В глазах Империи

«Какова ваша цель в жизни? Возможно, она заключается в карьере, в финансовом благополучии или в общении с людьми? А может, её вовсе нет. Вы ощущаете себя потерянным, не зная, в каком направлении двигаться и к кому обратиться. Всё светлое теперь переплетается с темным и навсегда окутано серой завесой...». Мужчина с трудом переваривает эти строки из книги с коричневой обложкой и кричащим названием «Auf der Suche nach dem Leben», вдыхая тяжелый, наполненный туманом воздух. Промышленные здания, окружающие запустевший парк, покрытый белоснежным одеялом, режут его глаза. Как только хирург отвлекается от текста, его ослепляет яркий свет. – Черт возьми... Погода кажется обыденной, но снег по-прежнему ослепляет его взгляд. Слишком много времени он проводит в своем подвале, который стал подобием обители хоть и не самого идеального, но хирурга.. Тяжело вздохнув, мужчина проверяет время через наручные часы. Отец хорошенько постарался, добыв такое золото. Каждый раз, как смотришь на них, получаешь порцию воспоминаний из детства. Встав с холодной деревянной поверхности лавки, мужчина отправляется гулять в неизвестном направлении. 13:21. Переулок. – Буш, где свёрток? – Под Новым мостом, — тихо произносит Буш. — Я больше не занимаюсь доставкой, она заняла у меня очень много времени. Это последнее моё дело. Мне нужны деньги на аренду. Неизвестный кивает. — Хорошо. Комиссар не будет тебя трогать. Я позаботился об этом. Собираешься на фронт? – ... – Понятно. Слышал, что твоего брата видели в рядах второй стрелковой дивизии под Кёльном перед ротированием на прифронтовую зону. – Я просил сообщать мне об этом? – Эм, нет. – Молчи, Альфред. — После паузы Буш завершает разговор. — Прощай. – Пожалуйста, выживи..      Мужчина медленно идет по мостовой, стараясь не привлекать к себе внимания. Он потирает пальцы, чувствуя холодную гладь купюры, которая теперь в его кармане. В голове всё еще звучит вопрос, который терзает его: «Зачем?» Йохан всегда был человеком действия, но сейчас он ощущает, как страх и сомнение подтачивают его уверенность. Свет фонарей отражается в лужах на асфальте, и он невольно поглядывает на свои ноги, обутые в изношенные ботинки. Вокруг царит напряжение, люди спешат по своим делам, избегая зрительного контакта, словно боясь, что их могут уличить в чем-то недозволенном. Каждый шаг Йохана отдаляет его от прежней жизни, от того, что он знал и любил. «Скоро все это закончится», — шепчет он себе, хотя сам понимает, что это всего лишь иллюзия. На улицах царит хаос, а в воздухе витает запах страха. Мечты о нормальной жизни кажутся далекими и недосягаемыми. Он решает, что не может просто так оставить всё, как есть. Даже если это будет рискованно, ему нужно найти способ исправить ситуацию. Вздохнув, Йохан поворачивает назад, в сторону переулка, готовый сразиться со своими страхами и принять последствия своих действий. Время действовать. Зима — прекрасное время года. Однако прелесть этой поры года в том, что во время бойни на снегу остаётся прекрасный алый оттенок. Он неповторим. Его нельзя изобразить на картине даже профессиональному художнику. Просто навсего нельзя повторить чужой оттенок крови. Он индивидуален. Со своим составом, генетическими плюсами, минусами, отклонениями. Но кровь — это страсть. Для того чтобы любить её ты должен быть или врачом, или безумцем, или же воином.     – ЙОХАН БУШ. ГОДЕН.     – Черт бы вас покрыл трёхэтажным матом! Зачем так орать?     – Рот на замок. На постановление печати. Медосмотр пройден, данные проверены. ЖИВЕЕ!     