Падший

Будет больно. Очень больно. Эти слова эхом отзывались в моей голове, пока мой разум пребывал в полном смятении. Воспоминания из прошлого снова хлынули на меня. Семья. Мама. Папа. Братики. Сестренка. Близкие друзья. Даже «она» вновь ворвалась в мою голову с двух ног со всеми воспоминаниями, которые я зарывал глубоко в глубине души. Это был прекрасный сон. Прекрасные грезы о прошлом накрыли мои мысли в этом суматошном состоянии. Я словно был среди них. Словно снова сидел за большим столом в беседке, уплетал за обе щеки сочный шашлычок и слушал ярые споры отца с моими тетями, на фоне бегали мелкие и радостно смеялись во время беззаботной игры, а рядом сидел самый близкий и дорогой мне человек. Все близкие здоровы и рядом. Что ещё нужно для счастья? Идиллия. В какой-то момент мне показалось, что всё это правда, а ситуация с попаданием в Скайрим — просто страшный сон. Но, увы и ах, всё хорошее когда-нибудь кончается. Так я и стал пробуждаться ото сна. Кто-то настойчиво звал меня, а картинка с воспоминаниями стала рассыпаться на глазах. Однако они начали открываться, и мутность, закрывавшая обзор, рассеивалась, превращаясь в четкую картинку. — Герант, — доносился до меня голос. — Герант, очнись! — звал меня другой голос. — Да очнись ты уже, вялое нечто! — рявкнул женский голос. Все голоса были знакомы, но пока голова работала сильно плохо, поэтому никак не получалось определить владельцев этих голосов. Спустя пару минут морганий и встряхиваний головой я одуплился и понял, что мои руки прикованы цепями к стене. А вот теперь пришло и сознание. Мечты и вспоминания прошлого окончательно улетучились, сменяясь жестокой явью. Аргента… Неужели всё это время я оберегал шпиона, который сливал всю информацию? Ещё и к тому же прикипел к ней... Твою ж мать, какой же я дебил… Я столько думал и размышлял о том, кто же истинный предатель, а он был рядом со мной всё время. Оглянувшись по сторонам, я увидел своих товарищей, прикованных цепями к стене, как и я. Чёрт. Мы в дерьме. Мы находились в огромной комнате, больше походящей на темницу, прикованные вдоль одной стены, на расстоянии нескольких метров друг от друга. Нас окружали каменные стены, покрытые мхом, такой же пол, усеянный редкими лужами, ну и потолок, с которого капала вода. Источником света служил единственный факел, который висел у двери, расположенной в самом углу комнаты. Определить точное местонахождение было трудно, но и это не было главной проблемой сейчас. — Лидия, — обратился я слабым голосом к хускарлу, — прости меня, пожалуйста. — Ничего страшного, тан, — ободряюще ответила девушка, которая выглядела хуже всех остальных, — у вас были все основания меня подозревать. Тем более, вы не причинили мне никакого вреда, поэтому и говорить об этом не стоит. — У нас есть дела поважнее, чем твои извинения, — нетерпеливо сказала Эйла, — например то, что ты спал со шпионом и оповещал её обо всём, что происходит в наших рядах! — Откуда мне было знать, что она шпион? — возразил я подавленным голосом Охотнице, — ты и сама с ней дружила и немало рассказывала. Пока я ещё не пришёл окончательно в себя, поэтому сил на препирания не было. Я прокашлялся, пытаясь придать голосу прежнюю твердость, однако заметил ещё одну деталь: на моей шее висел какой-то металлический ошейник. Такие ошейники висели на всех остальных, кроме Лидии. Также до меня только сейчас дошло, что нет в помещении детей, Лианы с Киарой и котят. — Эйла, прекращай! Надо думать, как из этого места выбраться, — прервал девушку Вилкас, прежде чем она продолжила свою гневную тираду, а затем обратился ко мне, — Герант, как ты? — Голова ещё гудит, но понемногу прихожу в себя, — ответил я честно, — где мы? — Вообще без понятия, — сказал Фаркас, — мы очнулись здесь, по ощущениям, несколько дней назад. Ты был всё время в отключке, мы боялись, что ты умер. — Несколько дней?! — с ужасом осознал я то, что пробыл без сознания несколько дней и, на крайняк, проверил свои штаны на наличие пятен и прочих следов фекалий. — Не переживай, в штаны ты не наделал, — подстебала меня Эйла, увидев мою суету, — за всё время никто из нас даже не захотел опорожниться. Возможно, это действие какого-то зелья. — Вот это я слабенький конечно, раз я столько пробыл под действием зелья, — проговорил я себе под нос, обдумывая тот факт, что несколько дней пробыл в полном отрубе. — Наконец-то, ты очнулся, — дверь в темницу открылась и зашла Аргента… точнее, Касарана, в сопровождении пятерых воинов, — и нет, ты не слабый, просто ты получил десятикратную дозу яда, в то время как остальные — всего лишь одну порцию. По идее, как предполагал господин, ты должен был очнуться только через пять дней, но, кажется, он недооценил твою силу. — Касарана, — сквозь яростный оскал зло процедил я, не спуская глаз с девушки, которая встала передо мной. — Ну что ты, любимый. Это же я, Аргента, — милым, ангельским голоском наигранно сказала она, наклонившись ко мне, — или ты не узнаёшь меня, солнце моё? Издевается. Мразь. — Что тебе от нас нужно? Точнее, что нужно твоему господину? — зло спросил я, исподлобья смотря на девушку. — Погоди-погоди, милый, сразу к делу? А как же прелюдии, которые ты так обожаешь? — тем же игривым голосом промурлыкала Касарана, — может, повторим? Сколько бы я не смотрела на то, как «мать» трахается с другими лекарями во время моего обучения в стане Таг Ордре дес Артс, ни разу не видела, чтобы кто-то так занимается сексом. Ты меня удивил. Будь моя воля, я бы сделала из тебя игрушку и сидела бы на твоём лице каждый вечер, пока не обкончаюсь и без сил упаду на кровать, а ты будешь, как послушный щенок, ласкать меня после этого. Хотя погоди-ка… Ты итак всё это делал, так что я смогла превратить тебя в свою игрушку ещё давно. Жаль конечно терять такого раба, который ещё и защищал меня от всего, но слово господина закон. Однако смотрю я на тебя, и хочется просто смеяться. Какой ты к черту герой Скайрима? Тебя даже мужчиной сложно назвать. Ты просто тряпка и ничтожество. Никакого характера и стойкости. Постоянное нытье о том, что ты там какой-то слабый, что тебе надо тренироваться, потому что не сможешь победить в войне с драконами или сам не справишься с чем-то. Если слабый и не справишься с чем-то, то иди и сдохни просто, пусть настоящие мужики разбираются. Сильные. Уверенные в себе. А таким бедолагам, как ты, не место на ведущих ролях в войне. Ты даже в отношениях с девушкой позволили ей что-то решать. Будь ты настоящим мужиком, просто указывал бы и говорил что делать, а не вот это твоё «давай решим вместе». Тьфу. Какое тебе место спасителя целой части Тамриэля? Тебе бы дом содержать, да, судя по всему, член сосать, а не серьезными делами заниматься. Позорище. — Член сосать у тебя получается лучше, так что это дело я оставлю тебе, — зло съязвил я, еле сдерживая ярость после её монолога, но и без ответа оставить подобный выпад не мог, — ты можешь думать, что угодно, но то, что мне важно мнение моих близких и я считаюсь с ним, никогда не будет принято мной как слабость. А то, что я сделал приятно своей, как мне казалось, девушке, я никогда не посчитаю позором. Что же касательно моих переживаний о слабости, то они мотивируют меня становится сильнее и развиваться в разы быстрее, чем все остальные. Я держу меч в руках не больше полугода, но уже в силах убить дракона в одиночку, уж не говоря о том, что большинство твоих «мужиков» мне и в подметки не годятся. Так что я более чем доволен тем, как расту и развиваюсь. И если уж мы заговорили про мужиков и, по-твоему, я, как мужик, дерьмо, то ты, как баба, ничем не лучше, блядская ты мразота. Под конец сложно было сдерживать агрессию и токсичность, поэтому я перешёл на оскорбления. И этого человека я так рьяно защищал, оберегал и пытался помочь? Серьезно? Вот и помогай после этого людям. Опять предали, мрази. Давно бы пора уже прекратить доверять им. Как только выберусь из этой западни — сразу же перестану. Но это неточно. — Может, я как баба и не очень, зато у меня яйца больше твоих, — тут же попыталась парировать девушка. — Что-то не заметил я твоих яиц, пока ты облизывала мои, — колко ответил я ей, припоминая некоторые моменты наших жарких вечеров. —Ах ты ублюдок! — всё-таки не сдержалась она и нанесла удар кинжалом мне в левый глаз. — Что ты творишь?! — воскликнула Эйла. Я с глухим рыком схватился за глаз и отпрянул к стене. Сука, больно! Первым делом я попробовал собрать магические потоки и вылечить порез, но понял, что те никак не окутывают меня и не собираются даже на кончике пальца. А это что ещё за дрянь? Какого хрена магия не работает?! Последствия зелья? Неважно, сейчас главное — не истечь кровью. Благо, сам глаз Касарана не задела, зато порез оставила приличный. Я попытался раскрыть его, но видел лишь красную пелену. Кровь залила мне глаз. Обильно плюнув на свою руку, я попытался размазать слюну по порезу, чтобы ускорить свертывание крови, подобно тому, как это делают дикие животные, чтобы остановить кровотечение как можно скорее. — Аргента! Ты совсем спятила?! — никак не могла угомониться Эйла. — Заткните её! — приказала Касарана воинам, и пока один из них подошёл и стал избивать Эйлу, оставляя на ней множественные раны. Сама Касарана просто медленно продолжила говорить голосом сумасшедшего, — к твоему сожалению, Эйла, я не Аргента. И наконец-то я могу это сказать вам! Меня зовут Касарана, я дочь Мавен Черный Вереск. Сколько же я этого ждала! На самом деле, даже надоело притворяться этой беспомощной девочкой, получая помощь от слабых и бестолковых балбесов. Все, кроме меня, стали рваться с цепей и пытались выбраться из оков, чтобы спасти Эйлу, которая беспомощно пыталась защититься от множества тяжелых ударов габаритных воинов. — Не трогайте меня! — отбиваясь от мужчин, орала Эйла, — я убью каждого из вас, как только выберусь отсюда! Мужчины натянули цепи в стороны, обездвижив Охотницу, и били девушку, словно боксерскую грушу. — Стоять! Она, как и все остальные, нужна господину живой, — остановила воинов Касарана, когда те избили Эйлу до полусмерти, а затем обратилась к нам, — можете даже не стараться, эти цепи и ошейники вам не снять. Я же в это время смог остановить кровотечение, совершив манипуляцию со слюнями несколько раз. — И почему же? — спросил я, вытирая кровь с глаза. — Потому что эти ошейники были зачарованы одним из сильнейших принцев даэдра, и они подавляют любую магию, даже магию или проклятия других даэдра, — пояснила Касарана, расхаживая перед нами, — поэтому вы не сможете обратиться, пока на вас надеты эти ошейники, как бы вы ни старались. Последнее было адресовано Соратникам. Так вот оно что! Теперь ясно, почему они не освободились за эти дни, почему я не могу использовать магию и почему Лидия без ошейника. Но откуда у Мавен и Таг Ордре дес Артс ошейники, зачарованные кем-то из принцев даэдра? Нашли в древних руинах? Забрали у кого-то после того, как их убили? Непонятно. Вряд ли они сделали подобный артефакт «на заказ» у принца даэдра. Или сделали? — Ну, вообще, я пришла лишь для того, чтобы оповестить вас о скором вашем отбытии, — размеренно произнесла Касарана, будто пару минут назад не орала как умалишенная, — за вами придёт элитный отряд Таг Ордре дес Артс, поэтому это наша с вами предпоследняя встреча. Предпоследняя она, потому что я ещё обязательно приду попрощаться с вами. Последнее она произнесла весело и скомандовала своим людям уходить, как её окликнул Вилкас. — Аргента, — специально произнёс её ненастоящее имя Вилкас, чтобы позлить девушку, — жаль, что Герант из раза в раз спасал тебя. Лучше бы ты сдохла от тех стрел. — Ха-ха-ха! — рассмеялась девушка во весь голос, — Вилкас, я тебя умоляю! Стрелы ничего бы мне не сделали. В подтверждение своих слов, она вытащила кинжал и всадила его себе в щеку и задела горло. Некоторое время задыхалась и плевалась кровью, а затем вытащила кинжал, использовала магию и, как ни в чем не бывало, продолжила. — Я адепт магии «Восстановления», и какие-то раны от стрел, даже повреждения жизненно важных органов, мне не страшны, — сказала девушка, а затем ушла, сказав напоследок, — до завтра, неудачники. Девушка ушла, а мерзкое ощущение осталось. Ну ничего, как только выберусь из этого дерьма — если выберусь, конечно — надо будет выпытать из неё местоположение штаб-квартиры Таг Ордре дес Артс. А теперь подумаем, как вообще можно выбраться из этого всего без магии и прочих подручных средств. — Эйла, с тобой всё в порядке? — поинтересовалась Лидия, которая была ближе всех к ней. — Я в норме, — сказала, еле двигаясь, девушка, — они