые дни между его лекциями и наказанием Вэй Усяня после того, как он предложил настолько запретные и еретические для Гусу Лань концепции, что Лань Цижэню потребовались часы, чтобы успокоиться. В тот день Вэй Усянь в последний раз занимался переписыванием, и тот пришёл, чтобы отпустить их обоих. Он также надеялся уделить немного времени, чтобы донести до Вэй Усяня важность надлежащего поведения и отказа от опасных практик совершенствования. Лань Цижэнь остановился у открытой двери, но ни один из молодых людей, казалось, не заметил его присутствия. Он молча оглядел их: Ванцзи сидел в идеальной манере и сосредоточенно переписывал текст. Вэй Усянь, напротив, развалился на стуле, но тоже был сфокусирован на работе, время от времени покусывая кончик кисти и задумчиво хмурясь над страницей. Он наблюдал, как Ванцзи взглянул на него, его золотистые глаза загорелись, и весь его вид смягчился; казалось, его взгляд потеплел, утратив привычную жёсткость, когда он увидел Вэй Усяня и его ужасную позу. Ванцзи моргнул, и рука, держащая кисть, слегка опустилась, оставив след на странице, чернила быстро впитались в бумагу, хотя он этого не заметил. Лань Цижэнь даже заметил тень улыбки на его губах. О. О НЕТ. Лань Цижэнь подавил возмущённый возглас, который рвался из его горла. Он поджал губы, глубоко вздохнул и быстро ушёл. Ванцзи был влюблен. Ванцзи не мог не быть влюбленным. Ванцзи мог бы абсолютно точно не быть влюблённым в Вэй Усяня, известного нарушителя спокойствия и всеобщей угрозы. Когда Лань Цижэнь пришёл в себя, он сидел за столом в своих покоях и тупо смотрел в остывшую чашку чая, пытаясь проанализировать последние несколько недель и понять, где он допустил ошибку. В чём он просчитался? Назначение Ванцзи следить за наказанием Вэй Усяня было явной ошибкой, но он не мог быть уверен, что это было единственным объяснением. Он с надеждой подумал, что, возможно, это просто похоть. Лань Цижэнь почувствовал сомнение в себе при этих словах, он знал, что видел, но должен был убедиться. Он не мог допустить, чтобы история повторилась. К сожалению, он знал, что Ванцзи унаследовал непоколебимое упрямство его брата, и неохотно признал, что просто сказать Ванцзи «нет» не решит эту проблему. Но если это была любовь… Он бы не позволил истории повториться.

***

Лань Цижэнь провёл следующий месяц, осторожно наблюдая за Ванцзи и Вэй Усянем и тщательно фиксируя их взаимодействия. Он внимательнее следил за ними обоими на занятиях. Он посетил несколько тренировок группы. Он наблюдал за ними во время трапез. Он шагал по Облачным Глубинам медленнее, чем обычно, высматривая и прислушиваясь к любой информации. Хотя Лань Цижэнь надеялся, что это была всего лишь похоть, легкомысленное увлечение, от которого он мог бы отговорить Ванцзи, в глазах его племянника, несомненно, была любовь. Это проявлялось в том, как Ванцзи конфисковывал маленьких бумажных человечков, которых Вэй Усянь отправлял своим друзьям, чтобы они бегали по комнате. Ванцзи перехватывал их и незаметно прятал в карман, не сообщая о них дяде. Вэй Усянь, казалось, даже отправлял значительную часть этих отвлекающих бумажек именно Ванцзи, но его племянник продолжал прятать их в карман, а затем рассеянно теребил в потайном отделении рукава во время урока и в течение всего дня. То, как его взгляд постоянно искал Вэй Усяня, следил за ним с того момента, как он входил в комнату. То, как он всегда стремился провести с ним больше времени, но так нерешительно приближался к нему, когда тот был окружён друзьями. То, как он позволял Вэй Усяню вторгаться в его личное пространство или говорить с ним неподобающим образом, за что любой другой уже был бы наказан. То, как каждый раз, когда Ванцзи собирал их работы в конце урока, он клал работу Вэй Усяня на самый верх стопки. То, как