520

      Шан Жи может назвать себя хорошим сотрудником. Он всегда приходит вовремя, выполняет все требования начальства и правильно оформляет отчеты. Не зря он проработал в небесной канцелярии добрую тысячу лет. Тем более, в его должностные обязанности входит полный бред вроде написания отчета по отчету для другого отчета. Неужели им действительно нужен человек, который будет всем этим заниматься?       Шан Жи ни слова не понимает на общей планерке, которая состоялась на следующий же рабочий день. Единственное, что ему стало ясно — их отдел что-то рекламирует. На этом все. Однако поскольку в обязанности Шан Жи входят только треклятые числа и бесконечные бумажки, ему, в целом, не о чем беспокоится. Нужно просто сделать вид поумнее, и все поверят, что ты что-то понимаешь в своей работе. Хотя, на взгляд Шан Жи, на самом деле никто ничего там на полном серьезе не понимает.       «И как Дворец Знаний справляется с чем-то подобным? У них-то информации гораздо больше», — вздыхает Шан Жи, играясь с ручкой.       Наступил обеденный перерыв, который Шан Жи обычно использует чтобы прогуляться по округе и найти какие-то зацепки для выполнения миссии. Однако сегодня погода стоит какая-то серая, и он решает побездельничать на своем рабочем месте. Откровенно говоря, теперь его жизнь становится еще скучнее и нуднее, чем на Небесах. Там, по крайней мере, он чувствовал себя полезным — ежедневное выполнение молитв занятие пусть сложное, но нужное. Сейчас же несмотря на то, что Шан Жи находится на задании, дни сворачиваются в какой-то мерзопакостный ком серости и скуки. На самом деле, это даже хорошо, что ничего не происходит — значит, никто не пострадал от темной ци. Однако у Шан Жи уже руки чешутся кого-то поймать, за кем-то погнаться и что-то узнать.       Единственное, что скрашивает его нудные будни — это перепалки с Цзинь Гуаном в течение дня и вечерние созвоны с Цзяо Ше. Шан Жи обычно не цепляется к другим людям — не такая у него личность все-таки, неконфликтный он, но к Цзинь Гуану хочется пристать, растормошить, заставить его каменное лицо треснуть, посмотреть на его возмущение, смущение и раздражение. Иногда у него получается, и тогда Цзинь Гуан привычно закатывает глаза и называет Шан Жи идиотом. Возможно, именно им он и является. Однако даже если бы Шан Жи к нему не цеплялся, взаимодействовать все равно пришлось бы — теперь они коллеги. К тому же, что-то в нем не дает Шан Жи покоя.       Если с Цзинь Гуаном все понятно, то с Цзяо Ше все немного сложнее. Несмотря на то, что их дружба длится уже целую тысячу лет, и Шан Жи бы в пору привыкнуть к его выходкам, он каждый раз возмущается как в первый. Особенно его бесит, когда Правитель ставит их в рабочую пару. Такие пары частенько организуются, когда миссия слишком опасна или требует вмешательства как Хранителя Божественного знания, так и Хранителя Судеб. Конечно же, за последние лет пятьдесят таких прецедентов практически не было, однако старые порядки не были забыты. И вот Шан Жи приходится время от времени связываться с Цзяо Ше для обмена информацией. Еще бы этот засранец не игнорировал его по несколько дней… Впрочем, у них это взаимно.       Ровно в 18:00 Шан Жи поднимается со своего места, берет свой пустой портфель, прощается с коллегами и, бросив короткий взгляд на Цзинь Гуана, который в последнее время постоянно задерживается на работе, что совсем для него не характерно, выходит из офиса. По привычке потянувшись к телефону, он мысленно связывается с Цзяо Ше и, о, чудо, на его вызов отвечают.       — Привет-привет, как миссия, как дела? — слышится веселый голос с той стороны. Шан Жи раздраженно вздыхает.       — Как мои дела? Как миссия? Ты же в курсе, что это наша миссия, придурок? — обычно, выйдя из офиса, он направляется на «прогулку» по периметру всего района. Он находится здесь уже неделю и по-прежнему не чувствует даже отголоски той ци, о которой говорил Правитель. Однако работа есть работа, и он продолжает искать.       — Ой-ой-ой, не ворчи, даже не начинай! У меня был ужаснейший завал во Дворце Знаний, поэтому я не смог выйти на связь, — хныкает Цзяо Ше на той стороне. Шан Жи вздыхает. Как ребенок, честное слово.       — Ты наверняка сам виноват в своих «ужаснейших завалах», — Шан Жи заглядывает в очередную подворотню. Пусто. — Всегда откладываешь работу до последнего. Тебе стоит более ответственно подходить к своим обязанностям, — он останавливается на пешеходном переходе в ожидании, пока загорится зеленый.       — Хватит уже меня отчитывать. Что, неужели все настолько плохо, раз ты не мог подождать меня пару дней? — лениво отмахивается Цзяо Ше, не воспринимая слова Шан Жи всерьез. Вот всегда он так. И как он вообще смог удержаться на Небесах тысячу лет с таким отношением к работе?       — На твое счастье, ничего не случилось, — и прежде, чем Цзяо Ше скажет что-то в ответ, продолжает: — Но у меня к тебе есть ряд претензий. Во-первых, скажи на милость, почему ты выбрал для меня такое дурацкое имя? — Шан Жи слышит тихий смешок, и это распаляет его лишь сильнее. — Я уже молчу про должность. Ты ее сам придумал? Как она вообще называется? «Заполнитель отчетов для отчетов»? Какая глупость, — Шан Жи старается не говорить слишком громко: все же он по-прежнему находится на улице, а значит, вокруг слишком могут быть лишние уши. Сдерживать себя приходится на физическом уровне — его возмущению нет предела.       — Перестань ругаться, Жи-Жи, ты ведь можешь и не делать эту работу. Главное — выполнить первоначальную божественную миссию и все, верно? — беззаботно откликается Цзяо Ше.       По идее он прав, но Шан Жи не привык выполнять свои обязанности спустя рукава. Даже если они бесполезные и в целом никому не нужны. Возможно, это одна из причин, почему он по-прежнему остается Небожителем — даже самые маленькие и, на первый взгляд, ненужные молитвы, не остаются им проигнорированы. Как минимум, он их просматривает, а уже после сортировки решается их судьба.       — Да-да, — отмахивается Шан Жи, заворачивая в местный парк. Это — самый обычный его путь патрулирования. Эти самые дороги он обходил уже вдоль и поперек, однако по-прежнему не нашел ни единой зацепки. — Ты проверил Цзинь Гуана снова? Есть еще какие-то новости? — этим вопросом он задается все то время, что пребывает на миссии.       Цзинь Гуан не казался ему каким-то не таким — самый обыкновенный смертный. Если не считать его постоянных неудач, конечно. Сначала это несильно бросалось в глаза, но, чем больше Шан Жи за ним наблюдает, тем сильнее убеждается в его тотальном невезении. Это вещи на уровне «уронить свежекупленную булочку на грязный асфальт» или «пролить на себя кофе» — вроде бы ничего серьезного, а все равно неприятно, особенно когда такие «мелочи» случаются по десять раз на дню. В остальном же Цзинь Гуан — самый обычный. Шан Жи бы не удивился, узнай, что данные про интеграл — все-таки ошибка.       — Да. Все данные о нем оказались верны, — Шан Жи даже на мгновение замирает: значит, правда. — Но кое-что меня в нем все же смущает, — на самом деле, в подобном положении дел многое может смущать, однако Шан Жи, все еще немного сбитый с толку, лишь уточняет:       — Что же?       — Обычно люди со столь низким интегралом не перерождаются так часто, как он. А это его… — Цзяо Ше делает паузу и шуршит бумагами на фоне, — пятьсот двадцатое перерождение. К тому же, невозможно, чтобы его душа, павшая настолько низко, не соблазнилась нижним миром. Он уже давно должен был стать демоном. Что-то не сходится.       