Мальчик с призраками

— Ты шутишь. Габриэль парил в нескольких сантиметрах от пола, сложив руки на груди и подозрительно щурясь. Его взгляд недоверчиво изучал лицо Сэма, словно тот только что предложил посыпать лимонные дольки Дамблдора кенийским перцем. Заманчиво, но слишком опасно.  — Нет, — Сэм нервно поправил ворот своей мантии с сине-серебренной эмблемой Когтеврана. — Я хочу пригласить тебя на Святочный бал. Габриэль медленно моргнул. — Ты понимаешь, кому ты это предлагаешь?  — Ну да, тебе, — Сэм оглядел прозрачную фигуру Габриэля. Иногда Сэм думал о том, как бы выглядел живой Габриэль: какого цвета у него были глаза и как бы он пах, если бы Сэм мог зарыться носом ему в макушку. Это были грустные мысли, о которых он старался не думать, пока общался с Габриэлем. Но иногда ему удавалось выделить несколько редких часов, когда он не был занят подготовкой к Ж.А.Б.А. или своими обязанностями старосты. Это время он проводил в самых пыльных секциях Хорватской библиотеки, куда не заглядывала даже мадам Пинс, и искал хоть какую-то информацию о давно убитом слизеринском мальчике.   — Я не могу есть, — наконец сказал Габриэль.  И, словно в противовес своим словам, закинул в рот несколько призрачных драже Берти Боттс. Честно говоря, никто не знал откуда у Габриэля эти конфеты. Это была одна из главных загадок Хогвартса — сразу после вопроса о том, когда последний раз Северус Снейп мыл голову. Сам Габриэль, когда у него было настроение, любил рассказывать, что его убил сам Берти Ботт, пообещав обеспечить посмертным запасом сладостей. Полная чушь. Сэм проверял. Сэм закатил глаза. — Я хочу пригласить тебя на бал, Габриэль, а не на ужин. Призрак прикусил губу, его прозрачная мантия с гербом Слизерина чуть задрожала от легкого движения. Галстук, и без того болтающийся на уровне груди, съехал еще ниже. — Сэммич, ты в своём уме? Люди и так считают тебя украденным феями сыном мадам Трелони. Не то чтобы я не ценил твою уникальную тягу к странностям, но вальсировать на балу с призраком? Честно, это не совсем твой золотой билет к общественному признанию. Поверь мне, я уже некоторое время веду призрачный образ жизни, — он шутливо поклонился, указывая на свое эфемерное тело.   — Я староста Когтеврана, — пожал плечами Сэм. — Везде, где мне нужен был «золотой билет» я его получил. Это мой последний год, и на бал хочу пойти с тобой, а не с кем то еще. Или ты не хочешь идти со мной? Сэм специально сделал акцент на последнем слове. Он стоял в углу библиотеки, где никого не было и смотрел на парящего перед ним Габриэля. Где-то вдалеке шуршали страницы, кто-то чихнул, и чьи-то шаги прошоркали по мраморному полу. Сэм поднял голову — ему, при его росте, редко приходилось смотреть вверх. Было что-то особенное и странное в том, что Габриэль парил чуть выше и пользовался этим как одним из аргументов в их спорах, не смотря на то, что ростом при жизни, должно быть, был ниже Сэма на добрые двадцать сантиметров. По лицу призрака было абсолютно невозможно сделать вывод, сколько ему было на момент когда его… Сэм сглотнул мысль о том, что кто-то убил человека, который ему нравился. Убил возможно настолько давно, что сам уже умер. Габриэль никогда не рассказывал ему как это произошло. Для Сэма он был более живым, чем любой человек в этой комнате. — Зачем тебе это, Винчестер? — призрак заговорил мягче, но всё так же насмешливо. — Потому что я хочу провести этот вечер с тобой, — выдохнул Сэм. Это был старый спор. Не о Святочном бале, нет. О них самих. О том, как далеко заходят их разговоры, насколько важным Габриэль становится для Сэма. Еще год назад Сэм бы рассмеялся, если бы кто-то сказал ему, что самым дорогим человеком, после брата, для него окажется кто-то давно умерший. Дин пытался вразумить его: говорил, что это не нормально и что он должен остановиться, но у Сэма с самого рождения не было метки души. Он никому не предназначался. На земле не было подходящего для него человека, поэтому он мог делать со своим сердцем все, что вздумается. Даже влюбиться в призрака.  За глаза его называли "Мальчиком с призраками". Сэм был не самым компанейским студентом, гораздо чаще проводившим время библиотеке, чем в гостиной Когтевран. Иногда он навещал Плаксу Миртл, здоровался с Почти Безголовым Ником и в свое время прочитал несколько интересных томов о призраках и полтергейстах. Но Габриэль был другим. Из всех знакомых призраков Хогвартса он был больше похож на Пивза. Шутки Габриэля были более изысканными, при этом тот старался проворачивать их так, чтобы о нем никто не догадался. В старых книгах и архивах не было записей о студентах, подходящих под его описание. Он был тайной. Живой, дерзкой, громкой тайной. Габриэль вздохнул и покачал головой. — Ты ведь понимаешь, что я не смогу держать тебя за руку или дотащить твою прекрасную задницу до спальни, если ты перепьешь сливочного пива? Малыш, я не лучший объект твоего научного интереса.  Сэм чуть улыбнулся. — Габриэль, мне просто хочется, чтобы ты был рядом. — Ты чертов идиот, Сэм Винчестер. — Я знаю. Сэм почувствовал легкий холодок — призрачную, почти незаметную ласку прозрачных пальцев, проведённых по его щеке.

