Дневник Хогвартса

Сегодня я начала работать над планом, который, я надеюсь, покончит с Максом-Волдемортом раз и навсегда. Я не могла больше мириться с тем, как он причиняет боль Минерве и управляет всем вокруг своей тёмной силой. Я провела несколько бессонных ночей в библиотеке, изучая древние рецепты зелий и магических смесей. Наконец, я смогла приготовить невидимое зелье. Оно не имеет запаха, что крайне важно, ведь обоняние у Волдеморта – одно из его главных преимуществ. Чтобы не дать ему возможность обнаружить моё творение, я нашла способ замаскировать его действие. Я аккуратно нанесла зелье на страницы нескольких старых книг, которые я тщательно подобрала. Эти книги будут лежать на полке в том самом уголке, где Макс часто задерживался, перелистывая их, как будто искал что-то важное. Каждый раз, когда он будет открывать книгу, зелье будет постепенно воздействовать на его магическую ауру. Я рассчитываю, что со временем его сила пошатнется, и он не сможет больше контролировать всё вокруг. Я действовала осторожно и методично. После того как я подготовила невидимое зелье и нанесла его на страницы книг, лежащих на полке, я поняла, что надо защитить свои творения от посторонних глаз. Ведь если кто-то другой увидит эти ядовитые книги, он может случайно стать жертвой моего плана – и тогда всё выйдет из-под контроля. Я провела ритуал, чтобы наложить чары на полки, где лежали книги. Силой древних заклинаний я создала невидимый барьер, который не только скрывал книги от посторонних глаз, но и заставлял их казаться обычными предметами. Теперь остаётся лишь ждать, надеясь, что тьма, в которую погрузился Макс, скоро начнёт оборачиваться против него самого. Я быстро вышла из библиотеки – ночь уже опустилась, и я собиралась направиться в свой покой, когда, проходя мимо древних колонн, заметила странные тени и услышала тихий шепот. Мои глаза расширились от удивления и тревоги: передо мной стояли две фигуры, и я не могла поверить своим глазам – это были Волдеморт и Минерва. Но то, что я увидела, потрясло меня ещё больше. Волдеморт, обычно жестокий и безжалостный, сегодня казался поразительно ласковым. Он был слишком близко к Минерве, его голос звучал тихо и почти нежно, как будто он утешал её, а не угрожал. Минерва, напротив, выглядела одновременно и ранимой, и усталой – её глаза блестели от неуверенности, и я чувствовала, как внутри меня сжимается сердце от боли и недоумения. Я не могла понять, что происходит. Это было настолько чуждо всему, что я знала о нём ранее. Может, он изменился? Или это вовсе другая сторона его природы, которую я никогда не видела? Шепот их разговоров, хотя и неразборчивый, звучал так, будто между ними произошёл какой-то запретный союз, а Минерва искренне слушала, почти будто пыталась найти в его словах утешение. Я стояла, незаметно прячась в тени, не решаясь подойти ближе. Я не могла оторвать глаз от того, что происходило в углу коридора. Макс, казалось, обнажил свою душу, пытаясь приласкать Минерву, но она отстранилась, словно ледяная стена. Её реакция была холодной и отчужденной, и в её глазах я увидела всю ту боль, которую он когда-то причинял. В этот момент он тихо признался, почти шёпотом, что ещё во времена школы, когда они учились вместе, они были очень близки. Он рассказал, что тогда он хотел доказать свою силу, показать, что способен завоевать её взаимные чувства. Но Минерва никогда не отвечала ему взаимностью — её сердце было закрыто для него. Волдеморт прошептал что-то Минерве на ухо. Время словно замедлилось. После минуты мучительного молчания, она, словно под воздействием неведомой силы, обняла его. Его руки медленно спустились на её талию, а он, почти жадно, вцепился своим носом в её шею, как будто хотел запечатлеть каждый её вдох. Я стояла в тени, ощущая, как меня пронизывает боль и поражение. Я чувствовала себя проигравшей, как будто вся моя борьба за её защиту, за её правду, оказалась тщетной. Это зрелище, полное холодной страсти и запретной близости, разрушило всё внутри меня. Не выдержав боли и отчаяния, я поспешила вернуться в библиотеку. Я подошла к полкам, где скрывались мои ядовитые чары, и, с яростью, которую я не могла сдержать, начала разрушать их. Я стряхивала с полок каждое заклинание, каждую магическую печать. Я чувствую, что становлюсь лишней. Может, Минерва его действительно любит. Я так долго надеялась на то, что между нами