Изумрудные цепи

      Кэтрин утром третьего октября проснулась от странного ощущения. Воздух в комнате пах шоколадом, травами и чем-то ещё... едва уловимым, почти волшебным.       Она села на кровати, отбросив с лица прядь волос, и застыла, вновь снова почувствовав себя ребенком.       У её кровати прямо на полу, сияя серебристой чеканкой, покоился совершенно новый котёл — тонкостенный, чёрный, как безлунная ночь. Внутри, на мягкой подкладке из бархата, были разложены баночки с редчайшими ингредиентами: тончайшие волосы единорога, маленький пузырёк с драконьей кровью, сушёные цветы морозника, корень серебристого аконита... То, что она мечтала купить, но никогда не могла себе позволить. Рядом валялись россыпью шоколадные лягушки, каждая в сверкающей обёртке. Среди сладостей она заметила маленькую карточку.       На ней аккуратным слегка витиеватым почерком было написано всего три слова: "Я буду ждать тебя."       Кэтрин аккуратно отложила её в сторону, прежде чем заметила ещё одну посылку — элегантную коробку из чёрного дерева с золотыми краями. На ней не было банта, только вложенная записка:       "Теперь я могу угостить вас выпивкой без всяких зазрений совести. Воспользуйтесь визиткой тогда, когда почувствуете необходимость. — А.К."       Внутри — бутылка тёмного огневиски с сургучной печатью и карточка-пропуск с выгравированным знаком бесконечной змеи. Лемниската.       Кэтрин с сомнением посмотрела на неё и сунула визитку между страниц дневника. Пускай будет там. Вдруг пригодится. — Кэтрин! — воскликнула одна из её соседок, скидывая одеяло и таращась на подарки. — Это всё тебе? Кажется, у кого-то сегодня день рождения! — Кто-то очень тебя любит, — мечтательно протянула вторая. — Это от мамы, — быстро соврала Кэтрин, отворачиваясь, чтобы они не увидели выражения её лица. Мать даже не вспомнила о ней сегодня. Пока Кэтрин надевала юбку и плотный шерстяной зелёный свитер, Полумна подошла к её кровати и уселась на неё, подобрав под себя ноги: — Я чувствовала изменения в твоей ауре, где-то уже чуть больше недели. Думала про день рождения, но не догадалась спросить. Почему ты не сказала?       Кэтрин взглянула на неё и чуть улыбнулась. — Я уже семь лет не праздную. Даже сама как-то об этом забыла. — она взяла Полумну за руку. — Если ты переживаешь, что я без подарка, то ты ошибаешься. В этом году ты, девочки и Себастьян сделали мне самый лучший подарок —я теперь не одна. Ты даже представить себе не можешь, сколько это для меня значит.       Полумна улыбнулась, ей было очень приятно это услышать. Она окинула взглядом подарки, но не стала читать записки. — Знаешь, не думала, что у твоей матери такой странный след. Он как будто бы мне знаком, но не похож на твой… А от открытки пахнет ожиданием. Она пригласила тебя домой отпраздновать?       Кэтрин чуть вздрогнула. Она застегивала браслет у окна, любуясь бликами на изумрудах. — О, нет. Я пока не поеду в поместье. Она ждет меня на каникулах. А насчет следа — что ты имеешь в виду? — она с интересом повернулась в её сторону.       Полумна замялась. Девочки вокруг, услышав их разговор, начали подшучивать над ней: — Не обращай внимание, Кэт. Как-то Полумна сказала, что у чашки из которой я пью плохое настроение. — А мне, что книгой, которую я читала, убили служанку.       Полумна покраснела. Кэтрин холодно посмотрела на соседок, и те, понимая, что ступили на опасную почву, поспешили в душевые. Она подошла к подруге и мягко взяла её за руки. — Не слушай их, Полумна. Они просто тупые курицы. — она на мгновение задумалась, подбирая слова. Наконец, ей пришла идея. — Когда мы впервые встретились, ты мне сказала, что мне следует почаще смотреть на свои часы. Помнишь?       Та смущенно кивнула. Кэтрин достала из кармана юбки часы и вложила ей в руки. — Открой их.       Полумна послушалась, открыла крышку и солнечный луч, отражаясь от стекла заплясал на потолке. «Всё будет хорошо». — Ты даже не представляешь, как сильно мне помог твой совет тогда в первые недели. Ты не могла знать об этой надписи, но так точно попала и в надпись и в мое настроение, что если ты мне сейчас скажешь, что на мою подушку лил слёзы домовик, подшивая наволочку — я поверю тебе. Ты совершенно удивительная, никогда не сомневайся в себе.       Полумна все еще держала в руках часы, легко касаясь пальцами надписи, но теперь она мягко и благодарно улыбалась. Они обе поняли, что эта тема закрыта. — Может сходим сегодня в Хогсмид? Можно позвать Джинни, Гермиону и Себастьяна, если хочешь. Они бы тоже хотели тебя поздравить, я уверена. — Да, конечно. Хогсмид звучит просто замечательно.       Полумна легко соскользнула с её постели и еще раз задумчиво посмотрела на открытку, написанную Малфоем. Задержалась буквально на мгновение, но затем пошла к своему сундуку, чтобы переодеться.       В комнате остались только они вдвоем, так что Кэтрин еще раз подошла к своей тумбочке и повертела в руках коробку с бутылкой.       Если не сегодня лучший для неё день, то когда?       И убрала её в свою сумку.

