520

      — Слушай, а ты сам выбирал мое место работы? — спрашивает Шан Жи в один из вечеров, который он решил провести в своем Дворце вместе с Цзяо Ше.       Ему, наконец, удалось вырваться на Небеса из этой нескончаемой рутины «работа-патруль-дом» с перерывами на Цзинь Гуана, и он, конечно же, решил отправиться в свой Дворец, дабы проверить, как у них там идет работа. На самом деле, Повелитель не обманул — он прислал трех новых помощников, которые, как оказалось, отлично справляются со своими обязанностями. Конечно, не лучше Сан Лина, но Шан Жи уже почти смирился со своей потерей в его лице.       — М? Нет, я только составлял твою личность и подбирал место твоего жительства с должностью в соответствии с вводными данными, которые мне предоставил наш надзиратель из Дворца Знаний. А что? — Цзяо Ше, беззаботно валяющийся на его диване, качает свесившийся ногой и обмахивается веером, будто на дворе стоит невыносимая жара. На самом же деле погоду за окном едва ли можно назвать теплой. Шан Жи решительно не понимает эту обсессию Цзяо Ше веерами, но предпочитает никак ее не комментировать.       — Да так, — Шан Жи ведет плечом. Это все меньше напоминает простое совпадение. Будто кто-то пытается их свести. Но зачем? Кто вообще может преследовать столь странные цели?       — Давай делись, — настойчиво просит Цзяо Ше, садясь на диване. Он хмурит свои тонкие брови и поджимает губы, как делал когда-то давно, и Шан Жи задается вопросом, всегда ли эта привычка была с ним. Почему он вдруг начал обращать на такие мелочи внимание?       — Меня напрягает, что мое место работы совпало с Цзинь Гуаном. Нас будто пытались свести, — Шан Жи проводит рукой по волосам, чуть растрепывая их, а после выдыхает. — Ну, или я слишком много думаю, — выдыхает он. Цзяо Ше многозначительно кивает.       — Как с языка снял, — он усмехается. — Отдыхай побольше и всякие глупости не будут лезть в голову, — Цзяо Ше фыркает. — А вообще, чему ты удивляешься? Твой смертный же оказался втянут в то неприятное происшествие. Может, надзиратель таким образом решил обезопасить его. Раз ты рядом, ему ничего не грозит, — он пожимает плечами. — Но ты на нем будто помешался. Может, все-таки оставишь парня в покое и займешься своей работой? — Цзяо Ше снова ложится на диван и лениво вытягивается во весь рост, отчего ханьфу чуть задирается, оголяя лодыжки.       Шан Жи смиряет его недовольным взглядом, чуть задерживаясь на лице и родинке под глазом; Цзяо Ше безразлично смотрит на него в ответ. Как же ему все равно.       — Я не могу. Ты же знаешь. Мне нужно знать правду.       — Вот всегда ты так. Никакого покоя от тебя, — Цзяо Ше драматично закрывает веер и прикладывает ладонь тыльной стороной ко лбу.       — Сам виноват. Близкий к красному станет красным, близкий к черному — черным, — с умным видом произносит Шан Жи, прикрывая глаза на манер старца, какие когда-то жили в их монастыре.       — И к чему ты сейчас это сказал? — недоумевает Цзяо Ше.       — А к тому, что так тебе и надо. Надо было больше думать, выбирая себе друзей, — открыв глаза, Шан Жи озорно сверкает глазами.       — Это было тысячу лет назад. Не нужно винить юного меня в плохих решениях, — Цзяо Ше пытается напустить на себя недовольно-возмущенный вид, но его с потрохами выдает улыбка, так и норовящая появиться на его губах.       — Ну, теперь страдай, — Шан Жи пожимает плечами.       — Какой ты жестокий, — насупливается Цзяо Ше. — Я с тобой больше не дружу! — заявляет он.       — Скажи мне это, когда тебе снова понадобится партнер для просмотра детективных сериалов или курьер, который доставит тебе еду из мира смертных, — он скрещивает руки на груди, и вид у Цзяо Ше моментально преображается, становясь заискивающим.       — Ладно-ладно, ты мой самый близкий друг, Жи-Жи, только не злись, — встав с дивана, он подходит к сидящему на стуле Шан Жи и по-дружески похлопывает того по плечу. Тот качает головой.       — Ты ужасен, — он издает тихий смешок.       — От ужасного слышу, — огрызается Цзяо Ше.       Секунда — и они разражаются громким смехом. Шан Жи давненько так не смеялся —возможно, ему следует наведываться на Небеса почаще. В конце концов, Цзяо Ше — незаменимый друг.              

