Сказ о варваре и ханьце

      Шулюй Куну с юных лет были чужды слабости, поэтому в шестнадцать лет, после смерти отца, он, как и подобает истинному Великому Шаньюю, сумел подчинить себе раздроблённые племена северных кочевников, укротить их гнев и подавить жажду смены власти. Строгий с подчинёнными, уверенный в своих убеждениях, непоколебимый перед смертью — он был тем, кого почитали, кого боялись, кому доверяли. Однако после встречи с Чэнь Сином его безупречная аура правителя разбилась вдребезги… Питая нежные чувства к юноше, Шулюй Кун дал слабину и проявил невиданные прежде мягкость и снисхождение: Чэнь Син захотел прогуляться по Чанъаню — Шулюй Кун отменил свои дела и составил ему компанию; Чэнь Сину понадобился доступ к дворцовой библиотеке — Шулюй Кун достал для него разрешение; Чэнь Син пожелал научить его играть на цине — Шулюй Кун умолчал о том, что знаком с музыкальным инструментом, и позволил юноше обучить его основам. С каждым днём их отношения только крепчали, однако суетливость ханьца неизбежно привела их к первой серьёзной ссоре: несмотря на предупреждения, Чэнь Син тайно отправился в резиденцию Сонбай вместе с Лю Хэ, чем навлёк на себя лишние проблемы на голову Шулюй Куна, но, даже сгорая от праведного гнева, кочевник не смог наказать его за непослушание и хорошенько побить, хотя обещал это неоднократно. Влюблённость творила с ним поистине невообразимые вещи! И даже сейчас, поздним вечером сидя в покоях, которые были отведены им для отдыха, и мерно попивая молочный чай, Шулюй Кун не мог отказать себе в желании побыть с Чэнь Сином наедине подольше, вместо того, чтобы заниматься серьёзными делами и решать разногласия между кочевой знатью. Отчего-то ему казалось, что научить юношу паре лёгких фраз на языке теле было важнее каких-то там советов и переговоров.       — У тебя неплохо получается, только произношение должно быть более чётким, восходящим по тону, — сдержанно похвалил Шулюй Кун, слабо приподняв губы в улыбке.       — Вот так? — Чэнь Син забавно кривил губы, пытаясь произнести фразу «Меня зовут Чэнь Син, я целитель с Центральных равнин».       — Ты произносишь фразу горлом, а нужно языком, — кончиками пальцев Шулюй Кун прикоснулся к воротнику одежд юноши, а затем поднял руку, указав на рот.       — На самом деле язык теле и правда грубый, мне сложно привыкнуть… — Чэнь Син сделал глоток чая, чтобы избавиться от сухости на губах. Щенок на его коленях тихо посапывал.       Шулюй Кун хотел было нахмуриться и возразить, но передумал, как только услышал продолжение фразы.       — …Но когда на нём говоришь ты, я сразу ощущаю властную, уверенную ауру, исходящую от тебя, это внушает благоговение. — Юноша ухмыльнулся во все уста и бросил на Шулюй Куна взгляд, полный восхищения и некоторого мальчишеского задора.       Шулюй Кун угукнул что-то неразборчивое и промолчал, ведь побоялся, что из-за волнения и смущения он снова скажет какую-то глупость, подобно тому, как это было в прошлый раз. Красноречие никогда не было его сильной стороной.       — Ладно, думаю, на сегодня хватит уроков языка теле, уже поздно, поэтому я бы хотел посетить купальню и лечь спать. Пойдём вместе?       Безмолвно встав из-за низкого столика для письма, Шулюй Кун тут же приказал слугам нагреть воду и подготовить комнату для приёма. Казалось, за дни, проведённые в Чанъане, Чэнь Син привык к такому неразговорчивому настроению северянина, поэтому не обижался, если какие-либо просьбы оставались без ответа. Однако если внешне Шулюй Кун казался тихим, словно каждая фраза стоила ему несколько золотых таэлей, то внутри него бушевал целый ураган мыслей:       «Чэнь Син пригласил меня в купальню. Мы впервые будем мыться вместе без ширмы. Я увижу его без одежды. Его кожа такая же белая, как и на лице? У него есть хоть какая-то мускулатура? Хочу прикоснуться и проверить. Чёрт, нет, у меня встанет, лучше этого не делать. А если он сам до меня дотронется? Хочу, чтобы он намылил мне спину. Нет, он не слуга, я не могу о таком просить. Может, он сам проявит инициативу? Тогда он точно заметит, что у меня встаёт на него… И почему меня так влечёт к Чэнь Сину… Всё потому, что я ещё ни разу этим не занимался и у меня накопилось?»       Снедаемый беспокойными думами, Шулюй Кун с нетерпением ждал, когда слуги пригласят их в банную комнату. В обыденной жизни купание с мужчинами было ему безразлично, однако Чэнь Син не был его соплеменником, братом или другом, поэтому он придавал этому событию особенный смысл. И пока Шулюй Кун пытался решить, будет ли оскорбительно кинуть пару изучающих взглядов на тело юноши или лучше воздержаться от подобных откровений, неожиданно со стороны зала Дэнмин раздался душераздирающий скорбный вопль, который взбудоражил всю округу, а за ним — слова, полные ярости:       — Тоба Янь! Чжэнь клянется собственной жизнью о том, что заставит тебя расплатиться кровью за это жестокое преступление!       Не ожидав услышать посреди мирной, глухой ночи крик Фу Цзяня, Шулюй Кун не на шутку встревожился, схватил меч в ножнах, который на досуге с почестями преподнесла ему кочевая знать в дар, и сразу после подорвался с места, забыв обо всём, о чём сейчас размышлял.       — Сян Шу, я пойду с тобой! — Чэнь Син отправился следом, держа на руках щенка.       — Оставайся в покоях, — холодно отрезал северянин, судорожно перебирая в голове варианты того, что могло произойти. Град стрел, свистящих в воздухе, не предвещал ничего хорошего.       Чэнь Син ослушался приказа и только сильнее прибавил ход.       «Этот мальчишка никогда меня не слушает… — посетовал про себя Шулюй Кун и взял Чэнь Сина за руку, чтобы тот не отставал».       Из-за воцарившегося хаоса расстояние до зала Дэнмин казалось непомерно огромным, и чем дольше Шулюй Кун добирался до места происшествия, тем сильнее в его груди нарастала тревога. «Что произошло?!» — хотел было воскликнуть он, как только бесцеремонно ворвался в рабочий кабинет Фу Цзяня, но увиденное лишило его дара речи:       — Моя драгоценная наложница, как же так… Ты покинула меня слишком рано… Я обязательно отомщу за тебя… Отомщу!.. — Слова Фу Цзяня были похожи на скулёж раненого зверя, озлобленного несправедливостью судьбы. Дрожащими руками он нежно гладил бледную щеку Принцессы Цинхэ, кажется, совершенно не замечая лужи крови, которая окружала его, подобно бардовой печати смерти.       Услышав грохот от появления Шулюй Куна, Фу Цзянь оцепенело поднял взгляд и рассеянно уставился на него красными глазами.       — Брат!.. — Спустя время, наконец, подал голос он.       — Тоба Янь убил её? — Холодно, без оттенка какой-либо эмоции, спросил Шулюй Кун, будто увиденное никак не отозвалось в его сердце.       — Я пригрел змею у себя на шее… Подлый мальчишка… Всё твердил про каких-то демонов… — с сухих губ Фу Цзяня сорвался тяжёлый вздох. — Брат, мы должны отомстить! Отомстить, слышишь?!       Не пожелав больше слушать Фу Цзяня, который от горя явно потерял рассудок, Шулюй Кун развернулся и хотел было самолично отправиться на поиски Тоба Яня, но, встретившись взглядом с Чэнь Сином, который держал на руках собаку, он вдруг остолбенел. Глаза юноши беспокойно бегали из стороны в сторону, глубокая складка между бровей намекала на задумчивость, когда как болезненно бледный цвет лица, напротив, говорил о страхе и неверии. Казалось бы, он был целителем, который наверняка не раз видел страдания, болезни и смерти людей, однако в этот момент что-то изменилось. Или, может, его испугали слова Фу Цзяня о демоне? Встав напротив Чэнь Сина, чтобы собой загородить нелицеприятное зрелище, Шулюй Кун мягко коснулся его плеча, немым жестом сказав, что им пора идти.       — Сян Шу, на Поднебесную надвигается большая опасность, — ошеломлённо и растерянно прошептал Чэнь Син, а затем, словно выйдя из транса, он поднял голову и пристально взглянул на Шулюй Куна. Его лицо было полно ужаса. — Негодование растёт, Небесный демон скоро возродится… Великому экзорцисту необходимо как можно скорее вернуть магию, иначе все подвергнутся влиянию демонов.       Шулюй Кун не поверил словам Фу Цзяня о демонах, счёл их бредом сумасшедшего, однако Чэнь Син смог убедить его в том, что ситуация действительно носит чрезвычайно опасный характер. Кивнув, он схватил юношу за руку и увёл за собой, подумав, что раз по дворцу Вэйянгун бродят демоны, значит оставлять ханьца одного небезопасно.