отбили мне рёбра и лицо, в остальном нормально. И в правду, лицо девушки было в синяках, а на губах кровоподтеки. Изверги. — Надо поскорее выбираться отсюда, — нетерпеливо сказал Фаркас, дергая цепь, — но я понятия не имею, как именно. Герант, идеи будут? — Погоди, я только в себя пришёл, — ответил я, осматривая темницу, — надо подумать, что мы можем сделать. Порвать цепи? Убить противников, когда они придут за нами и попытаются забрать нас? Позвать на помощь кого-то? — Порвать цепи не получится, — досадно ответил Вилкас, — слишком крепкие, мы пробовали рвать их на протяжении всех дней. Но без силы оборотней нам этого не сделать. — Позвать тоже пытались, — продолжила Лидия, — безуспешно. А вот попытаться убить их, когда они придут за нами, можно. — Рискованный ход, скорее всего, они попытаются нас усыпить или как-то обездвижить ядом, у нас не будет и шанса дать отпор, — поразмышлял Вилкас. Мне в голову пришла одна занятная мысль. Она сказала, ошейники зачарованы. Но цепи-то обычные! Я нащупал в темноте крепление цепи к стене и попытался определить, какое оно именно. Опачки. По сути, это просто вбитая в стену пластина, пусть она и вбита жестко или заложена между камнями при строительстве, но её можно вытащить из стены, если расшатать отверстие. Невзначай пришли воспоминания из детства, когда я пытался вытащить из земли железный колышек, к которому крепилась привязь теленка, которого мы выводили пастись в поле. Помню, папа так сильно вбивал в землю этот колышек, что приходилось расшатывать землю вокруг, чтобы ели-ели достать его из толщи почвы. Так почему бы не попробовать? Ну, или попробовать вывихнуть большой палец, чтобы рука пролезла в отверстие наручника как в сериале «Стрела». Может, хоть так получится освободиться от цепей. Всё равно силы оборотней у нас нет. Хотя стоп… Да ну нет, бред какой-то. Или всё-таки рабочий вариант? В голову пришла занятная мысль: у Лидии нет ошейника на шее. А что, если кто-то из Соратников передаст ей свою кровь, она станет оборотнем и сможет вызволить нас из темницы. Вот это я придумал, конечно… Даже озвучивать страшно. Я, по сути, предлагаю Лидии превратиться в бесконтрольного монстра. — Есть две мысли, — начал я, собравшись с мыслями, — обе мысли конкретное дерьмо, и одна хуже другой, но других нет. — Выкладывай, нам уже нечего терять, — сказала Эйла вздыхая. — Первое: можно попробовать не порвать цепи, а вытащить их из стены, расшатав отверстие, в надежде на то, что колышек, которым закреплена пластина, не загнутый, а прямой, — выложил я первую мысль, затем вздохнул и попытался максимально понятно изложить мысль про обращение Лидии, — второе: вы сказали, что без силы оборотня не выбраться из цепей, да и я магию использовать не могу из-за ошейника. Но на Лидии нет ошейника… — Нет, — твердо отрезала Эйла, кажется, понимая, к чему я клоню,— ты прав, обе мысли дерьмо. Будем значит отбиваться, когда за нами придут. — Постой, Эйла, — вдруг запротестовал Вилкас, и обратился ко мне, — Герант, я не понял вторую мысль. — Я тоже не до конца поняла, к чему ты клонишь, — сказала Лидия, всматриваясь в меня. — Чего тут не понятного? Он предлагает обратить Лидию в оборотня, — взъерепенилась Эйла. — Я не предлагал, я просто хотел сказать, что так мы можем получить силу оборотней, которая может нас освободить, — объяснился я. — А такое возможно? — уточнила Лидия у Вилкаса, потому что мы с Эйлой снова спорили. — В общем-то, может сработать,— честно ответил Вилкас, — но обычно мы делаем это в специальном месте, при этом обращающийся пьёт кровь обращенного в обращенном обличии оборотня, поэтому без понятия, обратишься ты или нет. — Вилкас, ты дебил!? — тут уже взъелся Фаркас, — одно дело — годами идти к такому, другое — в один момент в безвыходной ситуации обратиться в то, что ты не сможешь контролировать первые несколько часов. — Фаркас! Эйла! Прекратите! — зло проорала Лидия, — давайте я сама сейчас решу, что делать и как поступить. Тем более, слово тана для меня закон, и если он захочет, я сделаю так, как он скажет. — Но ты даже не понимаешь, что это такое, Лидия, — стал спорить с ней Фаркас. — Мне плевать, что это, если это спасёт нам жизни, — грубо отрезала Лидия, оскалившись на норда. — Давайте сначала попробуем расшатать пластины, вдруг получится? Если не выйдет, и другого выбора у нас не будет, Лидия сама решит, обращаться ей или нет. Я никакого приказа не отдам и оставлю ей право решить самой, — попытался я максимально мягко свести конфликт на «нет». — Манипулятор хренов, — буркнула Эйла в мой адрес и стала дёргать основание цепи. Лидия села у стены и ушла в свои мысли, в то время как мы стали дергать эти пластины, создавая громкий шум. Пару раз приходили стражники со стороны, чтобы напоить Лидию зельем, дабы она не умерла от голода и жажды, и попутно спрашивали о том, откуда идёт шум. В такие моменты мы просто начинали делать вид, что мы пытаемся рвать цепи, и стражники сразу уходили, громко посмеиваясь от нашей глупости. А после мы снова принимались расшатывать пластины. — А как мы добудем вашу кровь, чтобы я могла её выпить? И как мы передадим эту кровь мне? Мы же даже не можем дотронуться друг до друга, — спросила нас Лидия в какой-то момент, когда мы пытались вытащить пластины. — Вот это интересный вопрос, — произнесла Эйла, переводя взгляд на меня с немым вопросом, аля «и что дальше, умник, с твоим планом?». — У Эйлы много крови во рту, она может плюнуть её тебе в рот, — предложил Вилкас. — Фу, я не буду этого делать! Просто из уважения к Лидии, — брезгливо сказала Эйла. — Тогда уж давайте я плюну, — воодушевленно предложил свою кандидатуру Факрас. — Я тебе сейчас плюну! — пригрозила Лидия Фаркасу, а затем протянула руки к Эйле, — Эйла, мы не знаем, когда они вернутся вновь, поэтому, пожалуйста, плюнь мне на ладонь, и если мы ничего не сможем сделать, я выпью твою кровь. Пожалуйста, прошу тебя как подругу. Девушка посидела в раздумьях, затем изнутри прокусила себе губу и выплюнула кровь со слюной прямо на руки Лидии. На руки попало немного, поэтому Эйле пришлось плевать трижды. Зато в руках у Лидии оказалось достаточно крови, которую она перелила в наколенник, снятый с её ноги заранее. — А от этого можно как-то вылечиться? — обеспокоенно спросила Лидия. — От слюней Эйлы? Я думаю, такое уже не лечится, — решил пошутить и разрядить обстановку я, но получил лишь гневный взгляд Охотницы. — На данный момент нам ничего достоверно неизвестно, — раздосадовано произнес Фаркас. — Поняла, — задумчиво произнесла Лидия, — ну, вы же живёте, значит, и я проживу. — На счёт этого, — протянул Вилкас, — мы не знаем, обратишься ты в Лорда-оборотня, как мы, или в обычного оборотня, коих множество бегает по всему Тамриэлю. Поэтому это в два раза рискованнее. Мы обычно, всё же, проводим ритуал обращения у названного алтаря Хирсина, и именно он нам даёт силу Лордов-оборотней. — Хорошо, я учту это при принятии решения, — смиренно сказала Лидия. А мы продолжили дальше колупаться с этими пластинами, и, видит бог, со временем я смог пошатнуть одну из пластин и даже немного вытащил её из стены. Подобие раствора стало крошиться, но полностью вытащить колышек не получалось. Видать, глубоко забит, зараза. Я уже несколько часов тереблю эту пластину, а она всего лишь немного пошатнулась. Ничего-ничего, эта падла выскользнет у меня из стены как миленькая. — Это невозможно, — взмолился через время Фаркас, — эти цепи не вырвать. — А у меня одна пластина уже частично вышла, — сказал я, принимаясь за вторую пластину, — нужно просто больше времени. Темница неновая, поэтому строительные материалы не лучшего качества. Уверен, если эту хрень ещё пошатать, она точно выскользнет. — У тебя вышло? — удивленно спросил Вилкас. — Да, просто надо шатать в правильном месте, — пояснил я нордам, — вы дергаете цепь из стороны в сторону, а попробуйте расшатать именно кольцо пластины, к которой цепляется цепь. Последовав моему совету, норды стали расшатывать пластину и дальше, и спустя несколько часов и у них это получилось. Я тоже смог немного расшатать вторую пластину и выдернул её немного из стены, аналогично первой. Уже и непонятно, сколько времени прошло, но стоило поспешить — эти твари могут заявиться в любой момент. Теперь, когда расшатаны обе пластины, я взялся за цепи и стал их тянуть на себя, пытаясь вырвать их из стены. Спустя какое-то время Вилкас с Фаркасом расшатали вторую пластину и принялись, подобно мне, вытаскивать пластины из стены. Я тянул, шатал, тянул, шатал, тянул, шатал, тянул, шатал, и так бесконечно долго, пока в коридоре не послышались шаги. Услышав голоса, мы в последний раз попытались выдернуть эти пластины, но, к сожалению, полностью их вытащить не смогли, всего лишь наполовину. Поняв, что так мы не выберемся, Лидия вздохнула, выпила и облизала всю кровь из наколенника. — Нет, стой! — пытались мы окликнуть девушку, но было поздно. К тому времени, как в комнату вошли люди, Лидия всё слизала и откинула наколенник в сторону, а мы сели на пол, будто ничего и не было. Насколько я помню, после выпитой крови обращение начиналось сразу, а Лидия сидела расслабленно, без намека на обращение и какие-либо изменения. Не сработало? Ну, она хотя бы попробовала. — А вот и наши дражайшие гости, — торжественно сказала Мавен, входя в темницу. За ней в комнату зашли Касарана, Мерсер и с десяток членов Таг Ордре дес Артс с нашими рюкзаками и оружием, и кинули их в дальнем углу. — Все главные ублюдки Рифтена собрались в одном месте, — дерзко поприветствовал я всех вошедших, — какая честь видеть весь ваш сброд в одном месте. — С тобой мы незнакомы, — задумчиво произнёс Мерсер, подходя ко мне, — кто же ты? — Тот, кто засунет твой Охладитель тебе в очко, когда выберется отсюда, — надо было немного потянуть время, чтобы мышцы восстановились, и попытаться позже сделать последний рывок и вытащить эти пластины из стен. — Какие нынче довакины дерзкие, даже сидя на привязи, — подошёл ко мне один из лекарей, оттесняя Мерсера, не позволив тому дать мне пощечину, — на вашем месте, господин Фрей, я бы держался подальше от довакина. Господин приказал привезти его к нему целым и невредимым, поэтому, если хоть волос упадёт с головы довакина, то ваша голова полетит на пол вслед за его волосом. Ничего себе, у меня охрана, кому же я так нужен целым и невредимым? — Тогда может, не стоило его держать в темной темнице целую неделю? — обиженно ответил Мерсер лекарю, пытаясь задеть того. — По моей информации, он шесть дней пролежал в отключке и только вчера очнулся, за это время вряд ли с ним что-то могло приключиться, тем более до этого он был под ответственностью Мавен, и я не мог никак повлиять на его содержание, а теперь он под моей ответственностью, и никто без моего разрешения его не тронет. — Слышь, чепуха, я никому в рабы не заделывался, так что меня никто не тронет без моего разрешения, а не твоего, — сказал я лекарю. Как же меня бесят эти напыщенные петухи в черном, аж сдерживаться сложно! — Пусть ошейник господина работает отменно и блокирует твой Крик, однако голос у тебя остаётся твёрдым, — одобрительно сказал лекарь, — это хорошо. То, что нужно хозяину. — А кто твой хозяин? — с любопытством поинтересовался. — Не спеши, скоро ты познакомишься с ним, — угрожающе сказал мне лекарь и, отойдя, обратился к Мавен и Касаране, — ведите сюда остальных. Отберем всех здесь и отправимся в путь. Касарана ушла вместе с Мерсером и пятью лекарями, а я остался размышлять над тем, что тут собираются отбирать. — Мне вот одно не понятно: как вы предугадали то, что мы нападём на Лайонела? Как вы спланировали внедрение Касараны в наши ряды? — спросил Вилкас, разбавляя тишину, — и получается, Киара с Лианой тоже ваши шпионы? — Хах, ну, раз это наша последняя встреча, пожалуй, я с вами поделюсь этой информацией, — снисходительно весело сказала Мавен, получив одобрение у командира лекарей, который общался со мной, — если честно, нам просто повезло. Лайонел в последнее время совсем отбился от рук, и Касарана была направлена к нему, чтобы тайно убить его в ночи. Но тут объявились вы, и мы не могли упустить такой шанс. Лиана с Киарой, конечно же, ни о чем не знали. Они полагали, что Касарана такая же игрушка, как и они. — Но Касарана всегда была нашим тайным оружием, — перехватил инициативу лекарь, — в свои двадцать пять лет она достигла поистине больших высот. Её надсмотрщица хорошенько постаралась над тем, чтобы создать из неё идеального воина Таг Ордре дес Артс. Касарана убила своего первого человека в четырнадцать лет, а уже через год она приступила к своим