***

             После их с Цзинь Гуаном небольшой прогулки проходит пара дней. Мало что меняется за это время — Шан Жи пытается разобраться, в чем же, собственно, заключаются его рабочие обязанности днем, а ночью берет на себя выполнение части молитв, несмотря на наличие новых временных помощников. Не будь он Божеством с множеством храмов и огромным количеством последователей, которые даруют ему силу, Шан Жи бы уже наверняка вымотался. Однако он тот, кто он есть, и поэтому может временно пренебречь физическим отдыхом.       «Надеюсь, все решится как можно скорее, — вздыхает Шан Жи, потягиваясь, дабы размять плечи. — Не хочу, чтобы мои бессонные ночи сказались на работе Божества», — он потирает пальцами переносицу, вспоминая, как несколько столетий назад не спал около месяца, и его разум, уставший от столь большого количества информации, просто-напросто начал постепенно сходить с ума. Галлюцинации, паранойя, провалы в памяти — Шан Жи тогда, пожалуй, собрал целое комбо из последствий бессонных ночей. Этого бы не случилось, если бы он медитировал хотя бы пару часов в день, однако в те годы Шан Жи совершенно не думал о грозящих ему проблемах со здоровьем. Он считал, что раз уж они Небожители, значит — всесильны. Вот только Шан Жи забыл одну главную деталь: когда-то давно они были людьми. И несмотря на то, что их тела стали бессмертными, разум остался по-человечески хрупким.       Именно с такими мыслями Шан Жи решает, что в вечер пятницы устроит себе выходной на Небесах — поднимется и спокойно отдохнет в месте, где каждая частичка воздуха пропитана духовной силой. Он уже бывал там на этой неделе, но в основном занимался работой, а не медитациями, тренировками или сном. Последствия такого трудоголизма когда-нибудь точно плохо скажутся на нем.       — Кхм, Лао Ё. Эй! Лао Ё, ты уснул что ли? — из мыслей его выдергивает громкий оклик, прозвучавший прямо над его столом. Шан Жи, отмерев, поднимает взгляд на говорящего. Им оказывается один из его коллег. Кажется, его зовут Гонг Лэцю.       — Прости, задумался, — Шан Жи хмурится. Он еще не до конца привык к своему новому имени и откликается на него через раз. Коллеги за это прозвали его «глуховатым», но без злого умысла. Шан Жи, за время работы на новом месте привыкший к постоянному обсуждению собственной персоны, обратил на это внимание только с подачи Цзинь Гуана, которого, по какой-то причине, прозвище крайне заинтересовало. — Ты что-то хотел?       — Да, — Гонг Лэцю ярко улыбается. — Ты ведь идешь с нами в бар в пятницу?       Шан Жи окидывает его подозрительным взглядом. Никто из коллег, кроме Цзинь Гуана, не поднимал эту тему до этого момента — даже если бы он в итоге не пришел, сославшись на усталость, дела или головную боль, вряд ли бы кто-то остановил его. Однако теперь складывается ощущение, что коллеги заподозрили его в желании не прийти, и поэтому ведут себя так, чтобы заманить Шан Жи в бар любыми возможными способами.       Неожиданно он вспоминает, как Ли Хуан и Се Бао показательно громко обсуждали, как начальник расщедрился и решил оплатить их пятничные посиделки и что будет очень грустно, если кто-нибудь на них не придет. Тогда Шан Жи не придал этому большое значение, но сейчас понимает — кажется, это заговор. Заговор против его спокойного пятничного вечера.       Но как они узнали? Шан Жи ведь не давал повода усомниться в том, что не пойдет с остальными в бар. Само собой, если бы он не пошел и сразу так и сказал, никто бы от этого не умер. Но Шан Жи помнит о существовании корпоративной культуры, которая затрагивает не только мир людей — Небожители следуют подобным традициям ничуть не меньше. Все они когда-то были людьми, в конце концов.       Они собираются трижды в год — на праздник Всех Божеств, Цинмин и день Летнего солнцестояния. Чаще всего, во время подобных встреч Небожители напиваются и развлекаются. Позже они, конечно же, разбирают ту гору молитв, которую им оставили смертные на праздники, и примерно поэтому Шан Жи предпочитает шумным празднованиям работу: лучше уж выполнить ее в тот же день, чем откладывать на потом. Не прийти на подобную встречу было бы, как минимум, некультурно, так что Шан Жи обычно заглядывает туда, показывается окружающим и быстро уходит. И этого, в целом, вполне достаточно.       