***

      В Большом зале было уже не так много людей. Основная часть уже позавтракала и разошлась. Кэтрин и Полумна подошли сначала к Гермионе и Джинни. — Привет, Кэтрин. Рада тебя видеть. Выглядишь потрясающе. — Спасибо, Джинни. Слышать комплименты с утра — это лучшее начало дня, которое можно придумать. А вообще я к вам по делу. У меня сегодня свободный день, так что я хотела бы провести день в Хогсмиде. Хотите присоединиться?       Девушки немного смущенно переглянулись. Гермиона ответила: — Вообще-то можно было бы конечно зайти в Хогсмид в первой половине дня, но мы договорились встретиться сегодня с Гарри и Роном в Лондоне. Мы бы хотели тебя с ними познакомить, но знаем, что ты не очень любишь новых людей. — О, я думаю, они поладят, — вмешалась Полумна. — К тому же у Кэтрин сегодня день рождения. — День рождения? — рядом из ниоткуда возник Себастьян. — Привет, Себастьян. Да, мне сегодня исполнилось семнадцать.       Девочки поднялись со своих мест и начали её обнимать. Себастьян тоже присоединился к поздравлениям. — Что ж, это меняет дело! Почему ты не сказала раньше? Мы бы приготовили сюрприз! — Да я бы и сама не вспомнила, если бы не подарки с утра. — невинно соврала она. Она действительно не хотела быть в центре внимания, но день освободила заранее. — Тогда план такой, — заговорила Гермиона. —  Сначала отправимся в Хогсмид, пройдемся по магазинам, выпьем сливочного пива. Я не прощу себе, если ты сегодня останешься без подарка. Затем, отправимся в Лондон. У меня есть идея куда сходить, вместо того, чтобы просто сидеть в кафе и смотреть, как Рональд ест. — Звучит потрясающе. Но не думаю, что я могу себе позволить такой день. Даже не смотря на подработки. —Она неуверенно пересчитала пальцами монеты в своем кармане. С друзьями она могла быть откровенна, особенно после выхода статьи. — Не волнуйся об этом, — махнула Гермиона рукой. — Затраты в Лондоне я беру на себя. А кто просит деньги в обмен на подарки? Не переживай, мы не заставим тебя краснеть. Ничего шикарного.       Кэтрин почувствовала, как у неё что-то болезненно ёкнуло внутри — всё ещё не привыкла к тому, что о ней кто-то заботится просто так, без расчёта.       Себастьян все это время неловко топтался у стола. Он никак не мог решить уйти ему или остаться.       Джинни заметила это, взяла Кэтрин за руку и незаметно вопросительно указала взглядом на парня. Кэтти, чуть поколебавшись, кивнула. — Стэнфорд, если хочешь, можешь пойти с нами. Уверена, Гарри и Рон будут не против.  Держу пари, они даже не заметят, что с нами есть еще кто-то. Рон повернулся на магазине, а Гарри на стажировке у мракоборцев. — Джинни закатила глаза. — А мы можем вернуться в замок к шести? Я совершенно забыла, что мне нужно сделать одну вещь и отложить её на другой день не получится. — Конечно, я не думаю, что ты выдержишь парней в первый раз дольше пары часов. Не волнуйся. А что за вещь?       Кэтрин неосознанно дотронулась до браслета. Ей не хотелось врать так нагло, людям, которые так хорошо к ней относятся, но зная то, что они думают про Малфоя, расстраивать их не хотела. — Я обещала подготовить для Пратчетта подробный план для занятий. Он сдает СОВ в этом году, а там такой завал… А занимаемся мы с ним уже завтра утром, так что… —почти все правда. Кроме того, что план для Пратчетта у неё уже был давно готов. Гермиона понимающе кивнула, а Джинни немного расстроилась. — Гермиона, вы случайно не родственники?       Грейнджер немного покраснела и они все легко рассмеялись.       Через полчаса Полумна, Себастьян и Кэтрин стояли под старым дубом у Чёрного озера и ожидали прихода гриффиндорок. Они шутили, обсуждали планы на будущее, Себастьян делился новостями с тренировок —  скоро должен был состояться первый матч по квиддичу.       День и вечер обещал быть лучшим за последние несколько лет.

***

      Хогсмид в начале октября дышал осенью. Пряный запах мокрых листьев, топлёного сахара и терпких настоек витал над брусчаткой, забиваясь в складки мантии и волосы. Дома с высокими трубами курились дымком, вывески покачивались на ветру, скрипя петлями. В витринах магических лавок отражалось небо — тяжёлое, стальное, готовое в любой момент пролиться дождём.       Кэтрин шла с друзьями неторопливым шагом, едва успевая уворачиваться от хохочущих учеников младших курсов, мчавшихся на всех парах в "Сладкое королевство". Они зашли туда тоже — Себастьян тут же вручил ей сверкающую коробку сливочного ириса с лентой цвета золотого клена.       В лавке "Дервиш и Бэнгс" Гермиона долго перебирала полки с редкими изданиями по чарам, пока не выудила маленький том в потрепанном переплёте. На обложке поблескивал затейливый узор — "Теория редких зелий: забытые практики прошлого".       Она вручила его Кэтрин с лёгкой улыбкой и словами: — Я уверена, что ты найдёшь здесь то, что другие даже не заметят. Или придумаешь новое сама.       Пока они с Гермионой любовались книгами, Полумна куда-то исчезла. Чуть позже она появилась с крошечной подвеской из горного хрусталя в виде звезды, протягивая её с серьёзным видом: — Он защищает от плохих снов и усиливает хорошие намерения. Но только если ты пообещаешь кормить его солнечным светом.       Кэтрин кивнула с искренней улыбкой и аккуратно спрятала кулон в карман.       Джинни тоже преподнесла ей подарок. «Как перестать бояться и полюбить полёты. Для взрослых волшебников.» Видимо, она все ещё чувствовала себя виноватой за то падение. Кэтрин заверила ее, что обязательно прочитает, и они когда-нибудь попробуют еще раз.       Затем они зашли в "Три метлы" выпить сливочного пива. Себастьян и Джинни спорили насчет квиддича. Полумна спокойно рассуждала о том, что сливочное пиво, возможно, благотворно влияет на развитие магических способностей, если пить его только в дождливые дни. Гермиона и Кэтти обсуждали грядущий семинар по леветирующим чарам. Грейнджер давала ей советы, заклинания давались девушке гораздо хуже зелий. За круглым столом под низкими деревянными балками, в свете тёплых ламп, Кэтрин чувствовала себя почти счастливой.

