Кто сказал, что выбор только один?

      «Ты не потеряешь их, если будешь честен. Иногда правда бывает тяжёлой, но она всегда лучше, чем молчание».       Эти слова не выходили у Бамблби из головы все последние дни. И чем больше он думал, тем яснее понимал — он не хотел больше прятаться за молчанием.       Бамблби остановился перед дверью в мед-отсек, на мгновение задержал руку над панелью. В груди у него всё дрожало, словно внутри кто-то крутил провода.       Он вдохнул, собрался — и вошёл.       Нокаут сидел за столом, склонившись над планшетом, когда услышал шаги. Он даже не обернулся, машинально буркнув:       — Если это кто-то снова с какой-то царапиной или поломанным эго — очередь на латание сегодня закрыта.       Это был почти конец сегодняшней смены, и по тону его голоса Бамблби мог понять, что это был не лучший его день. Поэтому разведчик решил действовать тихо и аккуратно, стараясь не попасть под горячую руку Нокаута. Он знал, что с медиками в такие моменты шутить не стоит.       — Нокаут, я пришёл не за этим.       Медик резко поднял взгляд и, увидев, кто стоит в дверях, вся бравада в нём мгновенно растворилась.       — Бамблби? Прости, что не посмотрел, кто зашёл. Ты… в порядке? — голос стал мягче, удивлённо-тёплый. Нокаут быстро отложил планшет.       Бамблби замялся, отвёл взгляд, собирая слова в кучу:       — Я... Да. Просто… хотел поговорить...       В лице Нокаута промелькнула лёгкая тревога, но он кивнул и жестом пригласил войти:       — Конечно. Для тебя у меня всегда найдётся время.       Бамблби послушно прошёл вглубь мед-отсека и сел рядом с Нокаутом. Тот изучающе посмотрел на него:       — Если это про драку или про Смоукскрина, я…       — Нет, — перебил Би, нервно качнув головой. — Это про нас.       Он чуть замялся, но продолжил:       — Я думал, что тогда, на озере, ты просто хотел провести вечер, отвлечься… Но понял, что ошибался. И когда ты сказал, что хочешь побыть со мной, без Смоукскрина… Я понял, что это не просто слова.       Нокаут смотрел на него внимательно, его поза изменилась — в ней не было привычной насмешки, только осторожность:       — Ты не обязан ничего говорить, Бамблби. Если ты хочешь сказать, что всё это было ошибкой и недоразумением, не нужно утруждать себя. Я пойму, если ты пришёл отказать мне, — медик мягко улыбнулся, словно пытаясь сгладить ситуацию.       — Но я обязан. Я и так слишком долго молчал, — Бамблби поднял взгляд, чуть покачал головой. — Я… Я долго думал. Тогда, когда мы просто болтали, смеялись… Это было здорово. Легко. Мне казалось, что с тобой всё как-то по-другому.       Он слабо улыбнулся:       — И я думал, что это просто вечер. Что и ты просто хотел повеселиться… Но после того, как всё произошло, после драки, после всего… Я понял, что для тебя это было больше.       Нокаут замер, глядя на него с осторожностью, со смесью страха и надежды.       — Но я всё это время притворялся, что не замечаю. Потому что боялся.       — Чего? — голос Нокаута стал тише, но с явной нежностью, Бамблби казалось, что так он пытался успокоить его, утешить.       — Что, если посмотрю в твою сторону, кто-то другой сломается. Что, если выберу тебя — потеряю друга, — разведчик устремил свой взгляд прямо в оптику Нокаута.       Медик на секунду отвёл взгляд, потом вновь встретился с ним оптиками:       — Но... Почему ты тогда решил прийти сейчас? — неуверенно спросил Нокаут, он не знал, о чём думать, слова Бамблби продолжали сеять сомнения в его искре.       Бамблби коснулся его руки:       — Но я больше не хочу бояться предпочесть тебя. Я просто хочу чувствовать то, что чувствую... Не думая о том, что кому-то может это не понравится или... Что-либо ещё, — разведчик улыбнулся такой тёплой, нежной улыбкой, что у Нокаута ёкнуло на искре.       — Бамблби, я не ждал, что ты когда-нибудь скажешь мне что-то подобное.       — А я не думал, что когда-нибудь скажу, — слабо усмехнулся Бамблби. — Но… я хочу попробовать. Если ты всё ещё хочешь.       Во взгляде Нокаута читались только искренность и лёгкое, почти детское изумление.       — Конечно, хочу. Всегда хотел.       Он чуть приблизился, осторожно, будто боялся спугнуть разведчика:       — Но только если это действительно твоё решение, Би. Не потому, что кто-то ждёт, не потому, что хочешь загладить чьи-то чувства.       Бамблби уверенно кивнул:       — Моё.       Нокаута переполняло облегчение. Он на мгновение закрыл оптику, словно не веря в происходящее, а потом тихо рассмеялся:       — Ну что ж… Похоже, я, наконец, выиграл гонку.

***

      Смоукскрин шёл по коридору, когда услышал приглушённые голоса из полуприкрытой двери медотсека. Он поначалу не придал им значения, хотел было пройти мимо, но слова Бамблби заставили его остановиться:       — Моё.       Он слышал, как Нокаут рассмеялся и с радостью и теплотой в голосе сказал:       — Ну что ж… Похоже, я, наконец, выиграл гонку.       Смоукскрин замер на месте. Сердечник будто сжался. Его процессор сам сложил всё воедино.       Он провёл с Бамблби слишком много времени, пытался быть рядом, поддерживать, шутить, отвлекать, спорить — лишь бы тот не смотрел в сторону Нокаута. Но всё было бесполезно.       Теперь он стоял здесь, за дверью, и понимал, что проиграл.       Он сжал кулаки, а потом резко разжал их. Вражда, бесконечные перепалки с Нокаутом — всё это казалось важным, значимым, но в конечном итоге... не имело никакого смысла.       Он сделал шаг назад, затем ещё один. Развернулся и ушёл.

