Пицца (без курицы)

— Я хочу есть, — Уилл страдальчески поморщился, — но, если пойду на обед, Кайла с Остином меня убьют за то, что просто исчез. И заставят делать дела. — Хм-м, — Нико сосредоточенно тасовал карты. — Вообще, если хочешь, еда у меня есть. Он надеялся, что Уилл останется — в конце концов, тот не раз выражал радость по поводу «выходного». Но уверен в этом не был. И уже тем более не ожидал, что Уилл обрадуется. — Правда? — он буквально просиял. — И ты молчал? — Что я должен был сказать? — осторожно спросил Нико. — Что мы могли перекусить ещё раньше. Так что там у тебя за еда? — Ничего особенного. — Нико предъявил пару готовых сэндвичей, пачку орехов и несколько вафельных батончиков. — Ничего особенного? Я вижу полноценный обед! — Ты уверен? — Нико с сомнением посмотрел на лучшее из того, что смог наскоро достать с утра пораньше. — А, — Уилл моргнул. — Ты, наверное, хочешь пойти на обед. И у тебя, наверное, куча дел вообще. — Да нет, — поспешил возразить Нико. — Мне вообще нечем заняться. Я просто… ну, у меня тут даже окон нет. Не думал, что ты сможешь высидеть тут целый день. — Я называю это приятным разнообразием в жизни. — Уилл никак не отреагировал на вырвавшееся у Нико «целый день», и тот с облегчением выдохнул. — Ну что, можно мне уже сэндвич? С чем они? — Два с лососем и два с курицей. — Можно мне с лососем? Не люблю курицу. — Конечно. Завтра курицу не брать. — Спасибо, — сказал Уилл с набитым ртом. — Тебе, наверное, уже надоело, но мне нужен реванш, — он кивнул на колоду. Чем больше надоест, тем лучше. И было неудивительно, что сегодня Нико выиграл все семь раз — к этому времени он уже запомнил все ходы Уилла. Сейчас, конечно, он мог и проиграть — до восьмой игры дело ещё ни разу не доходило. Нико подавил приятное волнение о мысли о том, что его ждёт ещё сколько-то новых партий. Может, ещё семь. Тут он ошибся. На деле оказалось, что две с половиной: спустя час раздался стук, и сразу же дверь распахнулась. — Уилл? — позвала Грейси, маленькая дочка Аполлона. — Ты нужен в лазарете, срочно. Уилл поспешно вскочил на ноги и, коротко кивнув Нико, побежал за ней. Наверное, случилось что-то серьёзное, раз послали кого-то из младших: остальные, видимо, были заняты, помогая пострадавшим. Вероятно, амброзии и прочего было недостаточно — нужен был гимн Аполлону. Может, кто-нибудь свалился в лаву. Или Паоло снова остался без руки. Закрыв дверь, Нико со вздохом растянулся на кровати. Что ж, кто бы там ни пострадал, это должно было случиться и завтра, и послезавтра, и в каждый из этих повторяющихся дней. Вряд ли с этим можно было что-то сделать. Так что план торчать в домике с Уиллом целый день отменялся. Ладно, об этом он мог подумать и завтра, а пока стоило найти себе новое занятие. Уилла в этот день он уже не должен был увидеть. Как выяснилось, тут он снова ошибся. В дверь постучали — это было что-то новенькое. С начала временной петли Нико всегда пропускал вечерний костёр, и никто ни разу его не искал. Что могло измениться? Он с недоумением открыл дверь. За ней стоял Уилл. Странно. Сердце взволнованно зачастило, но Нико сказал себе, что он, наверное, что-то оставил. Или, может, захотел перекусить и вспомнил, что у Нико остались орехи. — Не идёшь на костёр? — спросил Уилл. — Нет. Нико несколько часов проболтал с Кьярой и, как бы весело это ни было, здорово устал от общения. Ради Уилла он бы сделал исключение — но не ради Уилла и ещё толпы полубогов. — Зря, — сказал Уилл. — Будет весело. Песни и всё такое. — Я знаю, Уилл, я уже бывал на костре, — не сдержавшись, Нико закатил глаза. — Да и песен мне на сегодня хватило. Уилл, кажется, порозовел, но уже темнело, так что сложно было сказать наверняка. — Лето скоро закончится, — напомнил Уилл. — Таких костров потом уже не будет. Лето никогда не закончится, кисло подумал Нико. У меня целая вечность впереди, чтобы туда попасть. — Нет настроения быть в толпе, — честно сказал он, надеясь, что в этот раз Уилл не станет давить. — Хм, — ответил Уилл, — как бы нам обойтись без толпы? — Он огляделся, будто рассчитывая обнаружить другой костёр, только для них двоих. — Если найдём какое-нибудь место повыше, нам будет видно сам огонь, а песни будет слышно еле-еле, переживёшь. Он правда хотел провести время вдвоём с Нико? До этого он просто сбегал от других обязанностей, но сейчас… — Тебе разве не нужно присматривать за младшими? — пробормотал Нико. — Что с ними случится на костре, с остальными? Кто-нибудь может свалиться в костёр, подумал Нико, но вслух говорить не стал, а вместо этого поддался импульсу и потянулся взять Уилла за руку. Маленький шажок, мимолётный порыв холодного ветра — и они стояли на крыше домика Аида. Вернее, стоял Нико. Для Уилла неожиданное перемещение по теням явно оказалось слишком головокружительным опытом. Он закачался, попятился, пошатнулся — и свалился бы с края, если бы Нико его не удержал и не потянул на себя. Уилл наконец обрёл равновесие — правда, оказался буквально прижатым к Нико; тот смутился и чуть подался назад, боясь, что если отстранится всерьёз, то Уилл снова упадёт. — Ты в по… И тут Уилл его поцеловал. Нико даже не успел ощутить ничего, кроме крайнего изумления, потому что… Ему приходили в голову всякие глупые мысли. О том, что, раз уж завтра никто ничего не вспомнит, он может делать что угодно. Да хоть поцеловать Уилла. И, разумеется, делать этого он не собирался. Не только потому, что Уилл этого не хотел — это само собой, — но ещё и потому, что это было бы нечестно. Нельзя целовать людей просто потому, что это сойдёт тебе с рук и они об этом не вспомнят. Нельзя заставлять кого-то забыть свой первый поцелуй. (Ладно, может, и не первый — Нико-то откуда было знать.) Но среди всех этих глупых мыслей не было ни одной о том, что это Уилл может его поцеловать. Нико даже вопросом таким никогда не задавался: а может ли он нравиться Уиллу? Так что, испытывая исключительно изумление, Нико попятился. И Уилл попятился. Всё ещё стоя у края. Нико снова пришлось подхватить его и прижать к себе — и на этот раз он потащил его за собой, пятясь, пока они не оказались по центру крыши. И, когда паника чуть отпустила, Нико перевёл взгляд на лицо Уилла и обнаружил, что тот раскраснелся — настолько, что это было заметно даже в темноте. — Прости, — выдавил Уилл. — Я не… я не… — Ты не хотел, — мягко сказал Нико, отпуская его. — Я понимаю. Наверное, перемещение спутало не только его ощущение ориентации в пространстве, но и остальные чувства и мысли. — Н-нет, я хотел, — пробормотал Уилл. — Просто не подумал. Прости. И Нико подумал, что, может быть, нечестно целовать кого-то, зная, что он об этом забудет, но сделать это уже после того, как этот кто-то тебя поцеловал первым, возможно, хотя бы относительно приемлемо. Вернее, об этом он подумал час спустя, оставшись один. А сейчас просто подался вперёд и поцеловал Уилла.