***

      Около обеда они направились в Кабанью голову, чтобы воспользоваться камином. Аберфорт посмотрел на неё так же, как и на всех остальных, никак не выделив её из толпы. За что она была ему благодарна.       Мгновение — и они оказались на уже знакомой Кэтрин улице. Бывать в Лондоне при свете дня в компании друзей было непривычно. Недалеко от узлового камина они зашли во французское бистро, в котором они договорились встретиться с Гарри и Роном. Ребята уже были там.       Кэтрин видела их в газетах, но никогда не думала, что познакомится с ними лично, да еще и в такой неформальной обстановке. Гарри Поттер — высокий худощавый бледный парень в круглых очках, заметил их сразу, как они появились. На лице заиграла радостная, но немного удивленная улыбка. Он встал из-за стола и широко развел руки. Джинни кинулась ему в объятия, нежно целуя в губы. Рон Уизли – его долговязый друг в немного странно сидящем костюме, отвлекся от открытого мясного пирога и тоже встал из-за стола. Гермиона, чуть краснея, подошла к нему, и он по примеру друга тоже подарил своей девушке поцелуй. Если Джинни и Гарри явно не стеснялись своих чувств, то Рон и Гермиона, не смотря на все тепло, явно чувствовали себя на публике не так свободно. — Ты не предупреждала, что будешь с друзьями, Герм. — Рон, говоря это нисколько не выглядел расстроенным. — А я, кажется, тебя знаю. Кэтрин, верно? — Гарри протянул ей руку для рукопожатия. — Да, всё так. Как ты узнал? — Полумна писала о тебе. Говорит, мы с тобой похожи. — он улыбнулся, легко и непринужденно. Кэтрин не чувствовала себя неловко, что было необычно, учитывая какая большая собралась компания и что она встречается со знаменитостями. — Надеюсь, что так. Я бы хотела быть похожей на кого-то вроде тебя. А что ты имела в виду, Полумна? — Твою тягу к нарушениям школьной дисциплины, конечно. И то, что шляпа тебе тоже предлагала Слизерин, но ты отказалась.       На миг воцарилось немного неловкое молчание. Полумна как-то спрашивала её, почему её распределение было таким долгим. Кэтрин сначала увиливала от ответа, но Полумна догадалась сама, так что она только подтвердила её догадки, не думая, что они когда-нибудь еще вернутся к этому разговору. — Себастьян Стэнфорд. — он протянул руку для знакомства парням, чтобы прекратить неловкое молчание. — Приятно познакомиться, Себастьян. Друзья девочек и наши друзья тоже. Ну что, может присядем? Я ужасно голодный!       Они расселись за столом, официантам пришлось принести ещё один, чтобы они не чувствовали себя стеснёнными. Со временем неловкость сгладилась. Ребята рассказывали множество интересных вещей и расспрашивали её о жизни во Франции. Оказалось, брат Рона был женат на Делакур. Кэтрин припомнила, что читала об этом в газетах. — Слушай, а мы ведь с Флёр познакомились, когда она приезжала с делегацией из твоей Школы на Турнир. Но я готов поклясться, что мы тебя тогда не увидели. Я бы точно запомнил. —  Рон с интересом посмотрел на неё. —  Да уж, Рональд тогда ошивался почти рядом с каждой симпатичной девушкой из Шармбаттона, —  подколола его Джинни. —  Я об этом даже как-то не подумала, —  сказала Гермиона. —  И правда, Кэтрин, почему мы тебя не помним? — Всё просто. Потому что я не приезжала. —  Разве не все талантливые ребята были в делегации? Да и я думала, тебе захочется побывать в Британии. — Меня действительно приглашали, и я, действительно должна была поехать. В Турнире я бы всё равно не могла бы участвовать, так что должна была просто быть в свите и помогать чемпиону, не знаю, правда, чем, учитывая, что я была всего на третьем курсе. И да, повидать бабушку с дедушкой очень хотелось, но к сожалению, я сильно заболела, и мне пришлось пропустить поездку. — Очень жаль. А чем ты заболела? ­— Рон задал ей этот вопрос, как будто спрашивал о погоде. Гермиона толкнула его под столом. — Все в порядке. Драконья оспа. — Себастьян тихо присвистнул, представляя себе Кэтрин, всю в зелёных пятнах, и, встретив её взгляд, быстро спрятал улыбку за кружкой с кофе. Девушка смерила его уничтожающим взглядом и продолжила: — Мать забыла, что я не переболела ей в детстве и когда собирала прием по поводу моего отъезда в Британию, забыла предупредить тех, кто приходил с детьми. Так что вместо поездки я почти месяц провалялась дома, зелёная, как огурец.       Никакой Драконьей оспой она не болела. Мать категорически отказала ей в поездке. Бабушка с дедушкой как раз тогда лишили её наследства, после того, как она вышла замуж за Франсуа, так что она запрещала им общаться. Они даже прислали немного денег ей на сборы, но мать вернула их обратно. Или потратила. Кэтрин не могла быть в этом уверена. Так что Игнис обратилась к одному знакомому колдомедику и они оставили её дома почти на целый месяц, пока делегация не уехала. — Очень жаль. Глядишь, если бы ты тоже приехала, планы министерства по магическому сотрудничеству имели бы больше шансов на успех. — подбодрил её Гарри. Кэтрин благодарно ему улыбнулась и взглянула на часы. Почти два часа дня. Гермиона отметила этот жест и прокашлявшись сказала: — Ну раз уж мы все пообедали и познакомились. Как насчет небольшой прогулки? Я не сказала сразу, но у Кэтрин сегодня день рождения и у меня для неё сюрприз. — Поздравляем, Блэквуд! — почти синхронно сказали Гарри и Рональд. — Прости, что без подарка. Если бы я знал, взял бы для тебя что-нибудь из новенького из «Волшебных Вредилок», раз уж ты тоже любишь нарушать школьные правила. Передала бы Филчу от нас привет. — Спасибо, все и так лучше, чем я могла бы надеяться. Но если мы хотим сполна насладиться сюрпризом, то нам правда пора идти. — А куда мы торопимся? День еще только начался, — недовольно пробурчал Рон, похлопывая по животу. — Кэтрин подрабатывает, помогая ученикам с зельями. Ей нужно подготовить план для одного из них. — Вас что, разлучили в детстве? — спросил на этот раз уже Гарри. Гермиона снова недовольно покраснела. — Что-то я не помню, что тебя забавляли подобные вещи, когда я вам, двум идиотам помогала к экзаменам готовиться! Некоторые просто чувствуют чуть больше ответственности, особенно, когда дело касается учебы.       