Мужчина понуро забирает свои документы, оглядываясь назад. Много же людей собирается на фронт. Много... Больше, чем ожидал Йохан. Будет много будущих трупов. Которые должны оказаться под защитой таких, как он, медицинского подразделения. Их задача немаловажна: Спасение людей и жизней. Утро, 5 февраля 1936 года, около 05:10 по столичному времени Взревевший двигатель вновь привёл Йохана в чувство, от неожиданности он даже вздрогнул, после чего неохотно открыл глаза     — Поехали! - Рявкнул офицер, сидящий рядом с водителем. Своеобразный гроб на колёсах тронулся, протяжно стрекоча, и "рыкая" когда водитель резко жал на газ. Вокруг, на лавках, накрытых тряпьём, сидели в основном молодые парни и пару бородатых мужичков в возрасте, назвать их стариками можно было лишь с натяжкой. Йохан успел натянуть на себя оттенку зелёного цвета (которая всё же была больше похожа на болотный), сама форма походила на пальто, отличавшееся разве что отсутствием карманов и наличием белой повязки на плече. Он про себя отметил, что аего сторону странно косятся все молодые новобранцы, старики лишь хмуро поглядывают. За пару секунд воздух, казалось, начал давить ещё сильнее из-за напряжения. Тишину нарушил один из мужчин с козлиной бородкой, что был ближе к окошку, в котором виднелась кабина водителя и широкая спина офицера. — Один? — Спросил мужичок. – Один. — Тихо ответил Йохан, отводя взгляд куда-то в сторону, не желая встречаться глазами с неимоверно тяжёлым взглядом. Неясное напряжение охватило голову теперешнего военного хирурга. Оказалось, что он по сути один из немногих врачей, что осмелел и отправился поближе к линии фронта, а не куда-то в комиссариат, в Бельгию, например.     – Парень, таких как ты французы щёлкают, как орехи по утру. Лучше сними эту повязку, глядишь на пару минут дольше проживёшь. — Мужичок грубо и без спроса вытягивает руку и рывком срывает с Йохана повязку, на тыловой стороне которой был также вшит номер и расположение подразделения.     – Меня без неё узнают?     – Узнают. В списках то ты должен быть, если медик.     – Ясно.     Голос военного хирурга звучал уверенно и тихо. Спокойный и размеренный, хотя и охрипший, всё таки возраст уже ощущается. Явно не пацанячий, что отличало его и мужиков от голосов "зелени" вокруг него.. Атмосфера в грузовике была ужасна. Особенно сильно это ощущалось из-за осознания того, что до утра вряд ли доживёт треть из тех, кто прямо сейчас шутит, рассказывает истории и просто молча смотрит на свои сапогис. У Йохана в голове сразу всплыло услышанное где-то выражение "кровавый пир смерти", что, казалось, идеально описывало текущую ситуацию. Молодняк начал перешептываться между собой, а старики постепенно подхватили их настрой, один и вовсе принялся раскуривать трубку, что считалась роскошью на фронте. Лишь медик был погружён в свои мысли. • • • Шелест пшеничных колосьев. Вокруг прекрасные просторы и тихий ветер.. Знойное лето, щебет каких-то птиц. В руках очередная незамысловатая книжка, а в стороне резвятся сестры.     – Лови!     Одна из них опрыскивает водой другую. Сладостный для ушей смех девичьих голосов.. В то время старший брат покуривает сигарету, задумчиво разглядывая окрестности и изредка поглядывая на живность, которую скоро нужно будет выводить из загона.     – Йохан! Оторвись уже от своих книг! Иди к нам, Лютик!     Насмешливый голос одной из сестёр поманил паренька, который тут же оторвался от книги и вскочил.     – Сейчас! — Охотно ответил юноша закрывая книгу и аккуратно убирая её на один из камней, что был рядом. Парень понёсся к своей родне на всей скорости. Уже седой отец семейства наблюдал с ухмылкой за зрелищем стоя на пороге дома. Он был рад наблюдать за тем, какими счастливыми и беззаботными растут его дети, лишь бы так было всегда.. ••• [ 11:32 ] Далёкий взрыв отдал гулом в ушах и лёгким дрожанием земли, ну или это было самовнушение.. Прифронтовая зона не является курортным местом для отдыха. Своеобразный перевалочный пункт между адом линии фронта и более менее спокойной территорией, куда изредка захаживали отряды диверсантов. Йохан в очередной раз проснулся уже во время остановки.     – Встать! Всем вылезти из грузовика, отметиться в списке и марш на построение, бегом, остолопы!     