Золотой плах

Когда До Линся ещё не вознёсся на небеса, когда и имя его не шептали в страхе и благоговении, он был только смертным. Человеком, которому предстояло умереть. ________________________________________________________________________ Он брёл по каменным ступеням, оставляя за собой алые следы. Кровь медленно стекала с его руки, окрашивая собой древние плиты. До Линся, сжимая бок, плёлся по величественным ступеням вверх. Остриё одного из тысячи прошло насквозь его левого бедра, рассекло кожу и оставив болезненную рану, не давало забыть о боли. Дождь давно смыл большую часть крови с его одежд, но агония не утихала. Юънся спокойно сжимал обломок меча — единственное, что у него осталось. Его любимый клинок был сломан напополам, искривлённым ударом, потеряв всю остроту. Бесполезный. Как и он сам. Храм ждал его. Тёмные колонны уходили в небеса, а внутри царила глухая тишина. Тогда раздался голос. — Ты хочешь быть богом? Звук был повсюду. Глубокий, раздающийся везде и нигде одновременно голос. Явно принадлежащий мужчине — старому или уже умершему. Он будто звучал в голове До Линся, раздаваясь эхом. Воин стоял смирно, одной рукой всё ещё зажимая рану, тяжело дыша. — Мне не нужна божественность, — Тихо но уверенно произнёс Юънся. — Мне нужна сила. Голос засмеялся. Смех прокатился по храму, как раскат грома. Громкий, уверенный, будто снисходительный. — Тогда прими мою клятву. — Мертвец, будто запнулся что-то вспоминая. —Разрушь этот храм. Разбей урну. Стань тем, кто попирает святыни. Юнъся не колебался. Казалось, не прошло и мгновения, прежде чем клинок, даже сломанный, вздрогнул. Стены треснули от натиска его ударов. Колонны рухнули, погребая под собой вековую историю. Урна разлетелась в прах. И тогда, среди обломков, До Линся почувствовал, как его тело наполняется золотым сиянием. Его раны исчезли, сердце забилось сильнее, а тьма, что скрывалась в его душе, наконец, обрела голос. Так родился Бог Войны и Святотатства.