Оба парня стушевались. Все весело засмеялись. — Ладно-ладно. Не заводись, — успокоила её Джинни. — А куда мы пойдем? Я не очень-то в курсе маггловских развлечений. — О, не переживай, вам точно понравится. Тут совсем недалеко. Нам на другой берег Темзы. Пройдемся через мост и аббатство.       Гарри понимающе улыбнулся, поймав взгляд Гермионы. Полумна была в восторге от перспективы поглазеть на Лондон. Себастьян и Джинни сидели с явно заинтересованным лицом. Рон же не на шутку встревожился. — Ты уверена, что это необходимо, Герм?       Она заговорщицки подмигнула ему: — Я уже давно собиралась показать тебе это место, Рональд. Не паникуй. Пауков там точно не будет.       Спустя пару минут их маленькая процессия вышла из кафе и быстро влилась в потоки лондонцев. Шутки и разговоры сопровождали их по узким мостовым. За поворотом показались зубчатые башни аббатства, а затем — лёгкий, как мыльный пузырь, силуэт Лондонского глаза. От одной мысли прокатиться на этом гиганте в животе у Кэтрин неприятно похолодело. Но почему-то она подумала, что именно в этом и заключается сюрприз Гермионы. И она решила довериться.       Они шли вдоль Темзы, ловя слабый, ещё тёплый ветер и солнечные блики на воде. Гермиона вытащила из рюкзака маленький маггловский полароид и с радостью фотографировала всех подряд: Джинни и Гарри, Рона с Полумной, Кэтрин и Себастьяна. Ребята купили несколько воздушных шаров и мыльные пузыри у уличного торговца. Полумна была в полнейшем восторге. Кэтрин не возражала — такие моменты стоили того, чтобы быть хоть немного наивной.       Прогуливаясь по набережной, они прошли по аллее с уличными артистами. Кукольные театры, уличные музыканты и художники — казалось, что каждый камень здесь жил своей жизнью. Особый восторг у всех вызвал момент, когда Рон, задумавшись, случайно подошёл слишком близко к «живой статуе» в образе королевы Виктории. Статуя вдруг ожила и чуть склонилась к нему, отчего Рон едва не подпрыгнул на месте, выпустив из рук шарик. Гермиона успела поймать этот момент на полароид, и снимок, где Рон в панике пятится назад, стал их маленькой жемчужиной дня.       После аллеи они зашли в знаменитый Лондонский Аквариум. В полумраке зала светились гигантские резервуары с акулами, скатами и медузами. Полумна, заворожённая, водила пальцем по стеклу и пыталась заговорить с некоторыми из рыб, а Джинни то и дело пугала Рона, показывая ему особенно жутких представителей подводного царства.       Дальше они проследовали в Лондонские Подземелья — аттракцион ужасов, посвящённый мрачным страницам истории города. Кэтрин шла вперёд спокойно, с лёгким интересом оглядывая экспозицию: Средневековая чума, Великий пожар, темницы Тауэра… Себастьян старался держаться к ней ближе всех, каждый раз, когда очередной «призрак» или «палач» выпрыгивал из-за угла. Он явно надеялся, что она испугается и прижмётся к нему — но Кэтрин лишь иногда чуть поджимала губы, сдерживая усмешку.       Когда они наконец вышли на свежий воздух, небо уже начало стремительно темнеть. Стальной серый плавно переходил в глубокий синий, и вдалеке зажигались первые огни города. — Нам бы поторопиться, если хотим успеть на Лондонский Глаз до заката, — кивнула Гермиона.       Они поспешили к гигантскому колесу обозрения, сверкающему подсветкой на фоне темнеющего неба. Очередь была не очень большой, и вскоре они оказались в одной из прозрачных капсул, которая медленно начала своё неспешное восхождение.       Где-то в уголке сознания она понимала, что время уходит, что нужно будет вернуться в Хогвартс вовремя, чтобы встретиться с Малфоем. Но, глядя на вечерний Лондон, Кэтрин на миг забыла обо всём.       Она смотрела вниз, как Лондон раскидывался под ними золотой паутиной огней. Биг-Бен, Темза, крыши домов, шпили соборов… всё казалось одновременно нереальным и таким настоящим. Вокруг неё были её друзья и второй раз в жизни, находясь на высоте ей не было страшно.       Они спустились с Лондонского Глаза в уже начинающий густеть сумрак. Лондон подсвечивался тысячами огней — оранжевых, белых, синих, отражавшихся в чёрной глади Темзы. Холодок с реки пробирал до костей, но это только усиливало ощущение какой-то волшебной нереальности происходящего.       Гермиона первой нарушила тишину: — Кэтрин, это тебе. — Она протянула ей пачку ещё тёплых снимков. На верхнем — панорама Лондона с высоты: река, мосты, крошечные фигурки людей и их собственные силуэты в бликах стеклянной кабины. — Спасибо… — Кэтрин сжала карточки в руках. Тепло от бумаги словно передавалось прямо в сердце. — Ну что, двигаемся? — спросил Гарри, сунув руки в карманы. — Мы с Роном проводим вас до камина, а потом — домой, на площадь Гриммо.       Рон кивнул, поёживаясь. Он выглядел вполне довольным, несмотря на усталость: день удался. — Как скажешь, — улыбнулась Гермиона. — Тогда давайте возвращаться на Кэмбридж-стрит.       Шагая по узким улочкам к узловому камину, Кэтрин иногда прижимала к груди снимки, словно боясь их потерять. День был слишком хорошим, слишком редким, чтобы отпускать его так просто.       Когда они подошли к переулку, где прятался камин, часть группы разделилась: Гарри и Рон, коротко попрощавшись, свернули в сторону, исчезая в толпе.       Остальные — Полумна, Себастьян, Джинни, Гермиона и Кэтрин — направились к камину.       И уже там, стоя под светом одинокой лампочки в подсобке с камином, Кэтрин вдруг посмотрела на часы. 6:10.       Опоздала.       Сердце ухнуло куда-то вниз. Если он пришёл вовремя, то… он увидит их всех вместе. Себастьяна рядом. Смеющуюся Джинни. Полумну с мыльными пузырями, которые она упрямо выпросила у Гарри. А что если они увидят его?       Она крепче сжала фотографии. Хотелось верить, что всё пройдет хорошо и Малфой скроется с глаз более талантливо, чем когда следил за ней. — Всё нормально? — спросила Гермиона, заметив, как побледнела Кэтрин. — Да. — Она заставила себя улыбнуться. — Просто день слишком быстро пролетел.       Гермиона коротко кивнула. Они по очереди начали исчезать в зелёных вспышках пламени.       Интересно, он еще ждет меня? И как мне избавиться от остальных? — подумала она. И шагнула в огонь.