Солдаты нестройными парами и тройками выпрыгивают из грузовика, лязгая винтовками, мужички могли похвастаться "шмайсерами", которые выдавали либо за выслугу, либо младшим офицерам вроде сержанта. Йохан был последним, кто вылез из грузовика, задержавшись в поисках штык-ножа. Первое, что он испытал, увидев расположение полка — это ужас. Дома, конечно, были, хотя видимо построены они были ещё при прошлом императоре, ибо архитектура была примерно тех времён. Штаб, кажется, в прошлом был каким-то административным зданием, палаточный лагерь с палатками на расстоянии по три метра друг от друга, ещё дальше виднелась низина, там скорее всего стрельбище. Единственное новое место - плац, вымощенный серой плиткой на манер советской застройки, рядом со штабом он заметил ещё и лазарет, который раньше, видимо, был центральным зданием постоялого двора. А небо.. Небо было чёрным, или скорее серым, словно весь дым от артиллерии, выстрелов и души солдат смешались воедино, создав вечно хмурое, свинцовое небо. Йохан уже мысленно начал зачитывать молитву, смотря ступоре на происходящее вокруг. Это не страх, это полный ужас.     Не успел Йохан и оглянуться, как его сразу же хватают за руку, и несмотря на то, что рука (или даже ручка) была женская, хватка была ого-го!     – Не стой столбом. Пошли!     – А как же построение?     – Зачем? Ты не зелень, как эти, а воен. врач. Опустим эти формальности и пламенные речи политруков. Ты нужен в лазарете.     – Как вы..     Он оглядел девушку. Медсестра была где-то на голову выше его. Руки её были в мозолях, трудяга, видимо.     – Узнала? Вас, врачей, специально в эту "дрань" одевают. Шевелись давай! Расшаркиваться некогда. Полк вчера опять попытался наступать, раненых десятки.     Через пару часов Йохан уже был облачён в фартук и метался от одного раненого к другому. Ему достался отдел как раз со свежими, только прибывшими. Раны были ужасными, хотя это не вгоняло его в ужас. Он быстро влился в ситуацию.. Крики и стоны боли слились в единый монотонный шум, а пелина на глазах помогала не обращать внимания на ужаснейшие раны. На лице белая маска, но капли пота, иногда стекающие под неё, выдавали некоторое напряжение Йохана. Туда.. Сюда.. Он делает всё словно механически, бегая рядом с дежурным врачом, иногда отрываясь от преследования нового брата по профессии, чтобы помочь кому-то в стороне. Только к позднему вечеру им дали передышку. Йохана накормили какой-то невнятной бурдой, которая должна была быть кашей, но по итогу больше походила на суп, после чего посадили на дежурство посреди спящих измученных солдат, по-царски выделив ему табурет. Он крепко задумался. А ведь Это только начало безумия.. Он боялся представить что будет дальше, если в первый день было такое количество раненных..     Раннее утро. Солнце ели показалось на горизонте и не успело еще осветить промерзшие тропы, как на перевалочный пункт прибыли грузовики с передовой, а за ними сразу же началась привычная какофония отдалённых разрывов снарядов, бомб, и долгих пулемётных очередей. Этот фоновый шум многие бывалые вояки уже воспринимают как будильник и как данность, всё таки не первый год война идёт, да и привыкаешь уже через пару недель. Лишь щеглы порой шугаются далёких взрывов, косясь на юг, прямо в ад войны.. Это утро, возможно,  отпечатается в голове у Йохана навсегда. Ближе к шести утра его вырвал из сна дежурный врач, с силой опрокинув с табуретки за то, что тот заснул во время дежурства. Йохан явно не мог так сразу привыкнуть к такой дисциплине, он долгое время высыпался и делать всё по своему, личному распорядку. Привык быть в вечной рутине мирной, тыловой жизни, редко перенапрягаясь, почти не делая ничего постороннего и нового. А тут...     Йохан свалился со стула, сильно ударяясь затылком о каменный пол. От боли простонал, видя над собой "шкаф" под два метра, который явно намеревался его если не убить, то по крайней мере прилюдно избить. Дежурный врач.. Который просто напросто с ходу начал его отчитывать в достаточно.. литературной манере.     – Поднимай задницу, осёл.     – Фф.. Можно было и иным способом отчитать..     Дежурный врач с выдохом пнул Йохана в живот своим сапогом, заставляя бедолагу скорчиться в позе эмбриона и вновь застонать. На фоне прокуренного и грубого голоса почти что деда, голос Йохана звучал просто унизительно по-детски, слишком тихо.     – Тебе, сука, слова не давали, падаль. Встал и за водой пошёл, лентяй..     – Но.. Я ведь вчера приносил чистую воду для раненых. Целый бак набрал, герр офицер.     Йохана хватают за грудки,  дежурный врач без особых проблем поднял его, остановив его лицо на уровне со своим.. Однако мужчина будто потерял страх после удара об пол. Тем временем бычара напротив набрал полные лёгкие воздуха и..     – СЛУШАЙ СЮДА, МУДАК ПОГАНЫЙ..     Заведующий врач на глазах у раненых в зале трясёт хирурга, который следил всю ночь за состоянием больных и решил подремать под утро. Но собственно никто и слова не осмелился вставит. Они просто смотрят.. Что, впрочем, ожидаемо и вполне правильно.     – ТОЛЬКО ПОСМЕЙ, СУКА, ХОТЬ ЕЩЁ РАЗ НА СМЕНЕ ЗАСНУТЬ, ГНИДА. ТЫ РАССТРЕЛОМ НЕ ОТДЕЛАЕШЬСЯ. А СЕЙЧАС ЗА ВОДОЙ, УРОД. БУДЕШЬ ПОЛЫ ДРАИТЬ, РАЗ УЖ НИ НА ЧТО БОЛЕЕ НЕ ГОДИШЬСЯ, ПОШЁЛ!     Йохан словно пустыми глазами смотрит на дежурного врача.. Внезапно, Йохан оказался на ногах, после чего резко выбросил вперёд кулак, очень неумело и слабо, однако этого хватило, чтобы хирург отшатнулся, схватившись за хрустнувший нос. Все так и продолжали молча глазеть, ожидая развязки. Дежурный хирург смотрит на мужчину ошалелым взглядом, держась за нос, Йохан отметил, что белки "бычары" наливаются кровью, однако он решил поставить точку в конфликте.      – Так точно, герр офицер, наберу воды и сразу же возьмусь за уборку.     После чего повернулся и почти что строевым шагом вышел из здания, протяжно выдохнув облако пара.. Ажиотаж во дворе тем временем всё нарастал. Из грузовиков и почти что квадратных броневиков тут же повыпрыгивала куча же солдат, кажется, около роты, человек семьдесят. К ним же подошли другие военные, видимо, младшие офицеры, или по крайней мере такие же значимые по статусу солдаты. Впрочем, да, у тех кто был тут до солдат с грузовика, на шлемах можно было заметить черепа, видимо, ССовцы. Чёрную форму позволялось носить только им и элитным войскам, значит можно было сделать вывод, что прибыла рота какого-то элитного подразделения. Каждый солдат был выше двух метров, что для армии было не очень практично, однако это говорило о том, что подразделение собрано из "чистокровных" имперцев. Да и все, в общем-то, как на подбор, хоть каждого в мужья бери. Но выделялся среди них лишь один боец, офицер, если быть точнее. Ниже всех на голову, а то и на полторы. В отличие от остальных солдат, и даже младших офицеров, у которых были петлицы, форма которых не была заурядной, он же — был в мундире пепельного цвета, который особенно любят носить представители генералитета. На плечах у него блестят золотистые погоны, на груди — орëл, стандартный символ принадлежности к государству как таковому. Белоснежного цвета волосы, заплетенные в хвост и некоторая небритость, свойственная для многих фронтовиков. — Это-ж командир 203-о разведбата!  — Крикнул кто-то из солдат в лазарете, выглядывая в узкие бойницы стен. Местные штабные офицеры после этого возгласа поспешили приблизиться к командиру батальона, отдавали ему честь и вставали в отложенное построение. Командир батальона провозгласил чётко поставленным голосом: -Вольно! Казалось это "Вольно" слышали вообще все, кто тут был. После команды напряжение сразу угасло, ССовцы начали неторопливую беседу с офицерами элитной роты, а сам командир общался с местным полковником, рядом молча стоял и курил подполковник СС, молча слушая беседу таких же офицеров, как он.