Изумрудные цепи

      Драко резко проснулся, словно кто-то выдернул его из-под воды. Сердце колотилось в горле, ладони вспотели, а во рту пересохло. Он сидел, вцепившись в простынь, пытаясь разлепить веки и удержать обрывки сна — как будто, если он поймёт, что именно его напугало, это перестанет повторяться. Вспышки. Свет от заклинаний. Запах пыли и крови. А потом — зеркало, в котором вместо его собственного лица было лицо отца. И оно улыбалось.       Он выдохнул. Глухо, прерывисто. Как будто в нём что-то сломалось.       Комната была тихой. Только с соседней кровати послышалось лёгкое движение и шорох ткани. Затем снова тишина.       Драко машинально потянулся к часам, но взгляд остановился на двух коробках, стоящих у него на прикроватном столике. Вместо привычной округлой формы будильника — аккуратные острые углы упаковки. Он сразу понял, что это.       Не подождала даже утра.       Он открыл ту, что была крупнее и медленно достал ткань. Изумрудная, гладкая, почти светящаяся. Она пахла Кэтрин. Не духами, а именно ею. Тонкий, тёплый, сбивающий с толку аромат.       Он поднёс ткань ближе к лицу, вдыхая, как что-то запретное, и в этот момент с противоположной кровати раздалось: — Ну... — пробормотал Блейз, голос был хриплым от сна. — Не то чтобы я рассчитывал на шоу, но когда посреди ночи слышишь такие вздохи со стороны кровати того, кто только что был на свидании... обычно представляешь себе немного другую картину.       Драко не ответил. Он аккуратно положил платье обратно и закрыл коробку. — Платья после удачных свиданий обычно не возвращают, ты же знаешь, — продолжил       Блейз, уже приподнимаясь и вглядываясь в его лицо. — Да что там, если свидание действительно было удачным, от них вообще мало, что остаётся. Никакой реакции. — Можешь скажешь что-нибудь? — Он тоже сел на кровати. — Как всё прошло в клубе? — Я сделал то, что собирался. — Ты в этом уверен? — Нет. Но теперь это уже всё равно не имеет значения.