появится что-то большее, но все, что я вижу, – это её холодное равнодушие ко мне и тесная близость с ним. Она ни разу не сделала того шага, чтобы сама обнять меня, а только его… Может, она просто жалеет меня, но не любит. —— Гермиона слушала в тишине, а потом её лицо омрачилось от печали и негодования. Мы долго говорили, обсуждая каждую деталь. Я сказала ей, что несмотря на всю боль и предательство, я решила не убивать его. Я разрушила чары в библиотеке, те самые, что должны были привести его к смерти, чтобы не дать ему окончательно угаснуть. Если Минерва действительно любит его, если в её сердце есть хоть искра, то я не могу лишить её возможности любить, даже если это означает, что зло продолжит жить. —— В последнее время я всё меньше бываю рядом с Минервой. Я намеренно отстранилась. Если она способна прижимать к себе того, кто ранил её, и отвергать мои попытки утешить, значит, для неё мои чувства больше не значат ничего. Возможно, в её душе нет места для меня. Я буду всегда любить её, но молча, тихо, как тайное пламя в глубине души. В моём сердце останется только её имя, и я буду хранить его, как самое дорогое сокровище, даже если никогда не услышу взаимности. Судьба распорядилась так, что мои чувства навсегда останутся с Минервой. Я больше не стану вмешиваться в её отношения с Максом-Волдемортом. Я останусь с ней в памяти, даже если в реальности нам не суждено быть вместе. Ведь иногда любовь – это не то, что можно изменить, а то, что надо просто принять и хранить в своём сердце, даже если она принадлежит другому. —— Прошла неделя. Я ни разу не видела их вместе. Может, они просто стали осторожнее и не показываются всем на глаза. А может… Может, я просто больше не ищу её взгляд, не высматриваю, не слежу за каждым её движением. Сегодня за ужином профессор Флитвик неожиданно заметил: — Вы в последнее время совсем не улыбаетесь. Я замерла. На секунду воцарилась тишина, и я почувствовала на себе взгляд Минервы. Но я не подняла глаз. Я больше не ищу её взгляд. Я учусь жить без этого. — Всё меняется, профессор. И люди тоже, — спокойно ответила я, отводя взгляд в сторону. Флитвик понимающе кивнул, но ничего не сказал. А Минерва… Я чувствовала, как она смотрит на меня, но не поднимала глаз. Пусть привыкает. Как привыкла я. За обедом я старалась сосредоточиться на еде, но аппетита не было. Минерва сидела рядом, и её взгляд буквально прожигал меня. — Ты совсем не разговариваешь со мной, — её голос был тихим, но требовательным. Я отставила бокал с тыквенным соком и спокойно ответила: — А о чём нам говорить, профессор? Она нахмурилась, явно не ожидая такого ответа. — С каких пор ты называешь меня «профессор»? — её голос дрогнул. Я ответила холодно: — С тех пор, как это уместно. Минерва будто остолбенела. Она не нашла, что сказать. ___ Я сидела в библиотеке с Гермионой, просматривая книги, но мысли были далеко. Гермиона вдруг наклонилась ко мне и прошептала: — Она зашла. Я даже не подняла головы. — Пусть. Я продолжала листать страницы, делая вид, что погружена в чтение. Минерва подошла ближе, но говорила не со мной, а с Гермионой. — Мисс Грейнджер, я хотела уточнить детали вашего проекта по архивам, — её голос был ровным, но я чувствовала напряжение. Гермиона украдкой взглянула на меня, но я даже не шелохнулась. Пусть. Пусть говорит с кем хочет. — Конечно, профессор, — ответила Гермиона, подбирая слова осторожно. Минерва кивнула, а затем медленно перевела взгляд на меня. Я чувствовала её пристальный взгляд, но продолжала листать страницы. — А вы, — вдруг обратилась она ко мне, — не нашли ли интересного материала для себя? Я сделала вид, что не сразу услышала, и лишь спустя несколько секунд подняла глаза: — Нет, профессор. В её глазах что-то промелькнуло — раздражение? Грусть? Я не знала и не хотела знать. — Понятно, — коротко сказала она и развернулась, собираясь уходить. Гермиона тяжело вздохнула. — Ты ведёшь себя отвратительно, — Гермиона сердито сложила руки на груди. — Даже если ты решила держаться подальше, это не значит, что нужно хамить. Она ведь не нашего возраста… Я резко захлопнула книгу. — А как мне ещё себя вести? Она меня игнорировала, а теперь вдруг интересуется, что я читаю? Да пусть делает, что хочет. — Ты же знаешь, что она не просто так подошла, — Гермиона покачала головой. — Она ждала, что ты хоть как-то отреагируешь. Я закатила глаза. — Если бы ей было так важно, она