***

И всё-таки Габриэль пришёл.  Они не договорились где встретятся — у Габриэля не было комнаты, из которой его можно было бы забрать. Поэтому Сэм спрятался в углублении между статуй у Большого зала и стал ждать. Ему хотелось придти на Святочный бал под руку со совей парой.  Сэм ожидал увидеть его привычным — в старой слизеренской мантии, с небрежно завязаным галстуком, растрепаными волосами и парящим над полом. Но когда он выципил глазами мерцающую фигуру Габриэля, его сердце пропустило удар. Тот выглядел так, как выглядел бы живым. На нём была новая мантия, галстук хоть и остался при нем, теперь был ровно завязан, а волосы — аккуратно зачёсаны. Но сильнее всего поразила Сэма его улыбка, когда их взгляды встретились. Она была не насмешливой, а… почти смущённой. Сэм тяжело сглотнул и вышел вперед.  — Ты же знаешь, что это все напускное? — тихо сказал Габриэль, когда Сэм остановился перед ним. — Не важно, — ответил Сэм, протягивая ему руку. Габриэль опустил взгляд на его ладонь, и в его глазах промелькнуло что-то странное — мгновение и он резко убрал руку за спину. — Да, видишь ли, вот не задача, я чуть-чуть умер и ты не сможешь меня коснуться, — сказал он, приподняв брови, словно сообщая неожиданные новости. — Полный облом, я знаю. — Но мы все еще можем попробовать станцевать.  На секунду Габриэль замер, затем осторожно вытянул руку, почти касаясь Сэма. И в тот момент, когда их пальцы прошли сквозь друг друга, Сэм ощутил не просто холод, а что-то иное — лёгкий, тянущий жар у себя на запястье. Словно его кожа откликнулась на призрачное прикосновение. Он вздрогнул и невольно сжал кулак. Тихий шопот раздался с разных уголков Большого зала. Словно гул прибоя, с разных сторон слышались удивлённые и насмешливые голоса: “Это тот Мальчик с призраками? Как его? Сэм Винчестер?” “Мерлинова борода, он действительно пригласил на Святочный бал призрака? Он настолько отчаялся?” “Пха-хах-а, я даже не знаю. То ли это очень трагично, то ли у него стальные яйца.” Сэм выпустил воздух сквозь плотно сжатые зубы. Он пообещал себе, что не будет обращать на это внимание. Сегодня он хотел провести время с Габриэлем.  Он широко улыбнулся и нашел ту тонкую грань, где его рука чувствовала легкий холод, но не проваливалась сквозь Габриэля.  Музыка заполнила зал, огни свечей сверкали в воздухе. Сэм уверено вёл Габриэля среди пар. Люди оглядывались на них странно — они, казалось, двигался один. Но сейчас им было всё равно.  Габриэль смотрел на него с улыбкой, мягкой и тёплой, какой Сэм не видел у него прежде. Даже если его никто не понимал, этот вечер принадлежал только им двоим. А где-то под манжетой его мантии, на запястье, крохотная едва заметная метка души слегка потеплела.