Дневник Хогвартса

Я погрузилась в учебу, забыв обо всем остальном. Каждый день я проводила в библиотеке, поглощая книги, изучая магию, зелья и заклинания. Я знала, что мне нужно стать сильнее, чтобы справиться с Волдемортом и защитить Минерву. И если для этого мне нужно освоить всю магию, я готова была отдать этому все свои силы. Зелья — это было моё новое увлечение. Я никогда не думала, что они могут быть настолько мощными, настолько многообразными. Я изучала их рецепты, запоминала ингредиенты, способы приготовления и их магическую силу. Это было не просто знание, это было оружие. Каждый раз, когда я открывала книгу, я чувствовала, как мир магии постепенно раскрывается передо мной, как будто я училась понимать его язык. Я запоминала все важные заклинания, которые могли пригодиться в битве. Особенно мне нравились те, что касались защиты, потому что я знала: защита будет ключом. В тот день, когда я закончила изучать основы зелий и магии, я почувствовала, что мне стало легче. Я могла чувствовать, как сила магии пронизывает меня. Я уже не была той беспомощной девушкой, которая впервые узнала, что её мир — это мир волшебства. Я стала сильнее. Минерва заметила перемены во мне. Она смотрела на меня с лёгким удивлением, когда я показывала ей свои успехи. «Ты не перестаешь меня удивлять», — сказала она как-то, когда я продемонстрировала ей новое заклинание. «Ты действительно готова сражаться.» Я была готова. И я знала, что теперь у меня есть сила, чтобы защитить её и бороться с тем, кто причинил ей столько боли. Я тщательно изучила рецепты, научилась сочетать ингредиенты и даже попробовала самостоятельно сварить небольшую дозу защитного зелья. Каждый этап, от помола корней до последнего взбалтывания, давал мне чувство силы и уверенности. Я также тренировалась в произнесении заклинаний. Начала с простых защитных чар, постепенно переходя к более сложным оборонительным формулам. Каждый раз, когда я ощущала, как магическая энергия пробегает по моим венам, я понимала, что становлюсь сильнее. Эта сила — не просто инструмент. Это моя броня, мой щит против тьмы, которая уже так долго наводит ужас на Минерву. В библиотеке я нашла старинные рукописи, в которых рассказывалось о древних методах защиты от темных сил. Каждое новое знание давало мне надежду: если я смогу овладеть этими заклинаниями, я смогу защитить не только себя, но и Минерву. Возможно, именно это поможет нам противостоять Максу, тому, кто, как оказалось, стал орудием тьмы. Я чувствовала, как постепенно внутри всё преображается. Боль, страх и неуверенность сменялись решимостью и жаждой справедливости. Я больше не была той беззащитной душой, которая когда-то боялась даже шептать слово “магия”. Теперь я была готова бороться. И каждая выученная мною формула, каждая капля зелья — это шаг на пути к освобождению Минервы от кошмара, в который её втянули. Закрыв последнюю книгу, я сделала глубокий вдох и поняла, что будущее начинается здесь и сейчас. Я знаю, что впереди нас ждут испытания, и тьма всё еще таится в тенях Хогвартса. Но я не отступлю. Сегодня я стала сильнее, и эта сила — мой залог того, что я смогу защитить тех, кого люблю. —— Сегодня всё изменилось. Я узнала, что Макс, узнав, что я теперь работаю в Хогвартсе, пришёл сюда как преподаватель. Я была в шоке. Он появился на занятиях с такой неотразимой улыбкой, с таким лицемерным блеском в глазах, будто всё это для него — лишь игра. На глазах у всех он принимал вид уверенного, весёлого учителя, но я чувствовала, как за этой маской скрывается всё то, что я узнала ранее. Когда я увидела его в коридоре, наш взгляд встретился с Минервой. Мы обе молча обменялись тяжёлыми, серьёзными взглядами. Это был немой сигнал: мы понимаем, что за этим фасадом скрывается нечто гораздо тёмное. Макс же продолжал своё выступление перед студентами, словно бы не зная или не желая, чтобы кто-то помнил правду. Его поведение казалось настолько натянутым, что мне хотелось кричать. Каждый его жест, каждое слово были пронизаны иронией и холодным расчетом. Я не могла поверить, что он теперь стоит здесь, в стенах Хогвартса, и ведёт себя так, как будто всё в порядке. В то время как я ощущала внутри бурю, а Минерва смотрела на меня с печалью и решимостью. Я поняла, что теперь нам придется действовать осторожнее. Макс не исчезнет так просто, и правда о его тёмном прошлом, о