***

      Спустя два шичэна безрезультатного поиска беглецов, Шулюй Кун бросил это дело и отправился вместе с Чэнь Сином обратно в отведённые им покои, чтобы отдохнуть и набраться сил. Рассвет уже тронул горизонт, дворец Вэйянгун погрузился в мёртвую тишину, даже стража, находящаяся в патруле и бдящая покой Фу Цзяня, старалась лишний раз не шуметь доспехами.       — Я устал… Мои ноги так болят… — Чэнь Син бессильно облокотился на плечо Шулюй Куна, чтобы удержать равновесие. Щенок, поняв, что они уже возвращаются, выпрыгнул из-под пазухи юноши и стал идти рядом, помахивая хвостом.       — Я всё время нёс тебя на спине, как ты мог устать? — Усмехнулся северянин.       — Ты нёс меня небрежно, словно я туша животного, которого ты поймал на охоте, поэтому это было утомительно, — не переставал канючить Чэнь Син, уже почти повиснув на Шулюй Куне.       «Какой он слабый, совсем нет выносливости, — подумал про себя Шулюй Кун и приобнял Чэнь Сина за плечи, чтобы его поддержать; нежная улыбка так и норовила коснуться губ, но он с усилием сдерживался, боясь потерять лицо».       Великий Шаньюй не любил, когда вокруг него мельтешили евнухи и тем более стража, поэтому к его покоям никто не был приставлен для служения и охраны. Самостоятельно открыв створку двери, он вошёл внутрь, чтобы довести Чэнь Сина до постели и лечь спать, но совершить задуманное так и не вышло. Неожиданно ощутив, что глубоко во мраке находится некто чужой, он резким движением завёл юношу за спину, выхватил из ножен меч и молча бросился в атаку. Шулюй Кун не стал выяснять, кто был перед ним и с какими намерениями тот пришёл, просто поддался наитию и инстинктам, которые забили тревогу, стоило переступить порог. Тьму озарили искры, когда клинок северянина столкнулся с чужим, — только один этот удар говорил о том, что противник в совершенстве владел боевыми искусствами, поэтому сражение завязалось не на жизнь, а на смерть. Пока изумлённый нападением Чэнь Син судорожно пытался зажечь свет в комнате, Шулюй Кун успел обменяться порядком двадцатью ударами с оппонентом. Осознавая, что на одну сотую он уступает силе незнакомца, Шулюй Кун хотел было применить контратаку, выиграть время и сбежать, как вдруг его ослепила вспышка белого света. Потеряв самоконтроль из-за чёрных пятен перед глазами, он на ощупь отшатнулся и сделал выпад, однако внезапный вскрик Чэнь Сина, донёсшийся из-за спины, взбудоражил его и вынудил замереть на месте.       — Лю-сюн и Тоба-дажэнь?! — Чэнь Син заметил знакомые лица, когда покои на мгновение озарил белый свет.       — Дайте объясниться! — Встревоженно умолял Лю Хэ, сгусток Сердечного света парил над его ладонью, мягко освещая комнату.       Как только Шулюй Кун увидел перед собой Тоба Яня с мечом в руках наперевес, он будто озверел, гнев настолько охватил его разум, что он, не думая, снова бросился в бой.       — Да Шаньюй, успокойтесь, просто выслушайте нас! — Лю Хэ попытался оттащить Шулюй Куна от Тоба Яня, который под натиском сражения не мог даже свободно вздохнуть.       Не ведая ни сострадания, ни милосердия по отношению к гнусному предателю, Шулюй Кун небрежно оттолкнул Лю Хэ в сторону, отчего последний больно врезался спиной в стену, и в голос взревел, вознамерившись убить Тоба Яня на месте. Он обязательно бы вонзил меч в сердце противника, даже если бы этот удар стоил ему собственной жизни, однако второй к ряду крик Чэнь Сина невольно вынудил его умерить пыл.       — Давайте решим дело переговорами, а не кулаками! — Чэнь Син держал в руках фонарь, явно готовый обороняться им в случае непредвиденной опасности. Или он хотел ударить им Шулюй Куна, чтобы успокоить?       Излучая убийственную ауру, Шулюй Кун смерил тяжело дышащего Тоба Яня взглядом, скривил лицо в неодобрительной гримасе и показательно вложил меч в ножны. Свитский всадник сделал то же самое в ответ, он явно находился не в состоянии продолжать бой: кровь от стрел сочилась из-под небрежно наложенных бинтов, но, даже несмотря на раны, в сражении он держался бодро. Мужчины пристально смотрели друг на друга, словно не желали идти на уступку и заводить разговор первыми, поэтому Чэнь Син подмигнул Лю Хэ, намекая, что можно начинать.       — Да Шаньюй, у нас не было выбора… — начал было объяснять Лю Хэ, но он не смог закончить мысль, его снова оборвал Шулюй Кун, который поднял руку и сделал знак «замолчи».       — Гуван не собирается слушать оправдания из твоих уст, экзорцист, он жаждет лишь одного — мести. Если этот предатель посмеет солгать об истинной причине своего поступка, Гуван немедленно перережет ему глотку, а тебя, как сообщника, похоронит заживо. — Скрестив руки на груди, Шулюй Кун кивнул в сторону Тоба Яня, мол, начинай.       Тоба Янь был оскорблён таким унизительным обращением, но поделать с этим ничего не мог, поэтому ему оставалось только сказать правду:       — Принцесса Цинхэ была одержима, поддавшись влиянию демона, она вступила в сговор с семьёй Фэн ради мести за клан Мужун. Как только я, Лю Хэ и Фэн Цяньцзюнь выбрались из обратного мира зеркала Инь-Ян, мы обнаружили, что Принцесса Цинхэ, охваченная негодованием, держит артефакт в своих руках. Зеркало Инь-Ян представляет огромную опасность! Из-за заключённой там целой армии демонов засухи Чанъаню грозит война, поэтому мы хотели забрать его и очистить от злобы, однако Принцесса Цинхэ отказалась оказывать содействие. Взяв Лю Хэ в заложники, она намеревалась убить его и обратить ситуацию против нас, поэтому мне пришлось прибегнуть к крайним мерам и…       — И убить Цинхэ?! Между этим экзорцистом и Цинхэ ты выбрал экзорциста, с которым знаком пару дней?! — Не на шутку разозлившись, Шулюй Кун грубо толкнул Тоба Яня в грудь, всем телом вжал в стену и приставил к его горлу лезвие кинжала, который он всегда носил с собой под одеждой в качестве дополнительной самообороны.       — Лю Хэ — носитель Сердечного света, я не мог позволить ему умереть! Если бы Цинхэ не была одержима, то она никогда бы так не поступила! Она больше не была собой! Да Шаньюй думает, что я способен убить собственную сестру без весомой на то причины?! — Яростно выкрикнул Тоба Янь в ответ, по его налитым кровью глазам стало ясно, что решение убить Принцессу Цинхэ далось ему нелегко, он сам не меньше корил себя за совершённое преступление.       — Это пустые слова, какой-то экзорцист не стоит жизни Цинхэ, не смей сравнивать её с этим никчёмным заклинателем.       — А если бы на месте Лю Хэ оказался Чэнь Тяньчи, как бы поступил Да Шаньюй? — Дерзко парировал Тоба Янь, фраза намеренно прозвучала тихо, почти беззвучно, поэтому Шулюй Кун был единственным, кто её услышал.       