его племянник каждый вечер играл на гуцине, как новая песня медленно сочинялась, меняясь и трансформируясь с каждым новым днём, пока Лань Цижэнь не почувствовал тоску и преданность, сочащиеся из каждой ноты. Однако в нем также было гораздо больше похоти. То, как его взгляд скользил по всей фигуре Вэй Усяня, вспотевшего и тяжело дышащего после выполнения особенно сложного приёма на тренировочной площадке. То, как его глаза темнели, когда Вэй Усянь пил, не заботясь о приличиях, и вода стекала по его подбородку. То, как Ванцзи приоткрывал губы, делая быстрый вздох, когда Вэй Усянь отвечал ему, вовлекая в сложную и вдумчивую беседу. Лань Цижэнь видел, как Ванцзи сжимал рукоять меча, когда безжалостно дразнил его, танцуя вокруг племянника, как ухаживающая за ним птица. Но Вэй Усянь продолжал воспринимать этот мрачный вид и хмурые взгляды Ванцзи как презрение и гнев. Наверное, лучшей частью этого было то, что Вэй Усянь пока не подозревал об особом внимании его племянника. Однако он был не менее плох, казалось, не замечая не только чувств Ванцзи, но и своих собственных. Вэй Усянь захватил сферу интересов Ванцзи настолько, насколько это было возможно. Он, без сомнения, бесстыдно флиртовал с Ванцзи, и это было заметно каждому, у кого были глаза. Он постоянно привлекал его внимание, подкалывал, поддразнивал, хвалил и дразнил, пока Ванцзи не терял терпение и не взрывался, называя бесстыжим или нелепым, или же просто уходил. Он прикасался к Ванцзи при любой возможности, вторгаясь в личное пространство племянника, толкал его плечом, сталкивался ногами, хватал Ванцзи за края одежды и даже за руки, когда был совсем осмелевшим. Однажды он даже заметил, как Вэй Усянь попытался поправить ленту на лбу его племянника, но был быстро остановлен, при этом оставаясь совершенно слепым и продолжая флиртовать с любой симпатичной девушкой, которая попадалась ему на пути. Лань Цижэнь мог полностью понять, почему Ванцзи казался таким расстроенным сложившейся ситуацией. Наконец, наступил последний этап в его расследовании. — Пожалуйста, сядь, — мягко сказал Лань Цижэнь, указывая племяннику на место рядом с собой. Сичэнь кивнул и сделал, как его попросили, сев с идеальной осанкой и достоинством, прежде чем налить им обоим по чашке чая. У того был тонкий аромат, один из самых любимых Сичэнем. — Дядя? — Сичэнь напомнил, когда тот не сразу ответил, — Вы хотели меня видеть? — Ванцзи влюблён. — он сказал это утвердительно. Он подозревал, что Сичэнь попытается уклониться от ответа, если он сформулирует эту мысль вопросительно, пытаясь смягчить удар. Но Лань Цижэнь не нуждался в этом. Ему нужно было знать точно, а никто не мог понять Ванцзи так, как его брат. Сичэнь замер на своём месте, лишь на мгновение переведя взгляд с чашки на дядю, и этого было достаточно, чтобы всё понять. Лань Цижэнь вздохнул. — Да, — подтвердил Сичэнь, аккуратно поставив чашку с чаем на стол между ними, — Это так. — Вэй Усянь, — сказал Лань Цижэнь. Сичэнь сжал губы и кивнул. Между ними повисло молчание. — Дядя… — начал Сичэнь с ноткой мольбы в голосе, но замолчал, когда Лань Цижэнь поднял ладонь, призывая его к тишине. — Я знал. Просто хотел подтверждения. Сичэнь сидел, поджав губы, на его лбу появилась небольшая морщинка. Казалось, он проиграл битву с самим собой и выпалил: — Дядя, пожалуйста… — Сичэнь! — Пожалуйста, не вмешивайся, Ванцзи так счастлив, у него наконец-то появился друг. Мы были так строги с ним, он заслуживает… — Сичэнь! — Лань Цижэнь хлопнул ладонью по столу, прерывая племянника. — Пожалуйста, дядя, — настаивал Сичэнь. Лань Цижэнь вздохнул. — Я не собираюсь это останавливать. Сичэнь быстро моргнул, сделал удивлённые глаза, и тихо произнёс с надеждой: — Спасибо. Лань Цижэнь сделал большой глоток чая. — Что ты думаешь о характере Вэй Усяня?