***

      Они шли от Хогсмида всё в том же приподнятом настроении. Кэтрин все еще колебалась, неосознанно то замедляя, то ускоряя шаг, вторя своему сердцу. Гермиона успокаивала Полумну, которая, чуть не плача, несла в руках лопнувшие от волшебного огня в камине шарики.       Чем ближе они подходили к Чёрному озеру, тем больше Кэтрин начинала нервничать. Ей нужен какой-то предлог, чтобы отделиться… Они прошли озеро, старый дуб, за которым она заметила мелькнувший силуэт и почти подошли к лестнице у подножья замка, когда она сказала, решившись: — Ох, черт, мне, видимо, нужно вернуться к озеру. Кажется, я оставила там утром свои перчатки, пока мы ждали вас. — Прогуляться с тобой? — предложил Себастьян. — Нет, спасибо, я только заберу перчатки, если они еще там, и сразу пойду в библиотеку, готовиться на завтра. Но спасибо. Вам всем спасибо за такой чудесный вечер… Это был самый замечательный день рождения из тех, что у меня были.       Она обняла каждого из них, а затем направилась к озеру, сама не понимая, как на это решилась.

***

      Драко стоял под дубом, держа в руках маленький белый цветок. Он аккуратно вертел его в пальцах, ощущая прохладу стебля и бархат лепестков. При свете закатного неба белая гардения казалась почти серебристой.       По заверению продавца, она должна была превратиться в тонкую шелковую ленту для волос — элегантное, простое украшение. Без лишних слов. Без обещаний, которых он пока не мог дать.       Драко бросил взгляд на часы.       5 минут.       Ничего. Только лёгкий ветерок играл листьями у воды.       Он посмотрел на тропинку, ведущую к замку. Ни одного силуэта.       10 минут.       Где-то в груди медленно начинало разливаться глухое, тупое разочарование.       Конечно, она не придет. О чем он только думал?       Он повернулся было уйти, но вдруг услышал шум голосов. Весёлых, немного уставших.       Компания возвращалась из Хогсмида.       Сердце болезненно сжалось.       Драко медленно отошёл чуть глубже за ствол дуба, в тень, туда, где его не было видно с дороги.       Он прятался не потому, что стыдился. Просто... хотел дать ей выбор.       Он вглядывался в фигуры, различая Себастьяна, Джинни, Полумну... И её. Кэтрин.       Её походка была лёгкой, но осторожной. Она смеялась чьей-то шутке. Её пальцы крепко сжимали крошечный прямоугольный свёрток. Она даже не смотрела в его сторону.       Драко затаил дыхание.       Пройдёт мимо — значит, всё кончено. Он хотя бы попробовал.       Он сжал в руке гардению, так крепко, что чуть не раздавил нежные лепестки.       Оставалось только ждать.       Вот он слышит их уже совсем близко, затем — ничего. Голоса удалялись, они возвращались в замок.       Она не придёт.       Он облокотился на ствол дерева и разочарованно выдохнул. Он собирался уже было уйти, как услышал мягкий шелест травы и упавших листьев. Он замер. Шорох был лёгким, почти неразличимым — но его слух уловил его сразу. Драко медленно повернул голову.       Кэтрин стояла на полпути между тропинкой и дубом, словно сама не до конца веря в собственное решение. — С днём рождения, Блэквуд, — сказал он, выходя из-под тени дуба.       Она приблизилась ещё на пару шагов, стараясь держаться спокойно, но он видел, как дрожат её пальцы. — Я думала, ты не дождешься. Я снова опоздала, — ответила она тихо.       Он сказал без тени улыбки, очень серьёзно: — Я бы ждал тебя целую вечность, если бы думал, что у меня есть хоть один шанс. И мне показалось, что он у меня есть.       Между ними повисло напряжённое молчание, пока, наконец, Драко не поднял руку с цветком. — Это тебе, — сказал он, чуть хрипловато.       Она осторожно взяла гардению за стебель, удивлённо проведя пальцами по лепесткам. Приблизила её к лицу, вдыхая волшебный мягкий запах. — Он... для тебя, — неловко добавил он. — Если хочешь. — Спасибо, — наконец сказала она. — Мне очень нравится.       И улыбнулась. Совсем чуть-чуть.       Но для Драко это было всё.       Кэтрин всё ещё держала цветок в ладони, не зная, что делать дальше, когда он, чуть наклонив голову, мягко сказал: — Позволь.       Он осторожно коснулся её руки, забрал гардению — так, словно боялся задеть кожу сильнее, чем нужно.       Затем, ловко и неспешно, словно каждое его движение было частью давно отрепетированного ритуала, он поднял руку к её волосам.       Кончиками пальцев он едва заметно скользнул по прядям у виска, заправляя их за ухо. Её дыхание сбилось.       Лента, сотканная из магии цветка, мягко легла поверх её волос, тонкой серебристой полоской подчёркивая изгиб шеи и линию скул.       Он задержал руку буквально на мгновение — настолько короткое, что можно было бы списать это на случайность. Но этого мгновения оказалось достаточно: тепло его пальцев оставило на её коже не менее яркий след, чем сама лента.       Он смотрел ей в глаза, в которых отражалось ночное звездное небо и хотел сейчас только одного — снова почувствовать вкус её губ, но сдержался. Он целовал её уже дважды, она лишь только отвечала ему. Теперь ему отчаянно хотелось, чтобы она сделала это сама. — У меня для тебя сюрприз. Я хочу показать тебе одно место. — Мне кажется, что за всю мою жизнь для меня не было уготовано столько сюрпризов, сколько их было за сегодняшний день. Это далеко? А то я немного устала от прогулок. — О, не переживай. Мы не пойдем пешком.       