Глава 1
24 марта 2025 г., 23:18
Примечания:
я заебалась, но все ради девочек зейна
We always long for the forbidden things, and desire what is denied us
Мы всегда стремимся к запретному и желаем того, в чем нам отказано
_________
Глава 1.
Ты никогда не была из тех студенток, что сидят в первых рядах лекционного зала. Средний ряд, немного левее — вот твоя территория. Достаточно близко, чтобы казаться вовлеченной, и достаточно далеко, чтобы избежать прямого внимания профессоров, которые могли бы вызвать тебя для импровизированного ответа. Но сегодня? О, сегодня всё было иначе. Сегодня ты сидела в первом ряду, в самом центре. И всё это благодаря доктору Зейну. Одно его имя имело вес на медицинском и научном факультетах университета. Известный кардиохирург, приглашенный лектор на этот семестр и, как ты быстро обнаружила, увидев его на прошлой неделе в коридорах университета, до глупости привлекательный. Высокий, стройный, с неправдоподобно острыми чертами лица и взглядом настолько холодным, что его, вероятно, можно было бы отнести к разряду криогенных. Ты уже слышала приглушенные разговоры однокурсников за спиной — смесь благоговения, страха и неоспоримого любопытства. Тебе было не просто любопытно — тебе было интересно. Именно поэтому ты проснулась на час раньше, тщательно уложила волосы, выбрала свою лучшую блузку (достаточно строгую, но всё же подчеркивающую фигуру) и заняла своё место раньше всех. Если доктор Зейн собирался читать лекцию, ты должна была быть чертовски уверена, что он обратит на внимание. В комнате воцарилась тишина, когда по коридору разнеслось эхо шагов. Затем дверь открылась, и вошёл он. Зейн не был похож на человека, которому место в лекционном зале. Он выглядел так, словно должен был находиться в какой-нибудь элитной больнице, где оперировал сердце миллиардера, потягивая эспрессо. На нем был накрахмаленный лабораторный халат, темная рубашка под ним аккуратно застегнута на все пуговицы, рукава закатаны ровно настолько, чтобы обнажить запястья. И когда он оторвался от своих записей, оглядывая комнату, его карие с зеленью глаза на мгновение остановились на тебе. У тебя перехватило дыхание. А потом он отвёл взгляд, как будто ты была просто очередной студенткой в море лиц. Ладно, хорошо. Вызов принят. — Доброе утро, — сказал он ровным, но отстранённым голосом. — Сегодня мы рассмотрим патофизиологию сердечно-сосудистой системы. Если вы здесь ради чего-то другого, у вас есть шанс уйти сейчас. Никто не двинулся. Напротив, некоторые выпрямились, стремясь произвести на него впечатление. Он продолжил, положив свой планшет на кафедру. — Я ожидаю, что вы будете успевать. Я не собираюсь ни для кого замедляться. О, он из таких профессоров. Строгий, педантичный, вероятно, с аллергией на светские беседы. Ты уже слышала, как половина студентов пересматривает свои чувства к нему. Но только не ты. Наоборот, этот вызов только подстегнул тебя. Началась лекция, и ты пыталась внимательно слушать — правда пыталась. Но было трудно сосредоточиться на коронарных артериях, когда Зейн продолжал существовать в таком виде. Его голос был глубоким, мягким, с достаточной долей властности, чтобы ты задалась вопросом, как он звучит вне лекционного зала. Его пальцы непринуждённо скользили по подиуму, перелистывая слайды, а когда он время от времени закатывал рукава повыше, обнажая предплечья, тебе приходилось прикусывать внутреннюю сторону щеки, чтобы не вздохнуть вслух. В середине лекции ты решила действовать. Ты подняла руку. Зейн едва взглянул на неё. — Да? Ты постаралась, чтобы в твоём голосе было правильное сочетание сладости и уверенности. — Доктор Зейн, не могли бы вы ещё раз объяснить разницу между систолической и диастолической сердечной недостаточностью? Несколько студентов бросили на тебя взгляды. Вопрос был неплохой, но большинство его и так поняли. Зейн, однако, не выказал никакой реакции, кроме лёгкой паузы, прежде чем ответить спокойным тоном. — Систолическая недостаточность — это когда способность сердца сокращаться ослаблена, что снижает фракцию выброса. Диастолическая недостаточность — это когда расслабление сердца нарушено, что приводит к сохранению фракции выброса, но плохому наполнению, — его взгляд скользнул к тебе, холодный и нечитаемый. — Это было неясно? О, он хорош. Ни раздражения, ни веселья — лишь намёк на понимание. Как будто он раскусил твою маленькую уловку. Ты улыбнулась, слегка наклонив голову. — Нет, это было идеально. Спасибо. Он не отреагировал. Просто продолжил лекцию, словно ты только что не пыталась заставить его обратить на тебя внимание. Ладно, время для плана Б. В течение следующих двадцати минут ты старалась оставаться вовлеченной. Ты задумчиво кивала, делала записи с драматической точностью, даже хмыкнула от интереса однажды — достаточно громко, чтобы он услышал. Раз или два ты ловила на себе его взгляд, но каждый раз он ничем себя не выдавал. Ни раздражения, ни веселья. Все то же непроницаемое, отстраненное выражение лица. До самого конца лекции. — …и на этом мы завершаем сегодняшнюю дискуссию, — сказал Зейн, взглянув на часы. — Ваши задания размещены на портале. Если у вас есть вопросы, напишите мне по электронной почте. В противном случае вы свободны. Стулья заскрипели, студенты начали собирать свои вещи. А ты? Ты осталась на месте. Зейн закрыл свой планшет и, наконец-то, наконец-то посмотрел прямо на тебя. — Вы смотрели на меня весь последний час. Твои губы слегка приоткрылись. О. Значит, он заметил. Ты чуть наклонилась вперёд, подперев подбородок рукой. — Неужели? — Да. Медленная улыбка тронула твои губы. — Вас это беспокоило? Впервые выражение его лица изменилось — совсем чуть-чуть. Мерцание чего-то, исчезнувшее так же быстро, как и появилось. — Нет, — просто сказал он, убирая планшет в сумку. Затем, бросив почти незаметный взгляд на твои губы, он отвернулся. Ты смотрела, как он с невозмутимым видом направился к выходу. Но прямо перед тем, как переступить порог, он произнёс — тихо, почти дразняще: — В следующий раз, если захотите моего внимания, задайте вопрос получше. И затем он ушёл, оставив тебя смотреть ему вслед с бешено колотящимся сердцем. О, этот семестр определённо будет интересным.________
