Кто сказал, что выбор только один?

      Бамблби чувствовал, что внутри него всё смешалось: удивление, растерянность и даже небольшое беспокойство. Последние пару недель ему не давала покоя мысль, что Нокаут мог испытывать к нему какие-то чувства. Особенно после их пикника. Он и до этого замечал довольно сильную тягу медика к себе. Тот почти всегда находился рядом с ним, будь то маленькие посиделки в перерывах между работой за кубиком энергона или даже целые спланированные встречи, частые небольшие подарки, которые чаще всего преподносились невзначай, так, между делом. Но та их встреча была моментом осознания. Или Би хотел так думать. Многое указывало на то, что его догадки могли быть верны. Но было и несколько сомнений, куда же без них. Может, это просто было манерой Нокаута, когда медик так относился к ботам, к которым он не безразличен, будь они даже просто друзьями, или это было просто совпадение, что он привёл его именно в то место? Может, он просто заскучал и решил туда вернуться, вспомнить былые дни, а Бамблби просто оказался рядом? Но эти две недели, казалось, ничего не изменили, Нокаут не перестал проявлять к нему двусмысленные знаки внимания. А наоборот, их словно стало больше. Это сбивало с толку разведчика. Не то, чтобы он сильно надеялся, что медик что-то чувствует к нему не как к обычному другу... Но это грело искру Бамблби.       А потом случилась драка. Смоукскрин. И правда, сказанная почти что в слух.       Всё встало на свои места. Их нервозность рядом друг с другом, напряжённые взгляды, вечные язвительные перепалки. Желание каждого находиться рядом, даже если это приводило к ссорам. Теперь это казалось не просто случайностью. И те слова Смоукскрина о том, что его переклинивает при виде Нокаута, что так сильно раздражает его, что он не может мыслить здраво. Сейчас в этом было больше смысла, чем когда-либо.       Они оба пытались добиться его внимания. И, может быть, даже разделить с ним искру. Но он даже не думал, что и новичок может испытывать к нему симпатию большую, чем к напарнику по команде, другу. Он всегда был энергичным, ищущим приключений и шумным. Поэтому Бамблби даже особо и не предавал значения всем его попыткам затащить их вместе куда-либо. Это всегда было обычным делом. А сейчас Би понял, что подобного было больше, чем раньше, когда Смоукскрин только присоединился к их команде.       И пока он размышлял о чувствах и сражениях своих друзей — их теперь вообще можно было так называть? — он понял, что совсем забыл о том, чего хотелось ему самому. Они, Нокаут и Смоукскрин, всегда были дороги ему одинаково. Каждый по-своему, каждый с разными поступками и эмоциями, но одинаково искренне.       Это всё не давало покоя, ошеломляло. Он не знал, что ему делать.       Бамблби чувствовал некую вину внутри себя за то, что ненароком оказался в центре этого странного треугольника. Будто он сам побудил их на это... хотя сам осознанно этого не хотел.       Но ещё сильнее было ощущение, что, если он не поговорит с ними, не даст понять, как всё это видит он, — это приведёт к ещё большей неразберихе и что он может даже потерять одного из них, если не обоих.