Кто-то пятился назад от равнодушного взгляда командира батальона, не осмеливался близко подходить, лишь издали рассматривая тройку. Взгляд этих офицеров, да и в целом солдат элитных подразделений отличал их от других солдат других, простых формирований. Взгляд словно оценивал будущую жертву, подбирал наиболее подходящие места для пулевого отверстия, удара засапожного ножа, и, казалось, спокойные глаза офицеров прочитали тебя за пару секунд, а лёгкая улыбка будто бы говорила "Я всё о тебе итак знаю, нечего скрывать", заставляя испытывать дрожь и напряжение. Шагая по снегу, присыпанному песком странного вида, без тёплого мундира и в кожанных сапогах с твёрдой подошвой Йохан задумчиво смотрит под ноги.. Вокруг какая-то непривычная суета, да, безусловно, новый день это обычно сразу построения, планëрки и прочее, но чтоб в таких масштабах.. В руках у него два железных ведра с водой, которая, если так подумать, должна была давно замёрзнуть.. Холодно с-собака.. Брови и ресницы уже давно покрылись инеем, а руки, красные от мороза, как уши, нос и щеки, походили на уродливые конечности какого-то сварившегося ракообразного.     – Гляди, орлы!     – Ага. На передке сейчас совсем тяжко, зима всё же. Но смотри как стоят, не зря ж элита, хотя и в боях давно не участвовали, всё тренировки да тренировки..     – А это кто? Командир батальона что-ль?     – ..Вряд-ли. Низковат для 203-го батальона, у них же как у "чёрных" подбор по физическим параметрам, глаза голубые, волосы не чёрные, рост, форма скелета.. Хотя мундир вроде офицерский, значит он всё же.     Йохан сбавил шаг. 203-й батальон? Здесь? В редких газетных сводках он прославился на всю страну, несмотря на приукрашивания пропагандистов, батальон был поистине легендарным, но тут в любом случае неполный состав, максимум полторы роты наберётся. Не особо задерживая внимание на этих мыслях, мужчина начал ощущать, как стремительно немеют его пальцы и спина, грозясь уронить тяжёлые вёдра с водой. Размеренно вдохнув холодный воздух, Йохан прикрыл глаза, шагая по одной траектории, не делая шагов в сторону. Мгновение, и Йохан резко  заскользил по льду, что скрылся под снегом. Оказывается, он в этот самый момент шёл около задних рядов, где о чём-то разговаривали солдаты, не повезло им всё же, итак в мороз построили, а тут ещё и внезапно несколько человек из последних рядов окатило ледяной водой, что равноценно болезни и лазарету. Самому виновнику тоже не шибко повезло, ибо теперь он лежал на снегу, во второй раз ударившись спиной и головой о твёрдую корку льда, так ещё и оказался мокрым до нитки, второе ведро выбрало в качестве цели именно его. Небо.. Ого, в этот раз поприятнее, словно дым и души убиенных наконец рассеялись, ну или это Бог решил нанести визит грешной земле, а впрочем неважно.     На неуклюжего хирурга в первую очередь смотрели облитые солдаты, параллельно матерясь и отжимая одежду от воды. Во вторую краснеющий от ярости дежурный врач, который чуть ли не скачками гнал в сторону валяющегося Йохана, по всей видимости, собираясь устроить "прожарку" похлеще обычного матерного ора. Окружение слово застыло, как картина, передающая последний момент перед бурей..     Из госпиталя на улицу хлынули раненые солдаты, тоже не такие уж и зелёные, регулярное подразделение, сорок седьмая дивизия, кажется. Все кто мог, вскочили с топчанов и вышли на улицы, те, кто не мог самостоятельно передвигаться, пододвинулись поближе к бойницам. Дежурные врачи испытали некоторый шок и замешательство, ибо за каждым пациентом необходимо наблюдать, впрочем, это стало возможностью для перекура, так что старшие хирурги и анестезиологи ушли в каморку, оставив в главном зале лишь пару медсестёр. Казалось, приехал один из руководителей Генерального Штаба, а не обычный командующий батальона, а уж тем более в неполном составе. Ну а как же не встретить "одержимых" и их командира? Все газеты в основном использовали батальон в пропагандистских целях, что, в общем-то, работало, несмотря на относительно скудный боевой опыт батальона, ибо это был всё же спецназ, а не пехтура, которая в первых рядах марширует на