После первой лекции доктора Зейна и его напутственных слов — «задайте вопрос получше» — ты восприняла это на свой счёт. Не в обиду, нет. Это было больше похоже на личную миссию. Если он хотел вопросы получше, ты ему их предоставишь. А если эти вопросы окажутся немного сложными, может быть, слегка игривыми и заданы специально для того, чтобы заставить его признать тебя? Что ж. Это просто совпадение. К следующей лекции ты была готова. Место в первом ряду, планшет открыт, выглядишь как образцовая студентка. Зейн прибыл как обычно — безупречный, собранный и излучающий ауру «у меня есть дела поважнее, но, к сожалению, я здесь». Он едва взглянул в твою сторону, когда начал, что было грубо, учитывая, сколько усилий ты приложила, чтобы выглядеть особенно заметной сегодня. Неважно. У тебя есть план. — …и, как вы видите, инфаркт миокарда приводит к необратимому некрозу тканей, — говорил Зейн, указывая на схему повреждённого сердца. Ты подняла руку. Краткая пауза, затем его взгляд метнулся к тебе. — Да? Ты слегка наклонилась вперёд, изображая любопытство. — Доктор Зейн, гипотетически говоря, если бы у кого-то было два сердца — ну, скажем, у научно-фантастического персонажа, — подвергался бы он меньшему риску сердечной недостаточности? Или риск был бы в два раза выше? На мгновение воцарилась тишина. Кто-то кашлянул. Стоя на трибуне, Зейн медленно моргнул, глядя на тебя, словно решая, стоит ли выслушивать твои бредни или вовсе отмахнуться. — …Вы планируете обзавестись вторым сердцем? — сухо спросил он. Ты постучала пальцем по подбородку. — Нет, но если бы собиралась, я хотела бы быть готовой к последствиям. Несколько студентов захихикали. Зейн, однако, остался совершенно невозмутимым. — Если бы у вас было два сердца, они должны были бы функционировать синхронно. Если бы одно вышло из строя, другое, вероятно, тоже пострадало бы. Ваш теоретический научно-фантастический персонаж не был бы застрахован от сердечно-сосудистых заболеваний. Ты хмыкнула. — Итак, никаких сверхчеловеческих преимуществ? Даже повышенной выносливости? Ещё одна пауза. Ещё одно нечитаемое выражение лица. Затем, так тихо, что ты едва расслышала, он пробормотал: — Некоторым людям для этого не нужно два сердца. У тебя всё перевернулось внутри. Он только что..? Нет. Не может быть. Тебе, должно быть, показалось. Прежде чем ты успела прийти в себя, он отвернулся, плавно продолжая лекцию, как будто ничего не произошло. Тем временем ты сидела, застыв как вкопанная, пытаясь вспомнить, как дышать. После этого твое любопытство (и совершенно не влечение, определённо нет) вышло из-под контроля. Одно дело — дразнить Зейна во время лекций, но тебе нужно было больше информации. Если он не собирался должным образом признавать тебя на занятиях, тогда тебе просто придётся найти другой способ. Итак, как и любой современный, находчивый человек, ты сделала то, что любой сделал бы на твоём месте. Ты искала его в социальных сетях. Проблема была в том, что доктора Зейна было раздражающе трудно найти. Никаких личных аккаунтов под его именем. Никаких селфи, никаких фотографий из спортзала, никакого фансервиса (трагично). Только несколько академических упоминаний и несколько фотографий с медицинских конференций, где он выглядел предсказуемо красивым и необоснованно серьёзным. Затем, после чрезмерного количества копания, ты нашла это. Закрытый аккаунт. @z.snowman. Почти ни одного поста, только одна фотография в профиле — размытый городской пейзаж. Это должен быть он. Твоё сердце бешено заколотилось, когда ты нажала на профиль. Бинго. Несколько подписчиков, несколько случайных постов — большинство из них скрыто его личными настройками, — но один был открыт. Единственная фотография. Снятый в полумраке рабочий стол. Вероятно, его рабочий стол. На нём стояла чашка эспрессо, медицинский журнал и серебряные наручные часы — те же самые, которые ты видела на нём. Подпись была короткой: «Поздние ночи». В этом не было ничего особенного, но тем не менее твой мозг закоротило. Это его запястье. Это его часы. Это его… стол. И затем, прежде чем ты даже осознала, что натворила.. Ты поставила лайк фотографии. Чистая, абсолютная тишина наполнила твой разум. Мир остановился. Твоя душа покинула тело. Ты. Поставила. Лайк. Его. Фотографии. О, Боже мой. Твой палец завис над кнопкой «убрать лайк», но ты не могла этого сделать. Ты не могла. Если ты отменишь лайк сейчас, это будет очевидно — ему уже должно было прийти уведомление. Итак, глубоко вздохнув, ты сделала единственное, что могла. Ты отложила телефон и закричала в подушку. Следующим утром тебя посетило твердое убеждение, что придется бросить университет. Едва проснувшись, ты почувствовала, как в животе поселился ужас. Видел ли он? Заметил? Упомянет ли об этом на занятиях? Выставит ли тебя полной дурой? Затаив дыхание, ты потянулась к телефону. И чуть не выронила его. Потому что доктор Зейн подписался на тебя. И не только это. Он лайкнул одну из твоих фотографий. Старую, глубоко запрятанную в ленте — ничего скандального, просто снимок тебя в кафе, с чашкой кофе и открытой книгой. Во рту пересохло. Это было… намеренно. Он не лайкнул последний пост. Он пролистал. Он посмотрел. Волна адреналина пронзила тебя. Это не просто подписка из вежливости. Это вызов. И, ох, ты была так готова к игре.___________