Цзяо Ше прав. Обычно люди, достигшие отрицательного интеграла — особенно такого большого — склонны становиться демонами после своей смерти. Шан Жи не приходит на ум ни единого примера, когда человек смог бы противостоять этому. Цзинь Гуан и правда единственный в своем роде.       Шан Жи хмурится.       — Продолжай копать. Может, узнаем что-то еще, — отрывисто произносит он, вдруг чувствуя чей-то очень настырный взгляд. Не подавая виду, Шан Жи продолжает идти вперед размеренным шагом.       — Да-да, я понял, — даже не видя Цзяо Ше перед собой, он может представить, как тот беззаботно отмахивается от него, как от настойчивой мухи. — Надеюсь, ты помнишь, что должен мне, да? Дважды, между прочим. Я не делаю работу просто так, — Шан Жи слышит, как Цзяо Ше на той стороне хитро хмыкает, и не удерживается от тяжелого вздоха.       — Да помню я. Чего ты хочешь? — обреченно спрашивает он, все же останавливаясь посреди дороги. Этот разговор слишком его отвлекает — Шан Жи не может спокойно сконцентрироваться на патрулировании, когда ему на ухо ноет Цзяо Ше.       — В мире людей открылся один хороший ресторан и… — Шан Жи снова вздыхает. Приехали.       — Ты хочешь, чтоб я притащил на Небеса человеческую еду? — спрашивает он, заранее зная ответ.       — Или я могу спуститься, и мы поужинаем вместе, — игриво отвечает Цзяо Ше, после заливаясь озорным смехом. Шан Жи не знает, плакать ему или смеяться с таким партнером по расследованию       — Нет уж. Сиди, где сидел, и ищи информацию, — строго наказывает Шан Жи, прекрасно зная, что Цзяо Ше бы в любом случае не спустился к нему ради еды. Зачем? У него же есть такой замечательный курьер в виде Хранителя Судеб, Великого Фанху.       — Я уже нашел все, что мог, — капризно отвечает Цзяо Ше. — Оставь ты его в покое. И меня заодно, — ворчит он.       — Ладно-ладно, — Шан Жи трет переносицу. — Я отключаюсь, — говорит напоследок он и, прежде чем Цзяо Ше вновь начнет возмущаться, действительно вешает трубку. Не проходит и секунды, как Шан Жи убирает телефон, когда он снова ощущает чужое присутствие неподалеку.       «Возможно, у меня будет шанс узнать что-то прямо сейчас», — мысленно хмыкает он, уже зная, кто за ним следует.       Для Небожителя не составляет труда определить не только сущность существа, находящегося в радиусе нескольких ли, но и его личность, если они знакомы или находились рядом какое-то время. Шан Жи четко чувствует — за ним следует Цзинь Гуан. С какой целью — непонятно, однако в груди у Шан Жи зарождается предвкушение.       Его маленькая смертная цель задумала побыть охотником. Что ж, так тому и быть. До поры до времени.       В детстве Шан Жи любил играть в кошки-мышки со своими друзьями и, исполняя роль «кошки», всегда неизменно выигрывал. Впрочем, «мышкой» он тоже был непромах. Главное в этом деле набраться побольше терпения и не выдавать себя — сделать вид, будто власть находится в чужих руках, а затем постепенно наращивать темп «игры».       Сначала Шан Жи немного ускоряет шаг: совсем незаметно, секунда за секундой, так, чтобы Цзинь Гуан не понял разницы сразу. И вот, спустя несколько минут Шан Жи уже бодро шагает вперед, словно вот-вот сорвется на бег. Он не оборачивается, чтобы точно знать — Цзинь Гуан продолжает его преследовать, не отставая ни на секунду.       «Интересно, что ему нужно?» — с усмешкой думает Шан Жи, ощущая, как нарастает возбуждение от этой своеобразной «погони». Осталось еще немного — еще чуть-чуть, и он сможет загнать его в угол.       Резкий поворот возле ларька с закусками — отличный для этого повод. Шан Жи, не теряя ни минуты, переходит на бег, скрываясь за стеной небольшого магазинчика, а после — так же резко тормозит и через несколько секунд чувствует, как в его спину кто-то врезается.       — Ай! Придурок, зачем ты так резко остановился? — Шан Жи поворачивается и широко ухмыляется: позади него действительно Цзинь Гуан. Все в той же офисной одежде, немного растрепанный после небольшой пробежки, а еще жутко возмущенный, как будто бы это не он не преследовал Шан Жи последние пятнадцать минут.       — А ты зачем за мной шел? — Шан Жи вопросительно приподнимает бровь. Цзинь Гуан, словно котенок, пойманный с поличным на какой-то шалости, замирает и, Шан Жи может поклясться, даже немного краснеет. Однако его растерянность длится лишь несколько мгновений — после чего он абсолютно предсказуемо закатывает глаза и скрещивает руки на груди.       — А кто сказал, что я за тобой шел? Может, мне в ту же сторону, что и тебе? — он гордо задирает нос, и Шан Жи едва сдерживает смешок: уж очень вся эта ситуация смешная. И сам Цзинь Гуан смешной. А еще милый.       — Ты буквально шел за мной по пятам от самого офиса, а когда я решил резко сменить направление и даже перешел на бег, последовал за мной, ничуть не отставая. Кстати, поэтому ты еще и врезался мне в спину, — усмехается Шан Жи, и Цзинь Гуан, поставленный в тупик весомыми доводами корчит забавную мину, прежде чем разочарованно вздохнуть.       — Ладно. Твоя взяла. Я действительно шел за тобой, — признается он с таким видом, словно делает Шан Жи огромное одолжение. Удивительное дело, но он даже не закатывает глаза.       — Зачем? — задает он закономерный вопрос. Вид у Цзинь Гуана становится еще более смешной — он будто борется с самим собой, заедая все это дело кислым виноградом.       — Ты подозрительный, — все-таки выдавливает из себя он, и Шан Жи, на мгновение замирает, застанный врасплох, а после разражается громким смехом.       — Что? — едва выдавливает он.       «Это ты тут самый подозрительный, мистер-у-меня-огромный-минусовой-интеграл», — мысленно фыркает Шан Жи, стараясь успокоиться. Вид у Цзинь Гуана становится лишь мрачнее.       — Зачем тебе вообще эта работа? — он задает вопрос на манер людских детективных сериалов, которые на досуге любит посмотреть Цзяо Ше. Словно сам Шан Жи — попавший на допрос преступник, а Цзинь Гуан — строгий следователь, миссия которого — вывести того на чистую воду. От сравнения становится еще более смешно, но Шан Жи мысленно приказывает себе убрать улыбку с лица и хотя бы притвориться серьезным.       — В смысле? — уточняет он, откашлявшись. Вопрос, на самом деле, интересный. Шан Жи понятия и не имеет, что Цзинь Гуан имеет под этим в виду. Зачем он вообще работает? Зачем ему именно эта работа? Или зачем людям приходится работать в этом жестоком капиталистическом мире?       «Может, он надеялся занять мое место, а я так подло отобрал у него возможность для повышения?» — Цзинь Гуан, конечно, не похож на человека, который стал бы устраивать подлянку на работе ради повышения, но Шан Жи мог бы представить маленькие пакости вроде плевка в кофе или кнопки на кресле. Ничего из этого, конечно же, не было бы серьезным ударом по карьере Шан Жи. Он сомневается, что его вообще уволят, даже если он вовсе перестанет ходить на работу — уж Цзяо Ше подсуетится, чтобы этого не случилось. На крайний случай, всегда можно пустить в ход божественную ауру или просто найти другое место работы. Это, конечно, прибавит бюрократии, но они и не через такое проходили.       — Ты же заклинатель. Зачем тебе устраиваться на работу, если у тебя уже есть одна? — озвучивает свои мысли Цзинь Гуан.       «Ах, он об этом. На этот случай я подготовился».       — То есть ты думаешь, что аренда оплатит себя сама? — настает черед Шан Жи нападать. Его тон становится более серьезным, а брови сходятся на переносице. Хотя, по правде говоря, единственное, что ему хочется сделать — в очередной раз рассмеяться ему прямо в лицо. Один только взгляд на рассеянного Цзинь Гуана побуждает в Шан Жи целую бурю эмоций. «Бедняга не знает, во что ввязывается, бросая мне подобные вызовы». — Еда тоже себя не купит, а монстров сейчас не так много, чтобы нормально оплачивать счета и жить припечаючи на заработанные заклинательством деньги. Сейчас мир заклинателей уже не тот, что раньше, — заканчивает свою тираду Шан Жи.       