Он взял её за руку и тепло от его прикосновения разлилось по всему е телу. Странно, но ощущения от такого простого жеста были даже ярче, чем в ночь их близкого знакомства. — Только не говори, что мы снова… — она не успела закончить, когда он завел её за ствол дерева и забрал прислоненную к нему метлу. — Я научу тебя летать, Блэквуд, обязательно. Но не сегодня. Сегодня тебе придется еще раз мне довериться. Ты же помнишь, что я не дам тебе упасть?       Она неуверенно кивнула. Почему-то сегодня все стараются затащить её куда-то повыше. — У тебя, Джинни и Гермионы есть что-то общее. Ты знал об этом? — Пожалуй, ты единственный человек, который мог подумать что-то похожее про меня. — он сел на метлу и предложил ей руку. — Что это за сверток в твоих руках? — О, это снимки с сегодняшнего дня. Маггловские. Мы гуляли сегодня по Лондону.       Он удивленно вскинул бровь. — По Лондону? Интересно. Но тебе лучше убрать их в сумку, мне кажется, тебе потребуются обе руки.       Она была с ним полностью согласна. Она не доверяла метлам и хотела бы чуть больше контроля. А страх потерять снимки или сорваться этому точно не способствовал. Она села сзади него, уткнулась носом в его широкую спину и жалобно спросила. —  Это далеко? — Нет, не очень. Но держись крепко, полетим быстро.       С этими словами он оттолкнулся ногами от земли и полетел куда-то над Запретным лесом в сторону гор. Наверху стало гораздо холоднее, и Кэтрин пожалела, что не оделась теплее. Она осторожно открыла глаза, но тут же захлопнула их обратно, чувствуя снова этот неприятный узел в животе. Летели они действительно не очень долго. Наконец, она почувствовала, как метла замерла.       Она неуверенно огляделась. Они были в горах, которые она видела из окна своей спальни в Восточной башне. Довольно высоко. Отсюда хорошо было видно замок и раскинувшиеся у них под ногами лес и озеро. Малфой слез с метлы сам и аккуратно снял её тоже. Она не спешила убирать с его тела свои руки. — Не бойся, Блэквуд. Тут безопасно, пока я рядом. — Малфой, если ты планировал меня убить в мой день рождения, у тебя получится даже если ты меня пальцем не тронешь. У меня сердце сейчас от страха остановится. Он почувствовал, как она дрожит, глядя вниз. Толи от страха, толи от холода. Он прижал её ближе к себе, накрывая своей мантией, даря ей свое тепло. — Тебе не обязательно смотреть вниз, ты же знаешь? Обернись. — и он мягко развернул её от обрыва.       От того, что она увидела у нее перехватило дыхание. Между зелеными соснами стояла полуразрушенная обсерватория. Каменная кладка и части стеклянного купола уже во многих местах осыпались, но это не имело значения. Они находились сейчас к звёздам даже ближе, чем на Астрономической башне. — Драко, это просто прекрасно… Но ты уверен, что оно не развалится, как только мы войдем внутрь? — Уверен. Не бойся. Со мной тебе ничего не грозит. Я был здесь тысячу раз. — Как ты вообще нашел это место? Я за этот месяц прочитала историю Хогвартса, там не было ничего про обсерваторию. — Она не принадлежит школе. А как я ее нашел? — он ненадолго задумался, проводя её в здание. — Я довольно много времени провел на Астрономической башне. Это особенное для меня место, но связанное с одним из самых тяжелых воспоминаний. Так вот, в один из вечеров я увидел, как закатное солнце отражается от чего-то в этой стороне. Взял метлу и проверил. Так и нашел.       Внутри было большое круглое помещение. В центре располагалось что-то вроде огромного сломанного телескопа. Настолько старого, что не понятно было, чьему миру он принадлежал. Дерево под ногами скрипело, но по ощущениям, было все ещё довольно крепким. Все стены вокруг занимали шкафы с истлевшими книгами и следами пергаментов. На противоположной от входа стене за телескопом находился камин. Они подошли к нему, Драко поставил рядом с ним свою метлу, прошептал пару заклинаний и тут пыль у камина исчезла, а дрова мягко загорелись, даря тепло и свет. Он выпустил Кэтрин из рук, снял с себя мантию и расстелил ее на полу. — Присаживайся, Блэквуд. Как говорят магглы — в ногах правды нет. Кэтрин чувствовала небольшую дрожь в ногах. Не смотря на то, что она снова начала бегать, такой насыщенный день давал о себе знать. А еще, она хотела быть сейчас как можно ближе к земле.       Она села на мантию, протянув руки к камину, согревая озябшие пальцы.       Несколько минут молчали, слушая, как потрескивают поленья. — Как прошёл сегодняшний день? — тихо спросил он, не оборачиваясь. Просто слушая её голос. — Хорошо, — Кэтрин улыбнулась, пряча подбородок в колени. — Гораздо лучше, чем я ожидала. Мы гуляли по Хогсмиду, потом по Лондону... Мы бывали в Лондоне, когда я была маленькая, но я его почти не помню. Разве только может немного зоопарк. — она пожала плечами. — Во взрослом возрасте я видела город только ночью.       Драко молча кивнул, глядя на колышущиеся в камине языки пламени.       Кэтрин, поколебавшись, спросила: — Ты говорил, что с Астрономической башней тебя связывают тяжелые воспоминания... Что ты имел в виду?       