Песнь об угасших

      В последние годы Призрак почти полностью потерял рассудок. Он больше не понимал, кем был: человеком или частью механизма, уничтожающего этот мир. Его разум плутал в лабиринтах воспоминаний, которые тускнели и растворялись в вечности. Были ли они настоящими? Или это лишь осколки того, что когда-то значило для него всё? Он больше не помнил. Не знал.       Доспехи шептали ему. Их голос стал единственным постоянным звуком в его мире. Они направляли его руку, вели его туда, где ждали новые битвы, новый кровавый пир. Он не знал, кто именно двигал его телом: он сам или что-то большее, что жило внутри брони. Может, он был лишь продолжением воли Неведомого? Может, он и был самим Неведомым? Эти мысли когда-то терзали его, но теперь стали неважными. Он даже перестал думать об этом. Осталось лишь движение, вечное, бесконечное.       Призрак продолжал идти, несмотря ни на что. Он шагал по мёртвому миру, ведомый своими шепчущими доспехами, ведомый чем-то, что давно уже не было его собственной волей.       Призрак нашёл вход в один из древнейших храмов, посвященных Неведомому. Сначала он не придавал этому значения — ещё один храм, таких было много. Они тонули в песке, зарастали мхом, разрушались временем, скрывали в себе логова порождений тьмы. Он думал, что найдёт здесь лишь очередное скопище монстров. Но с каждым шагом вниз его мысли становились всё более тягучими, словно пропитанные древней пылью, наполнявшей воздух.       Коридоры уходили в бесконечность, утопленные во тьме, глубже, чем он ожидал. Глубже, чем мог бы существовать любой храм. Стены были испещрены изображениями, их контуры неровные, размытые, будто создавались не человеческой рукой. И всё же он видел знакомые сцены. Бесконечные битвы. Воины, сражающиеся с тварями, похожими на тех, что он убивал столетиями.       Почему их было так много? Почему одно и то же повторялось снова и снова? Призрак шагал дальше, не в силах остановиться. Где-то в глубине сердца вспыхнуло предчувствие — тяжёлое, гнетущее. Он не хотел смотреть на эти картины, но взгляд сам ловил детали. Вот одинокий воин стоит над телами чудовищ, его доспехи покрыты сетью трещин, а глаза пусты. Вот другой, преклонённый перед чем-то великом. Воины сменяли друг друга, века текли, но история оставалась неизменной.       Он шёл вглубь, сначала не осознавая, куда ведёт этот путь. Просто ещё один храм. Просто ещё одно логово. Но стены становились теснее, воздух тяжелее, а шаги отбрасывали странное эхо. Как будто он уже был здесь. Как будто он возвращался туда, где когда-то всё началось.       В глубинах храма Призрак не встретил чудовищ. В огромном подземном зале, испещренном фресками, стояла фигура, сотканная из самой тьмы. Её очертания дрожали, словно пламя свечи, но при этом сохраняли неоспоримо человеческую форму. Ни лица, ни глаз — лишь бездонная чернота, впитывающая свет. — Ты пришёл, — голос не прозвучал, а отразился в сознании Призрака. Он не был чужим. Он был… его собственным. Призрак замер. Меч в его руке дрогнул, но не опустился. Он не знал, как реагировать. Бой? Нет, нечто внутри него подсказывало: бой бессмысленен. — Кто ты? — голос Призрака был хриплым, как скрежет металла о камень. — Ты знаешь, — ответ был прост, но он, как эхо, раскатывался внутри разума Призрака. — Я тот, кого ты искал. Призрак тяжело дышал, хотя в этом не было нужды. Что-то заставило рыцаря обрушиться на колени. Внезапно его сознание заполнили увиденные когда-либо изображения на стенах, лабиринты, воспоминания о бесконечном цикле. Он искал чудовище, демона, проклятие, но перед ним стоял не враг, а нечто иное. — Ты уничтожил мир… — прошептал Призрак, сжимая кулаки. — Нет. Я лишь начал новый цикл, — спокойно отозвался Неведомый. — Потому что люди сами уничтожают мир. Уничтожают себя. Так всегда было. Так будет снова. Призрак зажмурился. В его голове звучали тысячи голосов, его собственные воспоминания и чужие крики, всё смешивалось в нескончаемом вихре. Внезапно рыцарь ощутил вмешательство в своё сознание. Неведомый показывал ему картину мира, бесконечные циклы истории: люди строили города, поклонялись богам, создавали великие империи — а затем сами же разрушали всё, что создали. В его глазах человечество всегда повторяло один и тот же путь: жажда власти, войны, гордыня, жадность, страх перед неизвестным. Люди стремились к силе, но не могли совладать с ней. Они