Он не врет. С тех пор, как количество монстров и других тварей стало уменьшаться, не только нужда в большом количестве Небожителей стала сокращаться — ряды заклинателей тоже значительно поредели. Заклинательские школы начали закрываться одна за другой, и все больше человек предпочитали обучению и самосовершенствованию обыкновенную жизнь смертных. Постепенно профессия заклинателя стала не просто малооплачиваемой, но и устаревшей. На данный момент Шан Жи не смог бы назвать и десятка заклинательских школ. В противовес этому количество людей, способных к заклинательству благодаря золотому ядру возросло, и, соответственно, нужда в этих самых заклинателях отпала сама по себе.       Шан Жи знает, что сейчас одним лишь заклинательством живут только самые древние и преданные своему делу люди — в остальном же выпускники заклинательских школ предпочитают совмещать обычную работу и защиту мира смертных от монстров. Первые, как правило, живут за счет пожертвований школе, которой они принадлежат, или храму, Божеству которого они служат; они продолжают совершенствовать свое тело и дух, время от времени отправляясь на Ночную охоту. Вторые в это же время обращаются к своей заклинательской стороне лишь в том случае, когда этого требуют обстоятельства: таким образом, для них это скорее хобби, от которого не особо зависит их месячный доход. У этого, конечно же, есть последствия — например, в виду отсутствия постоянной практики самосовершенствования, у второго типа людей практически нет шанса вознестись или достичь бессмертия. Однако так ли это важно в современном мире, где главенствуют совершенно другие ценности?       — Что ж, резонно, — нехотя соглашается Цзинь Гуан. — Но это не отменяет того факта, что ты устроился именно в то место, где работаю я. Уж слишком это подозрительно и смахивает на сталкерство, — вообще-то, именно так со стороны это и выглядит. Несмотря на то, что Шан Жи не сам выбирал место работы, совпадение действительно странное. Он прожил слишком долгую жизнь, чтобы оставить этот факт без внимания.       «Нужно будет уточнить у Цзяо Ше, сам ли он выбирал место работы для прикрытия и почему выбор пал именно на него», — делает мысленную пометку Шан Жи, а вслух пренебрежительно фыркает.       — Проверься у психиатра, параноик, — и прежде, чем Цзинь Гуан успеет возмутиться на столь откровенную клевету, продолжает говорить: — Это простое совпадение. Я и сам удивился, — Шан Жи даже не приходится врать.       Посмотрев на него еще несколько секунд с подозрением на лице, Цзинь Гуан закатывает глаза и заметно расслабляется.       — Ну, ладно. Так и быть, я тебе верю.       Его поведение чем-то напоминает Шан Жи наложниц императора из прошлого: те, такие же красивые, но холодные и неприступные, всегда общаются с окружающими так, словно делают им великое одолжение. Цзинь Гуан — пусть и не девушка и уж точно не наложница императора, ведет себя схожим образом. Шан Жи от этого сравнения снова становится смешно.       Он фыркает.       — И что смешного? — у Цзинь Гуана краснеют мочки ушей.       — Ничего. Кофе будешь? — он кивает в сторону ларька, возле которого они все это время стояли.       Несмотря на то, что на дворе — ранняя осень, а погода радует относительным теплом, Шан Жи замечает, как Цзинь Гуан то и дело трет руки, словно немного озяб. Сам он этого почувствовать, конечно же, не может даже в человеческом теле, однако заметить кое-что все же еще способен. Не оставлять же его мерзнуть, в самом деле.       