***

      Бамблби удалось незаметно улизнуть с базы в середине недели, чтобы навестить Рэтчета и Рафа. Ему нужно было с кем-то поговорить, получить взгляд со стороны и разобраться во всём.       Рэтчет и Рафаэль, как обычно, были заняты настройкой оборудования. В отсеке было тихо, если не считать тихого гудения приборов и звука клавиш, по которым быстро стучал Раф. Он что-то объяснял Рэтчету, сосредоточенно вглядываясь в данные, когда в дверях показался Бамблби.       Он стоял немного сгорбившись, его дверцы на спине были опущены, придавая ему ещё более удручённый вид. Он не знал, как их прервать от бурной деятельности и с чего лучше начать разговор. Взгляд неуверенно скользил по помещению, словно искал, за что можно зацепиться.       Рафаэль краем глаза заметил, что бот долго наблюдает за их работой и молчит.       — Би, — мальчик поднял голову и чуть нахмурился. — Ты в порядке?       Рэтчет оторвался от работы и взглянул на разведчика, прищурившись.       — Почему у тебя такой вид, будто тебе раскрыли самый страшный секрет Вселенной, но ты не готов это принять?       Тело Бамблби чуть напряглось, он колебался, пытаясь подобрать слова.       — Я... — Би осёкся и затеребил большими пальцами друг о друга. — Мне нужно поговорить. И не знаю, с чего начать...       — Дело хоть серьёзное? — Рэтчет тяжело вздохнул.       Взгляд Рафа с беспокойством метался между двумя ботами:       — Что-то случилось?       Бамблби качнул головой.       — Ну, не совсем... Но... теперь я уже не уверен.       — Если это снова жалобы на Нокаута и Смоукскрина, которые устраивают побоища при любом удобном случае, то мой совет всё тот же: это их личные трудности, так что не вмешивайся.       — В этом и проблема. Я хотел бы не вмешиваться, но... Но они ссорятся из-за меня, — признался Би, чувствуя, что напряжение не покидает его.       В комнате не надолго повисло молчание. Рафаэль был в недоумении от услышанного.       — Подожди, из-за тебя? Почему?       Рэтчет только покачал головой и скрестил руки на груди:       — И ты только сейчас понял это?       — Ну... Я знал, что между ними есть их общая неприязнь, но я не думал, что всему виной я. Тем более у них и до меня были разногласия... — Бамблби переминался с ноги на ногу, чуть пристыженный замечанием старого медика, а после к нему пришло осознание его слов. — То есть ты знал?!       Рэтчет фыркнул с лёгкой насмешкой:       — На счёт Нокаута несложно было догадаться. С учётом того, что он день лип к Рафу, чтобы приготовить тебе подарок. А ещё ваша вечерняя вылазка. Куда там? На свидание с пикником? Тут ясно читались его намерения. К тому же, это ведь Нокаут. Единственное, когда он так заморачивается ради кого-то и пытается угодить, — он пытается кому-то понравиться.       — И ты тоже знал об этом? — Бамблби резко повернулся к Рафу с удивлённо раскрытой оптикой.       — Ну, я догадывался... Он был слишком настойчив с этой идеей... Но он ничего не сказал на прямую на счёт этого, — мальчик смущённо потупился.       — И ты мне ничего не сказал?       — Эм... да? Ты же потом сам благодарил за помощь с подарком... Да и как мне стоило тебе это сказать? "Слушай, Би, мне кажется, что один из твоих старых врагов пытается ухаживать за тобой"? Я думал, ты знаешь об этом.       Бамблби глубоко вздохнул, пытаясь привести мысли в порядок.       — Ладно, с одним разобрались. А Смоукскрин? Не говорите, что и о нём вы тоже знали, а один я слепой.       — Нет, про него впервые слышу, — Рэтчет нахмурился, чуть задумавшись. — Опять же, у них до этого были разногласия, поэтому я не особо придал этому значения. А после ухаживаний Нокаута я предполагал, что Смоукскрину он просто не нравится и пытается отговорить его от тебя, опираясь на свой опыт с ним.       — Постойте. Би, ты что, хочешь сказать, что Смоукскрин тоже..?       — Да, — чуть помедлив, отозвался разведчик, опустив взгляд в пол.       — О Праймус, почему с молодёжью так сложно? Вы меня скоро доведёте до искровой атаки, — старый медик провёл рукой по лицу. — Даже сюда меня втянули. Вот что мне с вами делать?       — Я не... Я не думал, что дело именно в этом... Казалось, что они просто не ладят... — тихо проговорил Би, будто пытаясь оправдаться, и махнул рукой.       — Хорошо, мы можем списать твою глупость на то, что между боями у тебя не было времени разбираться в любовной ерунде, поэтому ты сразу ничего не заметил, — Рэтчет выпрямился и взглянул на юного разведчика. — Но теперь ты всё знаешь. Что ты чувствуешь на счёт этого?       — Не знаю, — Бамблби осел на пол, опираясь спиной о стену рядом с рабочим местом медика, и приобнял себя за ноги. — Всё это так… запутанно. Нокаут… тот пикник… А потом — драка. Смоукскрин. Теперь я знаю про обоих, но не знаю, что сказать.       Рафаэль задумчиво хмыкнул.       — А если не выбирать?       Бамблби удивлённо вскинул голову, смотря на мальчика.       — Ты важен им обоим, я уверен, что и они тоже дороги для тебя. Но, может, стоит пока просто дать им понять, что ты уже знаешь?       — Иногда этот мальчик умнее нас всех, — тепло усмехнулся старый медик.       Раф попытался пропустить эту фразу мимо ушей, а Би отвёл взгляд.       — Просто... Что если я сделаю что-то не так? Что если кто-то из них начнёт отдаляться от меня?       Рэтчет опустился рядом с Би и положил руку ему на плечо. Бамблби поднял на него опечаленный взгляд.       — Би, сомневаться — это нормально. Но ты также не должен чувствовать себя виноватым. Это их чувства, их выбор. Ты никак не можешь контролировать это, как бы ни хотел.       Бамблби нервно повёл плечами, будто это было не совсем так.       — Но если бы я только раньше понял… Если бы я знал раньше, что их ссоры из-за меня… Я бы мог хотя бы как-то остановить это, поговорить с ними раньше, а не ждать, пока всё выйдет из-под контроля.       — Мы понимаем, что ты не хотел бы быть причиной их ссор. Но ты не мог этого предвидеть. Ты не виноват в том, что они начали привязываться таким образом, — успокаивающе подал голос Раф.       — Это всё так сложно, — тихо сказал Бамблби. — Я знаю, что должен быть честным с ними. Но что если они подумают, что я не ценю их, или что я их разочарую?       Рэтчет в очередной раз вздохнул и утешающе приобнял бота, поглаживая по плечу.       — Ты не потеряешь их, если будешь честен. Иногда правда бывает тяжёлой, но она всегда лучше, чем молчание. Даже если ты не уверен в своих чувствах, они, по крайней мере, будут знать, что ты ценишь их. Это самое главное.       Рафаэль добавил:       — Именно так. Ты не должен срочно делать выбор. Ты должен поговорить с ними и быть откровенным. Если тебе нужно время, скажи им об этом. Если они действительно ценят тебя, они поймут.       — Но что, если они могут подумать, что это всё не серьёзно? — после недолгого молчания спросил Бамблби.       — Совсем нет, Би. Это будет честно. Если ты признаешься в своих чувствах, они увидят, что ты серьёзен в своих намерениях. И они будут ждать, что ты скажешь. Они поймут, если ты скажешь, что тебе нужно время, чтобы разобраться в себе. Главное — не избегать разговора, — покачал головой старый медик.       Бамблби опустил взгляд и выдохнул.       — Я боюсь, что это всё запутается. Я хочу, чтобы все были счастливы, но не знаю, как сделать это правильно.       Рэтчет устало улыбнулся, его голос был мягче.       — Все хотят быть счастливыми, Би. Ты не можешь предсказать, как всё сложится, но ты точно знаешь, что честность — лучший путь.       Бамблби кивнул, чувствуя, что всё немного прояснилось. Но вопрос оставался.       — Я ещё не готов к этому разговору. Но, похоже, мне всё-таки нужно поговорить с ними… обоими.       — Ну что ж, по крайней мере, теперь ты знаешь, что делать. И помни: никто не уйдёт, если ты будешь честен с ними. Даже если это будет тяжело, — Рэтчет посмотрел на него с серьёзным, но всё ещё нежным взглядом. — Ты можешь сказать им, что ценишь их, что тебе важно их мнение и чувства. Но тебе нужно время, чтобы понять свои.       — Просто помни, что ты сам — тоже важен. Если ты не будешь честен с собой, то и с ними будет трудно, — добавил Рафаэль, что уже успел спуститься к ботам, и мягко коснулся ноги Би.       Бамблби снова кивнул, внутренне успокаиваясь, но всё равно ощущая тяжесть предстоящего разговора. Теперь он был готов хотя бы начать.       — Пожалуй, вы правы. Спасибо, — разведчик слабо улыбнулся, тихо радуясь, что у него есть такие понимающие товарищи.

