Дневник Хогвартса

Автор: Гермиона Грейнджер Прошло две недели с той ночи. Хогвартс медленно приходит в себя — стены залечивают трещины, обломки собирают с помощью магии, а мы… мы будто ходим в тумане. Никто не говорит вслух о её жертве, но в каждом взгляде — память. Каждый шаг эхом отзывается в пустых коридорах, будто Хогвартс сам скорбит. Минерва не появляется на уроках. Не выходит из своих покоев. Я приносила ей еду . Оставляла записки — ни слова в ответ. Однажды я всё-таки вошла к ней, не спрашивая разрешения. Она сидела у окна, с видом на запретный лес. На коленях — старая шаль, в руках — её палочка. Не своя. Её. — Вы не можете так, — тихо сказала я. — Она бы этого не хотела. — Я не могу без неё, — ответила Минерва. — Я не умею. Я села рядом. Мы молчали. — Она знала, что вы её любите, — прошептала я. — Даже если не слышала этих слов. Она видела это в каждом вашем взгляде. Минерва закрыла глаза. И впервые — с той ночи — я увидела, как по её щеке медленно скатилась слеза. Только одна. Но в ней была вся её боль. Она каждый вечер уходит в библиотеку. Сидит в том самом кресле, где она увидела её спящей. Иногда я нахожу там алые розы. Иногда перо, оставленное на дневнике. Иногда — просто тишину. Она не улыбается. Не смеётся. Не говорит о будущем. Но однажды, проходя мимо, я услышала, как она шепчет в пустоту: — Спи спокойно… моя любовь. _____ Автор: Гермиона Грейнджер Минерва начала возвращаться. Это было не быстро и не легко, но шаг за шагом она пыталась двигаться дальше. Она снова пришла на занятия, хотя её взгляд всё ещё был полон боли. Она не говорила мне о своих чувствах, но всё было написано в её глазах — в том, как она иногда ловила мой взгляд, а потом сразу же отворачивалась. Она, похоже, не знала, как научиться жить без неё, но она делала шаги. Маленькие, осторожные шаги. Я иногда вижу, как она стоит у окна в своих покоях, всё так же в том кресле, с тем же взглядом, что был тогда. Но она больше не говорит, что не может. Она только смотрит на это место, где она сидела и писала свои записи, и вздыхает. А потом — берёт свою палочку и решает, что снова будет преподавать. Она снова встала на ноги, хоть и чувствовала себя потерянной. Иногда ей не хватает той силы, что была раньше. Но она знает, что нужно идти дальше. Это сложно. Это больно. Но это возможно. Я знаю, что ей трудно каждый день носить этот груз. Но в какой-то момент, даже не зная как, она начинает снова ценить жизнь. И, возможно, это то, что она должна была сделать. Найти способ жить с памятью о том, кого она любила, и всё же продолжать. Трудно сказать, сколько времени ещё понадобится ей, чтобы научиться быть счастливой. Может, ей нужно ещё много лет. Может, она никогда не станет такой, как была раньше. Но она будет. Она будет бороться, как всегда. Она будет учить детей, как всегда. И она будет хранить память о ней. Как всегда. Я оставляю эти записи, потому что она заслуживает этого. И, возможно, когда-то — когда она будет готова — она прочтёт их. Может быть, она поймёт, что любовь, как и жизнь, продолжает существовать даже после того, как уходит всё остальное. Так или иначе, я буду рядом, чтобы помочь ей. Потому что, как бы она ни была сильной, она всё же человек. И я буду рядом. Навсегда. Автор: Гермиона Грейнджер С тех пор Минерва больше не улыбалась. Ни разу. Ни одной даже слабой попытки изогнуть губы вверх. Она просто… ушла в себя. На людях она была такой, какой её все привыкли видеть — строгой, собранной, величественной. Но за этим фасадом было пусто. Я замечаю, как она ходит по коридорам Хогвартса — тихо, размеренно, словно по инерции. Её мантия всё так же идеальна, волосы всё так же убраны в строгий пучок, но в её взгляде больше нет жизни. В нём осталась только тень. Она больше не садится в то кресло у окна. Однажды я зашла к ней — просто оставить отчёт о учениках — и увидела, что кресло накрыто тканью, как будто она не хочет даже видеть его. Иногда я слышу, как она говорит с учениками. Голос — твёрдый, уверенный. Но он стал холоднее. В нём нет ни теплоты, ни сарказма, ни привычного тонкого юмора. Только ледяная сдержанность. Я пыталась с ней говорить. Спрашивала: — Вы хорошо спали, профессор? — Достаточно, — отвечала она. — Хотите чаю? — Нет, благодарю. Это всё, на