После того, как Зейн подписался на тебя в соцсетях, что-то в тебе изменилось. Поначалу едва уловимо. Тихий трепет. Такой, от которого по коже пробегают мурашки, а мысли закручиваются в опасные спирали. Потому что.. подписаться на тебя? Это не просто вежливость. Не просто случайность. Это значит, он тебя увидел. Заметил. И, что еще лучше – он пролистал ленту, чтобы лайкнуть старую фотографию. Это означало, что он посмотрел. Так что, вполне естественно, ты подписалась на него в ответ. А потом, вполне естественно, твои посты начали… меняться. Ничего радикального. Ты не была настолько отчаянной. Но тон изменился — ровно настолько, чтобы это было заметно. Исчезли дурашливые, случайные фотографии. Вместо них появились посты, демонстрирующие тебя собранной и уверенной. Снимок твоих конспектов, аккуратно разложенных рядом с чашкой черного кофе (потому что, очевидно, ты – утонченный, пьющий кофе интеллектуал). Небрежно выглядящая, но на самом деле тщательно срежиссированная фотография, где ты читаешь медицинскую статью (потому что, очевидно, ты – академик). Селфи в зеркале, где твоя блузка случайно расстегнута на одну пуговицу больше обычного (потому что, очевидно, ты все еще неотразима). Ты была осторожна. Деликатна. Надеясь – нет, ожидая – что в какой-то момент он сдастся и напишет тебе. Он не написал. Проходили дни. Он просматривал твои истории (что каждый раз приводило тебя в исступление), но ни разу не отреагировал. Ни единого лайка. Ни единого комментария. Ничего. Ну и наглость у этого человека. Пришлось признать реальность ситуации: доктор Зейн либо святой, либо садист, либо совершенно невосприимчив к искушениям. И ты становилась все более отчаянной. Поэтому ты устроила ловушку. Фотография. Не слишком много, не слишком мало – идеальный баланс соблазнительности и профессионализма. Мягкое освещение, слегка приспущенный с плеча свитер, намек на ухмылку на губах. Подпись? Простая. «За каждую бессонную ночь за учебой – заслуженный перерыв.» Шедевр. Произведение искусства. Ты выложила ее. И стала ждать.__________
Тебе следовало бы думать о тесте. Сосредоточиться, пробежаться по последним правкам, убедиться, что ты помнишь каждую артерию и клапан в человеческом теле. Но все, о чем ты могла думать – видел ли Зейн пост. Попался ли он на крючок? Сдался ли он наконец? К сожалению, как только ты вошла в лекционный зал, ты получила ответ. Зейн сидел на своем обычном месте за кафедрой, просматривая что-то на планшете, и выглядел, как всегда, до бешенства невозмутимо. Он не поздоровался с тобой, когда ты вошла. Даже не взглянул на тебя, когда ты села на свое обычное место. Не было никаких признаков того, что твоя маленькая ловушка хоть в малейшей степени на него повлияла. Тебе хотелось кричать. Вместо этого ты обреченно опустилась на стул, когда начали раздавать контрольные работы. — Начинайте. – ровно произнес Зейн, его голос был спокоен и контролируем. Ты перевернула страницу и начала. Первые десять минут все было хорошо. Вопросы были решаемыми, внимание – острым, и ты даже почувствовала уверенность. Затем ты перевернула страницу. И увидела это. Вопрос с несколькими вариантами ответов. Но не просто вопрос. Вопрос, которого не должно существовать. «Если бы у человека развилось второе, полностью функционирующее сердце, какая бы основная физиологическая проблема возникла?» Ты замерла. Нет. Не может быть. Твои глаза метнулись к кафедре, сердце бешено колотилось. Зейн на тебя не смотрел. Но легкий, почти незаметный приподнятый уголок его губ? О, он знал. Он прекрасно знал, что делает. Этот абсолютный.. Жар прилил к щекам. Ты едва могла дышать. Ты крепче сжала ручку, пытаясь успокоиться. Сосредоточиться. Ответить на вопрос. Сделать вид, что ничего не происходит. Но потом.. ох, но потом.. Следующий вопрос. «Что из перечисленного, скорее всего, вызовет увеличение частоты сердечных сокращений?» А. Физическая нагрузка Б. Стресс или волнение В. Воздействие определенного раздражителя Г. Все вышеперечисленное У тебя перехватило дыхание. Ты уставилась на варианты ответа, чувствуя, как пульс определенно увеличивается. Медленно ты вновь подняла глаза. Зейн на тебя не смотрел, но на этот раз ты точно знала, что он наслаждается происходящим. Это не просто экзамен. Это месть. Тебе хотелось умереть. Каким-то образом, каким-то образом, ты закончила тест. Но к тому времени, как ты сдала свою работу, твое достоинство было в руинах. Ты клялась, что чувствовала на себе пристальный взгляд Зейна, когда выходила из зала, но не осмелилась оглянуться. Пока нет. Пока ты не сравняешь счет._________