бы сказала что-то сама. — Ты прекрасно понимаешь, что Минерва Макгонагалл не из тех, кто будет бежать за кем-то с объяснениями. Я промолчала. Гермиона посмотрела на меня с сочувствием и добавила уже мягче: — Просто подумай об этом. Ты её избегала, а теперь ещё и ведёшь себя так, будто она тебе безразлична. Это не правда. — Она сначала позволяла мне касаться её, ласкать, целовать, — я раздражённо зашипела на Гермиону, — а потом я выясняю, что она обнимается с ним, а теперь вдруг снова интересуется мной? Что это вообще значит? Гермиона тяжело вздохнула и потёрла виски, явно собираясь что-то сказать, но передумала. — Я не знаю, что происходит у Минервы в голове, — наконец сказала она, — но ты ведёшь себя так, будто знаешь. Я хмыкнула. — А что тут знать? Она сделала свой выбор. — Ты правда так думаешь? — Гермиона посмотрела на меня внимательно. Я открыла рот, чтобы ответить, но осеклась. Внутри всё скручивалось в тугой узел. Минерва ведь не сказала, что любит Волдеморта. Она вообще ничего мне не сказала. Просто обняла его, когда он что-то ей прошептал. Гермиона наблюдала за мной, ожидая ответа. — Я не знаю, — сказала я наконец. — Но и разбираться больше не хочу. Я устала, Гермиона. Я не могу больше… Гермиона сжала мою руку. ___ Я лежала в темноте, пытаясь успокоиться, но мысли не отпускали. В голове мелькали образы: Минерва и Волдеморт, его руки на её талии, их тени, его шепот. Эти мысли сжигали меня изнутри. Я пыталась закрыть глаза, но чем больше я боролась, тем сильнее они возвращались. Я не могла отогнать их, не могла освободиться. С каждым новым всплывающим воспоминанием мне становилось всё хуже. Это было, как будто я погружалась в болото, и мне не было выхода. Эти грязные, неприятные мысли проникают в мою голову, и я не могу с этим ничего сделать. Я просто лежала, стиснув зубы, и надеялась, что как-нибудь это всё пройдет. Но оно не уходило. Может, они действительно вместе, может, она позволяет ему быть рядом с собой, может, она чувствует, что это единственный способ сохранить всё в порядке. Это было как удар по моей груди. Мне было больно от этих мыслей. Это не просто ревность, это что-то глубже, что-то, что я не могу объяснить. Я не могла заставить себя поверить, что она, Минерва, может быть с ним, но её молчание и её реакции… они что-то значили. Я чувствовала, как теряю контроль. Я не могла больше спокойно сидеть и ждать, не зная правды. Возможно, я была не права, но мне нужно было знать.Я тихо шагала по коридорам, стараясь не сделать ни звука. Я замерла, заметив её в коридоре. Минерва стояла в халате, её взгляд был устремлён на окно, и она казалась потерянной в своих мыслях. В её позе не было привычной уверенности, только нечто, что я не могла понять. Она выглядела такой уязвимой в этот момент. Минерва не заметила меня, она была поглощена своим взглядом на улице. Я могла видеть, как лунный свет касался её лица, делая её ещё более красивой и далёкой. Он появился так внезапно, как тень из ночи. Макс — или теперь, Волдеморт, — подошел к Минерве с такой уверенностью, что мне стало не по себе. Его руки обвили её талию, и он прижал её к себе, целуя шею, как будто это было самое естественное в мире. Минерва слегка дрожала, но не сопротивлялась. В этот момент я почувствовала, как комок поднялся в горле, и сердце сжалось от ревности и боли. Все, что я пыталась скрыть, теперь вырвалось наружу. Я стояла, не в силах двигаться, наблюдая за этим сценарием, в котором я была лишним человеком. Волдеморт говорил ей что-то тихо, что-то, что я не могла расслышать, но это не имело значения. Его прикосновения, его взгляд, его близость к ней — всё это было чуждым для меня. ___ Гермиона была потрясена, когда я рассказала ей о том, что произошло ночью. Она внимательно выслушала и, кажется, немного озадачилась, но в её голосе я почувствовала тревогу. — Подожди, ты говоришь, что Волдеморт целует её в коридоре? — спросила она, глядя на меня, как будто пытаясь разобраться, что тут не так. — Ты уверена, что это было не просто каким-то жестом? Почему он не скрывается? Он ведь всегда скрывает свои чувства и намерения. Я молчала. Сердце тяжело сжалось от мысли, что Волдеморт может специально показывать такие моменты, чтобы вызвать у меня ревность или нарушить всё, что я пыталась построить между собой и Минервой. — Может, он знает, что ты увидишь? — продолжила Гермиона, её голос стал настойчивым. — Может, он