первым заданиям и шпионила для нас в самых различных провинциях Скайрима. — Так что спасибо вам, дорогие герои Скайрима, — поблагодарила нас Мавен, — если бы не вы, мы бы и не узнали про настоящего довакина и подпольную войну Балгруфа, а тем более — про Лайлу и её предательство. Оказывается, она тоже та ещё актриса. Я бы и подумать не могла, что она предаст меня, но, благодаря моей дочурке, смогла приструнить ярла, да так, что она сидит, окопавшись, в Миствейле уже пятый день, а глупая стража даже не подозревает, что их ярлу грозит опасность со стороны моих наёмников. Ну ничего, скоро мы выкурим оттуда эту крысу. Поэтому ваше благородство сыграло нам во благо. Касаране двадцать пять лет?! На вид ей не больше двадцати. Ну и конкретно же меня наебали… — Мне вот интересно, а как вы восстанавливаете девственность девушек? — спросил я, намекая на то, что Касарана к двадцати пяти годам была девственницей. — Если ты ведешь к тому, что Касарана лишилась девственности с тобой, то это никакая не магия. Видишь ли, Касарана всегда восхищалась Арентией, и во многом она и послужила примером для маленькой девочки, — пояснил лекарь, — поэтому она, судя по всему, посчитала, что именно ты, довакин, достоин её внимания и чести. Помню, как совсем юная Касарана отрезала член и засунула его в рот его одному чиновнику, когда тот попытался трахнуть её силой вовремя первых её заданий. Эх, столько времени уж прошло… — Не самый лучший пример подражания для ребенка, — съязвил Вилкас после упоминания его «подруги». — Кстати, интересно, что и Арентия, и Касарана просили господина отдать вас им двоих в качестве подарков, — проигнорировав выпад Вилкаса, продолжил лекарь, — но вы оба слишком ценные экземпляры для господина, чтобы он раздавал вас девкам. — И зачем же мы нужны твоему господину? — не унимался Вилкас. — Интрига, — хитро улыбнувшись сказал лекарь. — Мне вот одно интересно, — перевёл я на себя внимание лекаря, — а с кем Касарана дальше собирается трахаться, раз она готова отдаваться только важным персонам? С драконами? Или с самими принцами даэдра? — Ты не один довакин в Тамриэле, Герант. Так что, я думаю, Касарана найдёт себе подходящий член, — широко улыбаясь ответил лекарь, а затем обратился к Мавен, — что ты собираешься делать с Лайлой? — А что с ней остаётся делать? Как только вы уйдёте, я прикончу её, — сказала женщина, — народу объявлю, что она умерла от рук шпионов Империи, а сама займу трон Рифта. — Отлично. Я передам господину, что вопрос с Рифтом решен, — радостно объявил мужчина, — но не расслабляйся. Армия должна быть всегда наготове. Господин захочет приструнить Балгруфа, чтобы его заговор не перерос во что-то более серьёзное. — Будет сделано, — учтиво сказала Мавен. Вовремя их диалога мы тихо сидели и внимательно слушали, запоминая их слова. Однако вскоре в коридоре послышался топот ног, звон цепей, старческое ворчание и детский плачь. — Заходите уже в комнату, немытое отродье, — проворчала какая-то старуха с плетью в руке, открыв дверь и запуская целую колонну детей в темницу. Дети были прикованы друг к другу цепями, поэтому их строй шёл ровно, словно солдаты на построении. Всего я насчитал одиннадцать детишек и двух взрослых девушек в лице Киары с Лианой. Также в колонне мы заметили наших мелких: Фрелафа, Хамму, Софи и Люсию. Они держали в руках котят, не отпуская их ни на секунду. Колонну сопровождали ранее упомянутые Касарана, Мерсер и пять лекарей, которых послали "за другими". Так вот за кем их послали... — Герант! Вилкас! Эйла! Фаркас! Лидия! Вы живы! — воскликнули мелкие, увидев нас. — Молчать! — рявкнул на них Мерсер и обратился к старухе, — Грелод, ты можешь идти, спасибо за помощь. — Руки прочь от них! — взбесилась Эйла, резко вскочив с места. — Вы взяли нас, но отпустите детей! — поддержал её Вилкас, вскакивая с места. — Если хоть волос упадёт с их головы — ваши головы полетят вслед за ними! — разъяренно пригрозил я им, пародируя главного лекаря. — Мне кажется, вы немного не в тех условиях, чтобы угрожать нам, — весело сказал Мерсер, запирая дверь за ушедшей Грелод. — Вы же и сами знаете, что дети — это основа нашего государства, — снова начал вещать главный из лекарей, — поэтому мы, как создатели нового государства, обязаны выбрать лучших детей, чтобы заложить крепкую основу нашего будущего. Сколько же лжи, насмехательства и лицемерия в этих словах. Жаль, он не стоит рядом со мной, так бы и плюнул ему в рожу. — Поэтому давайте начнём отбор, — торжественно сказал лекарь, раскинув руки в стороны, — начнём, пожалуй, с тех, кто некогда был у нас. Лиана. Киара. — Кто за то, чтобы они вновь вступили в наши ряды? — спросила Касарана, обращаясь к членам Таг Ордре дес Артс. — Можете даже не голосовать за меня, — вдруг твёрдо высказала Киара,— будь у меня выбор: умереть или вернуться в Таг Ордре дес Артс, я бы выбрала смерть. — Я тоже, — поддержала подругу Лиана, — жизнь в Йоррваскре показала мне то, насколько вы все уроды по сравнению с остальным миром. Вы всё время твердили нам, что те люди за окном намного хуже вас, и мы должны быть готовыми к худшему. Но правда в том, что главные уроды Скайрима — это вы. Так что, даже если я умру сегодня, то умру с улыбкой на лице, ведь за свою непродолжительную жизнь мне повезло познакомиться с действительно хорошими людьми. Обе девушки со слезами на глазах, но улыбкой на лице, по-доброму посмотрели на нас, будто бы прощаясь. Кажется, они понимали, что произойдёт дальше. Дело дрянь. — Так сдохните же, смотря на ваших "хороших людей"! — сказала Касарана. Девушка махнула рукой двум лекарям, стоявшим за девушками, и те, словно два робота, синхронно вытащили мечи из ножен и воткнули в их спины, насквозь пробив сердца. — Неет!!! — заорали Эйла с Фаркасом и стали брыкаться в цепях, натягивая их в попытке вырвать. Мы с Вилкасом в порыве эмоций со всех сил пытались вырваться из цепей и беспомощно смотрели в глаза девушек, которые до самой смерти сохраняли блеск и смотрели на нас добрым взглядом, и лишь слезы затуманивали им его, пока глаза не стали стеклянными и пустыми. Среди звона цепей и грозного рёва зазвучали истошные вопли детей, которые стали жаться друг к другу. — Лиана! Киара! — кричали сквозь слёзы Софи, Люси и Хамма. Лиана с Киарой были для них словно старшие сёстры, если и вовсе не как матери. Девушки опекали детей в Йоррваскре и были их нянями и учителями. А теперь они умерли на их глазах… Один лишь Фрелаф обнял всех троих, насколько ему хватало длины рук и как позволяли цепи, и пытался успокоить их, в то время как сам с тихим ужасом наблюдал за тем, как две девушки медленно умирают. — Поверь мне на слово, Мавен: я вырвусь отсюда и порву твою глотку голыми руками! — пригрозил Вилкас, со всей силы вытягивая пластину сантиметр за сантиметром из стены, благо, никто не слышал скрипа железа из-за вопля вокруг. Все наши угрозы встречались лишь громким смехом и издевками со стороны лекарей и прочих уродов. Однако я чувствовал, как и моя пластина поддается и вот-вот вырвется из стены. Ещё чуть-чуть, и получится вытащить. Хоть бы успеть, хоть бы успеть... В этой суматохе мы не заметили затишья со стороны Лидии. В какой-то момент, в порыве ярости, пытаясь ещё немного вытащить пластину, я обратил внимание на то, что Лидия лежит на полу и дрыгается в конвульсиях. — Что с ней? — обратился к остальным главный лекарь, несмотря на непрекращающийся детский плачь и визг на фоне, заметив то, как Лидия извивалась и стала издавать гортанный рык. — Не знаю, она обычный человек, я проверяла, — растерянно сказала Касарана. — Убейте её, живо! — отдал приказ главный лекарь. В сторону девушки устремились два лекаря с мечами наготове. Мы уже переключились и стали рваться в сторону Лидии, дабы попытаться защитить хотя бы её. — Не прикасайся к ней! — взревел Фаркас, натягивая цепь со всей силы, но никак не получалось вытащить эти проклятые пластины. Однако Лидии не понадобилась помощь. Не успели лекари настигнуть нордку, как она превратилась в оборотня, сорвала цепи с рук и в два удара снесла обе головы лекарей. Следом она кинулась на двух других, стоявших поблизости. Подобный ход явно стал неожиданностью для всех. Лекари перегруппировались и быстро окружили оборотня, пока Мерсер, Мавен и Касарана отвели детей в сторону, подальше от оборотня. Лидия смогла убить двух других лекарей, но телом сейчас управляла явно не она, поэтому оборотень в лобовую пошёл в атаку на лекарей, окружавших её, даже не освободив нас от цепей. Дерьмо. Главный лекарь ловко увернулся от атаки оборотня, подрезал ей ноги, а затем воткнул меч в спину. Другие лекари воткнули оружие в ноги и руки оборотня, заставив ту завыть от боли и упасть наземь. Всё-таки в мечах лекарей есть примесь серебра, которая губительна для оборотней. В заключение главный лекарь пригвоздил руки и ноги оборотня к полу. — Лидия! — крикнула сквозь слезы Люсия, взывая к оборотню. — Заткнись! — рявкнул недовольным тоном на девочку главный лекарь, а затем обратился к нам, — а вы молодцы, сумели передать вашу кровь девушке и обратить её. Приди мы на час позже, вы бы уже смогли убежать, повезло, что мы явились сюда до полуночи. Выражаю уважение за находчивость и стремление к свободе. И вашу подругу мы сохраним в живых, пойдет ещё одним экземпляром для господина. Так вот почему Лидия не превратилась сразу. Но об этом нет смысла сейчас думать, тут скорее стоит восхититься и ужаснуться способностями главного из лекарей. Не каждый сможет так ловко расправиться с оборотнем, оставаясь таким хладнокровным. Не просто так он глава элитного отряда. Даже если мы вытащим пластины, вряд ли сможем победить в прямом столкновении. — Так, на чём мы остановились..? Ах точно, отбор, — продолжил главный лекарь, — нас отвлекли, можем продолжать. Кто следующий? — Предлагаю посмотреть всех обитателей Йоррваскра, — предложила Касарана. — Так тому и быть, — согласился главный лекарь и направился в сторону мелких, перешагивая через трупы Лианы и Киары. — Не смей! — только и могли орать мы и пытаться вытащить гребаные пластины. — Что это у вас? — спросил у мелких лекарь, игнорируя наши угрозы и подходя ближе к детям, — это что, котята? — Котята саблезубов, — пояснила Касарана, — Герант нашёл их недавно и притащил с собой после того, как прикончил мать котят. — Интересные игрушки, — пробормотал лекарь, силой вытаскивая Ориона из рук Люсии, и отдал приказ другим лекарям, — заберите других двух. — Нет! Нет! Не трогайте их! — завопили мелкие, пытаясь остановить лекарей и оставить котят в своих руках. — Как думаешь, если отрезать им по две лапы и бросить их к пасти дикого оборотня, они смогут выкарабкаться и выжить? — до жути любопытным голосом обратился к Люсии лекарь, держа в руках котенка за шкирку и присаживаясь так, чтобы его глаза были на одном уровне с глазами девочки. — Зачем спрашивать, если можно проверить, — с ехидной, зловещей улыбкой сказала Касарана. — За это я тебя и люблю, Касарана, — усмехаясь сказал лекарь, переводя взгляд на девушку, — ты всё схватываешь на лету. В следующее мгновение лекарь достал кинжал и со всей силы нанёс удар по передней лапке котенка. Лезвие кинжала пронзило плоть Ориона и легко отрубило ему конечность. За передней лапой последовала задняя лапка с противоположной стороны. Другие два лекаря повторили то же самое, только один из них отрубил Нерону другие две лапки, а Лорд остался без задних. — Нееееет! — новый детский визг и громогласный рык от нас. Снова мы рвались из цепей и дергались в сторону лекарей, которые стояли в нескольких метрах от нас. — Парни, расслабьте хватку оборотня в районе морды, — обратился лекарь к двум другим, которые удерживали на полу оборотня мечами и магией, — устроим котятам игры на выживание. Лекарь бросил котенка в руке прямо к морде оборотня, а два других саблезубика полетели вслед за ним, прямиком ко рту Лидии. Оборотень, как только почувствовал запах крови, кинулся мордой на котенка и стал кромсать его своей огромной пастью. Я даже отвернулся, чтобы не смотреть на это зрелище и снова натягивал цепь сильнее и сильнее. — Неееет!!! Остановись! — никак не унималась Люсия и плакала навзрыд, смотря на то, как оборотень рвёт котёнка. — Да заткните уже её! — крикнул лекарь в сторону Люсии. И её заткнули… Мавен, которая стояла сзади девочки, всадила меч в её спину. Люсия действительно прекратила плакать. Она испуганно смотрела на клинок, торчащий из её груди, и безмолвно упала на пол. Тело девочки даже не дрогнуло, она лишь с ужасом в глазах смотрела в нашу сторону, и вскоре остался лишь пустой взгляд. Мы не смогли ничего