Оцепенело замерев, северянин вперился в Тоба Яня острым взглядом, неожиданно осознав, что его уязвимость была раскрыта, причём, кажется, давно. От услышанного рука, сжимающая кинжал, тотчас неконтролируемо дрогнула, из-за чего на устах свитского всадника заиграла слабая ухмылка — он попал в самую точку. Не стерпев насмехательств в свою сторону, Шулюй Кун поддался приливу дурной крови и бешено вогнал лезвие клинка в стену, аккурат рядом с головой Тоба Яня, а затем низким голосом, полным неприкрытой угрозы, шикнул:       — Убирайся.       Шулюй Кун отстранился и поправил смятую одежду, не проронив больше ни слова.       — Да Шаньюй, от Департамента по изгнанию демонов я бы хотел у вас попросить… — начал было Лю Хэ, наконец-то решив перейти от спора к решению насущной проблемы, однако ему в который раз не позволили закончить мысль.       — Гуван не повторяет дважды! — Рявкнул Шулюй Кун грозно, сурово, совершенно не собираясь уступать или идти на переговоры. Этот экзорцист неимоверно его раздражал.       — Мы уйдём сейчас же, — перед тем, как взять Лю Хэ за руку и увести прочь, как и было велено, Тоба Янь переглянулся с Чэнь Сином и кивнул. Юноша ответил ему тем же.       Как только в покоях остались только двое, могущественная, удушающая энергия, которая до сего момента плотно заполняла пространство комнаты, тут же рассеялась, а вместе с ней иссякли и силы Шулюй Куна. Тоба Янь однозначно не был рядовым воином, одно только оружие в стократ превосходило его собственное. Разве этот свитский всадник раньше не предпочитал сражаться алебардой цзи? Откуда он взял этот тяжёлый меч из чистой стали? И самое главное… Что за смертоносную ауру он излучал, словно в нём была заключена вся мощь Небес и Земли? Глубоко оскорблённый тем, что Тоба Янь нагло воспользовался его уязвимостью, а также снедаемый переживаниями о смерти Принцессы Цинхэ, Шулюй Кун ослабил бдительность и не заметил, как со спины к нему подошёл Чэнь Син, который, судя по напряжённым чертам лица, хотел что-то сказать, но никак не решался.       — Что? — Хриплым, мягким голосом спросил Шулюй Кун, его клонило в сон.       — Сегодня… Сегодня выдался трудный день… Я сожалею о твоей утрате… — Ещё немного потоптавшись на месте, Чэнь Син наконец-то собрался с духом и заключил Шулюй Куна в крепкие объятия.       Не ожидав такого открытого проявления чувств, Шулюй Кун застыл на месте, не совсем понимая, как вести себя в подобного рода близости. Разум тут же заполонили глупые мысли, и, мгновенно поддавшись их сладкому вкусу, северянин прижал ханьца к себе в ответном объятии.       — У тебя нарушенный сердечный ритм и ты весь горишь, кажется, твоя лихорадка от отравления ещё не прошла. Нужно продолжать пить отвар, который я выписал тебе. — Глухо сказал Чэнь Син куда-то в плечо Шулюй Куна.       — Угу, — с улыбкой на устах, пока этого не видел юноша, согласился Шулюй Кун.       Эмоций будоражили всё тело, но стоило Шулюй Куну отстраниться от Чэнь Сина, лицо тут же приняло обычный, ничего не выражающий вид; только стук сердца в груди и вспотевшие ладони выдавали его чувства. Пока юноша зажигал жаровню, которую специально оборудовали для него в комнате, и искал в походной сумке через плечо необходимые лекарственные травы, Шулюй Кун принялся неторопливо готовиться ко сну и размышлять, как же уговорить ханьца лечь вместе с ним в постель. Сегодняшняя ночь была полна опасностей, поэтому было бы безопаснее уснуть рядом, так будет легче защитить Чэнь Сина.       «Я переживаю за тебя, поэтому поспи сегодня со мной».       «Ситуация во дворце тревожная, мне будет спокойнее, если мы разделим одну постель».       «Чтобы защитить тебя, я должен быть рядом, ляг со мной этой ночью».       Но из всех фраз, которые хотел сказать Шулюй Кун, его язык выдал лишь это:       — Эй, сегодня ты спишь здесь, — и небрежный жест рукой, указывающий на его постель.       Это был провал…       — Почему? — Смутился Чэнь Син, монотонно помешивая кипящий отвар.       — Не хочу просыпаться от твоих криков, если кто-то снова ворвётся сюда, — Шулюй Кун не солгал, он действительно не желал этого, но тон речи, видимо, разозлил юношу.       — Когда это я кричал? Это ты кричал! Не думай, что я не могу постоять за себя! Я не боюсь! — Лицо Чэнь Сина покраснело и надулось от злости.       — Я не это имел ввиду… — Шулюй Кун потёр переносицу, отчаянно не понимая, как он снова умудрился поссориться с этим упрямым ханьцем. — Почему ты просто не можешь выполнить то, о чём я прошу?       — Потому что ты думаешь, что я слабый. А я не слабый! — Это сорвалось с уст юноши неуверенно, словно он не знал, чем ещё удержать позицию в споре, поэтому ляпнул первое, что пришло в голову.       — Я хочу, чтобы ты лёг со мной не потому, что ты слабый, а потому, что боюсь потерять тебя точно так же, как потерял Цинхэ! — Находясь на взводе, северянин только и думал о том, чтобы хорошенько вмазать Чэнь Сину по надменному лицу, а затем вдобавок ещё и придушить; выносить его взбалмошный характер больше не было сил, это была последняя капля.       Кажется, осознав нечто новое, Чэнь Син замолк, потушил жаровню и неловко потупил взгляд. Чтобы ненароком не завязать драку от переизбытка эмоций, которые из-за сегодняшних происшествий и так были крайне нестабильны, Шулюй Кун гордо отвернулся и продолжил снимать с себя верхнюю одежду, вознамерившись поскорее лечь на постель и заснуть. Чэнь Син не хочет с ним спать? Отлично, его право, только пусть потом не жалуется, что его забрали демоны!       — Сян Шу, — виноватым тоном позвал Чэнь Син, первым нарушив затяжное молчание.       Тишина, лишь шорох небрежно брошенной на пол одежды разнёсся по комнате.       — Сян Шу, ну прости, — его голос становился жалобнее по мере того, как он приближался к северянину, угрюмо повёрнутому к нему спиной.       Шулюй Кун по-прежнему был безмолвным.       — Пожалуйста, не сердись, я не знал, что ты беспокоишься обо мне. Мы познакомились совсем недавно, поэтому всё это время мне казалось, что я обременяю тебя, постоянно досаждаю и раздражаю. Как-никак, ты — Да Шаньюй, у тебя много забот и…       — Заботы о Шестнадцати Кочевых Племенах— это обязанности, навязанные мне как Да Шаньюю, в глубине души я желаю совершенно иного. Я дорожил Цинхэ и хотел быть с ней рядом, но после смерти отца мне пришлось перенять бразды правления на себя, поэтому мы расстались, хотя раньше были неразлучны. Теперь её больше нет… Близкие покидают меня один за другим… Это причиняет мне боль… — Слова дались нелегко, прежде Шулюй Кун никому не рассказывал о своих чувствах, считал это неуместным и неправильным для мужчины, Чэнь Син стал первым, кому он открылся. — «Поэтому я боюсь, что и ты покинешь меня, а меня не будет рядом, чтобы защитить», — добавил он уже про себя, заявить об этом вслух не хватало мужества.       — Значит, ты не принял предложения о помолвке от знатных семей потому, что тайно любил Принцессу Цинхэ, но не мог быть с ней рядом из-за обязанностей Да Шаньюя, а потом — из-за Фу Цзяня? О-о-о, это и правда печально… — вдруг сказал Чэнь Син, поняв всё по-своему: было неясно, сопереживал он искренне или проявил простую вежливость.       — Что за чушь ты несёшь?! — Не поверив собственным ушам, Шулюй Кун повернулся лицом к юноше и нахмурился так, что ещё немного, и брови соприкоснулись бы друг с другом. — Цинхэ была мне как сестра! Я дорожил ей как сестрой!       — А… Э… Да? По твоим словам мне показалось иначе, ваше общение было близким, поэтому я решил, что вы тайные возлюбленные, — нервно оправдался Чэнь Син, загнанный в угол упрёком.       В конец устав препираться, Шулюй Кун закатил глаза, снял сапоги и сделал то, что намеревался давно, — лёг на постель, отвернувшись к стене. Измождённый тревогой и яростью, а затем добитый ссорой и недопониманием, он потерял всякое терпение и отчаялся настолько, что уже не мог находиться с этим ханьцем в одной комнате.       Со временем в звенящей тишине погас свет, а за спиной послышались шорохи от одежды. «Всё-таки он ушёл спать к себе», — рассеянно подумал Шулюй Кун, недовольно фыркнул себе под нос, раздражённо закрыл глаза и… Неожиданно почувствовал, что кровать скрипнула, а после промялась под чужим весом.       — Поделись одеялом, — ничего не выражающим тоном попросил Чэнь Син и ткнул Шулюй Куна указательным пальцем в плечо.       Нехотя обернувшись, северянин увидел, что Чэнь Син сидит рядом, под боком, одетый лишь нижнюю рубашку и короткие штаны, распущенные волосы ниспадали с его плеч, в тусклом свете луны обрамляя донельзя недовольное лицо мягкими чёрными прядями. Ненадолго задержав взгляд на юноше, Шулюй Кун снова горделиво отвернулся, оттянул небольшую часть одеяла от себя для Чэнь Сина и продолжил засыпать. Щенок через время тихо забрался на кровать и лёг в изножье, пнув кочевника задней лапой, чтобы тот освободил ему место и отодвинулся от Чэнь Сина подальше.

***

      Сон Шулюй Куна был глубоким, но беспокойным из-за кошмаров. Тьма ютилась в его сердце подобно червю, нашедшему сладкий фрукт, злоба разъедала изнутри и заставляла совершать дурные поступки. В одном из бесчисленных сновидений кочевник тонул в море крови, воздух в груди стремительно кончался, силы были на исходе, однако как бы рьяно он не плыл на поверхность, чья-то рука грубо тянула его обратно на дно. «Дагэ, почему ты не спас меня?! Моя смерть на твоей совести!..» — приглушённый рыдающий голос, казалось, доносился отовсюду, но найти его источник было невозможно. Захлёбываясь в крови, Шулюй Кун потерял самообладание и поддался панике, его тело, больше неспособное бороться, забилось в конвульсиях, взгляд померк, а грудь сжалась от количества жидкости, заполонившей лёгкие. Когда он уже был готов отправиться в загробный мир навстречу к новому перерождению, внезапно его глаза распахнулись — и кошмар закончился. Полусонный и взмокший от холодного пота, Шулюй Кун хотел было приподняться на локтях и оглядеться вокруг, чтобы убедиться, что он находится наяву, а не во сне, как вдруг его сжали в крепких объятиях, что-то невнятно простонав на ухо. Ошарашенный и взбудораженный подобным раскладом событий Шулюй Кун с прищуром опустил голову и обнаружил, что спящий Чэнь Син бесстыдно закинул на него бедро, а руку засунул под воротник нижней рубашки, спрятав ладонь где-то между подмышкой и грудью. Неприятные впечатления от кошмара мгновенно растворились в ощущении уютного тепла, отчего по коже пробежали мурашки. Одежды обоих мужчин были тонкими, поэтому тесные объятия буквально обжигали. Шулюй Кун не придал бы особого значения близости, если бы нога юноши не лежала в опасной близости от паха, а рука не соприкасалась с обнажённой кожей аккурат рядом с соском. Реакция была неизбежна… Нелепо замерев и напряжённо затаив дыхание, он прикрыл глаза и попытался успокоиться, судорожно размышляя над тем, как бы выбраться из нежных оков, не разбудив при этом Чэнь Сина. Наяву упрямится, злится и обижается, а во сне прижимается, ластится и обнимает — этот ханец такой непостоянный. Как, скажите на милость, понимать его поведение? Он ведь рьяно уверял всех в том, что мужчины его не интересуют, неужели передумал? Украдкой скользнув взглядом по умиротворённому лицу Чэнь Сина, Шулюй Кун не смог отказать себе в желании прикоснуться кончиками пальцев к его приоткрытым губам, однако стоило ему только протянуть руку, как снаружи тут же послышался тихий голос евнуха, прервавший его на полпути:       — Да Шаньюй, вы проснулись?       Смачно выругавшись про себя, Шулюй Кун попытался мягко разбудить Чэнь Сина, но сколько бы он не тряс его за плечо, сколько бы не звал по имени, всё без толку, юноша спал мёртвым сном.       — Видимо, вы спите, тогда я войду.       Дверь открылась, за задёрнутым пологом кровати послышались шаги. Волнение подкатило к горлу, а сердце забилось в бешенном ритме, боясь быть застигнутым врасплох, Шулюй Кун пренебрег осторожностью и попытался скинуть с себя руку и ногу Чэнь Сина, однако юноша упорно сопротивлялся, явно недовольный тем, что у него отбирают тепло.       — Да Шаньюй, просыпайтесь, Император вызывает вас на аудиен… — евнух, призванный выполнять наивысшие поручения, распахнул полог, да так и застыл месте с открытым ртом, стоило увидеть, что правитель северных кочевников лежит в жарких объятиях юноши-ханьца.       — Сейчас же закрой занавесь! — Прошипел сквозь зубы Шулюй Кун, донельзя смущённый сложившейся ситуацией.       — Этот презренный слуга приносит свои извинения! — Испуганно пискнул евнух и резко запахнул полог обратно. — Однако… — неловко продолжил он, на всякий случай отойдя на несколько шагов от кровати, — …дело не требует отлагательств, прошу войти в положение.       Шулюй Кун промолчал, всем сердцем желая избить сначала слугу, а потом Чэнь Сина, который никак не желал от него отлипать. У ханьца всегда был такой крепкий сон? С трудом выпутавшись из его вездесущих рук и ног, Шулюй Кун нехотя поднялся с постели и раздражённо велел подать воду для умывания и одежду. Евнух надлежащим образом выполнил приказ, однако сколько бы он не сдерживал себя, взгляд то и дело норовил заглянуть за полог кровати. Неужели слухи о том, что Да Шаньюй находится в тесной связи с ханьцем и совсем скоро дарует ему титул Яньчжи, правдивы?!       — Да Шаньюй, нужно ли разбудить господина Чэнь Тяньчи? — Осторожно поинтересовался слуга, помогая Шулюй Куну надеть верхние повседневные одежды и закрепить пояс на талии.       — Пусть спит столько, сколько хочет, — с суровым выражением лица ответил он. — Как только проснётся, на завтрак подайте ему ханьские блюда, любые, какие пожелает. Обслужите как следует.       — Будет исполнено, — евнух закончил приводить Шулюй Куна в надлежащий вид, поэтому покорно склонил голову и сделал жест, приглашающий его выйти из покоев.