Ты сходишь с ума. Другого объяснения нет. У доктора Зейна был к тебе иммунитет. Это были недели тонких намеков, тщательно отобранных фотографий, случайных, но не совсем случайных вопросов на занятиях, и ничего. Этот человек сделан из камня. Ты расставляла ловушки, готовила идеальную приманку, а он ни разу не клюнул. Тест должен был стать твоей победой. Ты сделала свою часть работы. Ты играла в свою игру. Но вместо того, чтобы сдаться, вместо того, чтобы хоть немного дрогнуть, Зейн все повернул против тебя. Этот нелепый вопрос о втором сердце? Это не совпадение. Это было намеренно. Насмешка. Напоминание о том, что он всегда на шаг впереди. И ты ненавидела это. Так что, естественно, ты дулась. В тот вечер ты растянулась на кровати, бездумно пролистывая ленту новостей, злобно уставившись на экран, будто он был лично виноват в твоем разочаровании. И тут ты увидела его историю. Простой снимок. Ничего особенного. Только Зейн, сидящий за своим столом, перед ним разложены бумаги, одна рука держит ручку, другая — подпирает подбородок. Освещение приглушенное, рукава закатаны, и, черт возьми, он выглядел хорошо. Подпись? «Поздняя вечерняя аттестация» В животе что-то перевернулось. Ты знала, что это твоя контрольная работа. Ты знала, что он сидит там, вероятно, просматривает твои ответы, видит твой почерк, думает о тебе. И все же он так и не написал тебе. Вот тогда-то тебя и прорвало. Если он не собирается писать первым, то это сделаешь ты. Твои пальцы задвигались прежде, чем мозг успел остановить их. Ты: Не переутомляйтесь, профессор. Не хотелось бы, чтобы у вас развилась тахикардия на фоне стресса. Ты уставилась на сообщение. Наступило осознание. О. Боже мой. О чем ты думала? О чем ты только думала?! Паника захлестнула тебя. Ты еще можешь удалить. Может быть, он еще не видел. Еще не поздно… Пиньк. Твой экран загорелся. Зейн: Беспокоитесь о моем здоровье? Какая забота. Ты перестала дышать. Он ответил. Он ответил. И ответил быстро. Ты моргала, уставившись на экран, твое сердце колотилось так сильно, что казалось, у тебя может начаться тахикардия. Он не игнорировал тебя. Он не отталкивал тебя. Скорее, он казался… забавляющимся. Твои пальцы дрогнули. Твой разум лихорадочно искал способ, как правильно это разыграть. Ответить с поддёвкой, но не выглядеть отчаянной. Подтолкнуть его, но не переборщить. Ты: Конечно. Я очень забочусь о благополучии моего профессора. Пауза. Затем… Зейн: Неужели? Ты прикусила губу. Что-то было в том, как он это сформулировал. Что-то наводящее на размышления. Ты пыталась добиться от него реакции неделями. И вот, наконец, наконец, он откликнулся. Ты должна продолжать. Ты: Естественно. В конце концов, без вас, кто еще бросит мне вызов на занятиях? Вот так. Тонко, но провокационно. Напоминание о том, что ты не просто студентка. Что здесь идет игра. Появились три точки. Затем исчезли. Затем появились вновь. Он обдумывал свой ответ. Хорошо. Когда наконец пришел ответ, тебя чуть не замкнуло. Зейн: Так вот почему вы задаете все эти вопросы? Чтобы бросить мне вызов? О, это было опасно. Потому что то, как он это сформулировал, казалось приглашением. Твои пальцы зависли над клавиатурой. У тебя было два варианта. Перестраховаться или перейти границу дозволенного. Ты набрала побольше воздуха. Затем напечатала: Ты: Я думала, вам нравится, когда вам бросают вызов, профессор. Отправлено. И тут же твое сердце взорвалось. Это было уже слишком. Ты слишком смела. Что, если он… Пиньк. Ты бросилась к телефону. И тут ты увидела это. Зейн: Да, это так. Но будьте осторожны, Т/И. Некоторые вызовы влекут за собой последствия. Все твое тело отключилось. О. О.. Ты уставилась на сообщение, дыхание застряло в горле, мозг отказывался функционировать. Это не было расплывчато. Это не было пренебрежительно. Это было предупреждение. И, что еще хуже — это было обещание. Твои пальцы дрожали. Лицо горело. Ты так долго пыталась добиться от него реакции, и теперь, когда это наконец произошло, ты не знала, что с этим делать. Одно можно было сказать наверняка. Доктор Зейн не собирался проигрывать в этой игре. И вдруг ты засомневалась, хочешь ли ты этого вообще._________
На следующий день ты не ожидала ничего необычного. Ты провела всю ночь, размышляя о сообщении Зейна — перечитывая его, анализируя каждую букву, каждый знак препинания, как будто это был какой-то древний текст, который нужно расшифровать. Ты почти не спала. Но, несмотря на абсолютный бардак в голове, ты вошла в аудиторию, ведя себя совершенно нормально. Абсолютно нормально. Абсолютно беззаботно. Совсем не думая о том, что доктор Зейн, по сути, предупредил тебя, что у твоей маленькой игры есть последствия. Ты не собиралась ничего усложнять. Ты не собиралась ничего додумывать. И, самое главное, ты не собиралась доставлять ему удовольствие, показывая, как сильно тебя разбила прошлая ночь. Вероятно, именно поэтому, когда один из твоих одноклассников — Дэниел, с которым ты пару раз перекинулась словами, — помахал тебе, приглашая сесть рядом, ты не колебалась. Большая ошибка. Поначалу ты не придала этому особого значения. Дэниел был дружелюбным, безобидным и, что самое важное, совершенно не подозревал об абсолютной войне, идущей между тобой и Зейном. Вы болтали с ним до начала занятий, непринужденно шутили и смеялись над всякой ерундой, которую он говорил. А потом… Потом ты совершила ошибку, взглянув на кафедру. Зейн стоял там, листая свои записи, и выглядел спокойным. Слишком спокойным. Это было то спокойствие, которое ощущалось как надвигающаяся буря. Ты сглотнула. Он не смотрел на тебя. Что было каким-то образом еще хуже. Началось занятие, и поначалу все казалось нормальным. Но не прошло и пяти минут, как ты поняла, что что-то было очень, очень не так. Потому что каждый раз, когда ты хоть немного, пусть даже незначительно, отвлекалась от Зейна, он делал все возможное, чтобы вернуть твое внимание. В первый раз это произошло, когда ты смотрела на Дэниела, пока он шептал комментарий по поводу темы. Голос Зейна прорезал аудиторию, как нож: — Мисс Т/Ф. Ты резко подняла голову. Его глаза встретились с твоими. Нечитаемые. Спокойные. Но ты поклялась бы — поклялась бы — что за этим что-то скрывалось. — Можете ли вы объяснить физиологическую реакцию на... Вопрос. Обращенный к