***

Это подтвердилось. Ванцзи был влюблён в Вэй Усяня, и Лань Цижэнь, зная, насколько глубока преданность мужчин Лань, понимал, что теперь он ничего не может сделать, чтобы это изменить. Попытка разлучить их, скорее всего, нанесёт гораздо больший ущерб и приведёт к тому, что они потеряют Ванцзи гораздо быстрее, чем если бы они сделали что-то другое. Он не позволил бы истории повториться. Он не позволит ошибкам своего брата разрушить жизнь его племянников ещё больше, чем она уже разрушена. Но он мог как-то сдерживать это. Вэй Усянь, каким бы он ни был, не был неисправимым. Он уже прекрасно осознавал недостатки парня: слишком громкий, слишком дерзкий, слишком во многом, но он также был очень умелым, очень умным и обладал огромной харизмой, перед которой даже Ванцзи не смог устоять. Всё то же самое, о чём ему докладывал Сичэнь. Лань Цижэню нужно было точно знать, с чем он имеет дело, если он хотел чего-то добиться. Он начал с теста. В Гусу проходило обучение для других орденов, так что он начал с этого. Остальным ученикам он устроил обычный тест, чтобы проверить, сколько информации они усвоили за время занятий. Это была скорее проверка, чем настоящий экзамен, а Вэй Усяню и Лань Ванцзи он дал более сложный тест. Для Ванцзи это был обычный тест, так как он понимал, что его племянник уже знает большую часть того, что проходилось приглашенными учениками, и поэтому проверял его внеклассное чтение и навыки критического мышления. Этот тест, в частности, Лань Цижэнь разработал с упором на гипотетические сценарии, описывающие ситуации ночной охоты, необычные проклятия и странные политические конфликты. Он дал тот же тест Вэй Усяню, чтобы посмотреть, как тот справится. Первые несколько минут теста были самыми увлекательными. Вэй Усянь открыл буклет с вопросами, пробежал глазами по странице, остановился, нахмурился, наклонился ближе к странице, прищурившись, затем откинулся назад, поморщился и посмотрел на Не Хуайсана. Вскоре после начала теста Лань Цижэнь заметил зарождающееся разочарование в глазах молодого мастера Не, поскольку ответы, которые давал ему Вэй Усянь, были совершенно неправильными. Лань Цижэнь почувствовал внезапное желание улыбнуться, осознав, что решил две проблемы одним махом. Он пригладил бороду и вернулся к молчаливому наблюдению. Вэй Усянь был самым увлечённым из всех, кого он когда-либо видел в своём классе. Он был решительно сосредоточен на тесте, не считая того, что время от времени отправлял бумажного человечка к Не Хуайсану. Большую часть времени он хмуро смотрел на свою страницу, казалось, погрузившись в раздумья, и постукивал кончиком кисти по подбородку — это движение, конечно, заметил Лань Цижэнь, — прежде чем начать яростно писать с решительным выражением лица. В отличие от того, что произошло на последнем экзамене, когда Вэй Усянь закончил раньше времени и провёл следующий час, глядя на Ванцзи и отправляя ему бумажных человечков, главный ученик секты Юньмэн Цзян показал, что заслуживает свой титул и провёл всё время в молчании, тщательно отвечая на каждый вопрос. Это было приятной переменой. Лань Цижэнь начал задаваться вопросом, не было ли его поведение на уроке скорее следствием скуки, чем настоящей злонамеренности. — Вэй-сюн, — заскулил Не Хуайсан, толкая Вэй Усяня плечом, когда они стояли в саду после экзамена, их голоса были едва слышны за дверью, — Почему ты мне не помог? Мы же договорились, разве нет? Лань Цижэнь наблюдал, как Ванцзи продолжает ходить по комнате, собирая тесты, которые лежат на столах. Он видел, что внимание его племянника разделено между работой и разговором, который ведётся снаружи, и как тот нахмурился, когда понял, что Не Хуайсан пытался сжульничать. — Я действительно помог тебе, — парировал Вэй Усянь, — Разве мой человечек не доставил тебе записки? Не Хуайсан надул губы. — Так и было, но, Вэй-сюн, твои ответы были такими странными! Они даже не отвечали на вопросы! Вэй Усянь усмехнулся и ответил: — Да, так и было! И ты должен быть ещё больше благодарен мне за то, что я отправил их тебе! В том тесте было так много сложных вопросов! Старик Лань ещё многому нас не учил — тот третий вопрос о призраке Молин был таким сложным! Лань Цижэнь не смог сдержать лёгкой улыбки, сидя в своей комнате. Он заметил, что Ванцзи остановился и вопросительно посмотрел на дядю. Лань Цижэнь предпочёл не отвечать на это вниманием и пролистал несколько страниц своих заметок. — Вэй Усянь, о чём ты говоришь, — огрызнулся Цзян Ваньинь, — третий вопрос был о правилах Гусу Лань! Первые десять вопросов были об этом, и после того, как ты столько раз их переписывал, ты действительно должен знать их все. — Во всём тесте было всего десять вопросов! — возразил Вэй Усянь, повышая голос, — Какой тест ты проходил? Цзян Ваньинь усмехнулся: — Какой тест ты