том, как он издевался над Минервой, должна быть вскрыта. Только я и Минерва теперь понимаем, что за его улыбкой скрывается нечто опасное. Сердце билось сильно, когда я наблюдала за ним. И я знала — пора начинать действовать. Мы не можем позволить ему продолжать манипулировать нами и использовать власть, чтобы скрыть правду. Сегодня всё стало ещё яснее: борьба только начинается. Я не могу перестать думать о Минерве. Тревога терзает меня, и каждая ночь, проведённая без сна, кажется мучительной. Я знаю, что Макс способен на худшее — я чувствую это в каждом его движении, в каждом взгляде. Мне ужасно за неё: он снова может причинить ей боль, и я не могу допустить этого. Сегодня я видела, как он касался её так, будто в его руках была некая жестокая сила, которую он не умеет сдерживать. Его прикосновения были не нежными, а грубыми, и я видела, как ей становилось некомфортно, как она морщила лоб и пыталась отстраниться. Это зрелище, которое разрывает мне сердце. Я решила, что не позволю себе даже на одну ночь сомкнуть глаза, пока не уверена, что Минерва в безопасности. Каждый момент, когда я не наблюдаю за ней, я чувствую, как будто мир вокруг становится всё опаснее. Я не могу спать, зная, что она страдает, что кто-то причиняет ей боль. Я поклялась себе, что буду бдительна, что не оставлю её одну в этой борьбе. Если Макс ещё раз попытается издеваться над ней, я сделаю всё, чтобы остановить его. Моя решимость крепнет с каждым днём, и я знаю: пока я дышу, я не допущу, чтобы ей навредили. Каждая бессонная ночь — это моя клятва, моя защита для Минервы. И я не собираюсь останавливаться, пока она не будет в безопасности. —— С того момента, как Макс-Волдеморт появился в школе, я ни на минуту не оставляю Минерву одну с ним. Каждый его шаг, каждое слово — я фиксирую в памяти, готовая в любой момент вмешаться, если увижу, что он причиняет ей боль. Я стала её невидимым стражем, тихо перемещаясь по коридорам Хогвартса, всегда в поле зрения, чтобы не допустить даже малейшего контакта между ними. В моём сердце пылает решимость защитить её, несмотря на все риски. Иногда, когда наши взгляды встречаются, я вижу в её глазах тревогу и боль, которые я так не хочу больше видеть. Я не могу больше смотреть, как он использует её, как она терпит его жестокость. Каждое его небрежное прикосновение, каждое слово, сказанное с издевкой, заставляют моё сердце сжиматься. Я знаю, что Макс-Волдеморт действует по своим правилам, манипулируя Минервой, чтобы получить нужную информацию, и я не могу позволить этому продолжаться. Я готова бороться, даже если мне придётся рисковать всем. Для меня нет ничего важнее её безопасности. —— Сегодня, когда я шла по коридору, Макс внезапно встретил меня. Его голос, полный насмешки, раздался неожиданно: — Кого ты ищешь? Я даже не посмотрела ему в глаза, не дала себе шанса ответить. Вместо этого, я молчала, пытаясь скрыть бурю эмоций внутри. Но он не остановился. С ухмылкой он продолжил: — Не ищешь ли ты директрису школы? Его слова были как яд, проникали в душу и издевались над моими чувствами. Он даже осмелился пошутить, мол, если хочешь найти её, ищи у меня в покоях — может, она там заснула на моей кровати. В этот момент мои нервы лопнули. Я не могла больше терпеть его насмешек, его циничный тон, который высмеивал всё, что я так бережно лелеяла внутри себя. Не раздумывая, я нанесла ему удар по лицу. Голос, наполненный яростью, вырвался из меня, но затем я просто отвернулась и пошла дальше, оставив его стоять в ошеломлённом молчании. —— На обед я рассказала Гермионе всё. Каждое слово, каждую деталь о встрече с Максом, о его издевательских комментариях, о том, как он насмехался над моими чувствами и оскорблял нашу директрису, — я выложила всё на стол. Гермиона сидела неподвижно, её лицо постепенно превращалось в шок и негодование. Она не могла поверить, что он посмел так говорить о профессоре, о человеке, которому мы все так уважали. «Как он мог?» — думала я, когда слышала её безмолвное удивление. — Ну и гад, Волдеморт… — наконец произнесла она тихо, почти с отчаянием. —— я не смогла больше ждать. Я постучала в дверь Минервы, потому что она – солнце в моей жизни, и ни одной минуты без неё я прожить не могла. Каждый миг, когда я не могу просто сидеть рядом и смотреть на неё, казался мне вечностью. Когда Минерва открыла дверь, я не сдержалась – я ворвалась, бросилась к ней и крепко обняла её. В тот момент всё вокруг затихло: мои чувства, моя боль, вся моя надежда и тоска нашли своё отражение в этом единственном, волнующем прикосновении. Она, казалось, была в шоке – её глаза расширились, и на мгновение я увидела в них тревогу и недоумение. Но потом она осторожно, почти не веря своим ощущениям, положила одну руку на мою голову и начала нежно гладить её, словно пытаясь успокоить меня и себя одновременно. В этом мгновении я почувствовала, как будто вся тяжесть мира уходит, уступая место чему-то теплому и светлому. Её прикосновение, её мягкость, её забота — всё это казалось таким знакомым и долгожданным. Я стояла, прижата к ней, и не хотела отпускать этот момент, в котором я наконец была рядом с тем, кого так долго любила. Я утонула в её аромате. Минерва пахла теплом, чем-то с лёгкой ноткой зелёного чая. Мне было так спокойно в её объятиях, будто весь мир исчезал, оставляя нас двоих наедине. Я не хотела отрываться. Я хотела, чтобы этот момент длился вечно. Пусть весь Хогвартс исчезнет, пусть время остановится — лишь бы я могла чувствовать её тело рядом. Она была только моей. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. И если Макс-Волдеморт думает, что сможет забрать её у меня, причинить ей боль или снова заставить её страдать, он ошибается. Я буду бороться за неё. Минерва принадлежит мне. Минерва сказала, что я слишком эмоциональна. Что нас могут заподозрить. Я понимала её логику, её страхи. Всё это было оправданно. Но её слова резанули меня глубже, чем любое проклятье. А вдруг… она просто жалеет меня? А вдруг эти прикосновения, эти взгляды – лишь проявление её сострадания? Моё сердце сжималось, разрываясь в дребезги от одной этой мысли. Я столько раз повторяла себе, что она тоже что-то чувствует, что в её глазах есть не только забота, но и что-то большее. — Минерва, — я смотрела ей прямо в глаза. — Ты боишься, что нас заподозрят, или боишься своих чувств? Она отвела взгляд. Я увидела, как напряглась её челюсть. — Ты слишком молода, — наконец сказала она. — Это просто удобная отговорка. Ты же знаешь, что я не отступлюсь. Она тяжело вздохнула, словно сдавшись перед чем-то неизбежным. — Я не хочу, чтобы ты пострадала, — её голос был тёплым, но в нём была стальная нотка. Я сделала шаг ближе. — Ты держишь меня на расстоянии, но позволяешь себе эти взгляды, эти прикосновения. Ты не можешь не чувствовать…Как я жажду тебя… Она сжала губы, но не сделала шага назад. Моё сердце билось как бешеное. Я знала, что стоило мне сейчас протянуть руку и коснуться её, и она бы не отстранилась. Но я не сделала этого. Я хотела, чтобы в этот раз первый шаг сделала она. —— — Это не похоже на Минерву, — сказала Гермиона, задумчиво жуя кусочек хлеба. — Что именно? — я смотрела на неё, теребя край салфетки. — Она не из тех, кто делает что-то из жалости. Если бы она не хотела твоего присутствия, она бы ясно дала тебе это понять, — Гермиона пожала плечами. — Она ведь строгая. — Вот именно, — я откинулась на спинку стула. — Но тогда что это? — Может, она просто боится признать, что тоже что-то чувствует, — Гермиона взглянула на меня с улыбкой. — Ты видела её реакцию? Я задумалась. Минерва не отстранялась, не ставила чётких границ. Но если бы всё было так просто… — Я не знаю, — пробормотала я. — Мне кажется, что если бы она хотела быть со мной, она бы не говорила про мой возраст, про то, что это «неправильно». — Или она ищет оправдания, чтобы не поддаться чувствам, — Гермиона подмигнула. — Подумай об этом. Гермиона хитро улыбнулась, отпивая чай. — Послушай, — начала она. — Если Минерва так упрямо прячется за этими «неправильно» и «я слишком стара», значит, она боится. — Боится чего? — я скрестила руки на груди. — Боится признать, что тоже что-то чувствует. А значит, нам нужно это чувство вывести наружу. — И как ты предлагаешь это сделать? Гермиона наклонилась ближе, заговорщически понижая голос: — Ревность. Я моргнула. — Ты предлагаешь заставить Минерву ревновать? — Точно! — Гермиона улыбнулась. — Если она действительно что-то к тебе испытывает, то не сможет спокойно смотреть, как ты начинаешь проявлять интерес к кому-то другому. — Но это… это не честно, — пробормотала я, чувствуя, как внутри меня растёт беспокойство. — А то, что она делает, честно? — Гермиона подняла бровь. — Она не даёт тебе ни