сказать и просто смотрели на умирающее дитя, которому даже не могли помочь, и растерянно переводили взгляды с тела девочки на лекарей, которые морщились от «запаха смерти». Никто и не мог ожидать подобного поворота событий. Раньше всех остальных очухался Хамма. — Сразитесь со мной! Вы трусы! Я не оставлю от вас и мокрого места! — завопил Хамма, вырываясь из объятий старшего брата, который пытался остановить его. — Хах, посмотрите-ка, мальчишка решил стать мужчиной! — дерзко сказал главный лекарь, получая удовольствие от всеобщей суматохи и упиваясь контролем всей данной ситуации, — только не забывай, что бой насмерть, и если не сможешь победить, то непременно лишишься жизни. — Нет, нет, нет, — твердил Фрелаф, пытаясь угомонить младшего братика и обнимая его, — Хамма не надо! — Хамма, стой! Остановись! — кричали мы мальчику. Но паренек был непреклонен. Он вырвался из объятий брата, оставив их одних с Софи, и подал руки лекарю, чтобы он освободил их для дуэли. — Держи, — лекарь кинул свой меч к ногам Хаммы, — ты будешь сражаться с Мерсером. Хамма ели поднял меч, покрепче взялся за рукоять двумя руками и встал в стойку. Видно, что бою на мечах его учил Вилкас, потому что так перед боем стоит только он. Перед ним вышел Мерсер, которому мальчик еле доставал до груди. Мужчина нагло улыбнулся, смотря на Хамму, покрутил в руке свой двемерский меч и атаковал парня. Хамма смог блокировать прямой выпад Мерсера и отскочил в сторону. — Вау, — восхитился Мерсер, — я вижу, ты что-то умеешь с мечом. Жаль даже такого молодого воина побеждать. — Ты сначала победи! — нагло высказал Хамма и сам совершил выпад, чуть не зацепив подколенное сухожилие Мерсера. Ничего себе, он хочет ранить Мерсера в ногу, чтобы тот присел и уже наравне с ним атаковать врага! Вилкас с Кодлаком на славу постарались с его обучением. Вот только вряд ли это ему сейчас поможет. Мерсер вновь обменялся выпадами с Хаммой, широко улыбаясь. Для него это всего лишь игра. Однако, в одном из таких выпадов, Хамма совершил хитрый пируэт и сумел ранить Мерсера в лицо, махнув мечом снизу-вверх, поражая скулу главы Гильдии Воров. — Ах ты ублюдок! — взревел Мерсер, схватившись ладонью за скулу и отступил на пару шагов. И в этот момент Хамма, почувствовав, что соперник отступил, пошёл добивать его, как его и учили Вилкас с Кодлаком, полагаю. Вот только в данной ситуации против него сражается искусный воин, и подобный ход оказался для него фатальной ошибкой… Мерсер мощным ударом меча отбросил клинок Хаммы и следом всадил меч в грудь мальчика. — Хамма!!! — заорали Фрелаф с Софи. — Ааххрр!!! — из моего рта донёсся нечеловеческий, гортанный рёв. Мальчик с мечом в животе повернулся к брату и сказал свои последние слова, смотря в глаза своего родного брата: — Фрелаф… Помоги… Мальчик замертво упал на холодный каменный пол и больше признаков жизни не подавал. Я, будто бы сумасшедший зверь, стал рычать и орать, вцепившись в цепи. Неистовая ярость затуманила мои глаза, и я наконец-то смог вырвать эти ебучие пластины из стены. Вилкас с Фаркасом пребывали примерно в том же состоянии, что и я, поэтому мы втроём вырвались с привязи и кинулись на лекарей и их союзников. Фаркас устремился к Лидии, дабы освободить оборотня, который дожирал остатки Ориона, но его перехватили два лекаря, которые перекрыли ему доступ к оборотню, вступив с ним в схватку. Вилкас вместе со мной ринулся в сторону главного лекаря и Фрелафа с Софи. Я крутил цепями на руке, словно боевыми цепами, пытаясь поразить любого, кто подойдёт ко мне и к кому подойду я. В бою мы разделили по два противника на каждого: против Фаркаса два лекаря, против Вилкаса — Мерсер и лекарь, а я взял на себя главного лекаря и Касарану. Цепи в моих руках непрерывно летали в воздухе в попытке поразить своих противников. Был риск задеть и своих, но сейчас это мало меня волновало. Оттеснив лекаря с Касарной назад, я оказался над трупом Хаммы, вытащил меч из его живота и вступил в бой с мечом, не забывая про цепь в другой руке. Под действием адреналина я смог даже оттеснить Касарану так, что та попятилась назад, но наличие второго противника сильно мешало кого-то убить. Так я вёл бой против двух противников, размахивая мечом и цепями до тех пор, пока вовремя очередного взмаха мечом лекарь не нырнул мне под руку, схватил меня за локоть и вывернул её, обезоружив меня. Но и здесь я дернулся и выбрался из-под захвата и собирался вновь вступить в бой, однако забывать про цепи не стоило. Лекарь успел схватить обе цепи и дернул их в две стороны, заставив скрестить руки за спиной, а затем пинком поставил меня на колени прямо перед детьми. Сука. У Вилкаса с Фаркасом ситуация была не лучше. Их противники так же натянули их цепи в разные стороны, заставив тех скрестить руки за спиной. — Знаешь, я впечатлен, — начал говорить запыхавшимся, но в то же время восхищенным голосом лекарь, — господин говорил, что ты хорош, но я не думал, что настолько. Сначала догадались обратить девушку в оборотня, а теперь смог и вовсе вытащить цепь из стены с корнем. Вау. Теперь я понимаю, зачем ты ему нужен. — В таком случае, твой господин случайно не боится, что я снесу ему голову, как только увижу его? — зло прорычал я, пытаясь отдышаться, всё-таки физическая усталость чувствуется. — К твоему сожалению, ты не сможешь, но я уверен, вы поладите, — весело сказал мне лекарь, а затем обратился к Касаране, — заканчивай уже с отбором. Заберем всех, кто не относится к Соратникам, уж больно у них характеры сложные и бойцовские. А этих двух оставшихся убей, да и дело с концом, мне хватило приключений на сегодня. — Нет! Нет! Нет! — стали снова рваться мы из плена лекарей, но всё было безуспешно. — Аргента, пожалуйста, не надо! — умоляла Софи, пуская ручьи слёз по щекам, когда Касарана пошла в их сторону. Фрелаф вышел вперед и встал перед Софи, дабы защитить её, но тут же получил удар по голове от Мавен, из-за чего упал на пол и пытался оклематься. — Меня. Зовут. Касарана, — отчеканила слова Касарана и с размаха всадила клинок в живот Софи. Девочка охнула, получив удар и уставилась на меня. — Герант… — только и сказала Софи, обливаясь слезами и протягивая ко мне свою маленькую, нежную руку, пока я бился и пытался выбраться из захвата лекаря. — Софи! Софи! — только и мог я выкрикивать имя девочки, неистово мечась в цепях. — А помнишь, как Герант обещал тебе, что никто тебя больше не тронет? — присев рядом с умирающей девочкой, стала припоминать Касарана поучительным голосом, прямо на ушко, медленно растягивая слова, — помнишь, как он клялся, что он спасёт тебя, если кто-то вновь попытается тебя убить? Помнишь то, как он спас тебя впервые? Так вот знай. Он тебя больше не спасёт. Я уже не мог кричать. Ком сел в горле. Я обещал ей спасти её. Я обещал, что никто её больше тронет. Я сам себе пообещал, что смогу её защитить, но даже перед собой был нечестен. И теперь она умирает на моих глазах. Я неотрывно смотрел в наполненные слезами глаза девочки. Невольно мои собственные наполнились слезами, и я, с красными глазами, в полном безмолвии рвался из хватки, но всё было тщетно. Софи в последний раз посмотрела на меня, а затем рухнула наземь, ударяясь о каменный пол, и с пола на меня смотрел лишь одинокий, пустой взгляд той, которую я не смог спасти. В этот момент что-то сломалось во мне. Вновь. Агрессия. Разочарование. Злость. Ярость. Грусть. Печаль. Ненависть. Палитра эмоций наполнила меня всего, и я сам стал биться, словно в предсмертных конвульсиях, не поддаваясь хватке лекаря и всё ещё пытаясь выбраться. — Софи! Софи! — Фрелаф пришёл в себя, подполз к телу Софи на четвереньках и стал трясти тело девочки, пытаясь её разбудить, а затем начал плакать горючими слезами, — Софи проснись! Проснись! — Я вас убью! Каждого из вашего проклятого ордена и всех причастных к вам! — заорал я яростным голосом, полным печали и ненависти, — я вырву ваши глаза и заставлю вас же их и сожрать! Я сравняю весь Скайрим и Тамриэль с землёй, но найду ваш проклятый орден и перебью вас всех! Я не оставлю и упоминания о таких выблядках как вы! Вам не жить, уроды! —Конечно-конечно, — снисходительно сказал лекарь, покрепче перехватывая мои цепи, — Касарана, заканчивай с мальчишкой и пошли уже, мы не можем ждать утра, нужно убираться из Рифтена в ночи, чтобы чёртов Кодлак в будущем не смог выследить нас, опрашивая прохожих о нашем появлении в Рифте. Однако Фрелаф не позволил так легко его убить. Мальчик поднял с пола меч лекаря, который тот выронил, пока хватал мои цепи. Он взялся двумя руками за оружие и, по моему подобию, встал в стойку. — Фрелаф, будь хорошим мальчиком, не мешай тёте Касаране наслаждаться вечером, — милым голосом сказала Касарана, — давай ты мне просто сдашься, а я это сделаю быстро, что ты даже ничего не почувствуешь? Мальчик ничего не ответил и просто совершил резкий выпад вперед, сопровождаемый яростным криком, чуть не задев глаз Касараны. Девушке подобное не понравилось, поэтому атаки её были стремительны и беспощадны. Удар за ударом Фрелаф блокировал выпады Касараны и даже попытался контратаковать её, но именно попытка контратаки и помешала ему продолжить бой. Касарана ловко вывернула меч Фрелафа и откинула его в сторону. — А теперь сдохни, — раздраженно произнесла Касарана и взмахнула мечом в попытке нанести мальчику удар. И в этот момент прогремел громкий взрыв со стороны входа. Стена и потолок коридора обрушились, образуя открытую крышу, через которую пробивался свет Массеры и Секунды. А на месте входа поднялась пыль и образовалась пещера, которая вела к той самой открытой крыше. — Прочь! — прогремел грозный женский голос из-за столба пыли в пещере. Стена пыли постепенно оседала и в проходе появилась женская фигура в длинном черном плаще и красном платье. Черные, как смоль, волосы ниспадали на её плечи, а каблуки высоких сапог цокали в ритм биения наших сердец, замерших в ожидании появление на свет незваного гостя. Красные глаза сверкали, словно рубин на петле её плаща, прожигая пелену пыли и приковывая к себе внимание. Это была она. Серана. Девушка медленно и уверенно шла по коридору, оглядывая всех присутствующих в темнице. Под глазами у неё были заметны кровоподтёки, а на одном бедре — порезы. Опасность даже вербально веяла от вампира, заставив всех лекарей и их союзников напрячься и обратить всё своё внимание на Серану. Воспользовавшись инициативой в ситуации, вампир беспрепятственно пошла к нашим рюкзакам с оружием и снаряжением. — Серана, — осторожно обратилась к вампиру Касарана, отходя от Фрелафа, который так и не сдался, — мы можем чем-то помочь тебе? — Я. Сказала. Прочь! — зло отчеканила слова девушка, взяв в руку меч Вилкаса. — Это Серана Волкихарр, родная дочь Харкона, — пояснила Касарана лекарю, державшему меня, — это её мы нашли в Крипте Ночной Пустоты. — А, нас посетила сама дочь Хладной Гавани, вижу, твой отец смог найти тебя, — весело сказал лекарь, — чем обязан такой чести? — Отец не смог меня найти, — сосредоточенно сказала Серана, подходя ближе к нам, — я пришла сюда за своими друзьями, и только с ними я и уйду. — Так вот мы, друзья твоего отца, — сказал лекарь, перехватывая мои цепи после того, как я перестал сопротивляться, — сейчас разберемся с некоторыми неурядицами и уйдём вместе с тобой. — Видишь ли, у меня сложные отношения с отцом, отсюда и следует то, что его друзья — не мои друзья, — ответила девушка, собирая в руке магическую сферу красного цвета, — поэтому скажу в первый и последний раз: отпустите моих друзей, иначе я вас всех здесь переубиваю. В следующую секунду красная магическая сфера взорвалась в руке девушки, и магические потоки устремились в тела наших противников и начали высасывать из них жизненные силы. — Госпожа Волкихарр, не совершайте глупостей! — раздраженно сказал лекарь. И словно ему назло, Серана выпустила ледяной шип в лекаря, который удерживал Вилкаса. Шип пронзил плечо, заставив того пошатнуться. Вилкас воспользовался заминкой лекаря и смог вырваться из его хватки и хватки Мерсера. Норд атаковал последнего цепью в свободной руке, увернулся от встречной атаки и отбежал в сторону, к Серане. — Всё-таки надо было меня убить, говоришь? — обиженно обратилась Серана к Вилкасу, передавая ему его меч. — Мне сейчас не до споров, — твердо сказал Вилкас, покрепче перехватывая меч в руке, — передай мечи Геранту с Фаркасом и освободи Эйлу, а я пока с этими ублюдками разберусь. Оставив указания вампиру, Вилкас ринулся в бой на Мерсера, лекаря и Касарану, забрав на себя всё внимание и предоставив полную свободу действий Серане. — Какой ты душка, — язвительно