***

      После разговора Бамблби ещё какое-то время сидел в тишине, слушая, как Рафаэль и Рэтчет снова увлеклись своими делами, будто и не было этого разговора. Но внутри Би всё было иначе.       Теперь он уже не мог отворачиваться от очевидного. Нокаут — с его нарочитым обаянием, с ухмылками и дерзкими фразами, которые прятали куда более искреннее отношение. И Смоукскрин — с его прямотой, неловкими попытками быть рядом, даже если это выражалось в спорах и драках.       Бамблби чувствовал себя между ними, как на растяжке. Он думал о том, как давно ценит Смоукскрина — как друга, как напарника. И как неожиданно для себя стал задумываться о Нокауте после того пикника, после лёгких разговоров, после того, как медик вдруг оказался ближе, чем казался раньше.       Он боялся сделать шаг, боялся обидеть одного из них… или обоих. Но теперь, после слов Рэтчета и Рафаэля, он понимал — если он и дальше будет молчать, всё останется на месте. А внутри него зрело желание наконец что-то решить.       Он должен поговорить. Он должен понять себя. Он должен быть честным.       И внутри него уже начинал зарождаться выбор.       Бамблби ещё немного побыл на базе, обдумывая, как ему поступить, к кому пойти. Время, которое он мог пробыть здесь, пока никто не начал его искать, начинало заканчиваться. Поэтому он решил вернуться, тепло распрощавшись с остальными обитателями базы.