Он не сразу ответил. Пальцы нервно теребили подол его мантии. — Я... — он облизнул пересохшие губы, — я чуть не убил человека там. На самом верху. Кэтрин подняла голову, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Чуть? — почти шёпотом переспросила она. — Не смог, — коротко бросил Драко. — Тогда Северус —  преподаватель, в каморке которого мы разбирались, сделал это за меня, чтобы выполнить задание Тёмного Лорда и он не наказал мою семью еще больше.       Наступила тишина. Лишь треск огня нарушал её.       Не думая, Кэтрин протянула руку и сжала его ладонь. Её пальцы были тёплыми и уверенными. — Ты не убийца, — сказала она так же тихо, как тогда сказал Дамблдор.       Ему очень хотелось в это верить.       Он закрыл глаза на миг, сжимая её руку в ответ чуть крепче, чем нужно. Но потом отпустил. Медленно выдохнул. Пламя отражалось в его зрачках.       Кэтрин отвлеклась первой, доставая из сумки небольшую пачку фотографий. — Хочешь посмотреть? — спросила она.       Он кивнул. И вот уже на мантии, у их согретых ног, одна за другой рассыпались снимки: бегущая Полумна с шарами, Рон в панике перед "живой статуей", улыбающаяся Джинни на фоне уличного музыканта.       Драко смотрел на них с удивлением. Его словно поражала сама идея: почему снимки не двигаются?       Но особенно долго он задержал взгляд на одном кадре: красивый осенний парк и Кэтрин стоит с шариками на фоне разноцветных деревьев. Солнце, судя по всему, светит ей прямо в лицо и она немного щурится, подставляя его теплым лучам. — Могу оставить себе этот? — спросил он неуверенно, чуть сжав края снимка. У него была одна её фотография из той вырезки из «Пророка», но этот снимок нравился ему куда больше. — Конечно, бери, — улыбнулась она, подавая ему фотографию.       Они снова замолчали. Но это молчание уже не было неловким. Оно было… своим.       Тепло огня, слабый ветер сквозь трещины купола, треск тлеющих поленьев — всё складывалось в странное, но уютное ощущение настоящего.       И вдруг в тишине раздался лёгкий стук.       Они оба вздрогнули.       Семейная сова Блэквудов, хмурая и усталая, тяжело опустилась на подоконник. В клюве у неё было письмо.       Кэтрин взяла его, разорвала сургучную печать. Несколько секунд читала молча.       Её лицо побледнело. — Что случилось? — настороженно спросил Драко, выпрямившись. Она молча протянула ему письмо. «С днем рождения, дочка! Я и Франсуа поздравляем тебя с этим важным днём и хотели бы приподнести тебе сюрприз! У тебя скоро появится сестренка! Мы несколько часов как пришли из Мунго и решили, что это тебя обрадует, не меньше, чем нас.»       Он пробежался глазами по строчкам. И не раздумывая бросил письмо в огонь.       Пламя охотно поглотило его, не оставив даже пепла.       Настроение будто сорвалось вниз, как вода в обрыв.       Кэтрин несколько мгновений смотрела в огонь. Потом, стараясь стереть с лица эту пустоту, достала из сумки маленькую коробку с ирисками и бутылку огневиски, завёрнутую в ткань. — Почти забыла... — пробормотала она, усевшись ближе к камину.       И, не задумываясь, достала ещё одну вещь — пачку сигарет.       Драко удивлённо посмотрел на неё. — Ты уверена, что именно этого хочешь сейчас?       Кэтрин посмотрела на него, прикуривая сигарету. — Сейчас? — она усмехнулась. — Уверена.       Странная смесь из радости от того, что у неё будет сестра, смешивалась с беспокойством о том, как теперь пойдут дела с наследством и со страхом. Её пробрала дрожь, как только она подумала о том, что теперь в доме с Франсуа появится ещё одна девочка.       Драко хотел её поддержать, но не знал, как начать разговор. Он догадался о чём она думает, но не мог поговорить с ней открыто, не ставя её в неловкое положение.       Она открыла бутылку хорошего огневиски. Он понял это по запаху. Сделала глоток сама и передала ему. Тот не стал отказываться, закидывая вслед за глотком в рот сливочную ириску.       Молчание перестало быть уютным. — Прости за это… Я плохо переношу неоднозначные новости. Да, честно говоря, любые новости, если они приходят из дома.       Он забрал у неё изо рта сигарету, сделал затяжку и выпустил дым в потолок. Над ними уже ярко сияли звезды. — Насчет новостей из дома, пожалуй, я понимаю тебя как никто. Когда вижу почерк отца на конверте, никогда не ожидаю чего-то приятного. — Я бы хотела, чтобы вечер закончился не так. — А чего бы ты хотела? Еще не поздно все исправить. Твой день еще не закончился.       Она смотрела на него, так как будто видела впервые. Они знакомы были не так давно, но почему-то ей казалось, что это не так. Она дотронулась до браслета, наблюдая за тем как от изумрудов отражается пламя из камина. Затем перевела взгляд обратно на него. Он смотрел на неё внимательно, и она заметила, как в его глазах пляшет огонь, ничуть не хуже того, что согревал их.       Они уже сделали несколько глотков огневиски, но она не чувствовала опьянения. Напротив, голова была подозрительно чистой. Пока она смотрела на Драко, всё вокруг как будто исчезало. И тут она поняла чего хочет. — Я бы хотела от тебя получить сегодня еще один подарок. — Скажи только слово, и получишь то, что только захочешь.       