прокомментировала приказ Вилкаса Серана и побежала к рюкзакам. Первым делом девушка выпустила несколько шипов в пластины цепей Эйлы, которая всё это время пыталась вырваться из них. Под воздействием холода и урона магией, цепи лопнули, и Охотница освободилась от оков. Тут же к её ногам прилетели два меча: её меч и меч Фаркаса, которые ей подкинула Серана. Схватив свой меч, Эйла напала на лекарей, удерживавших Фаркаса и помогла тому освободиться из плена. Фаркас вырвался, сразу же кувырком добрался до своего меча и теперь против двух лекарей было два Соратника. Я заметил нервозное состояние главного лекаря от подобного поворота событий. Он потерял контроль над ситуацией и был вынужден смотреть на развернувшиеся события, удерживая меня. А в сухом остатке мы сейчас имеем следующую ситуацию: под полным контролем у лекарей сейчас я и Лидия. Вилкас вырвался и сражался, с поддержкой Сераны, с лекарем, Мерсером и Касараной, Фаркас с Эйлой так же вырвались и вступили в бой с двумя другими лекарями, даже Фрелаф всё ещё стоял с мечом и не подпускал к себе Мавен, которая пыталась взять под контроль всех детей. Лекарь понимает: если кто-то нападет на него или на тех двух лекарей, удерживавших Лидию, то мы выберемся, и в таком случае придётся драться. А если ещё и получится найти ключи от ошейников и освободиться от ограничений, то шансы лекарей и их союзников на победу в бою резко упадут. Но где могут быть ключи? У главного лекаря? Нет, он прибыл после нас. Касарана? Не думаю, она не похожа на ту, которая тут решает вопросы. Следовательно, ключи у Мавен. — Серана! Ошейники ограничивают наши магические способности! Нужно найти ключи! — проорал я Серане, пока готовился к финальному рывку для освобождению. — Заткнись! — рыкнул главный лекарь, толкнув меня ногой на пол. — Ключи у тётки, которая лезет к детям! — успел выкрикнуть я перед столкновением с поверхностью пола. Серана напоследок кинула в Месера два шипа и устремилась к Мавен. Заметив приближение Сераны, Касарана оставила Вилкаса на Мерсера и лекаря и поспешила вступить в бой с вампиром. Серана ожидала такой ход, поэтому сразу на ходу пустила шип в Мавен, поразив её плечо, и после стала метать шипы в Касарану. В какой-то момент показалось, что мы снова в плачевном состоянии и лекари возьмут своё, но в плачевном состоянии был только я, прижатый к полу. Пусть это и были лекари элитного отряда, но даже они не смогли выстоять против злых Эйлы и Фаркаса в боях один на один. Эйла перерезала глотку своему противнику, а Фаркас перерубил лекаря пополам. Что примечательно, ни Фаркас, Эйла не стали освобождать Лидию, а бросились на помощь остальным. Оно и понятно — Лидия сейчас не контролирует себя, поэтому, если её освободить, она лишь помешает нам. Эйла направилась на помощь Вилкасу, в то время как Фаркас напал на Мавен, нанеся ей мощный удар кулаком по хлебалу, от чего тётка вырубилась и упала наземь. — Мама! — вскрикнула Касарана, защищаясь от шипов магическим барьером. — Чёрт! — выругался главный лекарь, — всё приходится делать самому. Лекарь пнул меня в спину, сильнее припечатывая в пол, и пошёл помогать своим союзникам. Первым делом лекарь напал на Эйлу с Вилкасом, заставив тех отступить. Однако сильно это им не помогло. Разъяренный Фаркас нашёл ключи от ошейника в кармане Мавен, освободился от оков и тут же ринулся на двух лекарей, удерживавших Лидию. Размахивая мечом, норд смог отогнать лекарей от оборотня, вынуждая тех вытащить мечи из лап оборотня. Лекари отступили и присоединились к Касаране в бою против Сераны. Стоило лекарям освободить оборотня, как Фаркас тут же нацепил ошейник, который он не выпускал из рук, на шею оборотня. Лидия стала обращаться в человека, а недожеванные останки Ориона выпали из пасти оборотня к истекающим кровью Нерону и Лорду, когда волчья морда стала приобретать человеческие черты. Прежде чем девушка полностью обратилась обратно в человека и потеряла сознание, Фаркас накрыл её рваным плащом. — Фрелаф, охраняй Лидию! — приказал Фаркас мальчику, который всё ещё не отпускал меч и пристально следил за полем боя. Сам же норд стал снимать одежду и параллельно начал обращаться. Я тоже лежать долго не стал: поднялся на ноги, когда лекарь ушёл, и поспешил на помощь своим союзникам. Увидев моё освобождение, Фаркас кинул мне ключ от ошейника, превращаясь в волка. К моему несчастью, то, что норд стал обращаться, заметил ещё и главный лекарь. Он оставил массовый бой между Сераной, Эйлой и Вилкасом и лекарями с Мерсером и Касараной, и магией атаковал оборотня, дабы прервать обращение. Я быстро освободился от ошейника и выставил магический барьер перед атакой лекаря. Вот это нихрена себе! Молнии лекаря были настолько мощными, что с первых секунд пришлось вкладывать в магический барьер всю свою магию. И вот, это случилось. Оберег не выдержал, и моя тушка отлетела назад, получив мощный разряд молниями в грудную клетку. Благо, хоть Фаркас успел полностью обратиться и вступил в поединок с главным лекарем. Я быстро очухался и первым делом побежал к котятам, которые всё ещё жалобно мяукали на последнем издыхании. Подлечив котят и себя магией, я оставил их Фрелафу и другим детям, а сам подобрал два меча убитых лекарей и пошёл помогать своим. В поединок Фаркаса и лекаря не стал лезть, а вот остальным стоили помочь, ибо их сильно теснили к стене, и силы их были на исходе. Со спины подбежав к одному из лекарей, я воспользовался элементом неожиданности, пронзил его насквозь и подбежал к Вилкасу, передавая тому ключ. Норд отошёл назад, чтобы освободиться от ошейника, а я встал на его место и дрался против лекаря и Мерсера. Слишком уж рутинно шёл бой. Сами лекари больше нашего боялись атаковать и наносить смертельные удары, а магию они использовали лишь для защиты от периодических атак Сераны. Видать, если нас убьют, самих лекарей ждёт судьба, хуже смерти. Вилкас обратился в оборотня и откинул Мерсера с одним из лекарей в сторону. Фаркас же заметно уступал в бою главному, поэтому, услышав рёв брата, поспешил ретироваться к нам. В то же время Касарана с другим лекарем тоже поспешили ретироваться к своим. Обе стороны нуждались в перегруппировке. Уловив момент, я двинулся к рюкзакам и взял в руки Клинок Ледяного Монарха. Наконец-то... Почувствовав магический холод, исходящий от меча в руки, меня переполнила дикая уверенность и ощутился прилив сил. Теперь, освободившись от цепей и получив меч в руки, в моём сознании осталось место лишь одному чувству: ярости. Безграничная, неистовая и всепоглощающая ярость. Глаза метались от одного трупа к другому, и каждый раз, встречаясь с взглядом стеклянных глаз, внутренний огонь ярости усиливался в разы. Лиана. Киара. Орион. Люсия. Хамма. Софи. Все мертвы... И из-за чего? — Зачем? — до жути спокойным и холодным голосом обратился я к лекарю, выйдя вперед. — Что? — переспросил лекарь, не понимая, о чем я говорю. — Зачем. Было. Их. Убивать? — отчеканил я слова, ели сдерживая ярость и сжимая рукоять меча до белых костяшек. После перегруппировки мы оказались прижаты к стене, за нами были только Лидия, дети и Мавен, до сих пор лежавшая в отключке после чапалаха Фаркаса, а наши противники стояли со стороны выхода. — Зачем? Серьёзно? — усмехаясь, спросил лекарь, — потому что я могу это сделать, и мне ничего за это не будет. Это и называется власть, довакин. — Власть — это убийство невинных детей и беззащитных девушек?! Власть — это увечья и издевательство над беспомощными животными?! — взревел я, выставив вперед меч одной рукой, указывая наконечником на лекаря. — Нет. Всё, что ты перечислил, это моя прихоть и моё желание. Мне нравится наблюдать за мучениями умирающих. Видеть, как осознание скорой смерти настигает человека, и его взгляд меняется в мгновение ока. Видеть, как жизнь уходит из него с последним вздохом, и взгляд становится стеклянным… Уфф, аж мурашки по коже побежали. А мучения животных это вообще отдельный вид искусства. Как же меня будоражит этот их скулеж, когда их лишаешь конечностей, и эти пушистые создания пытаются убежать, словно болванки, падают, визжат и беспомощно ползут, в надежде спастись. Слышал, как котенок завизжал, когда ваш оборотень одним укусом разорвал его пополам? Захватывающее представление, не так ли? — дерзко вещал лекарь свой монолог умалишенного, позволяя нам перевести дух, — а самое прекрасное знаешь что? Это то, что их жизни, по сути, в моих руках. Это и есть власть. Это я решаю, умрут они или нет, будут они ходить или ползти, смогут ли они кушать своими руками, или всю оставшуюся жизнь даже не смогут пощупать свой член. Я могу лишить жизни трёх детей и двух прекрасных девушек, но мне ничего за это не будет. Их жизни для меня ничто, просто пустое место. Потому что я — власть! Я — закон! Мне порядком надоел этот монолог Кривжы на минималках, я достаточно услышал. — Жаль, ты не увидишь того, как я буду убивать тебя, — зло процедил я сквозь оскал, — думаю, тебе бы понравилось смотреть на то, как я отрежу твои ладони со ступнями, а затем буду резать тебя по частям, словно куриную тушку. Ты ответишь за жизни всех тех, кого убил сегодня! — Звучит устрашающе, но тебе не одолеть меня, довакин, — сказал лекарь, поудобнее перехватывая меч в руке. — Это мы ещё посмотрим, — зло сказал я и краем уха услышал в коридоре звуки шагов и звон кольчужных доспехов. Подкрепление, значит? Ну идите, идите все сюда, сейчас меня и весь Скайрим не остановит в погоне за головой главного лекаря! Я убью его! И тут мою крышу сорвало. Та самая ярость, которую я пытался сдерживать, вышла наружу, и будто пёс, сорвавшийся с цепи, я ринулся в бой. — WULD! Я устремился вперед, замахнувшись мечом на лекаря. Однако моя атака впервые не попала в цель. Главный лекарь парировал атаку, и мой меч, по инерции оттолкнувшись от оружия противника, врезался в горло другому лекарю, который стоял за ним. Удар подобной силы убил пораженного почти мгновенно, отрубив тому большую часть шеи. Меня же подталкивал в бой адреналин и, развернувшись после рывка, я вновь напал на лекаря. Каждый мой удар сопровождался зверским рыком. Я наносил быстрые и хлесткие удары, не позволяя противнику даже контратаковать. Но в разгаре боя я не заметил под ногой камня и, споткнувшись об него, чуть не угодил под меч лекаря. Но моё тело, охваченное адреналином, двигалось на рефлексах в критических ситуациях, поэтому и здесь я рефлекторно смог выставить меч и заблокировать смертоносный удар. Но после этого инцидента инициативу поединка перехватил лекарь, и пришлось защищаться уже мне. Будь мы обычными людьми, мы бы убили друг друга ещё в первые секунд десять, однако, благодаря нашим нечеловеческим силам, нам удавалось уклоняться и защищаться от фатальных ударов. С каждым подобным блоком от смертельного удара адреналин разгонялся по моей крови, а я свирепел и свирепел. Мы могли бы и дальше сражаться с лекарем, но вмешалась Серана, которая всадила два шипа в плечи лекаря со спины, от чего тот замешкался и опустил руки вниз. Упускать такой шанс нельзя. Я, словно в игре, нанёс мощные удары сначала в левое, а после и в правое плечо, принудив лекаря присесть на колени. Вот он. Этот ублюдок стоит передо мной на коленях. Этот урод быстро не умрёт. Я повторил удары по плечам, но с ещё большей силой, полностью перерубая руки вместе с ключицами. Они отделились от тела и свисали, словно руки тряпичной куклы, в рукавах кожаного камзола, который не получилось отрезать полностью. Лекарь завопил во всё горло, а я резким движением снял шлем с его головы и увидел лицо альтмера средних лет. — Говоришь, нравится смотреть на то, как умирают люди? — с отчетливой ноткой безумия и ярости, колко спросил я у орущего эльфа, схватив его за шиворот камзола и приблизившись к его лицу, — так испытай же то, что чувствовали они! С этим криком я толкнул эльфа на пол и всадил меч ему в переносицу, пробив череп насквозь. Тело эльфа дрыгалось в предсмертных конвульсиях, а рот произвольно открывался, издавая странные звуки. Видать, меч задел нервные окончания, отвечающие за речь. Надеюсь, эта выблядок ещё жив и ощущает клинок в своей башке. Это лишь малая часть страданий, которую он заслужил. — Он мёртв! Уходим! — крикнул Мерсер, призывая всех союзников отступать в сторону прибывающего подкрепления. Они итак ели-ели отбивались, ожидая подкрепления, но сейчас у них шансов на выживание практически нет. Лекарь, Мерсер и Касарана воспользовались моментом, когда все отвлеклись на смерть главного лекаря, и поспешили на выход. Я же стоял как вкопанный и с ненавистью смотрел на то, как мучается эльф и хватает