Цзинь Гуан на внезапную смену темы удивленно замирает, на мгновение теряя весь свой напыщенный вид, а после неуверенно кивает.       — Только если ты платишь, — и даже здесь он умудряется оставить за собой последнее слово.       — Ладно-ладно. Как его Высочество пожелает, — хмыкает Шан Жи. — Жди, — он кивает на лавочку, стоящую неподалеку от них, на что Цзинь Гуан закатывает глаза, но все же послушно плетется в указанную сторону и плюхается на сидение, положив ногу на ногу и скрестив руки на груди.       «Не наложница — императрица», — мысленно ухмыляется Шан Жи, подходя к ларьку.       Девушка, стоящая у прилавка, увидев его, моментально преображается. Если до этого она со скучающим выражением лица скроллила ленту на телефоне, то теперь, отложив смартфон в сторону, ярко улыбается подошедшему и максимально приторным голосом произносит:       — Добрый вечер. Что для вас? — в ее взгляде столько заискивания, а в тоне —невысказанная лесть, льющаяся в словах медом, что Шан Жи невольно передергивает плечами.       «Точно. Аура», — из-за того, что Цзинь Гуан никак не реагирует на нее, при взаимодействии с ним Шан Жи забывает контролировать себя должным образом, а потом страдает из-за подобных казусов.       — Добрый, — Шан Жи нервно дергает уголком губ. — Два латте, пожалуйста, — он старается сбавить уровень божественного влияния к минимуму, но, видимо, уже слишком поздно, потому что бариста активно кивает, вводит что-то на своем аппарате и отвечает точно таким же голосом:       — С вас двадцать тьяней, но для вас могу пробить вам пятипроцентную скидку, — она прикусывает нижнюю губу. Шан Жи вздыхает. Да когда же это все, наконец, закончится?       — Нет, спасибо. Оплата будет картой, — говорит он на опережение, пресекая всевозможные вопросы. Девушка обиженно поджимает губы и нажимает что-то на терминале, после протягивая его Шан Жи. Тот, не задумываясь, прикладывает карту.       — Спасибо за заказ. Ожидайте, — и пока бариста приступает к своей работе, Шан Жи от скуки оглядывается, дабы посмотреть, чем занят Цзинь Гуан.       Сначала тот не замечает его взгляда — судя по всему, ему кто-то написал, и теперь он что-то активно печатает ответ. Однако, спустя несколько мгновений, ощутив внимание Шан Жи, он отрывается от телефона и вопросительно поднимает брови, мол, «чего пялишься?». Шан Жи в ответ лишь мотает головой, заслуживая очередной взгляд, полный колкой язвительности.       «Интересно, он был таким всегда?» — проносится в голове. Прежде, чем он успевает уйти в свои мысли по этому поводу, его окликает женский голос.       — Ваш заказ готов. Спасибо за ожидание, — обернувшись, Шан Жи вежливо улыбается и уже тянется руками к стаканчикам, дабы забрать их, однако девушка, помешкав, отчего-то не торопится их отдавать.       — Что-то еще? — уточняет он, едва сдерживая рвущееся наружу раздражение. Девушка мнется. — Да говорите вы уже, — вздыхает Шан Жи. Он пытался быть вежливым — честно. Однако, чем дольше бариста оттягивает момент их прощания, нервно кусая нижнюю губу и смущенно отводя взгляд, тем сильнее Шан Жи ощущает злость, подкатывающую к горлу плотным комом.       «Нельзя срываться на смертных. Нельзя срываться на смертных. Нельзя…» — повторяет он про себя как мантру и чуть ли не взрывается, когда слышит:       — А можно узнать ваше имя? Меня вот зовут… — и прежде, чем она успеет договорить, Шан Жи выдает первое, что приходит ему на ум.       — Простите. Знакомства меня не интересуют. Я импотент, — и, выхватив у бариста из рук оба стаканчика, уже стоявших на подстаканнике, одной рукой, быстрым шагом уходит в сторону заскучавшего от ожидания Цзинь Гуана, оставляя ошарашенную девушку с круглыми глазами и разбитыми мечтами наедине с собой. — Идем отсюда, — бросает Шан Жи, на ходу отдавая стаканчик Цзинь Гуану. Тот смотрит вопросительно, но без лишних разговоров принимает напиток и, поднявшись с насиженного места, идет вслед за Шан Жи, который чуть ли не бегом направляется в противоположную от кофейни сторону.       «Ляпнул так ляпнул», — мысленно корит себя он, не собираясь даже сбавлять шаг.       Все-таки он довольно давно не общался со смертными женщинами и забыл, какими те бывают настойчивыми. Однако использовать столь странную отговорку — это как-то чересчур. Он ведь мог бы просто сказать, что у него уже есть девушка, или просто вежливо отказаться и уйти. Почему сразу импотент?       — Куда ты так бежишь, демон тебя дери? Что ты уже успел натворить? — Цзинь Гуан, едва поспевающий за шагом Шан Жи, хватает его за рукав свободной рукой, заставляя чуть притормозить. Мельком обернувшись через плечо, он убеждается, что они ушли на приличное от ларька расстояние и расслабляется.       — Неважно, — отмахивается Шан Жи, вызывая у Цзинь Гуана на лице скептическое выражение.       — Ла-адно, — он все еще выглядит подозрительно настроенным, но это выражение быстро слетает с его лица, когда он делает глоток из своего стакана. — Это что, латте? Откуда ты знаешь, что мне нравится латте? — голос Цзинь Гуана становится громче, а вид еще более подозрительным, чем прежде.       Упс. Он выбрал позицию, даже не подумав.       — Просто угадал, — Шан Жи отводит взгляд, нервно отпивая из своего стаканчика. Действительно — латте. Как он вообще упустил такую деталь из виду? В конце концов, он по-прежнему находится на важной миссии и должен соблюдать осторожность. Особенно в таких мелочах.       «Не говорить же ему, что я следил за ним с Небес и случайно запомнил этот факт», — думает Шан Жи, а после на ходу выдумывает:       — Считай это заклинательской интуицией. Вот и все, — он крайне сомневается, что существуют заклинательские школы, обучающие предсказанию любимого напитка человека, но надеется, что Цзинь Гуан клюнет на столь очевидную ложь и не будет задавать лишних вопросов.       Цзинь Гуан — не глупый и уж точно не наивный: об этом Шан Жи знает. Тем не менее, он медленно кивает, выглядя убежденным. Шан Жи почти уверен, что тот всего лишь напускает на себя такой вид.       — Как скажешь, — хмыкает Цзинь Гуан, совершая еще один глоток, а затем как ни в чем не бывало меняет тему разговора: — Кстати, ты пойдешь на общую встречу в баре в пятницу вечером?       Шан Жи помнит: его коллеги обсуждали что-то такое на обеденном перерыве, но тогда не придал этому значения. В конце концов, вечером в пятницу он собирался отправиться на свою основную «работу» — несмотря на то, что Правитель выделил ему одного из своих помощников и Шан Жи совершенно не сомневается в том, что те прекрасно справляются со своими обязанностями, внутренний гиперответственный Небожитель ежечасно трубит ему в ухо об опасности, словно, оставь он своих помощников разбираться с потерянными щенками и прочей лабуденью хоть на минуточку, весь мир погрузится в хаос. Однако он позволяет чувству ответственности перевесить все остальное — такой вот он по своей натуре.       — Не. Зачем? У меня и без этого дел полно, — безразлично произносит Шан Жи, отхлебывая еще кофе из своего стаканчика. Если в первые несколько глотков он не успел распробовать тот как следует, то теперь в какой-то мере даже наслаждается вкусом. Не слишком приторно, но в то же время не особо горько: не то чтобы Шан Жи эксперт — просто Цзяо Ше со своей обсессией кофе порой сводит его с ума, и он пробовал некоторые его… варианты. Не все из них были удачными. А вот этот в самый раз. Все же у Цзинь Гуана есть вкус.       — Типа тимбилдинг, — спокойно отвечает он, и Шан Жи от такого ответа едва ли не давится своим злосчастным латте, начиная удивленно кашлять. — Ты чего? — хмуро спрашивает Цзинь Гуан.       