тебе. Ты, кстати, ответила идеально. Но дело было не в этом. Дело в том, что Зейн следил за тем, чтобы всякий раз, когда ты не была сосредоточена на нем, требовать твоего внимания. Во второй раз, когда это случилось, ты смотрела в свои записи, бездумно вертя ручку. — Глаза на меня. Ты чуть не подавилась воздухом. Зейн даже не посмотрел на тебя, когда сказал это — он все еще стоял лицом к доске, записывая схему. Но ты знала. Ты знала, что это для тебя. Дэниел толкнул тебя локтем в бок, сдерживая смех. — Да уж, напряженный он. Ты даже не смогла ответить. Последней каплей стало то, что Дэниел слегка наклонился, указывая на что-то в твоих записях, и ты улыбнулась. Потому что Зейн сразу же замолчал. Тишина. Длилась на секунду дольше, чем обычно. Когда ты подняла глаза, он наблюдал. Не открыто. Не очевидно. Но наблюдал. Лекция продолжалась, но ты едва могла сосредоточиться. Потому что внезапно ты поняла. Зейн ревновал. И он этого не скрывал._______
— Мисс Т/И, останьтесь после. Мне нужно поговорить с вами о вашем экзамене. Ты застыла. Повернулась, уставившись на него. Он не смотрел на тебя. Он собирал свои вещи, совершенно непринужденно, как будто только что не сбросил бомбу на глазах всей группы. Тем временем Дэниел бросил на тебя взгляд. — Черт, что ты натворила? Ты выдавила смешок, игнорируя жар, поднимающийся по твоему позвоночнику. — Полагаю, я это узнаю.__________
В тот момент, когда дверь за тобой захлопнулась , атмосфера изменилась. Напряжение. Густое, тяжелое напряжение. Зейн облокотился на свой стол, скрестив руки на груди, рассматривая тебя с каким-то непонятным выражением. Ты сглотнула, внезапно остро осознавав, насколько маленькой казалась комната. — Итак, — начала ты, стараясь говорить непринужденно. — Что не так с моим экзаменом? Зейн наклонил голову, изучая тебя. Затем, голосом слишком спокойным, он сказал: — С твоим экзаменом все в порядке. У тебя все сжалось внутри. В голове все перемешалось. — Тогда почему?.. — Сядь. Это не было просьбой. Ты села. Зейн выдохнул, потирая пальцами висок, словно ты вызывала у него головную боль. Затем он посмотрел на тебя. — Чем именно ты занималась сегодня, И/Ф? Твой рот открылся. Затем закрылся. Затем открылся снова. Ты моргнула. — …Посещала занятия? Глаза Зейна сузились. Хорошо. Ответ неверный. Он оттолкнулся от стола, подойдя ближе — ровно настолько, чтобы твой пульс участился. — Не прикидывайся дурочкой, — его голос стал ниже, тише. Резче. — Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. У тебя перехватило дыхание. В животе разлилось тепло. Ты склонила голову набок, изображая невинность. — Вы имеете в виду, что я сидела с Дэниелом? Что-то промелькнуло на его лице. — Он тебе нравится? Ты чуть не рассмеялась. О. О, это было восхитительно. Доктор Зейн — спокойный, сдержанный, непроницаемый доктор Зейн — действительно спрашивает тебя, нравится ли тебе другой парень. Какую власть это тебе дало? Непревзойденную. Ты хмыкнула, постукивая пальцем по подбородку. — Хм… а почему вы спрашиваете? Зейн выдохнул через нос. Предупреждение. Затем, не успела ты и глазом моргнуть, он наклонился, положив одну руку на подлокотник твоего кресла. Ты замерла. Слишком близко. Слишком намеренно. Его голос понизился, звуча прямо у твоего уха. — Потому что, Т/Ф, если ты хочешь моего внимания, тебе не нужно использовать кого-то другого, чтобы его получить. Твой мозг отключился. Все твое существование отключилось. Потому что внезапно это стало слишком. Поддразнивания, игры, напряжение… Зейн больше не играл. Ему надоело наблюдать. И он хотел, чтобы ты это знала. В тот момент, когда его руки легли на подлокотники кресла, заключая тебя в ловушку, ты поняла, что попала в беду. Воздух вокруг него изменился, сгустившись от чего-то темного и нечитаемого. Его зеленовато-карие глаза, и без того полные напряжения под тенью очков, горели медленным, невысказанным предупреждением. — Итак, — протянул Зейн, губы изогнулись в этой бесящей ухмылке. — Не желаешь ли объяснить, о чем было это маленькое сообщение? Стул под тобой казался меньше из-за того, как близко он находился, а его запах — что-то чистое, свежее, с едва уловимым оттенком кофе — вторгался в твои ощущения. — Ты очень озабочена моим благополучием, да? — задумчиво произнес он, склонив голову набок, словно искренне обдумывая это. — Интересно. Потому что, насколько я помню, кое-кто изо всех сил старался ухудшить мое состояние в последние несколько недель. Его голос стал тише, колеблясь где-то между весельем и чем-то гораздо более опасным. — Твои поддразнивания. Твои отвлекающие маневры. Твое вопиющее пренебрежение к моей способности сосредоточиться. А теперь, — он выдохнул медленно и обдуманно, — ты думаешь, небольшое сообщение исправит это? Он поднял руку, и на секунду ты подумала, что он прикоснется к тебе. Вместо этого он махнул в сторону своего стола. — Встань вон там. Это не было просьбой. Твое дыхание перехватило, но ты подчинилась, двигаясь на автопилоте. Прохладное дерево коснулось твоих ладоней, и ты напряглась, чувствуя, как колотится сердце. Прежде чем ты успела спросить, что он задумал, твердая рука легла между твоими лопатками, направляя тебя вниз, пока твоя щека не коснулась поверхности. Он издал задумчивое мычание, его пальцы скользнули по твоим бедрам, обводя ткань твоей юбки, словно он размышлял, заслуживаешь ли ты снисхождения. Ответ стал ясен, когда его ладонь огладила изгиб твоей задницы, а затем безошибочное движение его пальцев между твоих ног. Твое дыхание прервалось. — Дразнишь своего профессора, — пробормотал он, край смеха окрасил его слова. — Публикуешь