ртом воздух. Надеюсь, лица всех убитых и замученных тобою людей сейчас проносятся перед твоими глазами, урод. Мы с лекарем сражались около выхода, поэтому, при отступлении, лекарь, Мерсер и Касарана вынуждены были пробежать мимо меня. Мужчины просто обежали меня и устремились прочь, а вот Касарана не ушла без подлянки. Увидев, что я уставился в пол на тело, девушка на бегу замахнулась мечом и собиралась внезапно убить меня. Фатальная ошибка, дура. Нырок под руку девушки, разворот — и я оказался за спиной этой двуличной мрази. Грубо схватив девушку за волосы, я дёрнул её на себя, и она оказалась прямо у моих ног. На кураже я схватил волосы покрепче, а свободной рукой перехватил Клинок Ледяного Монарха и потащил Касарану к трупам детей и моим союзникам, которые образовали полукруг в ожидании врагов. — Отпусти мои волосы! — вопила девушка, хватаясь за голову от боли. — Не нравится?! А мне казалось, тебе подобное нравится, — злобным голосом рыкнул я на девушку, — по крайней мере, когда я трахал тебя и хватал за волосы, словно кобылу, тебе очень даже нравилось! Со злости я швырнул девушку к ногам Эйлы и всадил ей в ноги два клинка лекарей, прибив её к полу и вызвав истошные вопли. — Фаркас! Вилкас! — обратился я холодным тоном к оборотням, — разбейте подкрепление, которое идёт сюда! А мы пока разберемся с Мавен и Касараной! — Что будем делать с ними? — обратилась ко мне Серана, когда Вилкас с Фаркасом устремились на встречу людям семьи Чёрный Вереск. — Будите Мавен. Я хочу, чтобы она смотрела на то, как я буду убивать её любимую дочурку, — зло сказал я, смотря на недовольное лицо Касараны, приставив к её горлу Клинок Ледяного Монарха и, наступив ей на грудь, частично перекрыл дыхание, а затем обратился к Серане, — где мы находимся? — Мы в Крысиной норе. В Хранилищах, в самых удаленных темницах, находящихся за пределами стен города, — пояснила Серана, — я пробила дыру в земле недалеко от южных ворот, чтобы пробраться сюда. — Южные ворота, значит, — задумчиво протянул я. Как только выберемся отсюда, я прикончу всех последователей Мавен! Я сравняю с землёй поместье Чёрный Вереск и их медоварню! А саму семью Чёрный Вереск я сотру с лица Нирна! Но сначала я прикончу Касарану. —Мавен! — окликнул я женщину, когда Серана разбудила ту и сразу припечатала шипами к полу. — Ты! Ничтожное отродье, да я теб…— стала возмущаться тетка. — Молчать! — заткнул я её, злобно смотря ей в глаза, — сейчас говорить буду я. Ты заставила смотреть меня на смерть детей, а теперь ты будешь смотреть на смерть своего ребенка! Сказав это, я нанёс удар в сонную артерию Касараны, не отводя взгляда от Мавен. Меч прорезал нежную кожу девушки, а эффект зачарования не позволил излечить рану с помощью магии. Хотя Касаране было явно не до магии. Кровь хлынула из шеи девушки, и тело начало биться в нервных конвульсиях. Она зажимала рану руками, в попытке остановить кровотечение. — Смотри! — прорычал я, подходя к Мавен, которая отвернулась, чтобы не видеть смерть дочери. — Ты изверг! — крикнула Мавен, отказываясь поворачиваться. — О нет, дорогуша! Я намного хуже изверга, и тебе хватило ума разозлить меня! — снова прорычал я, хватая Мавен за волосы и поворачивая её голову в сторону умирающей Касараны, которая в конвульсиях смотрела на мать, — смотри, сука, как она умирает! — Касарана.. — тихо произнесла Мавен, протягивая руку к Касаране. — Мама… — произнесла своё последнее слово девушка, также протягивая руку к матери, и перестала дышать, а протянутая рука опустилась на холодный, каменный пол. Я оставил рыдающую Мавен на Эйлу и Серану и пошёл помогать Вилкасу и Фаркасу, сражавшимся в коридоре. Нужно было вплеснуть ярость. Ещё. И ещё! — Вилкас! Фаркас! В сторону! — крикнул я оборотням, и как только волки ушли из коридора в безопасное место.. — FUS-RO-DA! Крик пронесся по коридору, сметая всех противников на пол или в стены. По моим подсчетам, изначально сюда пришло порядка пяти десятков человек. Судя по лежавшим в коридоре трупам, оборотни расправились меньше чем с половиной противников. Отлично, и для меня остался биомусор. Я первым налетел на приходивших в себя людей Мавен и рубил, резал, протыкал, не позволяя тем даже наносить толковые удары. — Сожгите к чертям собачьим Поместье Чёрный Вереск и их медоварню! Убейте всех членов рода Чёрный Вереск! — обратился я яростным и приказным тоном к оборотням, когда мы убили всех наёмников и стояли на груде трупов, — сегодня род Чёрный Вереск прекратит своё существование! Убейте всех, кто встанет у вас на пути! Любой сторонник Мавен Чёрный Вереск — наш враг! — С превеликим удовольствием! —прорычал Вилкас. — Когда будут сожжены дотла все имения Черный Вереск и убита вся их семья, возвращайтесь сюда, — уже более холодным тоном обратился я к обортням, — мы с Эйлой покажем Мавен крах её рода и сожжем в пламени её родовое имение, найдём Мерсера, чтобы расправиться с ним, а затем вернемся обратно сюда. — Хорошо, — на этот раз это был Фаркас. — И парни, — окликнул я обортней, когда те уже собирались выскакивать в дыру в потолке, — загляните по пути в приют и разорвите на части Грелод. Морда Вилкаса лишь заулыбалась в лунном свете, и оборотень выбрался наружу одним мощным прыжком. — Мавен! — проорал я женщине, возвращаясь обратно, — ты готова увидеть крах твоего рода и всего того, к чему ты шла годами?! — Убей меня, и закончим на этом! — ответила мне женщина. — Ну нет, так быстро я тебе уйти не дам, — зло ответил я ей, презрительно всматриваясь в женщину, сидевшую на полу перед трупом Касараны, — Серана, останься с Лидией, Фрелафом и другими детьми. Эйла, пошли со мной. Устроим Мавен экскурсию по руинам её империи. Охотница лишь злобно ухмыльнулась, и теперь настал её черёд измываться над Мавен. Эйла, схватила два меча, которые были воткнуты в ноги Касараны, и воткнула их сзади в лопатки Мавен, заставив ту заорать и, потянув за мечи, встать на ноги. — Вставай! Когда ты убивала Люсию, ты не орала, так что и сейчас терпи, старая мразь! — тут уже на волю вышли демоны Эйлы, хотя они вроде никуда и не заходили. Эйла повела женщину по коридору вперёд, мимо груды трупов, а я ступал за ней. Выбрались мы в несколько шагов, взобравшись по камням в дыру, и двинули в сторону южных ворот. И вправду недалеко — всего две сотни метров до города. А дойдя до ворот, я услышал, как за нами плетутся какие-то маленькие шаги. Кажется, кто-то жаждет мести. Хорошо, пусть следует за мной, если что я смогу теперь его защитить. Ещё до того, как мы выбрались из пещеры, снаружи были слышны крики и оры со стороны города, а, выйдя на свет, мы так вообще увидели распахнутые ворота, а над городом возвышались два столба огня. — О нет.. — сокрушенно произнесла Мавен, поняв, откуда исходит огонь. — О да, — торжественно сказал я. Мы провели Мавен в черту города и направились с ней на поводу к её поместью, которое горело алым пламенем, а прямо над дверью висели разорванные тела членов семьи Чёрный Вереск. Трупы были повешены на веревках за карнизы здания, а с их одежды ещё стекали кровь и моча. Их убили только что. В черте города были заметны ещё несколько домов, охваченных пламенем. Полагаю, это здания, купленные Мавен для своих детей. Вилкас с Фаркасом постарались на совесть. Но оборотней уже и след простыл, хорошо, что они успели скрыться до прибытия стражи и зевак. — Нет!!! — заорала Мавен, увидев издалека горящий дом и трупы, и зарыдала горькими слезами. На крик стали оборачиваться стражники и устремились к нам. — Запомни этот день, — прошептал я ей на ухо холодным тоном, подождав, пока тётка оценит весь масштаб пиздеца, — запомни это чувство беспомощности. Запомни, как весь твой род погиб, и от семьи Чёрный Вереск не осталось и следа. Запомни это чувство отчаяния, которое поглощает тебя изнутри. Запомни всё это, чтобы последнее, что ты помнила в этой жизни было именно то, что ты всё потеряла, и из-за тебя умерли твои родные и те, кого ты любила. Запомни. И умри! С последними словами Эйла вытащила оба клинка из плеч женщины и всадила один меч в горло, а второй пробил грудную клетку Мавен насквозь, и женщина упала наземь с лицом, полным страха и боли. — Остался Мерсер, — сказал я Эйле, на что получил утвердительный кивок, и мы пошли в сторону дома главы Гильдии воров. — Стоять! — на нас направили мечи стражники Рифтена, которые видели нашу расправу над Мавен, — именем ярла, вы арестованы за убийство Мавен Чёрный Вереск! — Прочь! — прорычал я, когда к нам подошёл один стражников. — Не смей говорить от моего имени с другими! — вдруг послышался властный женский голос со стороны крепости Миствейл, останавливая стражников. Это была Лайла. Она шла в нашу сторону в сопровождении десяти воинов со стороны крепости. Видать, всеобщий переполох и пожар в поместье Мавен вынудили Лайлу покинуть укрытие. Хорошо, что она жива, иначе пришлось бы ещё и стражу вырезать. — Мавен — предательница и подстрекательница, а эти люди —доблестные Соратники, которые спасли наш город от чумы в лице семьи Чёрный Вереск, — гласила ярл своим подчиненным. — Ярл, у нас есть дела, но вскоре мы вас посетим, будьте готовы к нашему визиту, — сказал я Лайле и, не дождавшись ответа, пошёл к поместью Мерсера. — Думаешь, Мерсер скрылся у себя в поместье? — обратилась ко мне Эйла, пока мы шли по тихим улицам, проходя мимо горящих зданий, — он же глава Гильдии Воров, не логично ли пойти туда в первую очередь? — Я думаю, Мерсер понимает, что каким-то воришкам не остановить даже четырёх разъяренных Соратников, поэтому, я думаю, он постарается забрать все свои вещи и поскорее покинуть Рифтен, — сказал я, подходя к двери поместья, — в Рифтене нет больше для него безопасного места. Сказав это, я со всей силы пнул запертую дверь, ломая замок и отворяя перед собой дверное полотно. Внутри было довольно светло, и мы вошли, готовясь к бою с наёмниками, но в доме было очень тихо. Хм, странно. Тут же должны быть охранники. Где весь народ? Мы услышали приближающиеся быстрые шаги из коридора и сразу приготовились к бою. А вот и народ. Но, наше удивление, к нам выбежали не наёмники, а сам Мерсер. Мужчина бежал, оглядываясь назад, с сумками и рюкзаками за спиной. Запыхавшийся вор не сразу заметил нас и бежал прямо, и остановился, лишь увидев наши злые лица. — Вашу ж мать, только вас здесь не хватало! — удрученно сказал Мерсер, вытаскивая меч и наступая на нас. Тут же на другой стороне коридора показались злые Бриньольф, Векс и Делвин. Интересно, однако. Неужели они не дебилы и послушали меня, раскрыв обман Мерсера? Сам же Мерсер напал на нас, даже не сняв сумки с плеч, за что и поплатился. Эйла нырнула под замахнувшуюся руку вора, а я встретил его меч хлестким ударом Клинка Ледяного Монарха, от чего рука отдернулась в сторону. Выставленную в сторону конечность по локоть отрубила Эйла, стоявшая сзади, а затем и подрезала подколенные сухожилия, поставив мужчину на колени. — Эйла, стой! — окликнул Охотницу Бриньольф, когда та была готова воткнуть меч в спину Мерсера. — Ты либо поверил моим словам, либо проверил правдивость моих слов, — сказал я стальным тоном, приставив меч к горлу Мерсера. — Ты был прав, парень, — сказал Бриньольф, — я со своими людьми сразу отправился проверять пещеру Бронзовая вода и, следуя твоим указаниям, нашёл глаза Фалмера. — Но этого тебе было бы мало для подтверждения моих слов, — с подозрением сказал я, не отводя меча от горла Мерсера, который держался за обрубок своей руки, — ты проверил что-то ещё. — Верно. Векс, спустя дни поисков и рысканий по Крысиной Норе, смогла через катакомбы попасть в подвал дома Мерсера и найти его тайную комнату со всеми записями и прочими доказательствами его предательства, — подтвердил мои слова Бриньольф, — поэтому отдай нам его, парень. Мы сами с ним разберемся. — Ну уж нет. Мерсер наш, и убьём его мы, а вы готовьтесь к восстановлению Гильдии воров, скоро к вам прибудет Карлия, чтобы решить некоторые вопросы, — зло ответила Эйла ворам, — Мавен мертва. В Рифтене наступят новые порядки, и лучше бы вам быть на нашей стороне. Поэтому оставьте его нам, посмотрите, как мы его убьём, и идите по своим делам. — Тем более, здесь есть тот, кто больше остальных жаждет смерти Мерсера, — загадочно произнёс я, спровоцировав всех посмотреть на меня с подозрительным прищуром, — Фрелаф! Я знаю, что ты стоишь за дверью. Заходи. Сломанная дверь приоткрылась, и в комнату неуверенно зашёл мальчик, держа в руке меч. Он осмотрел помещение и, увидев нас, робко прошел в глубь коридора. — Ты же не хочешь заставить его… — с тревогой в голосе обратилась ко мне Эйла. — Я не