Как сбежать из викторианского ада и не облажаться

Моя голова раскалывалась, как если бы кто-то играл на ней барабанами. Я стояла в этом странном кабинете в розовом платье с рюшами и пыталась собрать свои мысли. В зеркале всё тот же образ — эта нелепая одежда, странный взгляд. Кто эта девушка? Почему она выглядит как я, но не я? Почему я вообще в этом поместье? Почему я не могу вспомнить, как сюда попала? Не успела я прийти в себя, как Сиэль, стоящий у двери, посмотрел на меня с выражением полной уверенности, как будто я должна была встать и сказать: «Ну да, конечно, это мой дом!» — Лиззи, ты наконец-то вернулась, — сказал он, с явным облегчением в голосе. Я лишь смерила его взглядом, почувствовав, как раздражение начинает накапливаться. Всё это было невыносимо странно. — Лиззи, твою мать! — вырвалось у меня, и я сдержала яростный вздох. — Что за хрень вообще происходит? Где я? Почему я в этом дурацком платье? Сиэль как-то слегка застыл на месте, а его взгляд стал настороженным, как будто он только что понял, что что-то в этой ситуации не так. Себастьян, стоящий в углу с таким же выражением на лице, тоже был явно ошарашен моим поведением. Он, видимо, не ожидал от своей невесты такого начала. — Лиззи… — он повторил моё имя, но уже с оттенком недоумения. — Ты… не помнишь ничего? Как ты могла забыть? Мы с тобой… Я взглянула на него и усмехнулась, перекрестив руки на груди. — Ах, да, конечно, мы с тобой… что-то там, наверное, да? — я сделала жест, словно пытаясь прогнать его слова. — Но, если честно, мне насрать на то, кто ты, и что ты мне должен. Какого чёрта я вообще здесь? Сиэль замолчал, его губы приподнялись, но в глазах я заметила лёгкую тревогу. Он явно не ожидал такой реакции от своей невесты, и я начала чувствовать, как весь этот холодный, темный мир начинает ещё больше давить на меня. А, может, это давление было не от мира вокруг, а от самой меня? — Кажется, у меня давление… — пробормотала я, хватая голову руками, словно пытаясь успокоить её, хотя это не помогало. — Где мой коньяк? — добавила я, прищурив глаза. Сиэль и Себастьян обменялись взглядом, как если бы я сказала что-то совершенно неприемлемое, вроде того, что только что устроила пожар в самом сердце поместья. — Элиз… Лиззи, — сказал Сиэль, явно запутанный. — Ты, как-то, не совсем так себя ведёшь… Это не характерно для тебя… — Что за бред ты несёшь? — я усмехнулась. — Я вообще-то не помню, как себя вести! И где я вообще? Поместье, готический стиль, этот чертов розовый сарафан с рюшами… — я снова оглядела себя. — Ты хоть понимаешь, как мне тяжело? Всё это просто… пиздец какой-то! Сиэль замолк, его взгляд стал больше похож на тот, который я видела в своих самых диких кошмарах — полный чего-то страшного, что я не могла понять. Его лицо стало мрачным, но в то же время он продолжал смотреть на меня, как если бы я была потерянной частью его мира. Себастьян, молчаливый и обычно настолько сдержанный, что казался почти не живым, наконец, не выдержал. — Мадам, — его голос был спокойным, но в нём явно скользнуло недоумение. — Простите, но… вы… разве не помните свою роль? Я посмотрела на него, чуть ли не скалясь. — Нет, я не помню, блядь, свою роль, потому что я не помню, как сюда попала! И, знаете что, дорогие господа? Мне абсолютно наплевать на то, что тут происходит. Может, я просто дико ошибаюсь, но это всё выглядит как… как кошмар. Я не знаю, что ожидал Сиэль, но он стоял, как поражённый, не в силах что-либо сказать. Себастьян лишь смотрел на меня, его выражение лица становилось всё более странным. — В таком случае… — Сиэль, наконец, выдохнул, будто пытаясь вернуться к каким-то заготовленным словам. — Мы, возможно, должны поговорить об этом позже. Ты… должна восстановить воспоминания. — Поговорим об этом позже, когда у меня будет коньяк и шанс нормально подумать, — проворчала я. — Потому что сейчас это выглядит так, будто я попала на съёмки какого-то чертового сериала, где я явно не в своей тарелке. И что с этим платьем? Кто, блин, вообще ещё носит такие вещи? Я взглянула на Себастьяна, который стоял, всецело наблюдая за происходящим, будто оценивая, как невеста графа — вот эта странная, бурная и явно расстроенная женщина — ведёт себя в момент такого важного события. Он явно не знал, как реагировать. То ли почувствовал какое-то давление со стороны Сиэля, то ли сам не знал, как понимать моё поведение. Но было одно ясно — этот момент определённо стал для всех нас неожиданным. Сиэль, сбивчиво переводя взгляд с меня на Себастьяна, заметил: — Лиззи… Ты… Ты не можешь так вести себя. Это неприемлемо! — Вот именно, — я кивнула, глядя на него. — Мне плевать на то, что неприемлемо. Кто вообще ставил меня в эти рамки? Я здесь не для того, чтобы сидеть в этой чертовой клетке, — я махнула рукой в воздухе, как будто размахивая воображаемым барьером. — Так что если кто-то думает, что я буду сидеть и следовать чьим-то правилам, вы все ошибаетесь. Всё замерло. Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Кажется, я только что перевернула их мир с ног на голову.