фотографии в этом чертовом свитере — прячешь достаточно, чтобы держать меня в напряжении. А потом, чтобы еще хуже, ты позволяешь какому-то бедолаге разговаривать с тобой на моих занятиях, как будто я этого не замечаю. Его пальцы сдвинули твои трусики в сторону, скользнув между твоих складочек, и из его груди вырвался удовлетворенный стон. — Ты была влажной еще до того, как я тебя коснулся. Жар залил твои щеки, но прежде чем ты успела возразить, его средний палец скользнул внутрь, медленно, размеренно, растягивая тебя так, что твои колени задрожали. Зейн цокнул языком, словно отчитывая тебя. — И все же ты притворяешься такой невинной. Он добавил еще один палец, надавливая глубже, изгибая точно так, как надо. Ты сжалась вокруг него, и он тихо засмеялся, наклоняясь, пока его губы не коснулись твоего уха. — Давай, милая. Скажи мне, как сильно ты этого хочешь. Ты с трудом сглотнула, вцепившись пальцами в край стола. — Пожалуйста.. Он внезапно вытащил свои пальцы, оставив тебя опустошенной и изнывающей. Прежде чем ты успела пожаловаться, ты поймала движение уголком глаза — то, как он поднес руку к губам, то, как его язык скользнул, чтобы попробовать вкус. Зейн вздохнул, полный удовлетворения и забавы. — Тебе повезло, что ты божественно вкусна. Резкий щелчок его расстегивающегося ремня послал еще одну волну жара по твоим венам, в животе все сжалось в предвкушении. У тебя едва хватило времени осознать это, прежде чем он уткнулся в твой вход, член прижался к тебе, дразня, мучая. — Теперь, — выдохнул он насмешливым тоном, — ты же понимаешь, что у меня вот-вот начнется занятие? Скрип открывающейся двери лекционного зала заставил твою кровь застыть в жилах. Ох, блядь. Студенты входили друг за другом. Тихий гул голосов, шарканье стульев — его занятие началось. Паника пронзила тебя, но Зейн только усмехнулся, совершенно невозмутимо. — Что ж, — задумчиво произнес он, проникая на дюйм глубже, обдавая горячим дыханием твое ухо, — было бы безответственно с моей стороны опаздывать, не так ли? Твое тело напряглось, но он только простонал от того, как ты сжалась вокруг него. — С другой стороны, — продолжал он тоном, полным удовлетворения. — было бы также безответственно оставить тебя в таком состоянии. И как врач, я просто не могу пренебрегать своим пациентом. Первый настоящий толчок выбил воздух из твоих легких. Ты прикусила губу, чтобы не издать ни звука, и впилась ногтями в стол. Он задал медленный, мучительный ритм, хватка усилилась вокруг твоих бедер. — Ммм. Ты вдруг так затихла, — пробормотал он. — Но раньше ты была такой смелой, отвлекая меня, дразнила… Его бедра подались вперед, толкаясь глубже, и ты подавила вздох. — Где же сейчас это поведение, милая? Твое тело напряглось, давление становилось все сильнее и сильнее. Но как раз в тот момент, когда ты была на грани разрядки, Зейн наклонился, его зубы коснулись твоего плеча, а голос понизился до хриплого шепота. — Сейчас тебе следует запомнить, — другой глубокий толчок подчеркнул его слова, — что я никогда не позволю своей любимице безнаказанно вести себя неподобающим образом. Зейн одобрительно промычал, чувствуя, как ты сжимаешься вокруг него, а его хватка на твоих бедрах усилилась, словно он и не думал тебя отпускать. Его член пульсировал внутри тебя, восхитительно растягивая, и все же его темп оставался размеренным — контролируемым. Словно он не спеша наслаждался тобой, несмотря на то, что его студенты сидели прямо за дверью, ожидая начала лекции. Его пальцы лениво скользили по твоему позвоночнику, прежде чем опуститься обратно к бедрам. — Ты сейчас такая хорошая девочка, — прошептал он, касаясь губами твоего уха. — Интересно… это потому, что тебе стыдно издать хоть звук, или тебе нравится идея быть пойманной? Глубокий, дразнящий толчок заставил тебя ахнуть, и его низкий смешок провибрировал у тебя на спине. — О, — задумчиво произнес Зейн, — это вызвало реакцию. Ты прикусила губу, твой разум был охвачен дымкой удовольствия, возбуждение смешивалось с головокружительным трепетом от происходящего. Твое тело предало тебя, сжимаясь вокруг него, словно желая удержать его внутри. Зейн простонал. — Ты собираешься сильно усложнить мне задачу, милая. Его рука скользнула вниз по твоему животу, пальцы коснулись клитора, описывая медленные, намеренные круги, от которых твои ноги задрожали. — Я должен сейчас преподавать, — пробормотал он, его дыхание было теплым у твоего уха, — но вместо этого я здесь… разбираюсь с очень, очень нуждающейся девушкой, которая не умеет себя вести. Его пальцы надавили сильнее, и ты судорожно вздохнула, дрожа всем телом. — Скажи мне, — продолжил он, и в его голосе слышалось веселье, — когда ты дразнила меня во время моих лекций, когда выкладывала те маленькие фотографии — ты думала об этом? Твое тело напряглось под его прикосновениями, разум затуманился от удовольствия, когда его движения стали более точными. Он точно знал, что делает, точно знал, как подтолкнуть тебя к краю, не давая перевалиться через него. — Ты представляла, как склоняешься над моим столом, пока я должен преподавать? — продолжал Зейн, его пальцы не ослабевали. — Ты фантазировала о том, как я заполняю тебя вместо того, чтобы проверять твои контрольные? То, как твои стенки трепетали вокруг него, было единственным ответом, который ему был нужен. Зейн издал мрачный смешок. — Боже, тебя так легко понять. Его темп внезапно ускорился, бедра с тихим стоном прижались к твоим, заставляя тебя упереться руками в стол. Комната наполнилась непристойным звуком кожи о кожу, влажным движением его члена, входящего и выходящего из