Призрачный шанс

В следующие несколько дней Эндрю ощущал, как странно меняется его восприятие Нила. Он пытался снова оставить все как есть, попытаться вернуться к своему привычному одиночеству и молчанию. Но теперь мысли о Ниле не отпускали его. Нил перестал быть просто призраком или галлюцинацией. Он стал чем-то реальным. Эндрю часто ловил себя на том, что думает о Ниле в течение дня, будто в его голове поселился тот самый странный, живой человек, который существует, несмотря на все логику и здравый смысл. Эндрю пытался игнорировать это чувство, но чем дольше он это делал, тем больше становилось очевидным, что он не может просто так отстраниться от Нила, как он это делал со всеми людьми. Он сидел в палате, смотрел на белые стены и думал, что их неизбежное пустое присутствие было бы легче переносить, если бы Нил был рядом. Тот самый парень с огненно-рыжими волосами, который сам не знал, что с ним происходит. Но что-то внутри Эндрю было всё равно настороженно. Он всё ещё сомневался, что это не просто его мозг сходит с ума, или что Нил не является плодом его воображения. И этот страх заставлял его иногда избегать смотреть на него, не задавать лишних вопросов, не искать в его словах смысла, потому что всё это было слишком… живым, чтобы быть правдой. Тем не менее, ночи становились странно тёплыми с Нилом. Хотя и были моменты, когда Эндрю злился. — Почему ты не скажешь мне, что произошло с тобой? — спросил Эндрю, когда в очередной раз Нил садился на подоконник и оглядывался на палату. — Ты мне не нравишься, когда задаешь такие вопросы, — ответил Нил, несмотря на то, что в его голосе была легкая усмешка. — Но ты сам говоришь мне, что мёртв! Нил наклонил голову, не отвечая сразу. Его взгляд стал каким-то слишком острым, слишком осмысленным. — Ты думаешь, что я должен рассказать тебе всю свою историю? — наконец спросил он. — Почему нет? Ты мне уже почти всё рассказал… кроме главного. Нил отвёл взгляд. Это было настолько заметно, что Эндрю почувствовал, как его сердце затрепетало. — Я не уверен, что тебе нужно это знать. — Нил протянул палец, чтобы покрутить на своём запястье нем invisible браслет, который, как он говорил, был частью его “забытых” воспоминаний. — Не нужно лезть в чужие тайны, Эндрю. Ты не хочешь этого. Эндрю почувствовал, как его внутренний мир будто бы сжался. Это было похоже на момент, когда тебе хочется спросить что-то важное, но вместо этого просто замолкаешь. Он не знал, что и думать о Ниле. И всё же, через пару дней, он снова задал вопрос, хоть и знал, что ответить тот не захочет. Но ему нужно было понять, что на самом деле с ним происходило. — Ты помнишь, как умер? Нил как-то странно взглянул на него. — Да, помню. — Его голос стал тише. — Это был пожар. Эндрю замер, а затем продолжил: — Пожар… Ты был здесь, в этой больнице? Нил кивнул. Он выглядел, будто бы его мысли снова ушли куда-то в прошлое, в тени, которые долго не отпускали его. — Да, я был в этой самой больнице, — сказал Нил, едва слышно. — И ты тоже в какой-то момент станешь частью её. Но ты никогда не поймёшь, что именно мы здесь потеряли. Эндрю ничего не сказал. Он знал, что Нил вряд ли скажет ему больше, чем уже сказал. Это была его защита. Это было его молчание. Тихо осознавая всё это, Эндрю вдруг почувствовал нечто странное — жалость к Нилу. Он не был уверен, почему. Жалость, возможно, не была самым подходящим чувством к призраку, но это было так. Эндрю увидел, что за этой маской уверенности, за этим сарказмом скрывается нечто гораздо более хрупкое. То, что Нил не хотел показывать. — Прости, — сказал Эндрю. Нил откинулся назад и хмыкнул. — Ты можешь не жалеть меня, Эндрю. Я сам справлюсь. Но Эндрю знал: несмотря на эти слова, Нил тоже был уязвим. Даже если он был мёртв. Вскоре всё стало меняться. Эндрю заметил, что, хотя он и был здесь по принуждению, его жизнь в клинике начала обретать новую форму. Он стал менее замкнутым. И хотя это всё ещё была больница, её стены больше не казались такими холодными и чуждыми. Нил становился чем-то вроде якоря, держущего его на плаву в этих водах. Это было странно. Эндрю всё ещё не мог понять, как он так сильно привязался к этому призраку, который, как бы он ни пытался скрыть это, был не просто призраком, а кем-то настоящим. Он ещё не был готов признаться себе, что привык к Нилу. Но каждую ночь, когда Нил приходил и садился на подоконник, его присутствие становилось необходимым. Без него, кажется, всё вернулось бы к пустоте, которой не было бы, с кем поделиться. И вот в одну ночь, когда дождь барабанил по стеклу, Нил снова подошёл к подоконнику. Эндрю не удивился, но всё же посмотрел на него. — Ты ведь не уйдёшь? — спросил он. Нил коротко усмехнулся. — Ты не хочешь, чтобы я ушёл. Эндрю не ответил. Но в этот момент он понял: он не был готов потерять Нила. И не потому, что ему было интересно просто общаться с кем-то в этих стенах. А потому, что Нил стал частью его жизни — такой же реальной, как и всё, что его окружало. Он был готов признать это.