У людей все то же самое — только почаще. Отказываться не стоит, если не хочешь нанести оскорбление начальству и коллегам. Однако и тут Шан Жи подстраховался — на случай, если не сможет улизнуть просто так, он просто возьмет отгул по болезни на пятницу, и тогда никто не сможет ничего ему предъявить.       «Все же у людей в этом плане попроще», — думает он.       — Прости, я неважно чувствую себя в последнее время. Думал отлежаться, — сухо отвечает он, надеясь, что отговорка сработает.       — А-а, блин, обидно, — Гонг Лэцю выглядит удрученно, будто бы его крайне волновало появление Шан Жи на этом мероприятии. Ему этого не понять — за все то время, пока Шан Жи работает с ними, они практически не общались. Шан Жи не уверен: это черта характера самого Гонг Лэцю или нечто, присущее всем людям.       «Цзинь Гуан так себя не ведет», — моментально проносится в его голове, но он быстро мотает головой, поскорее отгоняя эти мысли. Сейчас не время думать о нем.       — Ну, выздоравливай! Может, в следующий раз ты сможешь к нам присоединиться, — Гонг Лэцю улыбается во все тридцать два, а после, махнув рукой на прощание, отходит к своему рабочему месту.       Шан Жи вздыхает и неожиданно ловит на себе взгляд Цзинь Гуана. Тот, увидев, что на него смотрят, показательно задирает нос и быстро отворачивается, возвращаясь к своим делам.       «И что это было? — думатет Шан Жи. — А, — его осеняет. — Кажется, я понял, как коллеги узнали о моем нежелании идти на встречу, — усмехнувшись, Шан Жи качает головой, прежде чем вернуться к бумажкам. — И зачем я ему там сдался?»              

***

      

      Как изначально и планировалось, Шан Жи, сославшись на плохое самочувствие, в пятницу не приходит на работу, взяв отгул. Изначально Шан Жи хотел подняться на Небеса, дабы при помощи духовной силы восстановиться как можно скорее, однако быстро вспомнил, что, скорее всего, в покое его не оставят даже там: Цзяо Ше наверняка каким-то неведомым образом прознает о его прибытии и ворвется с требованиями отчитаться о ходе продвижения миссии, поскольку Шан Жи вполне успешно игнорирует все попытки Цзяо Ше связаться с ним. В один момент тот даже послал свою «синицу» для передачи сообщения, однако и ее Шан Жи успешно нейтрализовал, не дав даже намека на ответ «синицей». На самом деле, отчеты он успешно шлет: сухие и по факту, — в конце концов, в этом и заключается его работа. Цзяо Ше же хочет знать все как можно подробнее, в красках, с эмоциями… Проще говоря, ему просто хочется посплетничать. А на такое Шан Жи не подписывался. Да и, к тому же, они уже виделись на этой неделе — хватит с него встреч.       В общем, да, он сбежал ото всех и вся, дабы предаться безвольному валянию на кровати и рефлексии о прошедших днях. Вот только ближе к ночи нечто в груди начинает свербить так сильно, что Шан Жи не может закрыть глаза. Все, что он получает: мигрень и странное ощущение, преследующей его темной ци, хотя вокруг нет ничего подобного. Открыв глаза, Шан Жи резко садится на кровати и хмурится, прослеживая нить темной ци до источника. Ну, конечно же, это снова Цзинь Гуан.       «Опять ты, — вздыхает Шан Жи. — Интересно, как он жил до того, как появился я?» — мысленно ворчит он, поднимаясь с кровати. На ходу натягивая куртку и завязывая низкий хвост, Шан Жи пытается зацепиться за детали происходящего — причину вызванной вспышки темной ци, однако не видит ничего подозрительного. Просто Цзинь Гуан, который снова с кем-то препирается. Нахмурившись, Шан Жи решает прибегнуть к божественной силе, дабы оказаться на месте как можно скорее. Каждый Небожитель знает: чем непонятнее ситуация, тем опаснее она в итоге может оказаться.       Бар, где собирался встретиться его рабочий коллектив, располагается не так далеко от офиса. Шан Жи, приземлившись неподалеку от нужного места, следует за нитью темной пульсирующей ци и безошибочно находит нужное место, над дверью которой тусклым неоновым светом красуется вывеска.       «Тихая гавань», — мельком читает Шан Жи, прежде чем потянуть деревянную дверь на себя и пройти внутрь.       