Вряд ли бы он, конечно, оставил его умирать: не то чтобы Божество может умереть из-за того, что подавился кофе, — однако вид у него становится такой, что если придется Шан Жи откачивать, то Цзинь Гуан после этого будет долго и усердно отмывать руки и всего себя, потому что пришлось спасать кого-то вроде него.       — Слушай, ты — последний человек, от которого я ожидал услышать про тимбилдинг, — хриплым от кашля голосом произносит Шан Жи.       — Это еще почему? — моментально взъедается Цзинь Гуан, возмущенно нахмурившись. Зрелище крайне смешное, и Шан Жи, не сдержавшись, фыркает от смеха.       — Ты же нелюдимый. С тобой никто, кроме начальства и меня, не общается. И неудивительно. С таким-то характером, — он отпивает еще кофе и на этот раз едва не выплевывает его обратно от веселья.       — Это каким характером?! — Цзинь Гуан начинает выглядеть так, словно Шан Жи оскорбил его, всю его семью по седьмое колено, а потом лично сжег его дом. С одной стороны — страшно, потому что, ну, а вдруг решит латте ему на голову вылить, с другой — смешно до колик в животе: как ребенок себя ведет, честное слово.       — Вот таким, — он кивает на всего Цзинь Гуана сразу, отчего тот закипает лишь сильнее.       — Да иди ты! — восклицает он, пытаясь пнуть Шан Жи по ноге — безуспешно, правда; все-таки тот по-прежнему остается Хранителем Судеб и может без проблем увернуться от столь незамысловатой атаки. Зато Шан Жи это заставляет рассмеяться лишь громче. — Могу поспорить, ты не идешь, потому что пить не умеешь, — судя по всему, Цзинь Гуан пытается как-то поддеть Шан Жи в ответ. Не то чтобы у него получается. Попытка действительно жалкая.       — Ха! Глупости не говори, — откликается Шан Жи, на ходу допивая свой кофе.       Увидев неподалеку мусорку, он прицеливается и под изумленный взгляд Цзинь Гуана попадает в цель с расстояния трех чжанов. Несмотря на то, что он довольно быстро берет себя в руки, вновь напуская на себя безразлично-надменное выражение, Шан Жи видит в его глазах множество вопросов. В конце концов, каким образом он умудрился попасть в цель с такого расстояния?       «Если спросит, скажу, что занимался баскетболом в старшей школе», — однако Цзинь Гуан не спрашивает, а Шан Жи не торопится пускаться в объяснения. Ему следует поменьше понтоваться, если он хочет оставаться «обычным» в глазах других смертных.       Он всегда ненавидел миссии под прикрытием как раз из-за таких ситуаций.       — Но пойти тебе в любом случае придется, — как ни в чем ни бывало продолжает Цзинь Гуан, тоже допивая свой кофе. Он, однако, решает не рисковать даже соревнования ради и выбрасывает свой стакан, только когда они подходят к урне вплотную. — Встреча-то будет в честь тебя — новичка. Поэтому обязаны прийти все, — он закатывает глаза.       — Ах, а то я думаю, с чего ты вдруг загорелся желанием пойти на общую встречу, — усмехается Шан Жи. Что-то ему подсказывает — обычно Цзинь Гуан подобные сборища избегает, но в этот раз начальник Ван явно чем-то надавил на него, раз он согласился пойти. Чем не повод поддразнить?       — Иди ты, — повторяет Цзинь Гуан, однако уже без былой агрессии. — В любом случае, спасибо за кофе. В следующий раз я угощаю, — он говорит на автомате, явно из вежливости, но Шан Жи не был бы собой, если бы не поддел его и здесь.       — Ты уже планируешь следующий раз? Когда мне ждать очередной слежки? Я внесу тебя в свой график, — дразнит он Цзинь Гуана, получая в ответ неприличный жест.       — Пошел ты, — бурчит он и, развернувшись в противоположную сторону, без прощания начинает отдаляться от Шан Жи.       — Повторяешься! — кричит он вдогонку Цзинь Гуану, заслуживая все тот же неприличный жест, поднятый специально для него повыше.       Улыбка не сходит с губ Шан Жи, и он качает головой. До чего же Цзинь Гуан занимательный смертный.