***

      Если на прошлой неделе он сгорал от ревности, каждый раз видя её в компании других, то теперь в груди осталась только тяжесть — сдавливающая, глухая, как боль в лёгких после ледяной воды. Он уже не вспыхивал, не злился — просто молчал и смотрел, как она проходит мимо, не замечая. Больше не отводя взгляда — смотрела так, будто его не существует.       Он проверил браслет. Простейшее отслеживающее заклинание — не больше. Даже неясно, за кем следит: за носителем или за самим браслетом, если тот окажется в чужих руках. Он таскал его с собой повсюду, иногда перебирая его звенья в кармане. Сначала думал, что нужно подойти, поговорить, объясниться. Потом — что стоит просто отдать. Без слов. Как забытую случайно вещь. Но каждый её отстранённый взгляд, каждое небрежное «да, Привет, Малфой» забивали следующий гвоздь в гроб этой затеи. А еще он не хотел отдавать его ей, когда с ней кто-то был. А она почти никогда не была одна. Разве что по утрам.       Он однажды увидел, как она бегает вдоль Чёрного озера, в плотной чёрной кофте и стянутыми в высокий хвост волосами. Ровный ритм шагов, упрямо опущенный взгляд. И он понял — она бежит не для тренировки. И не нуждается в свидетелях. Ему это было знакомо.       Так и прошла неделя.       В субботу, 26 сентября, Слизнорт собирался устроить собрание Клуба Слизней. Приглашены были он, Кэтрин и Лавгуд. Полумну, очевидно, пригласили как часть свиты Поттера — её зельеварением вряд ли кто-то всерьез интересовался. Она не была плоха, нет. Просто ничего особенного. Клуб был одним из немногих проводимых в школе светских мероприятий, и у Драко появилась идея: отдать браслет накануне собрания.       Чтобы она могла надеть его, если захочет.       Она всё ещё вела дополнительные занятия в библиотеке. Он обычно избегал этих вечеров — не хотел видеть, как она наклоняется к плечу Себастьяна или кого-то другого, как смеётся в ответ на глупые шутки. Но сегодня остался. Ждал.       Он знал, что после занятий она пойдет в восточное крыло. На его счастье мало кто ходит по этим коридорам вечером. Он занял позицию в самом конце коридора, у арки перед лестницами. План был простым. Спокойно отдать. Повернуться. Уйти.       И вдруг — вдалеке он услышал шаги.       Сначала он подумал, что это она. Но шаги были слишком резкими, прерывистыми. Потом — голос. Резкий, чуть сиплый от напряжения. — Блэквуд, думала так меня унизить и я просто забуду? Мелроуз.       Драко подошел ближе, но вмешиваться пока не стал. Надо дать ей возможность справиться самой. Но если он тронет её…       Он увидел, как он стоит перед ней, не давая ей пройти дальше. — Отойди от меня. Нам не о чем с тобой говорить. — Я так не думаю. Как насчет тех намеков, что ты мне давала? Или как насчет того что я два дня провалялся в больничном крыле? А знаешь, что все шепчутся насчет тебя? Что ты — копия своей матери. Тоже вешаешься на знатных мужчин, чтобы подняться за их счет. Только, видимо, делать неправильный выбор —  это у вас семейное.       Она снова попыталась пройти мимо него. — Патрик… Мне нужно идти. Ты пожалеешь, если прикоснешься ко мне. Давай каждый пойдёт своей дорогой. — Ты никуда не пойдешь, пока я не закончу. — он схватил её за плечо и прижал к стене. — Знаешь о чём я подумал, когда проснулся? Как бы тебе отомстить. Ну и Малфою заодно. Еще раз почитал статейку о твоей семье, и меня осенило. Я распущу о нас столько гнусных слухов, что даже Скитер покраснеет. И не только про тебя и меня. Малфоя тоже можно добавить. Я не жадный — могу поделиться.       Это была последняя капля. Драко уже достал палочку и тихо двинулся в их сторону, но замер — он заметил то, чего не видел Патрик: другая рука Кэтрин сжимала палочку, направленную ему в грудь.— Убери руку, — повторила она. Жёстче. — Это последнее предупреждение. — Да ладно тебе строить из себя недотрогу. Хватит играть, Кэт.       Он хотел переместить руку с её плеча, на шею, придавив плотнее к стене.       Мгновение и  — короткая вспышка света и глухой стук тела о стену.       На её лице — не страх. Отвращение и усталость.       Она посмотрела на Патрика — тот застонал, подняв голову. — Это не конец, — прохрипел он. — Может быть, — тихо сказала она. — Но если еще полезешь ко мне — я знаю пару очень трудновыявляемых ядов, которые до конца твоих дней привяжут тебя к Святому Мунго.       Она убрала палочку и ушла. Не обернувшись.       Драко остался в полумраке коридора, спрятавшись в нише за аркой, чтобы остаться незамеченным. Он проследил за ней взглядом, пока она не исчезла на лестнице. Только тогда вышел из тени. Подошёл к Патрику, всё ещё сидевшему на полу, тяжело дыша. — Я ведь предупреждал тебя, мразь, — тихо сказал он.       Удар пришёлся точно. Не со злобой — с холодным расчётом. Второй — сильнее. Третий. Четвертый. Пятый. Пока лицо Мелроуза не превратилось в кашу. — Еще раз сунешься ко мне или к ней — тебя по кускам собирать будут. Если все найдут.       Он развернулся и ушёл в темноту коридора, оставляя Патрика стонать на полу. На удивление бить его по лицу оказалось приятнее, чем пользоваться палочкой. Магглы что-то да знают об удовольствии.       На следующий день он подошел к ней при всех в Большом зале и просто положил перед ней браслет. Собирался было уже уйти, как она подняла глаза сначала на его руки со сбитыми костяшками, а затем на лицо. И впервые за эту неделю посмотрела на него, а не мимо. — Спасибо… Что вернул браслет. Он кивнул и пошел прочь от неё. Рука ныла, но, черт побери, это того стоило.