заставлю, — твёрдо сказал я, — я лишь предоставлю ему выбор и возможность, а что делать с этой возможностью, решит сам Фрелаф. Взмахнув мечом, я по локоть отрубил вторую руку Мерсера, который жалобно скулил, держась за неё. А теперь ему нечем за что-либо держаться. Он просто кричал, кричал, словно свинья перед убоем. Посмотрев на Эйлу, я кивнул ей, указывая на конечность Мерсера. Она поняла сразу, и мы вместе схватили его остатки его рук и растянули их в стороны, обездвижив мужчину. — Ты можешь его не убивать, — обратился я к Фрелафу, — мы и сами его убьём. — За Хамму! — отчаянно крикнул Фрелаф и с разбегу нанёс режущий удар по Мерсеру. Меч рассёк шею, грудь и живот наискосок. Удар получился несуразным, но хлёстким. Кровь обильно хлынула из сонной артерии Мерсера, от чего мужчина стал дрыгаться в нашей хватке и старался закрыть раны культяпками рук. Мы с Эйлой отпустили его, позволив биться в конвульсиях на полу. — Сдохни! — снова заорал Фрелаф и со всей силы всадил меч в грудь мужчине и надавил сильнее, насквозь пробив вора и пригвоздив того к деревянному полу, — это тебе за Хамму! За Софи! За Люсию! За Лиану! За Киару! За Ориона! На последних словах мальчик начала плакать, вгоняя меч глубже и глубже. Я быстро схватил его и обнял, закрыв ему обзор на умирающего Мерсера. Слишком много смертей он увидел сегодня. — Парень, что с вами произошло? — испуганно спросил Бриньольф, уставившись на то, как я успокаиваю мальчика. — Не сейчас, — оборвал я Эйлу, которая открыла рот, чтобы ответить вору, — расскажем при следующей встрече. Нам пора идти. Фрелаф выплакался и отстранился от меня. Эйла повела мальчика на выход, приобняв его за плечо в успокаивающем жесте. Я оглядел членов Гильдии, перекинулся взглядом с Бриньольфом, поднял с пола меч Мерсера, вытащил из его рюкзаков Охладитель и ушёл, не сказав ворам и слова. Они были не сильно-то и против. — Герант, — обратился ко мне поникшим голосом Фрелаф, когда мы шли обратно в пещеру, через опустевшие улицы города. — Да, Фрелаф, — ответил я мальчику, наблюдая за тем, как маги с помощью магии льда пытаются остановить огонь с останков поместья Чёрный Вереск, чтобы в городе не начался масштабный пожар. — Пожалуйста, сдержи своё слово и уничтожь весь орден Таг Ордре дес Артс, — пустым голосом произнёс мальчик. — Мы уничтожим их вместе, — поглаживая его по плечу, сказала Эйла. — Они убили Соратников, и пощады им не видать, — холодно сказал я. Мы вышли с южных ворот и отправились к пещере. На подходе к спуску в темницы я услышал лошадиное ржание и, обернувшись в сторону леса, увидел единорога, скачущего в мою сторону с лекарем, насаженным на рог. — Эй, чепушила беловолосая, сними с меня это тело, у меня уже шея устала и обзор закрыт, пока сюда шёл — трижды заблудился! — обратился ко мне Эйрин, подскочив к нам. Его выпад остался без ответа. Взяв шиворот черного камзола, я помог стянуть с рога ещё дышащее тело лекаря. Мы стянули шлем с лекаря и залечили его рану, намереваясь устроить допрос, движимые бурлящим адреналином в крови, но у лекаря были другие планы. Стоило мне поудобнее взять меч, как лекарь откусил себе язык, а затем и вовсе вытащил кинжал и всадил его себе в шею, не вставая с земли. Кажется, это единственный разумный лекарь из тех, что мы встречали. — Что там произошло? — тревожно спросил Эйрин, всматриваясь в поникшего Фрелафа. — Они убили Киару, Лиану, Софи, Люсию, Хамму и Ориона, — холодно ответил я, всматриваясь в умирающего и захлебывающегося собственной кровью лекаря. — Что?! Это не смешно, — зло сказал Эйрин. — Он не шутит и не врёт, — подтвердила мои слова Эйла, — они действительно убили их. Сначала была тишина, а затем единорог взревел на всю округу, вставая на дыбы. Эйрин стал прыгать из стороны в сторону, пытаясь вплеснуть ярость. Благодаря нашей связи я мог чувствовать всю его душевную боль, открыв магические потоки между нами. — Мы убили уже всех убийц, можешь даже не ерепениться, — обратился я к единорогу, — они в темнице, можешь пойти с Фрелафом, он покажет тебе путь. Единорог успокоился и разочарованно буркнул. Эйрин посадил Фрелафа к себе на спину и спустился в пещеру. Я же сел на корточки и стал рыться в карманах лекаря, но ничего не нашёл. — Тут ничего нет, — сказал я Эйле, вставая на ноги, — пошли к остальным. Я развернулся к Эйле и собирался идти в пещеру, но к моему горлу приставили клинок. — Когда ждать твоего предательства? — зло и медленно сказала Эйла. Покрасневшие глаза девушки были полны слёз, а их дорожки сверкали в лунном свете. Её руки дрожали, а голос срывался. — Убери меч, — уже пустым голосом сказал я, — ты же итак мне не доверяешь. Соответственно, я не могу тебя предать. — Тогда я прирежу тебя сейчас, чтобы в будущем не пришлось вновь получать нож в спину, — проливая очередную порцию слёз, сказала Эйла и замахнулась на меня, собираясь поразить мою шею. Она сорвалась. Слишком сильно она была привязана к детям и девушкам. Как же я тебя понимаю, Эйла. Я бы тоже хотел себя убить за свою слабость и за то, что не смог их уберечь от гибели. Я схватил руку Эйлы с мечом и, заломив ладонь, заставил выронить клинок на пол. Следующим движением оказался рядом с Эйлой, обхватил её свободную руку своей и обнял девушку, прижимая к себе покрепче. Эйла плакала и билась, пытаясь выбраться из моей мертвой хватки, но безуспешно. — Мне тоже больно из-за их смерти, — начал я говорить и гладить спину девушки, когда та сдалась и просто плакала, уткнувшись мне в плечо, — да, этом моя вина, что Касарана смогла попасть в наши ряды, ведь я её и защищал, и содержал, но я никого не предавал и никогда не предам Соратников. Спустя несколько минут Эйла прекратила плакать, и я ослабил хватку. Тут же девушка отстранилась. — Что ты делаешь? — недовольно обратилась ко мне она, намекая на объятия и поглаживания. — Лучше? Успокоилась? — спросил я, игнорируя её вопрос. — Лучше, — состроив недовольную мину, ответила Эйла. — Тогда пошли, — грубо сказал я, подбирая и возвращая ей меч. Мы спустились в пещеру, полную трупов, захватив факел. «Запах смерти» заполонил всё помещение, а мухи уже летали над телами. Весь коридор был выстелен ими, а ручьи крови и мочи текли в канализационные дыры, расположенные по периметру стен. Мы прошли по коридору, осматривая остатки тел и наступая на грудные пластины павших воинов, чтобы не наступать в мясо. Мы с Вилкасом и Фаркасом постарались на славу. Разорванные туши истекали кровью. Где-то полушарие мозга вывалилось из расколотого черепа, рядом с ним лежало лёгкое, вывалившееся из грудной клетки растерзанного бедолаги. Оторванные руки и ноги лежали в разброс по всему коридору. Прибежавшие на запах мертвечины злокрысы выгрызали глаза из глазниц и рылись во внутренних органах мертвецов, пожирая самые лакомые части. Столько смертей. Столько отнятых жизней. Я убил. Безжалостно лишил всех их жизни. Но самое страшное было в том, что мне не было совестно. Не было самобичевания за отнятые жизни и прерванные судьбы. Была лишь одна мысль: они этого заслужили. Но заслужили ли все они этого? Пройдя мимо пира стервятников, мы дошли в темницу. А вот здесь уже моё сердце не выдержало и дрогнуло. Ярость окончательно спала, и на её место пришло осознание. Они мертвы и никогда больше не появятся в моей жизни. Сердце пропустило удар, смотря на трупы, выложенные Соратниками в ряд. Казалось бы, я должен переживать ещё и за Касарану и её предательство. Но шок от всей ситуации не позволял сожалеть о её убийстве. У меня не было к ней сильных чувств. Да, она мне нравилась, и я хорошо проводил с ней время, но глубоких чувств и привязанностей не было. Была ответственность, которую я чувствовал за неё. Сейчас я не чувствовал к ней ничего. Зато чувствовал горечь утраты. Чувствовал, как сердце рвётся при виде безжизненных детских тел. Я не провёл с ними так много времени, чтобы называть их самыми близкими людьми в моей жизни, но смерти детей никого не оставят равнодушным, тем более, это были уже и не чужие дети. Касарана была права: действительно больно. Очень больно. Вилкас с Фараксом обратились и скорбно смотрели на мертвых детей. Эйрин стоял рядом с Фрелафом у трупа Хаммы. Мальчик стоял на коленях у тела брата и безмолвно оплакивал его. Серана сидела у спавшей Лидии с котятами на руке. Котята… Бедный Орин. Лорд, Нерон. Как они дальше будут жить? Нужно будет потом получше изучить возможности магии восстановления, может, есть какое-то заклинание, позволяющее отращивать конечности. — Где остальные дети? — спросила Эйла, заметив их отсутствие. — Мы отвели их в приют как только вернулись, — ответил Фаркас, — им не стоит долго смотреть на всё это. Мы отвели их в приют к Констанции. — Вы разобрались с Грелод? — уточнил я, подходя ближе. — Бабка мучилась недолго, — сказал Вилкас не отрывая взгляда от пола. — Стоит их вынести на улицу, — предложил я, намекая на тела, — пусть свет Массеры и Секунды осветит их лица в последний раз, прежде чем мы их похороним. Мы переглянулись, и в молчаливом согласии было решено вынести всех наверх. Я аккуратно взял на руки Софи и первым пошёл наверх. За мной вышли Вилкас с Киарой на руках, Фаркас с Лианой, Эйла взяла Люсию, а Серана осталась с Лидией. После первой вылазки мы с Фаркасом и Вилкасом вернулся обратно. Фаркас взял на руки Лидию, Вилкас — безжизненное тело Хаммы, а Серана, держа в руках Лорда и Нерона, направилась на выход вслед за ними. Я собрал все ошейники, зачарованное оружие и артефакты лекарей в рюкзак, а затем стал сжигать одно тело за другим. Закончив с телами в темнице, я пошёл по коридору, сжигая по пути трупы, оставляя за собой стену огня. — Они достойны погребального костра, как истинные Соратники, — произнёс Фаркас, когда речь зашла о способе погребения тел. — Согласна, — поддержала Фаркаса Эйла. — Раз никто не против, давайте начнём собирать костёр, — предложил Вилкас, накрывая тела плащами. — Я схожу к Лайле, — сказал я, складывая свои рюкзаки в одну кучу, — нужно поговорить с ней на счёт союза и дальнейших дел. Собирать погребальный костёр я не умею, но надавить на ярла после таких событий смогу. — Я с тобой, — вызвалась Эйла, аналогично мне складывая свои рюкзаки. — Хорошо, — согласился Вилкас, — будьте осторожны. Я переглянулся с Бибой и Бобой, погладил Эйрина и пошёл в сторону южных врат. — Теперь будешь всюду за мной ходить из-за недоверия ко мне? — подколол я Охотницу, которая шла немного позади меня. — Да. Если понадобится, буду ходить за тобой тенью, — язвительно и грубо ответила девушка, — а мне интересно, что ты чувствуешь после предательства Касараны? Ты же типа любил её, отношения, всё такое. — Я не любил её, — твёрдо ответил я на вопрос девушки, проходя в город, — для меня любовь — это глубокие чувства, которые никак не могут возникнуть за пару месяцев. Так что я испытал лишь предательство. И да, когда я убивал её, я не чувствовал ничего, кроме облегчения и мести за унесенные ею жизни. — Получается, ты был с ней понарошку? — странным, непонимающим тоном спросила девушка. — Нет, я был с ней потому что она мне нравилась, и потому что чувствовал ответственность за неё после её липового «освобождения», — ответил я честно. — Получается, ты можешь быть с любой девушкой, которая тебе нравится? — спросила девушка. — Нет, я не люблю ходить по девушкам, — ответил я ей. — А что, ты любишь ходить по парням? — подначила меня Эйла. — Очень смешно, — саркастично ответил я, — я о том, что мне не надо иметь много девок. Я хочу найти одну девушку, чтобы это был мой человек, и прожить с ней всю жизнь. — То есть, ты хочешь раба? — весело уточнила Эйла. — Нет, — твёрдо отрезал я, — под словами «мой человек», я имею ввиду девушку, с которой у меня совпадают взгляды на жизнь, нам нравится одно и то же. И я бы хотел быть с таким человеком. Но также я понимаю, что не факт, что когда-нибудь найду такого человека. Да и твой человек раскрывается не сразу в отношениях, а только через время, поэтому это ещё и вопрос времени и тепения. — Странный ты, — задумчиво произнесла Охотница, — вон у людей всё проще: они потрахались, им понравилось, и они поженились. Всё. Вот тебе и семья. Всё так и происходит. А не вот эти твои «мой человек», понимание без слов, ещё что-то. Говно какое-то. Да даже я тебя понимаю без слов, и что? Я теперь твой человек, что ли? А если ты никогда не найдёшь «своего» человека? Что тогда? — В таком случае, я сдохну один, в гордом одиночестве, — ответил я, — это мои принципы, с которыми я никогда не приступлюсь. Я предпочту одинокую жизнь, чем жизнь, в которой буду с человеком, изменяющим мне и лгущим. А ты сама-то что, не