что она способна. Всё, что осталось. Я не знаю, как помочь ей. Никто не знает. Плакать она тоже не может. В ней словно что-то умерло вместе с ней… с той, что ушла. И всё же… иногда, проходя мимо, я вижу, как её рука касается медальона, который она теперь всегда носит под мантией. Тот самый, который ей подарили. И в этом лёгком касании — вся та любовь, которую она больше не в силах произнести вслух. Может, когда-нибудь… она научится жить снова. Но сейчас — Минерва Макгонагалл больше не улыбается. Автор: Гермиона Грейнджер Я никогда не видела её такой. Полночь. Громкий, отчаянный стук в дверь. Я вскочила, подумав, что что-то случилось. Открыла — и на пороге стояла Минерва. Мокрая от дождя, без мантии, дыхание сбито. И в глазах… такая боль, что у меня перехватило горло. Она ничего не сказала. Просто шагнула внутрь и в следующий момент — разрыдалась. Словно рухнула вся её внутренняя крепость. — Мне… мне приснилась она… — прошептала она сквозь всхлипы. — Агата… она смотрела на меня… и говорила, почему я не остановила… почему не удержала… Я молча обняла её. Минерва дрожала, как осенний лист, судорожно вдыхая и продолжая бормотать её имя. Она почти не плакала при людях. Никогда. А сейчас… плакала так, как плачут только один раз в жизни. — Я всё потеряла, Гермиона… — сказала она, уткнувшись мне в плечо. — Она ушла, не зная… она умерла, думая, что я не… что я не… — Она знала, — прошептала я. — Она знала, профессор. Даже если вы молчали — она чувствовала. Минерва покачала головой. — Я слишком долго ждала. Я была трусливой. Я позволила ей умереть, Гермиона. Я не сказала ей, что тоже люблю её… Она рыдала в моих объятиях, как ребёнок. Так беззащитно, так по-настоящему. И я поняла — это было не просто сновидение. Это была боль, которую она не выпускала наружу. Которая грызла её изнутри все эти дни. И только сейчас она позволила себе быть слабой. Только в эту полночь. Теперь я понимаю. Почему именно ко мне она пришла. Почему её слёзы упали именно на моё плечо. Не к Поппи. Не к другим преподавателям. Ко мне. Я же была той, кто знала. Кто слышал всё. Кто читала каждый листок дневника Агаты, пропитанного её болью, отчаянной любовью, отчаянием, надеждой… Я видела, как Агата смотрела на неё. Видела, как она страдала молча. Я знала, как сильно она любила Минерву. Минерва знала, что я — живая связующая нить между ними. Что мне можно доверить то, чего она не может сказать вслух другим. Она видела в моих глазах знание, понимание, сопереживание. ___________ Автор: Гермиона Грейнджер Сегодня ровно пять лет. Пять лет с того дня, когда всё оборвалось. Когда свет, казалось, больше никогда не заглянет в глаза Минервы Макгонагалл. Пять лет, как нет Агаты. И сегодня… Минервы тоже больше нет. Она ушла тихо. Не внезапно, не драматично. Она как будто растворялась всё это время. Гасла — день за днём, ночь за ночью. Она преподавала, работала, дышала… но не жила. Она убивала себя медленно — мыслями, виной, одиночеством. Никто не мог забрать у неё ту боль. Даже я. Я видела, как каждый год в этот день она исчезала. Внутренне. Я находила её в старой библиотеке. ___________ Сегодня утром она не пришла на занятия. Я зашла к ней… она лежала, как будто уснула. На лице — спокойствие, которого мы не видели годами. А на груди, прижатая к сердцу, — старая мантия Агаты. Та самая, которую та оставила однажды в её покоях, ещё когда всё только начиналось. Рядом на подушке лежал тонкий, аккуратно сложенный лист. На нём — последние строки, написанные дрожащей рукой: “Сегодня ровно пять лет, как её не стало. Но сегодня — она вернулась. Я чувствовала, как она стояла рядом. Я слышала, как она звала меня по имени, как тогда… Я больше не боюсь. Агата пришла за мной. Я ухожу… Я ухожу к ней… Там, где нет страха, боли, войны. Где только она и я. Я прожила лишние годы, но каждый день думала о ней. Моё сердце принадлежит Агате. Навсегда.” На тумбочке — алые розы. Засохшие, но не потерявшие своей формы. Те самые, которые когда-то были подарком без подписи. Она так и хранила их. Всю жизнь. Я не знаю, куда уходят те, кого мы любим. Но я верю — они теперь вместе. И, возможно, прямо сейчас Агата поправляет прядь волос Минервы и говорит: “Ты наконец пришла домой.” А Хогвартс… Он помнит. Он всегда помнит.