Пицца (без курицы)

Нико не хватило недели. Во-первых, его не раздражало однообразие. Он не делал ничего нового, по крайней мере, сознательно, но Уиллу хватало любой незначительной мелочи, чтобы повести себя совершенно по-новому. — И вот все начинают её подбадривать, а я такой… Эй, это ещё что за выражение лица, ди Анджело? — Ты о чём? — Ты знаешь, о чём я! Ты когда-нибудь стоял у дерева с завязанными глазами и яблоком на голове?! — Разумеется, нет! — Ах, так ты у нас, значит, весь из себя такой особенный, да? — О боги, Уилл, я просто сижу и слушаю твою тупую историю! Во-вторых, его не раздражало пение. Он пару раз ловил себя на том, что и сам в тон Уиллу намурлыкивает что-то себе под нос. Слов он, конечно, не знал, но успел запомнить некоторые мотивы. Каждый раз он ощущал на себе удивлённый взгляд Уилла. — Ты что — знаешь эту песню? Вот и что ему было отвечать? — Эм… где-то слышал? Ничего лучше за неделю он так и не придумал. Так или иначе, попытка устать от однообразия провалилась. Сердце всё ещё ёкало, когда их пальцы соприкасались, и сбивалось с ритма, когда Уилл улыбался и пихал его в голень. То, что это происходило ежедневно, сердце не смущало, и привыкать оно что-то не спешило. Вот это начинало раздражать. С какой стати он не может просто весело провести с Уиллом время? Почему он должен постоянно смущаться и отводить взгляд? Особенно в качестве реакции на одну и ту же реплику! Особенно на такую невинную, как «А ты не так уж плох»! Нет, этот процесс нужно было ускорить. Вот если бы они проводили вдвоём не полдня, а целый день… Уилл ведь говорил, что не хочет идти обедать. Если бы только у Нико была какая-нибудь еда… Ну что ж. Это было не так уж и сложно. А целый день вдвоём, без какого-либо общения с остальными — Нико было уверен, что взвоет.