хочет, чтобы ты была свидетелем этого? Чтобы запугать тебя, чтобы ты поняла, что не можешь вмешаться. Я не могла не согласиться с этим предположением. Волдеморт был слишком умён, чтобы не задуматься о таких вещах. Он знал, что я чувствую к Минерве, и, возможно, это был ещё один его способ контролировать ситуацию, заставить меня страдать и чувствовать себя бессильной. Мои мысли начали метаться в голове, не давая покоя. Если Волдеморт действительно знал, что я наблюдаю, то его действия не были случайными. Он, вероятно, уже давно просчитал, что я буду за ними следить. Но что насчёт Минервы? Почему она не отталкивает его? Почему она не защищается, не реагирует, как я ожидала? Гермиона заметила, как я замолчала, поглощённая собственными мыслями. — Ты думаешь, что Минерва… любит его? — осторожно спросила она, пытаясь уловить мои чувства. Я не могла ответить. “Если бы я хоть раз увидела, что она вынуждена быть с ним, я бы сделала всё, чтобы его уничтожить,” — мои мысли были, как огонь, сжигающий меня изнутри. Но каждый раз, когда я смотрела на их встречи, я не могла найти ни одного признака, что она чувствует себя вынужденной. Минерва не отталкивает его, не защищается. Она не сопротивляется. Она сама делает выбор. И это было самое страшное. Я не могла понять, как это возможно. Я чувствовала, что всё, что я для неё сделала, — это пустые слова и жесты. Всё, что я была готова сделать ради неё, — бессмысленно. Я взглянула на Гермиону, которая молча следила за мной, понимая, как я борюсь с собой. — Ты не можешь продолжать так. Это не может закончиться чем-то хорошим, — тихо сказала она. ___ Я стояла, будто закованная в свои мысли, сжимая кулаки. Что-то было не так, и я чувствовала это всем сердцем. Всё, что происходило между Минервой и Волдемортом, не было таким, каким оно казалось на первый взгляд. Я не могла поверить, что она действительно хочет быть с ним, несмотря на его жестокость и манипуляции. Но если это не так, если за её поведением скрывается нечто большее… Если бы она на самом деле была с ним по своей воле, мне было бы легче отпустить её, но всё в её поведении говорило мне, что что-то скрывается. Что-то она не говорит. — Я не поведусь. Что-то здесь не так. Я буду искать, и я узнаю, что происходит, — прошептала я себе под нос, направляясь к выходу. Я знала, что буду бороться до конца. В этом мире не может быть места для лжи и манипуляций, особенно если речь идёт о человеке, которого я люблю. И если я должна буду разрушить весь этот замкнутый круг, я это сделаю. ___ Минерва вошла в учительскую, держа в руках красные розы, и её глаза мгновенно встретились с моими. Она тихо сказала: — Спасибо за красивые розы. Её слова были полны благодарности, но также в них было что-то большее — что-то, что я не могла точно определить. Может быть, это было удивление или лёгкая растерянность. Я не могла позволить себе быть слабой. Не могла позволить себе забыть, что между нами сейчас есть расстояние. Поэтому я ответила холодно: — Это не я отправляла. Минерва стояла немного, разглядывая цветы, затем взглянула на меня и мягко сказала: — Понимаю. Но всё равно спасибо. Я всё чаще замечала, как она краем глаза наблюдает за мной, но не делает ни одного шага навстречу. Она не отворачивается, но и не подходит ближе. Этот молчаливый конфликт словно накапливался внутри нас. Я больше не знала, что делать. И всё же, несмотря на все эти недосказанности, я не могла оставить её одну. Несмотря на её холодность, я продолжала беспокойно следить за ней, надеясь, что она даст мне знак, что готова поговорить. —— «Ты слишком много времени проводишь с ней», — почти шепотом сказала она, не встречаясь с моим взглядом. Это был намёк, что она не совсем довольна тем, как складываются мои отношения с Гермионой. Почему вдруг начала волноваться о моих отношениях с другой? «Я просто стараюсь поддерживать с ней дружеские отношения. Ты знаешь, как мы близки с Гермионой». Я сделала паузу, пытаясь найти правильные слова, но все мысли путались в голове. Минерва, похоже, насторожилась, услышав мои слова. Я видела, как её взгляд стал более внимательным, почти исследовательским, но она ничего не сказала. Я продолжила, решив быть откровенной: «Мне никогда не привлекали молодые… Моё сердце носит имя Минервы. Я не могу это изменить, даже если знаю, что эта любовь безответная. Я понимаю это, но… это не делает её менее сильной.»