***

      Позже, в общем зале, он сидел молча, уставившись в одну точку. Балкхед и Уилджек обсуждали что-то своё, пока не прозвучало:       — Ну, теперь-то хоть перестанут устраивать шоу, — проворчал Балкхед, лениво потягиваясь.       Смоукскрину было всё равно, как они узнали, хотя прошло не так много времени с тех пор, как он сам не по своему желанию стал свидетелем того самого разговора. У него не было желания это обсуждать сейчас, не с ними.       — Ага, наконец-то признались, — усмехнулся Уилджек, бросив взгляд на Смоукскрина. — Хотя я бы поставил на то, что они ещё неделю будут ходить кругами.       Новичок навострил аудиосенсоры. Подождите, не хотят ли они сказать, что с самого начала было очевидно, что Бамблби выберет Нокаута? То есть вся мягкость разведчика к нему была лишь попыткой сгладить будущее его разочарование? Попытка утешить его? Может, Смоукскрин сам напридумывал себе, что Бамблби мог отнестись к нему также? Это было просто его воображение?       — Да брось, — махнул рукой Балкхед. — Там и так всё было очевидно, только они сами не видели.       Внутри Смоукскрина всё сжалось. Значит, это действительно было так. Это его процессор просто выстроил прекрасную картинку, где Бамблби мог начать испытывать к нему чувства. Прекрасно.       — Ага. Только вот мы тут сидим спокойно, а кое-кто выглядит так, будто только что проглотил кусок металлолома, — добавил Уилджек, указав пальцем в Смоукскрина.       — Ты как, Смоук? Всё нормально? — Балкхед с лёгкой грустью взглянул на новичка.       Смоукскрин медленно моргнул и ответил слишком ровно:       — Отлично. Лучше и быть не может.       Балкхед и Уилджек переглянулись.       — Оу, вот это уверенность, — хмыкнул Балкхед, чуть пристыдившись за свой вопрос. Конечно, он будет не в порядке.       — Ага, — подхватил Уилджек. — Уж больно на "совсем не отлично" похоже.       Смоукскрин лишь закатил оптику и вновь уставился в пространство перед собой.       — Да ладно тебе, парень. Будет у тебя ещё что. Хочешь, может, выпить сверхзаряженного? У меня пара кубов в запасе была, — подмигнул Уилджек. — Хоть отвлечёшься.       — Спасибо за заботу, парни. Ценю, — Смоукскрин устало выдохнул.       — Всегда рады помочь, — усмехнулся Уилджек.       — Если что — ты знаешь, где нас найти, — Балкхед хлопнул его по плечу.       Смоукскрин рассеянно кивнул и поднялся, направляясь к выходу.       — Ну хоть не выглядел так, будто сейчас заломится к Нокауту с обвинениями, — пробормотал Балкхед, провожая его взглядом.       — Ага. Прогресс, — фыркнул Уилджек. — Обычно он бы уже мчался напролом.       — Может, взрослеет наконец? — Балкхед усмехнулся.       — Или просто принял, что проиграл.       — Ну, по крайней мере, теперь можно смотреть на это всё со стороны и не переживать за целостность базы, — Балкхед на секунду задумался и хмыкнул.       Они чуть рассмеялись и вернулись к своему разговору, оставляя Смоукскрина разбираться с мыслями.       Когда он вышел из зала, Арси уже ждала его в коридоре, прислонившись к стене. Она смотрела на него с лёгкой печалью во взгляде и, казалось, с жалостью.       — Я видела твоё лицо, — сказала она мягко. — Хочешь поговорить?       Он хотел было сказать «нет», но слова застряли в горле.       — Я знаю, что это не то, что ты хотел услышать. Но поверь, это не делает тебя хуже.       — Я думал… что у меня есть шанс, — глухо проговорил он.       — Это больно. Я знаю. Но иногда… даже если тебя не выбрали, это не значит, что ты не стоишь того, чтобы тебя увидели, — Арси вздохнула и мягко тронула его за плечо.       Смоукскрин взглянул на автоботку и попытался выдавить из себя слабую улыбку:       — Никогда не думал, что именно ты скажешь мне такое.       — Порой тех, кто тебе нужен, находишь в самых неожиданных местах. Поверь мне, я знаю, — на секунду могло показаться, что её охватила горечь, но она быстро скрыла её за нежной улыбкой.       — А если бы я сказал ему раньше? Если бы не ждал удобного момента, не боялся показаться глупым? Может, тогда всё сложилось бы по-другому, — Смоукскрин отвёл взгляд и чуть стиснул зубы.       Арси покачала головой:       — Может быть. А может, он всё равно выбрал бы Нокаута. Или ты бы понял, что это не то, что тебе на самом деле нужно. Ты уже не узнаешь этого наверняка. А жить по принципу "что если" — худший способ держаться за прошлое.       Смоукскрин опустил плечи.       — Но отпустить это тоже непросто. Это значило для меня слишком много...       — И не должно быть просто. Это займёт время. Но однажды ты сможешь вспоминать об этом без сожалений, — взгляд Арси излучал уверенность, что Смоукскрин невольно начинал верить ей.       Он кивнул и впервые за долгое время ощутил, как тяжесть на искре стала немного легче.