Она приблизилась к нему. Он сидел, облокотившись спиной на какой-то старый шкаф, вытянув ноги к огню. Она села к нему на бедра, заглянула в глаза, убрала выбившуюся прядь и забрала сигарету. Сделала затяжку и выпустила дым наверх, глядя прямо на звезды, как и он пару минут назад. Он аккуратно положил освободившуюся руку ей на талию, боясь спугнуть. Она серьезно посмотрела на него, затем чуть приоткрыла пересохшие губы и на секунду задержала дыхание, словно решаясь на прыжок в незнакомую воду. Сигарета в её пальцах сгорела, осыпаясь пеплом от резкого скачка магической энергии. — Я не хочу сегодня больше разговаривать. А подарок возьму сама.       Её губы мягко накрыли его. Сначала неуверенно, затем все смелее. Он следовал за ней, не торопясь. Внимательно отслеживая её реакцию на его прикосновения. Одной рукой она зарылась ему в волосы, другой мягко провела по его груди. — Ты уверена? — Да. — Она вновь поцеловала его.       Он ответил ей, но затем все же остановился. — Если я сделаю что-то не так. Или ты почувствуешь, что хочешь остановиться. Скажи мне об этом, хорошо?       Она ничего не ответила, снова вернув свои руки на его тело. С удовольствием почувствовав, что его хватка на её талии стала крепче.       В этот раз она не бежала от своих проблем в объятия другого мужчины, как делала это много раз до этого. Сейчас она чувствовала что-то иное. Сердце стучало в ушах, по телу разливалось приятное тепло. Она чувствовала себя в безопасности, пускай и так высоко в горах. Она хотела поцеловать его, как только увидела сегодня, задолго до новостей из дома. А раз так, то зачем лишать себя этого удовольствия?       Её пальцы нашли пуговицы на его рубашке. Они легко сдавались под её настойчивостью. Она переместилась губами на его шею, он ответил ей тихим стоном. Мгновение, и он поменял правила игры, перевернув ее на спину и положив на разложенную мантию. Он снял с себя расстегнутую рубашку и вернул ей поцелуй. Её бедра обхватили его талию. Мягкая шерсть чулков приятно щекотала кожу, но это ощущение отвлекало. Он чуть отстранился и снял сначала один, затем второй чулок, покрывая оголившуюся кожу нежными поцелуями.       Он бывал с девушками раньше, но ни разу не испытывал ничего подобного. Она отзывалась на каждое его движение. Мягкая, податливая — чистое пламя в его руках.       Он расстегнул рубашку на ее груди, мягко очерчивая языком линию ее ключиц. От яркости ощущений, она открыла глаза, впитывая в них звёздное небо над их головами. Она проводила по его коже пальцами, чуть усиливая нажим тогда, когда он находил очередной её нерв. И это сводило его с ума. Он вновь и вновь возвращался к её губам, похищая её дыхание. Он немного сжимал её грудь, чувствуя под пальцами затвердевший сосок.       Они изучали тела друг друга, отмечая в памяти каждое прикосновение и реакцию на него. Но никто из них не стремился перейти черту. Не в этот раз. Со временем, ненасытность первых минут…часов? никто из них не знал точно, сменилась нежными прикосновениями и ощущением истинной близости.       Первые лучи солнца они встречали у догорающего камина. Она лежала на его груди, очерчивая его мышцы тонкими пальцами. Он играл с её локонами, думая о том, что, впервые за долгое время, встречает рассвет без щемящего чувства в груди. — Я не хочу покидать это место, — наконец сказала она, заглядывая ему в глаза. — Мы и не должны, если ты не хочешь, — он взял её руку в свою и поднес к губам, мягко целуя каждый пальчик. — К сожалению, должны. Я обещала Пратчетту, что сегодня мы разберем Кровоостанавливающее зелье к СОВ. — Давай пошлем ему сову. Скажешь, что ты заболела. Простудилась в горах. — Если я буду так делать, ко мне больше никто не будет ходить заниматься. — Зачем тебе деньги? Скажи только слово, и я куплю для тебя целый мир. И шоколадных лягушек на сдачу.       Она улыбнулась и провела рукой по его скуле. Затем все-таки встала и стала собираться. — Заманчиво, но целый мир мне не нужен. Моя бы воля я бы не ходила дальше библиотеки, берега Чёрного озера и, пожалуй, этого места. — Что ж, мы можем сюда вернуться, когда захочешь. — он протянул к ней руку, она вложила в неё ладонь и он мягко потянул её на себя, вновь усаживая её к себе на колени. Она рассмеялась и поцеловала его, убирая его руки со своей талии. — Малфой, мне нужно идти. У меня обязательства.       Она выскользнула из его рук и принялась собирать вещи. Недопитая бутылка огневиски, остатки ирисок и лежавшие на мантии фотографии — все вернулось обратно в сумку. Она надела снятые накануне Малфоем чулки и подошла к окну. Взмах палочкой и поверхность стекла кратно усилила отражающие способности, превращаясь в зеркало.       Она взяла палочку в зубы и принялась налаживать прическу. Ловкие пальцы быстро перебирали локоны, затем она поднесла к ним цветок и тот, превратившись в ленту, собрал их, открывая её шею. Драко подошел к ней сзади, натягивая рубашку. Обнял ее за талию, положив свою руку ей на живот и провел по ее шее кончиком своего носа. С удовольствием отметил, что от этого движения её кожа тут же покрылась мурашками.       Она повернулась в его руках и, встав на цыпочки легко коснулась его губ своими. Драко крепче обнял её и посмотрелся в зеркало. Он не узнал человека, которого там увидел. Никаких мешков под глазами, на голове какое-то гнездо, а на губах — совершенно счастливая улыбка. Кажется, этот день — начало чего-то нового. И ему это нравилось.