искали спасения, но в конечном итоге сами становились причиной своей гибели. Каждый цикл заканчивался одинаково: магия, созданная для защиты, превращалась в оружие; знания, данные для прогресса, использовались для уничтожения; вера, призванная объединять, разжигала вражду. Рано или поздно мир приходил в упадок, его наполняли чудовища, порожденные страхами и ошибками людей. Неведомый не считал себя их врагом, он лишь выполнял свою функцию — завершал очередную эпоху, чтобы дать миру новый шанс. Он не карал человечество, он позволял ему начаться заново. Прирак чувствовал боль, ярость, но под всем этим тлела страшная истина. — Значит, всё было зря? — его голос был слабым. — Было ли зря, если ты всё ещё здесь? Если ты задаёшь вопросы? Призрак медленно поднял голову. Неведомый не нападал. Он ждал. Но что теперь?       Шепот Неведомого звучал словно отовсюду, заполняя собой храмовые глубины, и одновременно — из самого доспеха. Он не был единым голосом. Он звучал то ласково, то грозно, менялся, переливался в бесконечном хоре. В нём Призрак слышал Серенну, её мягкие слова перед смертью. Слышал Гарольда, смеющегося в лицо опасности. Мирэль, шепчущую тревожные молитвы. Джо, уговаривающего его остановиться. И вместе с ними звучал он сам. Его собственный голос, сухой, безжизненный, словно выдохнутый из пустого тела. — Ты знал меня всегда, — прошелестел голос, сменяясь эхом множества других. — Я был рядом, я был внутри тебя. Я говорил с тобой. Я вел тебя. Разве ты не чувствуешь это? Разве ты не помнишь? Призрак стиснул зубы, не позволяя себе ответить. Но в душе всё переворачивалось. Он вспомнил шепот, звучащий из доспеха, который направлял его руку. Вспомнил, как он не мог остановиться, даже когда хотел. Вспомнил, как во сне ему приходили странные мысли, а утром он просто подчинялся им, не задавая вопросов. Неведомый говорил с ним всё это время. Вёл его. Двигал им. Но с какой целью? — Ты очищал этот мир, — донёсся шепот, теперь более явственный. — Ты делал то, что должен был делать. Что всегда делал. Призрак сжал кулаки. Его гнев смешивался с ужасом. — Ты заставил меня, — процедил он сквозь зубы. — Ты истребил человечество с помощью чудовищ, а потом заставил меня убивать их. Ты… играл мной. — Ты всегда присутствовал в каждом цикле, — ответил Неведомый. — Ты — его неотъемлемая часть. И в этом был ужас. В этом была истина, которую Призрак боялся принять. Он знал её, чувствовал её каждой клеточкой. Это заклинание Серенны… может быть, и оно было не её волей? Может, она не спасла его — а лишь дала ему новую роль? Сделала его тем, кто должен завершить цикл? Но если так… Если так — что это значит для него самого?       Призрак стоял в центре древнего зала, окружённого тенями, которые дрожали и мерцали в свете неведомого источника. Перед ним возвышалась фигура, сотканная из самой тьмы — Неведомый. Его голос звучал повсюду, проникал в разум, был эхом всех голосов, что когда-то шептали в сознании Призрака. — Ты можешь выбрать, — сказал Неведомый. — Смерть или служение. Призрак не колебался. Он обнажил меч и шагнул вперёд. Если он был обречён на бесконечное существование, то лучше встретить конец в бою, чем в вечном рабстве. Первый удар рассёк воздух, но меч прошёл сквозь фигуру Неведомого, словно сквозь дым. Однако он не исчез. Тьма вокруг загустела, и воин почувствовал, как пространство вокруг него меняется. В голове взорвались образы — чужие, но до боли знакомые. Он видел себя, снова и снова сражающимся в этом самом месте, в этом самом бою. Он падал, вставал, бился, но исход оставался неизменным. Он проигрывал.       Вспышка. Он увидел себя в доспехах, более новых, сияющих, с лицом, ещё не покрытым печатью времени. Вспышка. Он был другим человеком, с другим именем, но с тем же отчаянием в глазах. Вспышка. Он стоял на коленях перед Неведомым, разбитый и сломленный.       Призрак застонал, сжимая голову. Он чувствовал, как стены реальности рушатся, оставляя перед ним лишь неизбежную истину: он уже был здесь. Он сражался. Он умирал. И он возвращался, чтобы сделать это снова. — Ты понимаешь теперь? — голос Неведомого наполнился мрачной мягкостью. — Ты не первый. И не последний. Ты — часть цикла. Ты был создан для этого. Но Призрак не остановился. Он знал только одно: он не примет ни службу, ни бессмертие. Он будет сражаться, даже если это бой, который он проигрывал бессчётное количество раз.