Первое, на что он обращает внимание — это запах старины. Не тот противный, затхлый, какой обычно бывает у обветшалого прогнившего здания, а приятный запах старых книг, смешанный с чем-то фруктово-цветочным. Шан Жи этот запах кажется знакомым — свербящее чувство ностальгии заставляет на мгновение замереть и прислушаться к трепещащему в груди сердцу. Но как бы Шан Жи не пытался вспомнить, откуда может знать этот аромат, у него никак это не получается выцепить нужное воспоминание из вороха мыслей.       Решив, что разберется с этим позже, Шан Жи решает осмотреть помещение в поисках источника темной ци или хотя бы Цзинь Гуана, однако не обнаруживает ни то, ни другое. По крайней мере, их нет в пределах видимой доступности. А вот его самого как раз-таки довольно быстро находит один из уже подвыпивших коллег. Шан Жи в упор не может вспомнить его имени, но тот, очевидно, помнит его. Подойдя ближе, мужчина закидывает руку ему на плечо, заставляя Шан Жи поморщиться от неприятного алкогольного запаха. Ему никогда не нравились пьяные люди.       — Лао Ё, как здорово, что ты здесь! Мы уже успели расстроиться, что ты нас бросил, и вот он ты — все-таки пришел! — восклицает тот, практически повисая на Шан Жи. Он тяжело вздыхает, но терпеливо ожидает, пока его отпустят. — Выпьем за новичка! — мужчина же, взяв со стола полную пинту пива, поднимает ее, немного проливая на одежду Шан Жи, и начинает громко пить, пачкаясь в пене и самом напитке. Шан Жи передергивает от отвращения. Он никогда не был брезгливым, но подобные люди не могут оставить его равнодушным.       — Лэнг Ши, оставь Лао Ё в покое, — Се Бао, явно чувствуя себя неловко перед Шан Жи за поведение коллеги, подходит к ним и пытается отцепить Лэнг Ши от него. Однако тот вцепляется лишь сильнее, заставляя Шан Жи издать очередной раздраженный вздох. — Ты прости его, — тихо извиняется Се Бао, не оставляя попытки оттащить Лэнг Ши. — Он пить не умеет.       — Да, я заметил.       Когда-то давно Шан Жи давал множество обетов во времена службы при храме. Избрав своим путем самосовершенствования аскезу, он обязался не пить, не злиться и не предаваться плотским утехам. Однако в какой-то момент, еще пребывая молодым Божеством, он решил, что такой путь ему решительно не подходит, особенно когда в жизнь пришло настоящее горе и у него на руках умер близкий человек. Ему хотелось как-то забыться. И тогда он нарушил свои обеты. Это и стало поводом к изменению пути культивирования. Но даже несмотря на то, что запрет был снят и его сила перестала зависеть от этих вещей, со времен своего траура он больше не напивался до такой степени, чтобы назвать свое состояние даже хмельным. И сегодня не собирается нарушать эту своеобразную, сложившуюся столетиями, традицию.       — Вы знаете, где Цзинь Гуан? — прямо спрашивает Шан Жи, на что коллега, названный Лэнг Ши, презрительно морщится и недовольно цокает языком. Шан Жи недоуменно склоняет голову к плечу. У Цзинь Гуана плохие отношения с коллегами или конкретно с Лэнг Ши? Откуда такая реакция на обычный вопрос?       — Опять этот Цзинь Гуан! Вы прямо-таки стали лучшими друзьями! Неразлучны, как тень и форма! Цзинь Гуан то, Цзинь Гуан сё, — Лэнг Ши раздраженно всплескивает руками и, словно обиженный ребенок, скрещивает их на груди. Вид у Шан Жи становится еще более недоумевающим. — И сам он только о тебе трындит. Сладкая парочка, — он смиряет Шан Жи якобы уничижающим взглядом: по факту же получается скорее жалко, чем устрашающе.       «Он завидует мне или Цзинь Гуану?» — недоумевает Шан Жи.       На своем божественном пути он не раз сталкивался с подобным — правда, обычно то были девушки, влюбившиеся в него, что зачастую было вызвано его божественным влиянием или аурой. До своего вознесения большим спросом у девушек пользовались его друзья: когда они все вместе выходили на прогулку в город, те постоянно одаривали их подарками и цветами, дабы выказать свое расположение, — но никак не он. Хотя Цзяо Ше не раз говорил, что девушки не признаются ему, только потому что он был хмурым и не особо любил говорить с дамами, Шан Жи едва ли ему верил, а сейчас и подавно не хочет думать в этом направлении.       