французские пулемёты. Из яркого эпизода боёв можно отличить разве что "Резню на Рейне", когда 203-й батальон совместно с дивизией СС бросили на погашение прорыва двух французских полков, и, исходя из официальных сводок, батальон в одиночку вырезал оба полка, не понеся никаких потерь. И хотя это было абсолютным бредом, ибо основное количество трофейных жетонов было собрано с казнённых пленных, для газет и центрального радиовещания это было сенсацией. А сейчас, после долгих месяцев пропаганды, сами солдаты из этого батальона приезжают сюда, на один из перевалочных пунктов. Из лазарета слышалось одобрительное улюлюканье, хотя бывалые вояки, те же ССовцы, скептически относились с заявлениям вроде "203-й батальон спасёт Империю", рядовые солдаты восхищались как малые дети.  Командир батальона стоял отдельно от основного строя, так что не сразу завидел какую-то потасовку в задних рядах. Несколько его солдат были облиты ледяной водой, интересно, однако.. Матерясь сквозь зубы, они поворачиваются и смотрят на виновника происшествия — лежащего ничком на земле военврача. Солдаты смотрели на него сверху вниз, недовольно сплёвывали и тихо матерились, сжимая "Шмайссеры" в руках. Прошло относительно немного времени, как солдаты расступились, уступая место их командиру. Несмотря на его низкий рост, а также на общую хрупкость, солдаты батальона смотрят на него с некоторой опаской. Командир с удивлением и непониманием смотрит на своих облитых и окончательно замерзших солдат, а после переводит недоуменный взгляд на лежащего Йохана.     М-да, неловко, однако лицо Йохана особо ничего не выражало. Он знал, что его могут сейчас расстрелять, избить, разжаловать? Да и черт быс ним.. По крайней мере холодно не будет. Наверное. Видя разъярённые и гневные лица солдат, он не испытывал особенного страха, прекрасно осознавая, что это батальон самого Дьявола Рейна. Приподнявшись на одном локте, весь дрожащий от холода, однако сохраняющий спокойствие, он попытался проговорить:     – Извиняюсь, я не хоте-.. Его, на глазах солдат батальона тут же пинает в голову дежурный хирург, после чего привычным движением берёт растяпу за грудки и наклоняется к уху Йохана, параллельно наблюдая за тем, как из разбитого носа стажёра хлынула кровь. Возможно, он хотел сказать как можно тише, дабы это звучало угрожающе, но даже солдаты вблизи услышали его слова, поморщившись от столь красноречивых изречений – С-сука, я тебя повешу, зелень сраная. Не отделаешься моим криком, салага..     Переводит взгляд на солдат 203-го батальона, положив и сжав одну руку на плече Йохана настолько сильно, что рука в целом заныла от боли, после чего проговаривает с нервной улыбкой:     – Прошу прощения за это недоразумение. Я прикажу своим подчинённым в качестве возмещения неудобства предоставить вам лучшие условия для отдыха. Честь имею.      Дежурный потащил Йохана в сторону лазарета, всё ещё держа его за грудки, словно стажёр был куклой, или манекеном, безвольным и лёгким. Осознание у Йохана, что он может заболеть всё же имелось, но он его проигнорировал, всё же не до этого было сейчас. Но если не болезнь, то так называемый Герр офицер Ганс(дежурный врач, что тащил Йохана) прямо сейчас его казнит, жестоко и с удовольствием.. Командир батальона, вышедший на место происшествия мог только видеть пятна крови на снегу, уходящие в сторону лазарета. Вдали же он видел Йохана с окровавленным носом и дежурного врача, который небрежно тащил парня за грудки и плечо, что-то говоря ему сквозь зубы. Стоявшие на улице бойцы уже не знали, следить за тем, как уводят неудачливого новичка, или же разглядывать "демона Рейна". - - - - - Первый удар был как разогрев. Йохан стоял без верхней одежды, в штанах и со связанными руками, которые подцепили за железный крюк у стены. Рядом находилось пару женщин, медсестры, кажется, они с некоторым сожалением и печалью наблюдали за Йоханом, хотя прекрасно понимали, что пацан сам виноват.  