***

      Подготавливаясь к этому вечеру, она долго крутилась у зеркала. Всё казалось ненастоящим, неподходящим, не тем. Она достала из тумбочки браслет. Атмосфера опасности, предвкушения, его руки на её талии, помогающие ей спускаться в самый ад, его растерянность во время игры, холодность – после, разбитые руки сегодня утром. Почему он так ведет себя с ней?       Она вспомнила, как он сказал ей, что договорился с Кроули заманить её в Лемнискату за несколько часов перед тем, как чуть не взял её в маггловском клубе. Потом — фотографию его родителей в пророке и то, как он согревал её у озера, пока она плакала.       Он согласился с ней, после того, как она сказала, что у них нет будущего. Но она все еще помнила вкус его губ на своих. Что бы этот ублюдок не сделал с тобой, знай, дело не в тебе. И когда-нибудь он за это поплатится, я обещаю. Доверься мне, я обещаю, что не дам тебе упасть.       Сказал ли он это только для того, чтобы её использовать?       Она не стала надевать браслет, положила его с собой в клатч и вышла из спальни.       В клуб Слизней она пошла вместе с Себастьяном. Приятный вечер, приятная компания. Он прекрасно справлялся с тем, чтобы её развлечь. Обходительный, внимательный, веселый, отзывчивый, но это всё было не то. Почему-то ей казалось, что если бы Себастьян увидел её ночью в том клубе, он бы не понял. Она знала, что ему нравилась не она, а тот образ, что он сам себе придумал.       Гермиона, Джинни и еще несколько незнакомых ей ребят тоже были здесь, но она все равно неосознанно поглядывала на дверь, сама не понимая почему. Наконец, он пришел и она поняла, чего ей так не хватало. Сердце застучало быстрее, дышать спокойно даже на расстоянии стало сложнее. Она почувствовала, как её щеки начинают пылать и, попросив прощения, отправилась в прохладную темноту подземелий, недалеко. Просто почувствовала необходимость увеличить расстояние между ними.       Затем она услышала шаги. —  Прекрасно выглядишь, Блэквуд, —  он прислонился к стене, рядом с ней. —  Я думал, ты наденешь браслет сегодня. Клуб Слизней —  лучшее место для демонстрации трофеев.       Она хмыкнула, нащупала браслет рукой и достала его из клатча. —  Ты проверил его? —  она почувствовала, как он кивнул. —  Вертела его в руках минут десять, пока собиралась, но так и не решилась. Знаешь, я не часто могу позволить себе носить такие украшения. —  Я уверен, оно лишь первое из многих. Позволишь? —  он немного вытянул руку.       Она вложила в неё браслет. Он оттолкнулся от стены, взял ее запястье и аккуратно застегнул застежку, чуть проведя пальцами по её запястью. Ровно там, где бился её пульс. Он отпустил её руку, но смотрел в глаза. Из-за широких зрачков ей казалось, что она смотрит в два чёрных озера, окаймленных тонкой серой полоской. —  Зачем ты пришёл? —  Хотел извиниться. —  За что? —  За то, что привёл тебя туда. За то, что вообще согласился на это. —  Это помогло твоему отцу? —  Я думаю, что да. —  Тогда это того стоило. —  Она опустила глаза. Немного помолчала. —  Я понимаю, почему ты сделал это… —  Я не должен был… —  Нет, должен. —  Она перебила его. —   Если бы у меня была любящая семья, готовая ради меня на всё, я бы поступила так же. —  Не все, что пишут в «Пророке» —  правда. —  Я не строю свое мнение на газете. —  Я тоже.       Сердце забилось быстрее, после этих слов. Нужно уходить. Сейчас. Пока не стало поздно. —  Рада это слышать, но мне нужно идти. Раз уж мы все выяснили. —  она выпрямилась у стены и посмотрела ему в глаза перед тем, как уйти. Не удержалась. —  Последний раз, когда мы находились так близко, я поддалась порыву, и это плохо закончилось. —  Так что дай мне пройти, Драко.       Он отступил, ровно на столько, чтобы пропустить её. Но когда она сделала всего один шаг от него, ухватил её за запястье. Не разворачивая её, просто останавливая. —  А что если поддаться порыву… еще один раз?       Она замерла. Не обернулась. Он видел, как её пальцы крепче сжали клатч. Почти услышал, как внутри неё идёт спор. Чувствовал её пульс, под своими пальцами, бившийся вместе с его в унисон. — Это плохая идея, — сказала она наконец. Голос был спокойным, но неустойчивым, как лёд, начинающий трескаться от внутреннего напряжения. — Самые интересные истории начинаются с плохих идей, — сказал он и сделал шаг вперёд. —У тебя будет время подумать. Старый дуб у озера. Третье октября. Шесть вечера.       Она не ответила. Но он увидел, как она чуть наклонила голову. Как будто запомнила. Как будто всё ещё колебалась. А затем её рука выскользнула из его, и она отправилась обратно на встречу. — Блэквуд? — она остановилась почти в дверях. — Ты тогда сказала, что у нас нет будущего, и я согласился. Но знаешь что? Мне плевать.       Когда она открыла дверь обратно в зал для встреч, всего на мгновение перед тем, как она исчезла внутри, её лицо осветила улыбка.       Малфой, стоя в темном коридоре, улыбался тоже. Затем он отправился в свою комнату. До третьего октября ему нужно было успеть сделать кучу дел.