тебя, твоими собственными приглушенными стонами, когда ты отчаянно пыталась не быть слишком громкой. Но Зейн был неумолим. — Тебе это нравится, не так ли? — прошептал он, уткнувшись тебе в плечо. — Быть оттраханной вот так, зная, что мои студенты прямо за дверью, совершенно не подозревая, насколько ты сейчас разбита. Его слова вызвали еще один острый приступ жара в твоем животе, твои бедра задрожали, когда наслаждение охватывало все сильнее и сильнее. — Бедняжка, — проворковал он, насмешливо-сочувственным тоном. — Это слишком? Твои пальцы сжались в кулаки на дереве, а голос стал едва слышен. — Зейн… — О, ты можешь лучше, — его пальцы сжали твой клитор, заставляя тебя вздрогнуть. — Попробуй еще раз. — Профессор… — Хорошая девочка. От похвалы по тебе прокатилась волна жара, заставляя твое тело сжаться вокруг него, когда он толкнулся глубже, сильнее, преследуя свое собственное освобождение. — Ты хочешь кончить, не так ли? — пробормотал он напряженным от сдерживания голосом. — Я чувствую это. Ты так чертовски близка. Ты захныкала, прикусив губу, когда наслаждение достигло предела. — Давай, — прошептал Зейн, его пальцы двигались в идеальной синхронизации с его движениями. — Кончи для меня, милая. В тот момент, когда его зубы впились в твое плечо, все рухнуло. Оргазм обрушился на тебя головокружительными волнами, твое тело содрогалось в конвульсиях, когда ты сжималась вокруг него, втягивая его еще глубже в свое тепло. Зейн застонал от этого ощущения, его руки с силой сжали твои бедра. Он сделал еще несколько резких, отчаянных толчков, прежде чем замер, его член пульсировал, когда он изливался в тебя, заполняя тебя до краев. На мгновение единственными звуками в комнате были твое тяжелое дыхание, тихий гул голосов за дверью и слабый, довольный смешок мужчины, все еще похороненного внутри тебя. После долгой паузы Зейн, наконец, выпрямился, резко выдохнул и натянул на тебя нижнее белье, поправляя юбку, словно он только что не трахал тебя на своем столе. Его пальцы скользнули по низу твоего живота, надавливая ровно настолько, чтобы ты почувствовала тепло, которое он оставил внутри тебя. — Я думаю, на сегодня достаточно плохого поведения, не так ли? — в его голосе слышалось веселье, хотя в нем скрывалась собственническая нотка. Ты все еще была слишком ошеломлена, чтобы ответить, твое тело привалилось к столу, ноги едва держали тебя. Губы Зейна в последний раз коснулись твоего уха, прежде чем он полностью отстранился. — А теперь будь хорошей девочкой и сиди на моем стуле, пока я веду занятие. И вот так он ушел — уже выпрямляя галстук, поправляя очки, выходя поприветствовать своих студентов, как ни в чем не бывало.____
Твое тело все еще казалось безвольным, когда дверь щелкнула за Зейном, оставив тебя сидеть в его кресле, уставившись в потолок, словно тебя только что сбил автобус. Или, может быть, поезд. По-настоящему самодовольный, хорошо одетый, до смешного привлекательный поезд, который еще и оказался твоим профессором. Просто. Пиздец. Твои ноги не слушались должным образом, по ним все еще пробегала легкая дрожь от того, как основательно он только что тебя отделал. И все же, этот ублюдок вышел отсюда, как ни в чем не бывало, как будто он только что не разорвал тебя на части и не собрал обратно на своем столе, пока его следующая группа собиралась снаружи. Что это за нечеловеческий уровень самообладания у этого человека? Тем временем, ты едва могла сидеть прямо. Твой мозг все еще немного отставал, застряв в моменте, когда он надавил тебе на живот, убеждаясь, что ты чувствуешь все, что он оставил внутри, прежде чем прошептать: «А теперь будь хорошей девочкой и сиди на моем стуле, пока я веду занятие.» Твой профессор. Твой, блядь, профессор. Ты застонала, закрыв лицо руками. Это плохо. Очень плохо. …Но и, несомненно, горячо. И что еще хуже, он тоже это знал. Глубоко вздохнув, ты попыталась сосредоточиться на чем-то другом, на чем-то безопасном, но это было невозможно. Все твое тело ощущало его — его прикосновения все еще горели на твоей коже, его запах витал в воздухе, его сперма буквально все еще была внутри тебя, и вот ты здесь, сидишь в его кресле, как послушная малышка, как он тебе и сказал. Это что-то значило. Никто из вас ничего об этом не сказал, но это что-то значило. Ты не была настолько глупа, чтобы поверить, что Зейн вытворял такое с кем попало. Он не из тех, кто позволяет кому-то влиять на себя — он всегда контролирует, всегда неприкасаем. За исключением… когда дело касалось тебя. И эта мысль заставила еще одну дрожь пробежать по твоему позвоночнику.________
К тому времени, когда его лекция закончилась, тебе удалось отчасти восстановить свое достоинство. Вроде бы. Твои ноги все еще дрожали, когда ты встала, и твое тело определенно все еще не избавилось от последствий того, что он с тобой сделал, но, по крайней мере, ты не собиралась превращаться в лужу перевозбужденного идиотизма. Когда дверь кабинета распахнулась, вошел Зейн, невозмутимый, как всегда, его очки слегка съехали набок, будто он в какой-то момент провел пальцами по волосам. Его зеленовато-карие глаза скользнули по тебе, сканируя, оценивая. Ты скрестила руки на груди, прислонившись к его столу. — Я должна потребовать с тебя компенсацию за моральный ущерб, который я понесла сегодня. Зейн закрыл за собой дверь и запер ее на ключ. У тебя внутри все перевернулось. — Думаю, ты переживешь, — сухо сказал он, скидывая пиджак, — Если только у тебя вдруг не заболело сердце. В этом случае я бы порекомендовал тщательное обследование, но, учитывая, как хорошо ты справлялась со мной…— он