проходил! —Ты! — воскликнул Вэй Усянь. Лань Цижэнь услышал хлопок ладони по ткани в тот момент, когда Ванцзи положил последнюю бумагу на стол. Он продолжал игнорировать вопрошающие глаза племянника. — Вэй-сюн, — вмешался Не Хуайсан, успокаивающим тоном, — Цзян Ваньинь прав. Лань Цижэнь кивнул Ванцзи, отпуская его на вторую половину дня, и смотрел, как его племянник направляется к двери. — Теперь ты на его стороне, Не Сюн? Предатель. С вами, ребята, совсем не весело! — в его голосе слышалась обида, — Я должен пойти потусоваться с Лань Чжанем в библиотеке, — взволнованный вздох. «Лань Чжань!» позвал Вэй Усянь, явно заметив, как он выскальзывает из Ланьши. — Лань Чжань, ты же мне веришь, правда? Третий вопрос в тесте был о привидениях в Молинге? Ванцзи, должно быть, дал какой-то знак согласия, потому что Лань Цижэнь вдруг услышал, как Вэй Усянь снова заговорил: — Видишь! Я же говорил тебе, а Лань Чжань никогда не лжёт! — У нас был одинаковый тест, — тихо сказал Ванцзи, прежде чем остальные успели ответить. — Подождите, учитель Лань даёт вам другое задание? — спросил Цзян Ваньинь. — Мн. — Видишь! В этом есть смысл, — сказал Вэй Усянь, — Лань Чжань такой умный, что ему не нужно проходить те же тесты, что и остальным! Ему уже не нужно просто знать что-то о кланах, цитатах и правилах, не так ли, Лань Чжань? Лань Цижэнь наблюдал, как Вэй Усянь вторгается в личное пространство Ванцзи и слегка толкает его локтем. Ванцзи позволил ему это. — Только на этот раз он дал его и тебе, — заметил Не Хуайсан. Вэй Усянь скрестил руки на груди. — Может, это была ошибка? — Нет, — сказал Ванцзи. — Нет? — остальные трое повторили эхом. Ванцзи не стал вдаваться в подробности. — Лань Чжань, Лань Чжань, — начал Вэй Усянь, наклонившись к племяннику, — зачем твой дядя дал мне твой тест, в этом нет никакого смысла. Он наблюдал, как осанка Ванцзи становится всё более безупречной. — Вэй Ин тоже очень умён. — Лань Чжань! Лань Цижэнь с трудом сдержал смешок, наблюдая, как Ванцзи стратегически отступает, спасаясь от смущения, быстро уходя прочь, а Вэй Усянь бежит за ним, продолжая звать его по имени.

***

Прочитав тест, он многое понял и подтвердил о характере Вэй Усяня, а именно его предполагаемо высокий уровень интеллекта и креативности. Его ответы также очень ясно продемонстрировали его чёткое понимание добра и зла, справедливости и готовность защищать тех, кто больше всего в этом нуждается. В чём он постоянно терпел неудачу, так это в том, что, хотя у него, как правило, были хорошие ответы, которые решали проблемы, поставленные в вопросе, но Лань Цижэнь, имея за плечами многолетний опыт общения с кланами и их политикой, видел, как Вэй Усянь создавал проблемы для себя и других в будущем. Как неправильный вопрос или разговор не с тем человеком могли его подставить позже. Ответы Ванцзи были и похожими, и отличающимися. Их цели были одинаковыми, оба молодых человека обладали сильным чувством справедливости, но ответы Ванцзи были гораздо более идеальными и дальновидными, чем у Вэй Усяня. Хотя Ванцзи не хватало некоторых нюансов, и он не предлагал таких креативных идей, как Вэй Усянь, Лань Цижэнь надеялся, что его будущий опыт ночной охоты восполнит некоторые пробелы. Теперь он надеялся, что Вэй Усянь поможет и в этом. Вэй Усянь, если приложить немного усилий и сгладить его острые углы, станет идеальным партнёром для Ванцзи. Этот факт немного раздражал его. Теперь, когда Лань Цижэнь достаточно ясно представлял себе Вэй Усяня, он достал небольшую записную книжку, в которой хранил свои заметки, и начал тщательно составлять план по совершенствованию главного ученика секты Юньмэн Цзян. Вэй Усянь станет прекрасным молодым человеком после пребывания в Облачных Глубинах. У него никогда не было ученика, которого он не смог бы улучшить, и Вэй Усянь не станет исключением, особенно теперь, когда он может рассчитывать на захват сердца Ванцзи. Им также нужно было опередить это событие, прежде чем оно ускользнет от внимания кого-либо из старших. Лань Цижэнь верил, что Ванцзи сможет сдержаться, а Вэй Усянь, казалось, совершенно не обращал внимания ни на свои эмоции, ни на эмоции Ванцзи, хотя как долго это будет продолжаться, было неизвестно. Нет, лучше всего было расставить все по местам сейчас. Теперь ему просто нужна была возможность. Такая возможность представилась несколько дней спустя, после того как вечером зажгли фонари, когда Вэй Усяня, Цзинь Цзысюаня и Лань Ванцзи привели в его приёмную. Все трое стояли на коленях, Вэй Усянь с Цзинь Цзысюанем выглядели неважно. Ванцзи быстро прояснил ситуацию. Вэй Усянь снова пытался поступить правильно и защитить свою сестру и честь своего клана, но сделал это так, что это могло привести к большим проблемам в скором будущем. В тот вечер он написал Цзян Фэнмяню, предложив несколько идей.