Дежурный врач тем временем стоит в стороне, сложив руки на груди и наблюдая, как один из подчинённых отшибает спину изумрудноглазому идиоту, которому, казалось, было плевать на удары. После того, как удары прекратились по команде дежурного, Йохан с недовольным бурчанием поправляет бинты на своих руках. Спина была красная, благо били не до крови, оставляя лишь рассечённую кожу, на которой ещё чуть-чуть и проступила бы кровь. Но Ганс одобрительно кивает, проводив взглядом уходящего подчинëнного, обращаясь к медсëстрам. – Принесите воды, желательно похолоднее. Медикаменты на такое отродье жаль, воды на разговор ему хватит, а разговор у нас будет долгим.. Девушки странно переглянулись, с жалостью глянули на Йохана, но вновь ничего не сказав, покорно удалились за водой. Они остались один на один, Йохан не испытывал страха вовсе, а от Ганса так и исходило чувство превосходства и желание закопать глупого, зарвавшегося мальца. Однако дежурный внезапно для Йохана говорит тише обычного, оскалившись ещё больше. – Яет, я не умею ненавидеть, давно перестал. Я только презираю.. Таких как ты, не более, большего вы не заслуживаете, черви. – Почему же?.. – Почему? Ещё осмеливаешься задавать тупые вопросы? Ты произвёл ужасное впечатление на элитных солдат. Уснул на дежурстве, хотя бы обязан дождаться шести утра и сдать пост. – Я не спал всю ночь. Начинает смело перебивать Йохан, готовясь вступить в словесный спор. – Ты был обязан дождаться конца смены, в этом твоя задача, идиот херов, нашёлся важный, не спал он, с-сука.. – Значит, когда вы устали, то легко находите замену.. А когда я, ухаживая всю ночь за раненными и измотавшись, обязан терпеть? Иронично.. – Итак, ты понял свою основную ошибку, из-за которой ты здесь? – Нет, я подскользнулся, не более, не моя вина в том, что лёд оказался именно там. – Ты либо законченный идиот, либо просто хамло, но оба случая лечатся.. Колëнным железом, хе..     Обозленный, казалось, на весь мир, дежурный засапожный, узкий и заострённый кинжал. Йохан бесстрашно смотрит на старика, с опаской поглядывая лишь на полосу стали в его руках.. Хотя забавно, однако. Дежурный хирург бьёт сапогом по спине Йохана, которая от такого аж хрустнула, заставив бедолагу засомневаться в том, что он после акта насилия сможет ходить. Йохан даже не пискнул, лишь поморщившись от боли и прикусив десну, отчего на языке он сразу ощутил железный привкус. Что ещё более печально, так это то, что девушки ушедшие за водой, уже вернулись, однако не спешили входить в помещение, стоя за дверью и в щель наблюдая за ситуацией, параллельно что-то обсуждая шёпотом: – Лишь бы не убил, жаль парня.. – Да не должен, не такой он уж и злой сейчас, скорее на садиста похож..     Девушки замолкли, наблюдая за тем, что же будет дальше, словно удивлённые горожане, впервые увидевшие гильотину на казни.. И вправду, неловко. Видя как провинившегося стажёра пинают, взгляд Дьявола стал немного строже, но даже не от несправедливости ситуации, а от другого.. И хотя командир не особо любил насилие, кто бы услышал этот бред - не поверил не поверил бы, в частности солдаты 203-батальона. Они-то не понаслышке знали с какой ярой ненавистью и страстью командир убивал, издевался и пытал французов, за что его много раз отчитывали сверху, так и не скажешь что он не любит насилие. Хотя, это французы, их половина половина имперцев не навидит, нацисты их и вовсе унтерами называют, мол, недораса, а имперцы - представители голубой крови, то-то и оно. Но французы - одно, но он и над своими же солдатами издевался ничуть не меньше, называя это тренировкой и воспитательным процессом, что, впрочем, было эффективно. Всех солдат при виде хмурого командира на тренировке сразу же бросало в дрожь, а перед глазами всплывали воспоминания о двухлетней каторге, уж лучше на фронт.. Хотя, поговорка "Бьет - значит любит" идеально работала на бойцах 203-о батальона, вызывая лишь любовь к майору, приправленную ненавистью