***

      — Прибыл Да Шаньюй! — Громко огласил придворный, и высокопоставленные генералы и чиновники клана Мужун на пару с циньским государем тотчас затихли на полуслове, словно испытывали страх только от одного упоминания титула правителя северных кочевников.       Шулюй Кун, как всегда, держась уверенно и степенно, гулким шагом ступил в кабинет Фу Цзяня и небрежно оглядел присутствующих. В зале стояла гробовая тишина.       — Говори, Цзянь-тоу, для чего вызвал Гувана в столь ранний час, — не заботясь о формальностях, Шулюй Кун прошёл по залу и занял кушетку возле Фу Цзяня, который явно опешил от подобной наглости, но не осмелился выказать этого вслух.       — Вчера ты прибыл почти сразу после того, как произошёл инцидент, — сдержанно начал Фу Цзянь, его голос был хриплым, басовитым от бессонной ночи, проведённой за переговорами, — можешь ли ты ручаться за то, что Чжэнь не находился в сговоре с предателем Тоба Янем и не участвовал в нападении на Принцессу Цинхэ? Прошу дать показания.       — Ваше Величество, Да Шаньюй прибыл уже после трагедии, так как он может ручаться за вас? — Мужун Вэй, сидящий рядом с хмурым Мужун Чуем, половину лица которого скрывала металлическая маска, вдруг не сдержался и вставил свои слова. Представители знатных семей сяньбийцев позади него тут же разразилась согласными возгласами.       — Будь Чжэнь соучастником, он бы не остался подле Принцессы Цинхэ после инцидента — и Да Шаньюй видел это собственными глазами, — мрачно парировал Фу Цзянь, гнев так и клокотал в его груди, когда он смотрел на клан Мужун.       — Гуван действительно стал свидетелем того, как циньский государь сидел рядом с Принцессой Цинхэ после случившегося. Гуван более чем уверен, что он не является соучастником. — Достаточно выслушав присутствующих, Шулюй Кун наконец дал показания в защиту Фу Цзяня, ведь ранее он уже узнал истинную суть о произошедшем из уст самого Тоба Яня. Правда упоминать об этом он не стал, не счёл необходимым.       Обращение «циньский государь» резануло слух каждому из присутствующих, оно открыто показывало отношение Великого, Подобного Небу Сына к Фу Цзяню, которого все во дворе называли Императором, даже несмотря на то, что Пурпурный Свиток ему ещё не передали.       — Ваше Величество, — неожиданно заговорил Мужун Чуй, его обожженное лицо, скрытое маской, кажется, навсегда застыло в одной и той же грозной гримасе, — до меня дошли слухи о том, что, кроме Тоба Яня, в числе убийц также были ещё два ханьца. Один из них сбежал из дворца Вэйянгун вместе с Тоба Янем, другой был задержан на месте преступления; им оказался младший сын семьи Фэн. Так ли это?       — Тоба Янь сговорился с ханьцами?! Вопиющий случай! — не преминул добавить Мужун Вэй.       — Тот, с кем сбежал Тоба Янь, зовёт себя Великим экзорцистом Лю Хэ, в ходе расследования, которое Гуван лично провёл этой ночью, он выяснил, что убийство Принцессы Цинхэ произошло по вине демонов. Некто манипулировал ею в корыстных целях. — Шулюй Кун внёс ясность в дело, чтобы клан Мужун прекратил разжигать пустые споры между высокопоставленными сяньбийскими семьями и двором Цинь.       — Демоны? Что за чушь! — Крикнул кто-то в толпе, и остальные поддержали.       — В качестве доказательств достаточно найти зеркало Инь-Ян, — ничего не выражающим тоном закончил Шулюй Кун, пропустив мимо ушей колкость.       — Где Да Шаньюй обнаружил подобного рода сведения? — Ван Цзые, являясь доверенным советником Фу Цзяня, скептически отнёсся к высказыванию Шулюй Куна.       — Гуван также, как и все остальные, заинтересован в истинной причине смерти Принцессы Цинхэ, — уклончиво ответил Шулюй Кун, не солгав, но и не сказав лишнего.       Фу Цзянь, у которого голова раскалывалась от бесконечного шума в приёмном зале, уже не мог терпеть присутствующих.       — Раз Да Шаньюй утверждает, что некое зеркало может стать объяснением истинной смерти Принцессы Цинхэ, Чжэнь немедленно поручит гвардейцам отыскать его. По прошествии трёх дней вы все обязательно получите отчёт об итогах промежуточного расследования, а сейчас, прошу, возвращайтесь к себе, чтобы отдохнуть. На этом объявляю заседание оконченным.       Такое скорое завершение приёма было только на руку Шулюй Куну, ведь он с самого начала не горел желанием находиться в центре конфликта между кланом Мужун и Фу Цзянем, их личные обиды его не касались. Поэтому, напоследок перекинувшись многозначительными взглядами с циньским государем, он покинул зал и направился обратно в свои покои. Желудок урчал от голода, во всю предвкушая совместный завтрак с Чэнь Сином: за дни, проведённые в Чанъане, Шулюй Кун привык делить каждый приём пищи с юношей. Обычно он ел спешно, особо не задумываясь о том, что ему подают, — полгода, проведённые в заточении, сказывались на образе жизни, — однако рядом с Чэнь Сином чувства будто обострялись и еда казалась вкуснее. Особенно ему нравилось, когда Чэнь Син предлагал ему попробовать ханьские блюда прямо из своей миски. Первый раз Шулюй Кун даже на мгновение опешил, поскольку подобный жест показался ему неподобающим, почти интимным, — никто, кроме родителей, раньше не делился с ним кушаньями из своей чаши! — но упускать возможность он не стал. Мысль о том, чтобы Чэнь Син заодно покормил его своими палочками, он подавил ещё в зародыше, это было смущающе, хотя и донельзя желанно. Однако нежные фантазии с дребезгом разбились о суровую реальность, стоило Шулюй Куну войти в покои и обнаружить… Никого?!       — Где он? — С напускными небрежностью и безразличием спросил кочевник у первого попавшегося евнуха, как только вышел обратно из комнаты.       Молодой слуга аж вздрогнул от неожиданности, когда к нему обратился сам Великий Шаньюй. Потребовалось время, чтобы понять, кого он имел в виду, задавая такой односложный вопрос.       — В-вы ищите господина Чэнь Тяньчи? Сейчас он находится в библиотеке.       Кивнув в знак благодарности, Шулюй Кун развернулся и хотел было скорым шагом отправиться в библиотеку, но в последний момент вдруг что-то вспомнил и тихо уточнил у евнуха:       — Он позавтракал? — Хоть Шулюй Кун и старался сохранить невозмутимый вид, черты лица всё равно немного смягчились от сказанного.       — Этот слуга лично не видел, но насколько он знает, в ваши покои ещё не приносили завтрак, — также негромко ответил молодой евнух, будто этот разговор был откровенной тайной.       — Тогда принеси завтрак на двух человек в библиотеку, и передай поварам, чтобы они положили побольше мяса в порцию Чэнь Сина, — Шулюй Кун знал, что юноша не съест столько мяса, поэтому непременно поделится с ним; это была маленькая хитрость, на которую он шёл, чтобы ему оказали жест внимания.       