потрахаешься с кем-то и семью не заведешь, раз всё так просто, а? — А вот это уже не твоё дело, — зло ответила Эйла. — Вот вы какие люди: вам честно отвечаешь на вопросы, рассчитывая на ответное доверие, а в ответ получаешь большее недоверие, — нервно посмеиваясь, сказал я, — вот и доверяй людям после этого. Это кто кому не должен доверять ещё. Продолжить диалог мы не смогли, ибо дошли до крепости. Пройдя мимо стражи, мы попали в тронный зал, где Лайла со своими хускарлом что-то обсуждали с Бриньольфом и Векс. — Я вижу, строятся новые союзы, — подколол я ярла с вором, отвлекая их от диалога. — Приветствую вас, доблестные герои Рифтена, — учтиво сказала Лайла. — Отбросим формальности, — прервал я этот светский лепет ярла, — мы здесь ненадолго и лишь чтобы обозначить несколько моментов. И хорошо, что вы оба здесь. — Я слушаю тебя, довакин, — ответил мне Бриньольф, — расскажете всё-таки, что случилось? И мы рассказали. Всё, что было за это время. Вовремя рассказа лица слушающих принимали то удивленный вид, то наоборот огорчались, словно потеряли близкого человека. — Мы вам сочувствуем, — сказала Векс. — Мы здесь не за сочувствием, — прервал я соболезнования, — мы здесь за определением дальнейшего развития нашего сотрудничества. Раз мы помогли и ярлу, и Гильдии Воров, то предлагаю заключить союз. — Но у нас итак с вами союз, —заметила Лайла. — Верно, но появились новые обстоятельства, — всё тем же твёрдым и холодным голосом продолжал я, — мы помогли вам, а теперь мы призываем Рифт присоединиться к Балгруфу и Вайтрану. — Как это понимать? Братья Бури и Империя итак ведут гражданскую войну, Балгруф хочет начать свою собственную? — Нет. Балгруф планирует вклиниться в борьбу между Братями Бури и Империей, — пояснила Эйла. — Зачем мне это? Если Ульфрик узнает о моём предательстве, он нападёт на Рифтен и захватит его, — возразила Лайла. — Не нападёт, если будет знать, что к вам на помощь придут армии Вайтрана, Фолкрита и Морфала, — уверенно сказал я, — никому из ярлов этих владений не нравится то, как идёт гражданская война, и они уже дали согласие на союз с Вайтраном, чтобы противостоять Братьям Бури и Империи. — Это слишком важный вопрос, ответ на который я не могу дать сегодня, — ответила Лайла, разворачиваясь к нам спиной. — Хорошо, но не забывай, благодаря кому именно ты стоишь у этого трона, и благодаря кому сохранила своё место, — с нажимом сказал я, смотря на ярла исподлобья. —Ты угрожаешь мне? — резко возмутилась Лайла. — Я указываю на факты, — грозно прорычал я, что даже Лайла отступила на шаг при виде моего агрессивного вида, — а факты говорят о том, что, не будь нас, ты бы и дальше была пешкой Мавен и Таг Ордре дес Артс, пока в один прекрасный день тебя бы не прикончили, как наших детишек в темнице! — Выбирать тебе, Лайла, — спокойным голосом подытожила Эйла, — но выбирай с умом. — Как решишь — отправь в Вайтран к ярлу человека, либо приходи сама, чтобы обсудить все более детально, — закончил я разговор с ярлом и перешёл на воров, — а теперь вы. — Я слушаю тебя, парень, — спокойно ответил Бриньольф. — Нет, это я хочу послушать вас, — сказал я, запутав их, — как вы уже могли понять, борьба между Соратниками и Таг Ордре дес Артс всё сильнее и сильнее разгорается. И вопрос: на чьей стороне вы будете сейчас, когда лишились главы Гильдии? — Начнём с того, что наша ошибка была в слепой вере Мерсеру, — ответил мне Бриньольф, — мы даже не знали о тесной связи Мерсера и Мавен с Таг Ордре дес Артс. Мы думали, они просто покупают у Арентии свои секс-игрушки, но и представить не могли, что они поставляют им детей. Да и наши отношения с Соратниками были дружественными, мы никогда враждебно к ним не относились, Эйла не даст соврать. — Подтверждаю, — сказала Эйла, — с Бриньольфом, Векс и Делвином у нас всегда были хорошие отношения. — И что же вы в итоге решите? — спросил я, прищурившись на вора. — Мы с вами, — ответила Векс. — Тогда скоординируйтесь с Лайлой и присылайте в Вайтран вашего представителя, там всё и решим, — сказал я, развернулся и ушёл, кинув напоследок, — спокойной ночи, дорогие союзники. Эйла последовала за мной. — Как думаешь, Лайла присоединится к нам? — спросила Эйла, когда мы шли обратно. — Думаю, она не рискнет пойти против после оказанной нами услуги, — уверенно произнёс я, — но, в любом случае, уже плюс, что Гильдия воров с нами. А ты, кстати, уверена, что они искренне на нашей стороне? — Уверена. Я их знаю давно, и слова они свои держат, — ответила девушка. — Значит, мне ты не доверяешь, а им веришь? Занятно, — сказал я и получил в ответ лишь недовольный взгляд Эйлы. К нашему прибытию Вилкас с Фаркасом соорудили огромный погребальный костер на самом берегу реки и укладывали на него тела. Я, подбежав, тоже стал помогать им аккуратно уложить тела. Прежде чем накрыть их погребальным плащом, я в последний раз посмотрел на лица и отошёл в сторону. Вилкас пытался что-то сказать, но на его глазах навернулись слёзы и единственное, что он смог сказать было: — Прощайте. За этим он поджёг факелом костёр и отошёл в сторону, встав на своё место рядом с Фаркасом и Сераной. Я же стоял между Эйлой и Эйрином, а передо мной стоял Фрелаф, который всё ещё пытался сдерживать слёзы. Огонь быстро стал распространяться, и вскоре покрыл все тела. Я стал мысленно прощаться с каждым погибшим, не отрывая взгляда от костра, и услышал тихий шёпот Фрелафа: — Прощай, братик… Я обнял Фрелафа и пустил пару скупых слёз. Если бы я только был сильнее. Если бы я только мог убить их всех. Если бы только я не был таким слабым… Я погрузился с головой в омут самобичевания и самосуда. Если бы да ка бы. Я мог сделать всё лучше во сто крат, чтобы этого не случилось. Мог бы убить больше драконов. Мог бы не доверять так какой-то маленькой девочке. Мог бы закалить свой организм, чтобы он не был подвержен влиянию ядов. Мог бы. Мог бы. Мог бы. Но жалеть об этом уже нет смысла. Как бы я себя не ненавидел, это не поможет уберечь и спасти других моих близких людей. Я должен взять себя в руки и продолжать свой путь дальше. Поэтому остаётся лишь одно. Становится ещё сильнее, причём становится сильнее как можно быстрее. Если Эбонитовый воин собирается с визитом в Скайрим, я должен быть готовым встретить его во всеоружии и дать ему отпор. И выход у меня один. Как бы я не хотел этого делать, но другого выхода нет… Да будет так. С взглядом, полным решимости и определенности в своих дальнейших целях, я всматривался в догорающие тела, а в голове сейчас было одно. Я стану сильнее. Я стоял до последнего и смотрел, как догорает костёр. Компанию мне в этом деле составил Вилкас. Остальные ушли к нашему импровизированному лагерю и стали раскладывать разбросанные вещи по рюкзакам. — Что будем делать дальше? — обратился ко мне норд, не отрывая взгляда от костра. — Убивать, — коротко ответил я, — но прежде, надо выбрать курс, по которому мы будем двигаться далее. И в этом нам поможет Серана. — Думаешь, она сможет нам помочь? Не боишься вновь довериться девке с дороги? — сомнительно произнёс Вилкас. — Не боюсь, — твёрдо ответил я, — она нас спасла. Будь она на их стороне, она могла бы просто не вмешиваться, и мы ничего не смогли бы сделать. Но не переживай, я не буду ей слепо доверять, тем более, тут не тот же случай, как с Касараной. Мы будем осторожнее. — Хорошо. На самом деле, она и у меня недоверия не вызывает. Только раздражает сильно, — сказал Вилкас, — надо будет спросить, кстати, как она нас нашла и как вообще оказалась тут. Мы ведь даже спасибо ей не сказали. — Спросим, скажем, — монотонно сказал я, — но сначала нужно вернуться в Вайтран, и как можно скорее. Если Мавен и Таг Ордре дес Артс знают о планах Балгруфа, то, скорее всего, они уже оповестили об этом Империю. — Тогда поспим пару часиков в лесу и двинемся в путь, я тоже сейчас не хочу что-то обсуждать и решать. В голове один сумбур, — раздраженно сказал Вилкас. Я лишь кивнул на это и смотрел на костёр до тех пор, пока от него не остался один лишь пепел. Потушив его морозом, мы отправились к остальным. — Сейчас мы заночуем в лесу, а на рассвете отправимся домой, — подходя к остальным, вещал Вилкас, — остановки в таверне нам хватило, поэтому поспим лучше на свежем воздухе. На утро заберем лошадей из конюшен и отправимся в Вайтран. — Серана, ты с нами? — обратился я к вампиру. — Ты сказал, что я могу прийти к вам, вот я и пришла, — ответила Серана, —но сейчас вам явно не до моих проблем, поэтому я могу… — Я так понимаю, встреча с отцом прошла не очень гладко, — подколол Вилкас девушку, за что получил злобный взгляд. — Вилкас хочет сказать, что ты идёшь с нами, и это не обсуждается. Мы поможем тебе, ведь твои проблемы напрямую связаны с нашими, и лучше нам держаться вместе, — сказал я обыденно. — Спасибо, — искренне поблагодарила Серана. — Это тебе спасибо. Не будь тебя, мы бы все были в плену, а может, и мертвы, — поблагодарил я её в ответ, — так что мы твои должники, да ведь, Вилкас? — Да-да, — угрюмо произнёс норд. — Отлично. А теперь спать, завтра долгий день, — сказал я. — Я останусь на страже, — обратился к нам Фаркас, который был рядом Лидией до сих пор, — можете крепко спать. Лидия так и не очнулась, но продолжала дышать. Может, отходняк после первого обращения и атаки лекарей. Но, несмотря ни на что, Фаркас не отходил от девушки ни на шаг и не смыкал глаз, проверяя её пульс и заботливо поглаживал плечо через ткань плаща. Эйрин тоже остался настороже, не отходя от Фрелафа. Я расстелил на земле плащ и лёг на него, подложив под голову рюкзак, набитый мягкими вещами. Как только моя голова коснулась подушки, я провалился в глубокий сон, даже не удосужившись посмотреть, с кем рядом сплю. На утро я проснулся от слепившего глаза солнца и, приоткрыв глаза, увидел спящее, умиротворенное лицо Эйлы, которая лежала в нескольких сантиметрах от меня на боку. Угораздило же рядом с такой стервой проснуться. Я быстро присел, поднимаясь со своей импровизированной кровати и огляделся. Фаркас всё так же сидел у Лидии. Эйрин так же стоял у Фрелафа, а остальные спали. Пока я завтракал скудными пожитками, которые мы нашли в черте города во время вчерашнего переполоха, проснулись и все остальные. Путь до Вайтрана занял полтора дня скачки с периодическими остановками. Лидия всё еще не просыпалась, и Фаркас вёз её с собой на лошади. Я вместе с Фрелафом проделал этот путь до Вайтрана верхом на Эйрине. За время путешествия не была поднята ни одна важная или серьёзная тема, даже ничего особо то не обсуждалось, кроме как состояние Лидии и место ночлега. В Вайтран мы прибыли в самый разгар рабочего дня. Мы скакали мимо полей, полных работников. А в самой черте города туда-сюда сновал народ. Серану нужно было спрятать и лучшего места, чем Дом Теплых Ветров, мы не придумали. К нашему приезду там уже всё было прибрано — судя по всему, по указанию Провентуса. Ну, и на том спасибо. Эйрина я отпустил ещё у конюшен, а котята всё это время были с Сераной. Во время поездки ко мне в голову пришла одна мысль, которая, на мой взгляд, могла спасти котят. Я не пошёл с Соратниками в Йоррваскр, а сразу направился в Драконий Предел, намереваясь поскорее сделать то, что задумал. Броню я снял, оставшись в повседневной одежде, прихватил с собой Клинок Ледяного Монарха и котят. Мои мысли были только о предстоящем, и я даже не здоровался со знакомыми мне людьми на улицах. Да я даже по сторонам не смотрел и шёл, словно баран на таран к своей цели. Я с ноги ворвался в Драконий Предел и лишь невнятно поприветствовав ярла и его подчиненных, отправился к той самой злополучной шепчущей двери. — А, довакин, ты всё-таки пришёл, — обратилась ко мне Мефала, как только почувствовала моё приближение к её комнате. Проигнорировав её обращение, я ускорил шаг. — Неужели ты разучился разговаривать? — снова прозвучал голос, когда я дошёл двери. На подобное я лишь ответил рыком, а женский голос засмеялся, и передо мной открылась дверь. Я зашёл внутрь комнаты и отпустил котят на пол, не обращая внимания ни на что, кроме меча, лежавшего на столе. Медленно, шаг за шагом, я приближался к столу и мечу, окутанному черными магическими потоками. На вид это был обычный прямой, двуручный меч. Вроде, в игре это была огромная катана, хотя и несоответствия с игрой уже для меня в порядке вещей. Я осматривал меч вдоль и поперек, собираясь с духом. Неизвестность пугала. Но раз уж я решился, то я должен это сделать. Всё-таки решившись, я взял меч в руки. Магические потоки стали ползти по моим рукам, словно змеи, а затем и вовсе закружились вокруг меня. — Ну, пожалуй, начнём…