к его худшей сторонн. Но даже так большинство солдат были переданы своему руководителю, несмотря на его не самый лучший характер. Командир поднял руку вверх, отдал приказ и рота тут же направилась в лазарет и палатки, дабы отогреться после затянувшегося построения. А облитые солдаты пошли переодеваться, идя за назначенной им молоденькой медсестрой. Стены лазарета выглядят слишком уж потрескавшимися, хотя и построены были, так сказать, ещё при царе Горохе. А такое чувство, что до войны годами тут не бывали, словно часть какой-то ранее заброшенной крепости графа века эдак семнадцатого. Солдаты разбежались по лазарету и казармам кто куда, у одних тут были редкие знакомые, а другим просто было скучно, так что заводить новые знакомства никогда не бывает лишним. Михаил стоял, словно не знал куда податься, и задумчиво осматривал внутреннее убранство лазарета, параллельно здоровался с каждым офицером, который подходил, в том числе и с бойцами СС, которых недолюбливал из-за чрезмерной жестокости даже по отношению к коллаборантам.. Вновь подошёл один из фронтовиков, уже в возрасте, стар. лей, кажется. Командир про себя подумал — "Да когда же это уже закончиться?"— И с легкой улыбкой вновь здоровается с офицером, которого он лишь смутно припоминал. В попытках куда-то убежать, майор смотрел по сторонам, осматривая углы лазарета, ища свое возможное спасение. Да вот же оно! Две девушки-медсестры обеспокоенно шушукаются и смотрят в щель одной из дверей. — Извините, герр лейтенант, пойду к нашим девицам, поболтаю хоть с прекрасным полом. — Конечно, идите, не смею вас задерживать, герр майор. Строгим взглядом майор провожает стар. лея и в спешке подходит к двум девицам. На душе Михаила аж полегчало, словно камень с души упал. Увидев Дегуршаффа, девицы резко замолчали и, переглянулись между собой. А слухи не врали, действительно, маленький, даже слишком низкий. Одна из медсестер даже была чуть выше майора, а она то среднего роста для девушек. Майор по-доброму кивнул, как бы здороваясь и сразу с интересом же посмотрел на дверь, которая сильно интересовала медсестëр. — Прошу прощения, дамы —, спросил он, смотря на них —Что-то неладное случилось? Тем же временем, акт перевоспитания продолжался.. Всё сильнее давя сапогом на отбитую спину Йохана, Дежурный врач приговаривает, медленно поднося нож к горлу стажёра: – Буш, я всё ещё очень расчитываю на твоё раскаяние.. Однако, гляжу, ты как необузданный жеребец, считающий, что тебе всё можно, в том числе и просто молчать, не моля прощения? М?.. – Нет.. С-сука.. Уберите сапог со спины, мне больно, позвоночник же.. Ухх.. – А ты терпи, урод.. Знаешь, я добьюсь твоего отправления на передовую, мне не нужны такие отродья в лазарете, глядишь там от такого идиота как ты, толку будет побольше. Острие ножа медленно и осторожно скользит по поверхности шеи Йохана, будто бы подбирая участок, где кожа потоньше.. Страха у парняне было, разве что противное желание дать в рыло чертовому врачу, однако из текущего положения это проблематично, да и боль в спине.. Отвратное чувство своей беспомощности еше сильнее било по голове и сознанию Йохана. В голове всплыли слова, заученные, словно алфавит: – ..Господи Боже наш, спаси люди Твоя и благослови достояние Твое.. – Буш, заткнись.. – Исполнение Церкве Твоея сохрани, освяти любящия благолепие дому Твоего. – Замолчи, скотина. Похоже, дежурный не являлся верующим, или просто плевал на веру, насмотревшись на ужасы фронтовых боёв.. Так или иначе, кровь раба божего только что пролилась, когда Ганс надавил на нож, который тут же врезал тонкую кожу на шее, оставив слабый порез. – Ты тех возпрослави.. Божественною Твоею силою и не остави нас, уповающих на тя.. – не позорься, идиот, что-ж.. Раз уж ты не понимаешь... Внезапно Ганс поднёс лезвие к чужому рту, и слабо "вбил" нож Йохану меж зубов, словно норовя разрезать тому язык за разговорчики во время акта унижения. – Начинается воспитание.. Животное..