С мужчинами же дела обстояли еще страннее. По какой-то причине те чаще всего избирали именно его своим главным соперником во всех шести искусствах. Шан Жи не считал себя одаренным — в отличие от Него, родившегося под счастливой звездой, все достижения он получил при помощи долгого и упорного труда, а потому не видел причин для зависти. Тем не менее, по какой-то причине Его зависть обходила стороной, тогда как самому Шан Жи приходилось постоянно иметь с ней дело. Возможно, возмущение Лэнг Ши как раз-таки вызвано завистью, подобной этой. Но тогда ситуация становится еще более непонятной — в конце концов, Шан Жи не достиг чего-то особенного на этом рабочем месте. Кроме, собственно, относительной дружбы с Цзинь Гуаном.       — Лэнг Ши, успокойся, — просит Се Бао еще раз, сжимая его плечо сильнее в очередной попытке оттащить от Шан Жи.       Поняв, что придется приложить больше силы, дабы сдвинуть с места напившегося мужчину средних лет, он решает прибегнуть к другому способу. Взяв его под руки со спины, Се Бао, будучи выше Лэнг Ши на целых три цуня, без проблем оттаскивает того к дверям. Лэнг Ши же, явно не намеревающийся сдаваться так просто, начинает брыкаться изо всех сил, стараясь вырваться из его хватки. Но Се Бао держит крепко.       — Сначала успокойся, а потом я тебя отпущу, — он незаметно для Лэнг Ши кивает Ли Хуан, стоящей неподалеку, и та, поняв все с полуслова, начинает что-то набирать на своем телефоне.       Шан Жи не остается ничего, кроме как продолжить наблюдение за разворачивающимся спектаклем. Было бы славно следить за всем этим с Небес — оттуда земные перепалки и взаимодействия кажутся забавными и легкими. Однако, находясь непосредственно посреди этих самых событий, Шан Жи чувствует, как кровь начинает закипать от раздражения, и становится как-то не до наблюдений. Шан Жи давненько так не выводили из себя, и он не может толком понять, что именно его так задело. Пренебрежительное отношение к себе? Это вряд ли. Скорее всего, он просто устал и потому заводится с пол-оборота. Шан Жи лишь надеется, что не сорвется — иначе ему прилетит по шапке от руководства. Возможно, с обеих сторон.       — Отпусти! Я спокоен! Я-а-а-а спокоен! — голос Лэнг Ши становится все громче по мере того, как его оттаскивают дальше от Шан Жи, и тот с усмешкой думает о том, как сильно имя может соврать о характере человека.       — Пойдем, мы вызвали тебе такси, — к ним подходит Ли Хуан, и Шан Жи непроизвольно замечает, как она с Се Бао вновь обменивается многозначительными взглядами, природу которых он не в состоянии понять, после чего Ли Хуан обращается к Шан Жи беспристрастным голосом. — Цзинь Гуан ушел в туалет с четверть часа назад. Возможно, ему стало плохо, — она ведет плечом, словно ей глубоко наплевать на происходящее вокруг.       Шан Жи давно заметил, что Ли Хуан — флегматичный человек и проявляет яркие эмоции только вблизи Се Бао. Он не до конца уверен, в каких отношениях состоят эти двое, и не собирается это выяснять, однако контраст между всегда улыбчивым и дружелюбным Се Бао и спокойной, но в то же время воинственной Ли Хуан не может не поразить стороннего наблюдателя.       — Спасибо, — искренне благодарит Шан Жи, прежде чем быстрым шагом направиться в сторону туалетов.       Несмотря на то, что «Тихая Гавань» — не самое шикарное заведение в округе, уборная оказывается во вполне приемлемом состоянии. Не самое красивое и благоухающее место, но, по крайней мере, здесь чисто. Однако в первую очередь Шан Жи замечает далеко не аромат или чистоту.       Переступив порог небольшого помещения, он чувствует, как воздух вокруг становится гуще, чем в основной зале из-за тяжелой темной ци, что витает вокруг. Шан Жи хмурится и, присмотревшись, замечает: дверь в служебное помещение не до конца заперта. Судя по всему, источник столь сильного выплеска зловещей энергии находится там.       Осторожно подойдя ближе, Шан Жи резко открывает дверь и хмурится. В небольшом помещении, полном швабр, ведер и прочих средств для уборки находятся два человека — в первом, лежащем на полу, он узнает Цзинь Гуана, второй же ему незнаком: мужчина средних лет со шрамом на лбу не вызывает в нем никаких положительных эмоций. Сначала на него обращает внимание именно Цзинь Гуан — он приподнимает голову и замирает, словно ожидая врага, однако, поняв, что это Шан Жи, облегченно выдыхает. Агрессивная темнота в карих глазах немного рассеивается, а на лице возникает намек на надежду.       «Он снова попал в какую-то передрягу», — со вздохом понимает Шан Жи. Ситуация явно не из лучших — незнакомый мужчина, на вид лет сорока, также обращает внимание на вошедшего и недовольно кривит лицо, будто Шан Жи прервал нечто важное.       — Ты все же пришел, — слабо выдавливает из себя Цзинь Гуан, улыбаясь уголком губ. Шан Жи с ухмылкой качает головой.       — Ты рад меня видеть, только когда попадаешь в неприятности, — он скрещивает руки на груди и переводит взгляд на незнакомца, полностью концентрируя на нем свое внимание.       Сначала тот выглядит совершенно не испуганно — даже нахально, мол, «И что ты мне сделаешь? Ударишь? Ну, попробуй». Но, когда Шан Жи немного опускает внутренние барьеры и выпускает свою божественную ауру наружу, выражение лица мужчины заметно меняется, и настает черед Шан Жи ухмыляться.       Если с дружелюбно настроенными или нейтральными существами божественная аура работает положительно, воодушевляя их одним только своим присутствием и вызывая трепет, то с агрессивными — наоборот. Она склоняет их против воли, заставляет слушаться, подчиниться только его, Шан Жи, божественной воле. Возможно, если бы здесь не было Цзинь Гуана, он бы надавил чуть сильнее — не до сумасшествия, конечно же: вредить смертным по-прежнему запрещено, — но до слез точно. Вот только в присутствии невинно пострадавшего рисковать не хочется, даже несмотря на то, что Цзинь Гуан не восприимчив к его божественной ауре.       Мужчина тоже оказывается крепким орешком — стоит отдать ему должное, но Шан Жи не намеревается сдаваться первым и решает прибегнуть к разговору как к вспомогательному механизму давления.       — Вы чего-то хотите от Цзинь Гуана? — Шан Жи натягивает вежливую улыбку, стараясь выглядеть дружелюбно и угрожающе одновременно. Мужчина пошатывается, его кадык едва заметно шевелится при сглатывании, а вена на виске вздувается.       Ухмылка Шан Жи становится шире. Почувствовав себя хозяином положения, он делает два шага навстречу мужчине, заставляя его нервно отступить. Подойдя на достаточное расстояние, Шан Жи протягивает Цзинь Гуану руку, и тот, ухватившись за нее, поднимается, немного покачиваясь. Шан Жи распознает алкогольные нотки, ложащиеся поверх слабого аромата одеколона. Те не вызывают отвращения — возможно, дело в том, что это Цзинь Гуан.       — Нет-нет, я уже ухожу, — мужчина поднимает руки в знак поражения и бочком начинает двигаться в сторону выхода. — Ладно, я дам тебе время подумать до завтра, куколка, — он обращается к Цзинь Гуану, и того перекашивает от подобного обращения. Шан Жи на всякий случай подходит чуть ближе, чтобы при случае можно было оттащить Цзинь Гуана, не позволив ему наброситься на мужчину, и одновременно с этим стать живым щитом, если вдруг мужчина слишком осмелеет и решит пойти в атаку. — Будь на связи, — проходя мимо них, тот сжимает плечо Цзинь Гуана изо всех сил и, мельком взглянув на Шан Жи, усмехается прямо ему в лицо. — В конце концов, твой защитничек не всегда будет рядом.       Шан Жи не любит таких людей — никогда не любил. За столетия, проведенные в амплуа Божества, он научился не столько контролировать себя, сколько не обращать на такие личности внимания. В конце концов, подобных смертных слишком много, чтобы тратить на них свои силы. Интеграл справедливости все расставит по местам после смерти.       Вот только в присутствии Цзинь Гуана, едва ли не кипящему от злости, Шан Жи почему-то чувствует, что тоже начинает злиться. То ли дело в том, что Цзинь Гуан — не чужой ему человек, то ли в самом мужчине и его бесящем поведении, но впервые за долгое время Шан Жи захотелось ударить смертного, словно он снова пятнадцатилетний юнец, которого легко спровоцировать на драку; словно он опять только вознесшийся Небожитель, стремящийся к абсолютной справедливости во всем; словно не прошли долгие-долгие годы, и они вновь собрались вместе на Ночную Охоту, препираясь друг с другом. Однако теперь все иначе, и Шан Жи делает глубокий вдох, чтобы успокоиться.       — Иди нахрен, — выплевывает Цзинь Гуан, получая гнусный оскал в ответ. Только когда мужчина скрывается за дверями, Шан Жи, наконец, отходит от Цзинь Гуана, давая ему немного личного пространства. — Отвратительно, — Цзинь Гуан отряхивает свое плечо и проверяет остальную одежду на наличие других пятен. Благо, полы здесь моют исправно, потому что грязи на ткани не обнаруживается.       — Что у вас случилось? — спрашивает Шан Жи, хмуро наблюдая за тем, как Цзинь Гуан подходит к раковине и, открыв воду, начинает агрессивно умываться, словно пытаясь содрать с себя кожу.       — Я должен этому мудаку денег, — шипит Цзинь Гуан в ответ в перерыве между тем, чтобы вновь набрать воды в ладони и начать тереть лицо еще усиленнее. — Я стараюсь избегать его и просто переводить деньги вовремя, но, по всей видимости, сегодня он меня подкараулил. Он делает так время от времени, просто чтобы поиздеваться, — Цзинь Гуан произносит это обыденным тоном.       Спустя некоторое время он закрывает кран, и Шан Жи замечает, как после умывания раскраснелись его щеки, что особенно выделяется из-за общей бледности Цзинь Гуана. Его обычно аккуратный хвост растрепался, а передние пряди намокли — выглядит он, по правде говоря, жалко. Но Шан Жи не рискнул бы говорить такое кому-то вроде Цзинь Гуана. К тому же, несмотря на потрепанный вид, взгляд у него по-прежнему холодный — даже стальной. По сравнению с тем, как Цзинь Гуан смотрит на него в офисе, Шан Жи понимает, что их «война» — еще цветочки. По крайней мере, теперь он уверен: Цзинь Гуан его не ненавидит.       Шан Жи делает мысленную пометку поискать что-то, связанное с этим «мудаком» на Небесах: уж слишком подозрительно в присутствии Божества концентрация темной ци пошла на спад. А Шан Жи, вообще-то, все еще должен разобраться в этом деле, пока кто-нибудь серьезно не пострадал.       — Тебя нельзя оставить одного, — качает головой Шан Жи. Цзинь Гуан же на это заявление лишь закатывает глаза.       — Да что ты? — язвительно отвечает он. Вот ведь человек: таким палец в рот не клади — откусят по локоть.       — Да. Поэтому я, так и быть, совершу великодушный жест и провожу тебя до дома, — хмыкает Шан Жи, чувствуя неожиданный прилив веселья. Препирательства с Цзинь Гуаном всегда поднимают ему настроение.       — Ты же не отстанешь, да? — спрашивает Цзинь Гуан почти обреченно, и Шан Жи даже не трудится скрыть свой смешок, сам собой сорвавшийся с губ.       — Какой ты проницательный. Давай, вызывай такси, — он усмехается и уже готовится к очередному выпаду со стороны Цзинь Гуана, однако тот, на удивление, лишь снова закатывает глаза, прежде чем достать свой смартфон. Судя по всему, он все же решает не брыкаться лишний раз и действительно вызывает такси.       Машина приезжает буквально через десять минут после вызова, и мужчины, попрощавшись с коллегами и преждевременно заверив некоторых из них в том, что все в порядке и никому не стало плохо, все же покидают бар. Отчего-то Шан Жи становится даже неловко — признаться честно, он ездил на человеческом автомобиле в последний раз много лет назад. Несомненно, порой нужно на чем-то передвигаться по человеческой земле, особенно если по какой-то причине прямое перемещение посредством духовных сил невозможно, однако Шан Жи всегда предпочитал мотоциклы автомобилям, а в местах вроде метро он и подавно никогда не бывал. Хотя в качестве опыта хотел бы его изучить — возможно, в нем говорит научный интерес.       Вспомнив о том, как однажды от скуки изучал чертежи поездов, Шан Жи ненадолго выпадает из реальности и возвращается с небес на землю, лишь получив тычок под ребра. Само собой, прилетело ему от Цзинь Гуана, который почему-то прямо сейчас сверлит его ожидающим взглядом.       — Чего тебе? — Шан Жи вопросительно приподнимает бровь. Скорее всего, Цзинь Гуан спросил у него о чем-то, а Шан Жи благополучно пропустил вопрос мимо ушей, задумавшись о человеческих поездах и том, как бы те работали на Небесах.       — Я обратился к тебе по имени раз пять. Ты глухой или тупой? — Цзинь Гуан закатывает глаза и прежде, чем Шан Жи успевает вставить хоть слово, продолжает говорить: — Или мне стоит обращаться к тебе по-особому, Лао Ё? Гэгэ? — Шан Жи вздрагивает от подобного обращения.       — Нет.       — А что? Раз ты не откликаешься на собственное имя, Лао Ё-гэ, возможно, мне просто следует звать тебя так, чтобы ты перестал меня игнорировать, — Цзинь Гуан ухмыляется, явно наслаждаясь поддразниванием, и Шан Жи, вздохнув, устало трет переносицу двумя пальцами.       «Ну что за ребенок?» — мысленно сокрушается он.       — Вы двое собираетесь оплатить такси и свалить нахрен или мне вызвать полицию? — третий человек, так грубо оборвавший их с Цзинь Гуаном диалог, оказывается таксистом, который, судя по всему, уже какое-то время ждет, пока они соизволят выполнить две его предыдущие просьбы.       — Да, сяньшэн. Мы уже уходим, — Шан Жи, ни секунды ни колеблясь, достает свой бумажник и быстро протягивает таксисту первую попавшуюся купюру, а после, не оставляя Цзинь Гуану выбора, открывает дверь со своей стороны и тянет того наружу. — До свидания.       Когда такси отъезжает, а Цзинь Гуан, все же вырывает свою руку из чужой хватки, громко фыркая, Шан Жи понимает — в этом районе он ни разу не был. То место, где жил Цзинь Гуан было грязным, мрачным, страшным. Здесь же, несмотря на тусклое освещение и небогатое окружение, оказывается на порядок чище и спокойнее. К тому же, географически этот дом находится в строго противоположной стороне от первого района.       — Так ты же вроде не здесь жил, — Шан Жи вопросительным взглядом окидывает детскую площадку, красиво высаженную, но постепенно завядающую клумбу и въезд в платную подземную парковку, а после переводит его на Цзинь Гуана, невозмутимо хлопающего себя по карманам в поиске чего-то.       — Что? — все же отыскав ключи, он оборачивается на Шан Жи, не понимая, о чем речь.       — В первый раз я тебя не сюда провожал, — поясняет Шан Жи, скрещивая руки на груди.       «Он вроде не пил настолько сильно, чтобы не понимать, о чем речь. Странный такой».       — А ты что думал, я покажу дом человеку, которого впервые встретил где-то в подворотне на окраине города? Мечтай, — Цзинь Гуан фыркает. В его словах есть зерно здравого смысла.       — Я спас тебе жизнь! — Шан Жи возмущенно всплескивает руками.       — И что? А вдруг ты ее спас, чтобы самому меня убить?! — голос Цзинь Гуана становится на октаву выше, словно приближаясь к какой-то невидимой никому грани, и Шан Жи решает отступить. Ему нужно быть мудрее смертного.       В этой ситуации Цзинь Гуан прав — он правильно сделал: Шан Жи ведь действительно мог оказаться кем угодно. И даже если бы он не решился бы на убийство человека, то мог бы обокрасть его квартиру или подкараулить позже для похищения. Шан Жи видел в человеческих сериалах: такое довольно часто происходит — правда, обычно с девушками. Тех крадут, а затем требуют с родителей огромный выкуп.       «Может, отсюда у него и долги? — неожиданно проносится в голове у Шан Жи. — Да нет, бред какой-то», — он мотает головой, отгоняя от себя лишние мысли и заслуживая недоуменный взгляд Цзинь Гуана.       — А почему тогда ты сейчас привел меня к своему настоящему дому? Что изменилось? — на этот вопрос Цзинь Гуан замирает, словно сам до этого таким вопросом не задавался, и Шан Жи понимает — действительно не задавался. Кажется, он доверился Шан Жи настолько, что даже не задумался о такой мелочи, как раскрытие своего домашнего адреса.       Дыхание спирает. Ему очень давно никто не доверял свою жизнь так прямо, так бездумно, так искренне. Это льстит.       — Теперь мы коллеги, — сухо отвечает Цзинь Гуан, отводя взгляд. Будто бы это простое предложение объясняет все на свете.       — Точно. Коллеги, — отвечает Шан Жи, чувствуя, как на сердце скребутся кошки. Он что, разочарован?       «А кем бы ты хотел стать для этого смертного? Другом? Ты на задании, Шан Жи. Не отвлекайся на такие глупости, как дружба с человеком, которому на тебя глубоко плевать», — он пытается урезонить самого себя, однако в голове уже поселяется мысль о возможной близости со смертным, и Шан Жи просто не может избавиться от этой навязчивой идеи. Он ведь не заводил новых друзей уже много-много столетий. Каково это? Он не может вспомнить.       — Ну все, можешь идти, — Цзинь Гуан машет рукой в пренебрежительной манере, словно отгоняя бродячего пса, и Шан Жи не может удержаться от улыбки.       — Ты уверен, что дальше доберешься сам? — все же уточняет он. Цзинь Гуан в ответ закатывает глаза.       — Да, вали уже, — однако прежде, чем Шан Жи успевает даже развернуться, Цзинь Гуан первым скрывается в подъезде.       На этот раз Шан Жи не спешит уходить сразу после прощания. Он поднимает взгляд и интуитивно останавливается на одном из окон. В момент, когда в нем загорается свет, Шан Жи улыбается шире. Теперь Цзинь Гуан точно дома.