Конечно же, это была не единственная причина подобного рода побуждений, Шулюй Кун также хотел, чтобы Чэнь Син как следует питался и скорее набирал массу. На севере гуляют дикие ветра и свирепствует лютый холод, для того, чтобы там жить, необходимо здоровое, крепкое тело, а Чэнь Син, пусть и не был обделён мужской красотой, всё равно был слаб физически. Это волновало Шулюй Куна: вдруг суровые степи Чилэчуани навредят его здоровью? Разумеется, когда они отправятся за пределы Великой Стены, он не пожалеет на ханьца тёплых одежд из лучших мехов и шкур и обязательно проследит за тем, чтобы их юрта регулярно отапливалась, а постель всегда была прогрета перед сном, но покоя это всё равно не давало. Лелеемый мыслями о Чэнь Сине, с ног до головы одетом в зимние вещи племени теле, он отправился в библиотеку. Шулюй Куну почти удалось дойти до заветного зала, как вдруг его окликнул голос на языке хунну:       — Великий Шаньюй, Великий Шаньюй! — Мужчина средних лет северной наружности спешно поклонился в знак уважения. — Главы знатных кочевых семей просят встречи с вами! Говорят, дело срочное!       — Что за дело? — С разочарованным вздохом, который он даже не пытался скрыть, спросил Шулюй Кун.       — Члены семьи Юйвэнь на почве недавних событий начали притеснять членов семьи Мужун, из-за их распрей между остальными семьями тоже начались конфликты! Из-за предательства Тоба Яня члены племени жужан также начали злорадствовать и бесчинствовать: они собираются ворваться в его резиденцию и устроить переполох!       Что и следовало ожидать: один неверный поступок Тоба Яня повлёк за собой череду необратимых последствий, разгребать которые предстояло Шулюй Куну, причём одному. Как же ему очерствело нести бремя титула Великого Шаньюя… Тоскливо окинув взглядом дверь библиотеки, он испустил из груди ещё один тяжёлый, отчаянный вздох и нехотя проследовал за мужчиной. Решать проблемы племён и знатных семей было настолько обыденным для него занятием, что он даже не замечал неумолимый ход времени, который протекал за пределами власти Великого, Подобного Небу Сына. Люди приходили один за другим, каждый рьяно пытался доказать свою правоту и сыскать у него одобрения — казалось, это будет продолжаться вечность…       — Великий Шаньюй, у меня новость, разрешите доложить, — донеслось откуда-то сбоку в череде суматошного дня.       — Дозволяю, — без выраженного интереса ответил Шулюй Кун, параллельно с этим слушая ещё троих людей, которые спорили наперебой друг с другом.       — Фу Цзянь собирается казнить младшего сына из семьи Фэн, Фэн Цяньцзюня, в третью часть Петуха.       — Гувану нет до этого дела, пусть казнят, — Шулюй Куну действительно было плевать на этого пса.       — По нашим сведениям, Тоба Янь и его приспешник-ханец собираются спасти Фэн Цяньцзюня, — не унимался разведчик.       — Если хотят нажить себе ещё больше врагов, то это их дело, — тон Шулюй Куна был резким, раздражённым, от одного только упоминания фамилии Тоба у него начинали скрежетать зубы.       — С ними также был замечен… — немного помедлив в нерешительности, разведчик, явно опасаясь быть избитым, осторожно продолжил: — господин Чэнь Тяньчи…       Шулюй Кун, который прежде раскидисто сидел на кушетке, разом напрягся и резко ударил кулаком по подлокотнику, ошарашенный услышанным. Присутствующие, все до единого, резко замолкли, не понимая, что вызвало столь резкую смену настроения у Великого Шаньюя.       — Повтори, — низким голосом, который точно не предвещал ничего хорошего, приказал Шулюй Кун, вены на его шее и лбу явственно вздулись.       Повисла затяжная тишина.       — Господин Чэнь Тяньчи, — наконец-то набрался смелости повторить сказанное разведчик, — был замечен вместе с Тоба Янем и его приспешником-ханьцем недалеко от платформы, на которой вот-вот должны казнить Фэн Цяньцзюня.       По толпе, которая собралась вокруг Великого Шаньюя, тотчас пронеслась волна шепотков.       — Гуван же велел провести его в покои, как только он закончит дела в библиотеке. Почему приказ не был исполнен надлежащим образом?!       — В том то и дело… Выяснилось, что сегодня господин Чэнь Тяньчи не посещал библиотеку… — заметив, как после этих слов Великий Шаньюй в буквальном смысле озверел от ярости, бедный разведчик, понимая всю серьёзность происходящего, сразу же взмолился про себя, чтобы его смерть не была слишком мучительной.       Великий Шаньюй с первого дня дал знать, что Чэнь Тяньчи — человек важный, и если кто-либо навредит ему, то тот сразу впадёт в немилость и понесёт соответствующее наказание. Сначала многие не поверили, — как какой-то ханец может быть настолько влиятельной личностью?! — но перстень Великого Шаньюя на пальце юноши как никто другой подтверждал серьёзность приказа. Поэтому ни один знающий человек не осмеливался переходить дорогу молодому господину по фамилии Чэнь, слишком влиятельна фигура стояла за ним.       — Гуван приказывает снять этого разведчика с должности, в качестве наказания разденьте его до нижних одежд и поставьте на колени на дробленный камень, пусть постоит три шичэна и подумает над своими ошибками, — строго изрёк Шулюй Кун, больше не собираясь терять время на пустые разговоры. — Оставшиеся вопросы, в том числе возвращение на родину и разногласия между жужанями и сяньбийцами, Гуван решит напрямую, как только встретится с Фу Цзянем. На этом приём окончен.       — Слава Великому Шаньюю, да будет его воля нерушима! Мы чтим имя Шулюй Куна как единственного повелителя за Великой Стеной! — Тут же один за другим раздались возгласы, выражающие почтение, однако Шулюй Куну они были безразличны, сжав в кулаке рукоять меча, который висел в ножнах на поясе, он встал с места и спешно удалился.       В мыслях Шулюй Кун страшно ругался на Чэнь Сина, который уже второй раз к ряду попал в неприятности по вине ублюдка по фамилии Фэн. Наивно было полагать, что юноша останется в стороне и не вмешается в казнь, особенно учитывая, какие братские чувства связывали этих двоих, но всё равно где-то глубоко в душе Шулюй Кун надеялся, что Чэнь Син действительно проведёт этот суматошный день в библиотеке. Наверняка предатель Тоба и высокомерный экзорцист Лю тоже приложили к этому руку! Близкое общение с изгоняющими демонов пагубно влияло на Чэнь Сина! Взяв с собой группу кочевников из разных племён в качестве поддержки, Шулюй Кун вышел к площади и принялся судорожно выискивать юношу в толпе, которая состояла из разъярённых демонов засухи и испуганных чиновников разных рангов. Он не понимал, почему люди и Ба смешались, почему на Чанъань опустилась тьма, а холодный ветер завывал так, что заглушал любые крики, но одно он знал наверняка: необходимо немедленно вывести простых людей из дворца, а возможно, даже из города. Поручив двум подчинённым собрать всех северян у ворот Чанъаня, Шулюй Кун выдвинулся вперёд с оставшейся частью бойцов, не страшась направо и налево рубить демонов засухи мечом. Трупы и их конечности разлетались в разные стороны, каждый воин под командованием Великого Шаньюя был подобен буре, которая сметала всё на своём пути, поэтому, спустя пару мгновений, группе удалось приблизиться к платформе, на которой должна была проходить казнь Фэн Цяньцзюня. Однако участника сие торжества, или хотя бы его части, не было на плахе, как и юноши.       — Кто-нибудь видит Чэнь Сина? — Грозным тоном спросил Шулюй Кун, теряя терпение от волнения.       — Не видим, Великий Шаньюй! — Хором ответили подчинённые, окружив своего правителя для защиты.       Сердце, охваченное тревогой, билось в груди в бешеном ритме, по рукам, держащим двуручный меч, пробежала неконтролируемая дрожь, в голове вертелась лишь одна мысль: только бы Чэнь Син был ещё жив. Кланг! — раздался резкий звон высоко в небе, и Шулюй Кун тотчас поднял голову и увидел, как в воздухе дугой летит какой-то круглый предмет.       — Я поймаю! Я поймаю! — Голос, заглушённый воплями демонов засухи и ветром, вывел Шулюй Куна из оцепенения, все его чувства разом обострились, когда он наконец-то обнаружил Чэнь Сина.       Однако радость от долгожданной встречи длилась недолго, ведь северянин неожиданно заметил, как к юноше подкрадывался Ба, явно намереваясь напасть со спины. Вырвав из рук ближайшего воина лук и стрелы, Шулюй Кун натянул тетиву, прицелился и выстрелил.       — Поймал! Лю Хэ, зеркало Инь-Ян у меня! — Восторженно воскликнул Чэнь Син, в суматохе событий совершенно не заметив, как сзади него просвистела стрела, попав точно в голову демона засухи и повалив его навзничь.       — Молодец! Теперь передай зеркало мне, я попытаюсь очистить его от злобы! — Лю Хэ с зажжённым в ладони Сердечным светом подбежал к Чэнь Сину; демоны засухи, стоило увидеть его, тут же разбегались кто куда, ослеплённые лучами божественного артефакта.       Шулюй Кун не мог больше выносить беспечность, с которой Чэнь Син стоял в эпицентре опасности, поэтому он спешно подошёл к нему, схватил за руку и завёл за спину, отгородив от Лю Хэ.       — Сян Шу, где ты был всё это время?! — Удивлённо спросил Чэнь Син, выглядывая из-за широкой спины Шулюй Куна.       — Это я должен спрашивать у тебя, где ты был! — Недовольно шикнул Шулюй Кун, яростно прожигая взглядом Лю Хэ, который то так, то эдак вертел в руках зеркало, кажется, совершенно не обращая внимания на третьего лишнего между ним и Чэнь Сином. — Ты, — грубо обратился он к экзорцисту, — ответь, что здесь происходит.       — Сян Шу, сейчас не время для объяснений, Чанъаню грозит смертельная опасность, необходимо немедленно вывести людей из города, иначе скоро негодование достигнет свои пределы, — сухо пояснил Лю Хэ, его речь потеряла прежнюю формальность, и причиной этому послужила вчерашнее небрежное отношение Шулюй Куна к нему и Тоба Яню.       — Да, нужно спасти простой народ! Сян Шу, уговори Фу Цзяня на время отложить обиды и посодействовать нам, — Чэнь Син взял Шулюй Куна за руку в попытке обратить на себя внимание.       Шулюй Кун некоторое время размышлял над услышанным, прежде чем вынести вердикт.       — Хорошо, но ты пойдёшь со мной, — кочевник крепче переплёл их пальцы, чтобы юноша больше не смел идти навстречу опасности без него.       — Эй, я не могу оставить Лю Хэ одного! Я пойду с ним! — Воспротивился Чэнь Син, пытаясь вырваться из хватки.       — Не переживай, Юпитер присмотрит за мной, а тебе действительно лучшее проследовать за Сян Шу, чтобы остаться в безопасности. Я пойду, найду брата Тоба и разберусь с Фэн Цяньи! — Тон Лю Хэ был двусмысленным, складывалось впечатление, будто он намеренно уступил ему Чэнь Сина.       Напоследок смерив Лю Хэ взглядом, полным неприкрытого отвращения, Шулюй Кун по-собственнически притянул Чэнь Сина ближе к себе и скорым шагом убрался прочь с площади. Клокотавшую в груди злость приходилось вымещать на демонах засухи, которые то и дело норовили напасть на них и растерзать в клочья.       — Великий Шаньюй, живых трупов становится всё больше, давайте покинем дворец! — Как только группа северных кочевников заметила, что ханец, которым так дорожит Шулюй Кун, наконец-то найден, они сразу же захотели убраться отсюда да подальше.       — Ещё не время, сейчас мы отправимся к Цзянь-тоу, необходимо реорганизовать его армию и направить силы на защиту мирных граждан. Мы должны спасти всех людей, вне зависимости от того, кто это, Ху или Хань. После того, как всё закончится, Гуван самолично возглавит поход обратно в Чилэчуань и вернётся вместе со всеми домой. — На языке теле голос Шулюй Куна звучал властно, однако стоило ему упомянуть о родине, в груди тут же защемила тоска: раньше он не замечал, как сильно за время странствий он соскучился по дому.       Кочевники разделяли печаль, которая гложила сердце Великого Шаньюя, но от мыслей о возвращении в родные степи их боевой дух только крепчал. Разразившись радостным кличем, они подняли оружие к небу и поклялись, что сделают всё возможное, чтобы спасти мирных людей. Шулюй Кун был горд своими бравыми воинами, он тоже поднял свой меч вверх, сделал шаг вперёд и с криком: «За мной!» — отправился к башне, в которой спрятался Фу Цзянь.

***

      Топот лошадиных копыт был подобен раскату грома, земля дрожала от боевого рёва Шестнадцати Кочевых Племён, люди и демоны засухи смешались, вступив в схватку не на жизнь, а на смерть. Вся местность вокруг дворца Эпан была охвачена огнём, но, даже несмотря на опаляющий жар и зловония от подожжённых трупов, ни один воин под командованием Великого Шаньюя не смел отступить с поля битвы, его армия была несокрушима. Объединившись с отрядами генералов Мужун и гвардейцами Цинь, они шли только вперёд, намереваясь навсегда упокоить триста тысяч оживших мертвецов. Перед лицом всеобщей опасности каждый отложил личные обиды, поэтому Великий экзорцист и Божественный воин-хранитель тоже участвовали в битве — благодаря своим удивительным способностям они привнесли немалый вклад в исход битвы. Со временем пожар охватил всех демонов засухи — и они превратились в пепел. День, который длился бесконечно долго, наконец-то закончился. Чэнь Син, который всё это время сидел на коне вместе с Шулюй Куном, был невозможно измотан сражением, поэтому, как только он убедился в том, что опасность миновала, он сразу же попытался убрать с талии руку северянина и слезть с седла, но ему не позволили это сделать.       — Сян Шу, отпусти меня, я ужасно устал и хочу полежать, — измождённый юноша не оставлял попытки выбраться из крепких, надёжных объятий, которые оберегали его на протяжении всего поля битвы.       — Не слезай с лошади, бой ещё не окончен, — серьёзно попросил Шулюй Кун, сильнее сжав в руке меч, полностью покрытый дурной кровью мертвецов; его взгляд был обращён куда-то в сторону.       Чэнь Син проследил за глазами Шулюй Куна и увидел, как армия под командованием генералов Мужун приближается к ним, явно желая взять отряд Великого Шаньюя и его соратников в кольцо, однако никто из воинов Шестнадцати Кочевых Племён не выказал страха перед явным боевым преимуществом противника. Напряжение, витавшее в воздухе, было почти ощутимым, когда вперёд вышел Мужун Чун.       — Я давно был наслышан о непревзойдённых навыках Да Шаньюя, Первого воина под Небесами, и сегодня я воочию убедился в том, что вам действительно нет равных, — размеренным голосом произнёс он, гарцуя на коне. — Но, Да Шаньюй, ответьте, разве клан Мужун когда-либо оскорблял вашу семью? Пытался убить или, к примеру, изуродовать?       — Нет, никогда, — Шулюй Кун сдвинул брови к переносице, настороженно глядя на Мужун Чуна. Лестные слова наверняка были способом ослабить его бдительность.       — Со времён заключения Древнего Союза Чилэ клан Мужун никогда не смел дерзить Да Шаньюю, мы собственной кровью поклялись ему в верности. Однако, раз демоны засухи уже превратились в пепел и опасность миновала, я осмелюсь спросить прямо: почему Да Шаньюй помогает предателю Тоба Яню, который убил мою сестру, и его союзнику Лю Хэ?! — На последних словах голос Мужун Чуна сорвался на скорбный рёв, он поднял алебарду цзи и дерзко указал остриём на Тоба Яня и Лю Хэ, которые стояли между рядами Шестнадцати Кочевых Племён.       Шулюй Кун хранил молчание. Была б его воля, он бы в числе первых казнил Тоба Яня и Лю Хэ, но Чэнь Син убедил его в том, что воину-хранителю и экзорцисту нужно содействовать, иначе демоны продолжат бесчинствовать на землях Поднебесной.       — Генерал Мужун Чун, ещё вчера, когда Его Величество вызвал нас с Великим экзорцистом на аудиенцию, мы объяснили причину и следствие инцидента, связанного с Принцессой Цинхэ, — смело ответил Тоба Янь, он вышел вместе с Лю Хэ вперёд, показывая, что Великий Шаньюй не должен быть замешан в их разногласиях.       — Вы обещали доказательства, где они? Как вы докажите то, что Принцесса Цинхэ была связана с кланом Фэн?! — Мужун Чун не переставал говорить на повышенных тонах.       — Доказательств нет, — честно признался Лю Хэ, его сильные руки, державшие лук, в любой момент были готовы выхватить стрелу из поясного колчана, натянуть тетиву и выстрелить в Мужун Чуна. — Единственным, кто мог бы всё объяснить, был Фэн Цяньи, но он уже мёртв. Как только мы выясним, кто управлял им, то сразу же сообщим об этом двору.       — Тоба Янь, ты доверился ханьцу и предал Чжэня! Этот позор навсегда останется с тобой! — Фу Цзянь больше не мог смотреть на то, как Мужун Чун в одиночку тщетно пытается добиться правосудия, поэтому он, желая заполучить благосклонность у его клана, поддержал гневные выкрики в сторону Тоба Яня, которые то и дело доносились из рядов армии.       Лю Хэ подвёл свою лошадь ближе к Тоба Яню и, невзирая на тысячи пар глаз, обращённых к ним, положил ладонь на его плечо. Юноша знал, как тяжело было слышать столь резкие слова от того, кому раньше ты преданно и честно служил.       Шулюй Кун, наблюдавший за этой картиной со стороны, тихо фыркнул себе под нос, выражая безразличие. Как только он понял, что вести переговоры со циньцами и сяньбийцами также бессмысленно, как и собирать пролитую воду, он вложил меч в ножны, потянул за поводья и со словами: «Шестнадцать Племён, за мной!» — галопом ускакал прочь с поля битвы. Тоба Янь и Лю Хэ одновременно переглянулись, кивнули друг другу и тоже пришпорили коней, умчав следом за Великим Шаньюем. Мужун Чун не выдержал столь наглого поступка и хотел было приказать своей многотысячной армии приготовиться к атаке, однако Фу Цзянь, боясь навлечь гнев Великого Шаньюя, остановил его.       — Без приказа Чжэня никто не посмеет сделать шаг! — Встревоженно воскликнул Фу Цзянь.       До ушей Шулюй Куна донёсся неуверенный голос циньского государя, поэтому он обернулся через плечо и на ходу прокричал:       — Цзянь-тоу! Земли Цинь принадлежат тебе, поэтому разберись с последствиями сам! Увидимся позже! — Кочевник усмехнулся и дёрнул за поводья, побуждая лошадь бежать быстрее.       Фу Цзянь не мог ничего ответить на это дерзкое заявление, ведь клан Мужун взбунтовался настолько, что уже был готов наброситься не только на Тоба Яня и Великого Шаньюя, но и на него самого.       — Сян Шу, куда мы направляемся теперь? — Чэнь Син тоже обернулся через плечо, но его взгляд был направлен на Шулюй Куна, который сидел за его спиной.       Щенок, всё это время спавший за пазухой, высунул мордочку из-под верхней одежды и приоткрыл пасть, вдыхая свежий воздух.       — Как ты можешь заметить, в Чанъане теперь нам не рады, — краем глаза Шулюй Кун увидел, что, чем ближе они подъезжали к главной дороге, тем больше людей Ху и Хань вступало в ряды его отряда.       — Да, мы устроили большой переполох… — Чэнь Син горестно вздохнул, вспоминая, как он на пару с Лю Хэ выбежал на площадь и с возгласами: «Остановить казнь!» — попытался спасти Фэн Цяньцзюня. — Так куда всё-таки мы держим путь?       — За пределы Великой Стены, к реке Чилэ, — Шулюй Кун почувствовал, что наступил подходящий момент для того, чтобы признаться Чэнь Сину в своих чувствах, поэтому он ненадолго затих, чтобы набраться мужества. — Я знаю, что ханьцы недолюбливают нас, кочевников, но ты... Ты другой, не похож на остальных... Поэтому я хочу взять тебя с собой в Чилэчуань и привести в свой дом. Ты… Т-ты… Согласен?       Сердце было готово выпрыгнуть из груди — настолько Шулюй Кун был взволнован, его уши и шея покрылись румянцем от смущения, но он упорно сохранял невозмутимость на лице, хотя это выглядело совершенно неестественно.       — Взять меня с собой? — Чэнь Син некоторое время хлопал глазами, явно размышляя над предложением, но вскоре после этого он озарился радостной улыбкой. — Я ещё никогда не был за пределами Великой Стены, река Чилэ наверняка красива и величественна. Раз я сошёл с горы Хуашань, чтобы странствовать по миру, то я буду рад, если ты покажешь мне свой дом. Ты добрый Ху, и, если быть откровенным до конца, мне тоже не хочется расставаться с тобой так скоро. Отныне ты мой хороший старший брат!       — Чилэчуань понравится тебе, обещаю, — Шулюй Кун крепче обнял Чэнь Сина за талию, уголки его губ тоже несдержанно поползли вверх. — Когда выпадет первый снег, я отведу тебя покататься с горы Иньшань. Я… Я-я буду рад, если ты прокатишься вместе со мной. — От ликования и нахлынувших эмоций разум помутился, поэтому Шулюй Кун совершенно не думал о том, о чём говорил его язык.       — Это звучит весело! — Из груди Чэнь Сина вырвались смешинки, и Шулюй Кун, очарованный этим звонким смехом, ещё больше залился румянцем, его щёки буквально пылали огнём.       — Тогда весной… Я и ты… Сто дней вместе… — продолжил Шулюй Кун робко, заикаясь, мысли никак не хотели формироваться во что-то целостное, да и голос стих, со стороны он наверняка выглядел крайне глупо.       Однако Чэнь Син отвлёкся и недослушал Шулюй Куна, ведь неожиданно он заметил, что их догнали Тоба Янь и Лю Хэ.       — Эй! Лю-сюн и Тоба-дажэнь, мы с Сян Шу едем на север, поехали с нами! Вы же говорили, что нашли какую-то карту, может, место, которое вы ищите, находится именно там! — Чэнь Син радостно помахал им, привлекая внимание.       Улыбка резко сошла с лица Шулюй Куна, а сердце пропустило удар. Нет, постойте, события не должны были сложиться таким образом! Они должны поехать на север только вдвоём!