да, ни нет. Оставляет тебя в неопределённости. Если ты её действительно любишь, ты должна дать ей понять, что не будешь ждать вечно. Я задумалась. Минерва всегда держалась сдержанно, но я ловила её взгляды, её едва заметные эмоции. — Ну хорошо, но ждать я её буду вечно. — сказала я наконец. — Что мне делать? Гермиона довольно улыбнулась. — Оставь это мне. —— Я чувствовала себя загнанной в угол. Минерва скрывает свои чувства, если они у неё вообще есть. Макс-Волдеморт с каждым днём ведёт себя всё наглее, а я… Я не могу ничего сделать. Не могу защитить её. Не могу заставить её признать правду. Не могу избавить её от него. Если он решит открыть рот в учительской… Если он хотя бы намекнёт о чём-то перед другими… Минерва потеряет всё. Я не могу этого допустить. Я лучше исчезну, чем позволю кому-то запятнать её имя. Но просто сидеть сложа руки — тоже не вариант. Я должна что-то придумать. —— Сегодня я снова видела, как Макс-Волдеморт касается Минервы. Это было на ужине в Большом зале — он положил руку ей на плечо, склонился к ней и что-то шепнул. Она осталась спокойной снаружи. Но я видела, как её пальцы сжались в кулак. Я стиснула зубы. Хотела встать, подойти и оттащить его от неё. Но нельзя. Пока нельзя. Я встретилась с глазами Гермионы. Она тоже всё видела. Минерва ушла, не сказав ни слова. Макс-Волдеморт улыбался. Он наслаждался этим моментом. Я чуть не раздавила стакан в руке. — Остынь, — прошептала Гермиона, заметив, как у меня напряглись мышцы. Как я могу остыть, если он снова делает ей больно? Я больше не могла сидеть. Встала и вышла следом за Минервой. Я должна её найти. Я шла по коридору, вглядываясь в темноту. Куда она могла пойти? Сердце билось как бешеное. Минерва была в своём кабинете. Я не стучалась — просто вошла. Она стояла у окна, спиной ко мне. — Всё в порядке? — спросила я тихо. Она не ответила сразу. Только через минуту, таким холодным, сдержанным голосом: — Почему ты не в Большом зале? Я не стала юлить. — Я волнуюсь за тебя. Он что-то сказал? Она глубоко вздохнула, но так и не повернулась. — Я привыкла. Я сжала кулаки. — Это не нормально. Тишина. Я подошла ближе, но не касалась её. — Минерва, — я чуть слышно произнесла её имя. Она вздрогнула. Я видела её отражение в стекле. Она закрыла глаза, будто собиралась с силами. Я чувствовала как Минерва почти невидимо тянется ко мне, как будто хочет найти утешение. Но я не сделала шаг. Я не обняла её. Я хотела, чтобы она сделала первый шаг. Хотела, чтобы она проявила свои чувства, если они есть. Всё было на грани. Я чувствовала, как воздух между нами становится плотнее. Минерва стояла так близко, её дыхание было едва слышным, но я ощущала каждое его движение, как будто оно было частью меня. Мы были всего в нескольких сантиметрах друг от друга, но ощущение дистанции, как невидимая стена, продолжало стоять между нами. — Минерва, — прошептала я, делая шаг ближе. — Я не знаю, что будет дальше, но я здесь. Я не уйду. Её взгляд скользнул ко мне, и она молчала. В этом молчании было больше, чем в тысячах слов. Это было признание, это было признание в том, что она всё чувствует, но боится. Боится того, что скрывает в глубине себя. Я ждала. Я ждала её шага, её решения. Ведь, если она чувствует то же, что и я, если хотя бы капля любви живет в её душе, она сделает это. Она найдёт силы, чтобы признаться в этом себе и мне. Я ушла, не оборачиваясь, не пытаясь понять, что происходит в её душе. Она не сделала ни одного шага, чтобы приблизиться, чтобы просто обнять меня, как я всегда делала. Тот момент, когда я ждала, что она будет рядом, что она хотя бы чуть-чуть откроет сердце, ушел. Но, возможно, это и было неправильно — ждать от неё действий. Возможно, я слишком многого ждала. Я не буду больше настаивать. Не буду давить. Минерва должна сама сделать выбор, сама понять, что её чувства не исчезнут, что я здесь, несмотря на всё, что произошло. Может быть, она не готова. Может быть, ей нужно время. Время, чтобы разобраться в себе, в своих чувствах. Я не могу заставить её. Я могу лишь быть рядом, и если она когда-нибудь решит, что готова, я буду ждать. Я оставила её в кабинете, в том месте, где когда-то мы были близки, где она казалась мне доступной, где я видела её настоящую сторону. Но, видимо, она всё ещё не готова раскрыться полностью. А я… я больше не могу быть той, кто будет тянуть за собой.