ухмыльнулся. — Я бы сказал, что ты в отличном здравии. Жар бросился к твоим щекам, но ты не позволила ему победить в этом раунде. — Спорно. Возможно, мне понадобится какая-то компенсация за травму. Зейн промычал, подходя ближе, его руки скользнули в карманы. — Ты хочешь компенсацию? — Я не знаю, профессор, я думаю, это будет справедливо. Его язык игриво скользнул по зубам. — Хм. Я полагаю, я мог бы тебе кое-что предложить. Его взгляд скользнул по твоему телу, задержался, прежде чем он повернулся к своему столу и небрежно взял бутылку воды. Затем, словно это было какое-то щедрое подношение, он протянул ее тебе. Ты уставилась на воду. Потом на него. — Ты, блядь, серьезно? Зейн наклонил голову, его губы дрогнули. — Увлажнение важно, милая. У тебя отвисла челюсть. — Ты разрушил меня на этом столе, заставил сидеть на твоем стуле, как какой-то трофей, и теперь — что? Я получаю бутылку воды? Его глаза весело заблестели. — Две бутылки, если скажешь «пожалуйста». Ты собиралась его задушить. Прежде чем ты действительно смогла совершить убийство, Зейн тихонько усмехнулся и подошел ближе, поставив воду на стол, прежде чем его руки легли на твои бедра. Его голос стал более мягким, негромким, а большие пальцы медленно описывали круги на твоих боках. — Тебе больно? Твой живот сжался. — Нет. Он вскинул бровь. — …Ладно. Может быть. Его ухмылка смягчилась — совсем немного — когда он позволил своим рукам скользнуть по твоей талии, его прикосновения стали нежнее. — А я-то думал, ты справишься. — О, да пошел ты в... — Уже сходил, — пробормотал он, наклоняясь. Его губы коснулись места чуть ниже уха, не целуя, а просто нависая, его голос упал до шепота. — И если я правильно помню, ты наслаждалась каждой секундой этого. Дрожь пробежала по тебе. Твои пальцы вцепились в его рубашку, прежде чем ты смогла остановить их, тело снова предало тебя. Ублюдок. — Знаешь, я мог бы дать тебе отдохнуть, — продолжил Зейн, одна из его рук скользнула ниже, прижавшись к твоему животу — прямо над тем местом, где он наполнил тебя. Его голос был чистым грехом, самодовольным и веселым. — Но я не думаю, что ты этого хочешь. У тебя перехватило дыхание. Потому что самое худшее? Он был прав. Настоящая проблема с Зейном заключалась в том, что он точно знал, что делает. Он прижал тебя к своему столу, его руки – теплые и собственнические – скользили по твоей талии, его дыхание щекотало кожу, а его чертов голос – низкий, с усмешкой, пропитанный этой невыносимой уверенностью – мешал трезво мыслить. Ты все еще приходила в себя после той грязи, через которую он заставил тебя пройти ранее, и все же ты была здесь, едва цепляясь за остатки достоинства, пока он смотрел на тебя так, словно ты принадлежала ему. Что, по правде говоря, трудно оспорить, когда твое тело до сих пор ноет, подтверждая, что он им в полной мере завладел. — Тебе стоит присесть, – пробормотал он, словно проявляя заботу. — Отдохнуть ногам. Ты прищурилась. — Ты имеешь в виду ногам, которые ты сделал бесполезными? Уголки его губ дрогнули, сдерживая ухмылку. — Трагедия, право слово. Ты ненавидела, как сильно тебе нравилось, когда он так говорил – словно он тебя разрушил и был глубоко, глубоко доволен собой. И самое ужасное? Он даже не вел себя как подонок. Нет, с этим было бы проще справиться. Вместо этого он притворялся ответственным, обеспокоенным профессором, как будто он не был напрямую виновен в твоем нынешнем состоянии. — Дай угадаю, – сказала ты с невозмутимым видом. — Теперь ты собираешься быть профессионалом? Может, предложишь мне антистрессовый мячик, скажешь пить больше воды? Зейн хмыкнул, словно и правда об этом задумался. — Я скорее думал о полном медицинском осмотре, но, полагаю, это неэтично. Ты шлепнула его по груди, но он перехватил твое запястье с тихим смешком, его хватка была легкой, непринужденной. — О, теперь ты беспокоишься об этике? — Я выбираю, когда. — его пальцы скользнули по твоему пульсу, глаза слегка потемнели, словно ему нравилось, как быстро бьется твое сердце. — Скажи мне, милая – какой именно уровень беспокойства должен проявлять профессор, когда доводит одну из своих студенток до такого оргазма, что она забывает собственное имя? Твой мозг замкнуло. — Я… — Потому что я действительно стараюсь, – продолжил он, склонив голову, с притворной невинностью. — Похлопать по спине? Теплое полотенце? Может, отнести тебя в медпункт? Ты издала сдавленный звук. — Ты невыносим. — И все же ты здесь. У тебя перевернулось все внутри. Потому что, блядь, он снова был прав. Тебе следовало бы бежать сломя голову, переоценивать всю свою академическую карьеру, а вместо этого ты все еще стоишь здесь, позволяя ему касаться тебя, позволяя ему побеждать. И, боже, как он на тебя смотрел – словно он уже точно понял, что происходит в твоей голове, словно знал, что сколько бы ты ни сопротивлялась, ты никуда не денешься. Самодовольный. Блядски самодовольный. Тебе нужно было одержать верх. Сделав медленный вдох, ты заставила себя улыбнуться, слегка приподняв подбородок. — Знаешь, для врача тебе действительно стоит больше беспокоиться о переутомлении. Зейн приподнял бровь. — Ты намекаешь, что я был для тебя слишком большим испытанием? Ты стиснула зубы, точно зная, какую ловушку он тебе готовит. Если ты признаешь, что он был слишком, то ты проиграешь. Но если ты это опровергнешь, он обязательно использует это против тебя. Шах и мат. Ублюдок. — …Я ненавижу тебя, – пробормотала ты вместо этого. Его пальцы чуть крепче сжали твое запястье, его ухмылка стала еще шире, когда он пробормотал: — Нет, не ненавидишь. И самое ужасное? Он снова был прав.
