Я вижу тебя

      Альфа стоит перед раскрытым шкафом и усиленно водит напряженным взглядом по одежде, уже около часа думая, что надеть. Сколько бы он ни пытался себя успокоить и убедить в ненадобности так переживать и суетиться, но все равно не может унять дрожь в коленках от предстоящей встречи. Он так давно грезил об этих карамельных глазах, глубоком бархатном голосе, пробирающем до мурашек. Уже в свои 12 лет омега обладал будоражащим баритоном, всегда опускающимся при общении с волчонком. А юный альфа практически тек перед предметом своего обожания, втайне пуская слюни на уже мокрую наволочку и воя на полную луну, признаваясь в своей детской любви к человеческому ребенку. И вот, прошло уже 10 лет с последней их встречи, а волк также воет на полную луну, только уже с нотками грусти и тоски по возлюбленному. Вместо слюней на наволочке теперь Чон грезит о более серьезных вещах с омегой, представляет его образ, пытаясь создать взрослую версию омеги на основе деталей внешности, которые уже высечены на подкорке и морально успокаивают изнывающие тоской сердце волка и самого альфы.       Уголок губ приподнимается в мягкой полуулыбке при воспоминаниях того теплого и солнечного времени вместе с Кимом, когда они с задорным смехом скрывались с места преступления, выкрав с соседского огорода яблоки и морковь, которую потом мыли в озере и уплетали за обе щеки. Тогда юный омега назвал его кроликом, потому что "два зуба выпирают, прямо как у кролика, да и ест Чонгук забавно". С того дня родители называют альфу кроликом, когда он приходит сильно голодный и уплетает за обе щеки приготовленную папой еду. А Чон уже не пытается возражать против этого прозвища. Ему нравится, да и детство напоминает.       Еще немного постояв перед шкафом, альфа решает надеть свободную белую футболку и голубые джинсы, немного прилегающие к бедрам. Расчесывает пальцами волосы, кивает своему отражению в зеркале и выходит из комнаты, набравшись решительности поговорить с Тэхеном и начать план завоевания этой прекрасной крепости.       На первом этаже никого нет, родители уже вышли в сад и занимаются готовкой, поэтому Чон просто берет тарелки, кружки и вилки, и выходит из дома, направляясь к вынесенному отцом столу, расставляя посуду и приборы, параллельно озираясь по сторонам в поисках голубой макушки. - Кого высматриваешь, альфач? - со спины подходит усмехающийся папа, поправляя прическу альфы - Никого - Тэхен придет минут через 15, потерпи немного       Чонгук ворчит себе под нос о том, что и вовсе не ждал с нетерпением появления омеги, на что старший усмехается и гладит сына по спине, уходя в дом за напитками. Альфа же подходит к мангалу и становится рядом с отцом, непрерывно наблюдая за тлеющими углями. Дым, как назло, летит прямо в лицо волку, из-за чего приходится сменить место наблюдения, но и это не помогает. Ветер будто специально пытается направить дым от недавнего костра на альфу и пропитать его запахом гари. На попытки сына удобно встать рядом отец пытается не смеяться, переворачивая шампуры с шашлыком из пойманной недавно крольчатины и курицы. На стуле недалеко лежит упаковка с купатами, которую скоро начнут прожаривать над тлеющими углями. Аромат мяса развивается ветром по округе, приманивая соседей за порцией вкусной курятины. Так уж в деревне заведено: помогать и делиться. И это вообще не огорчает, а, наоборот, сплочает жителей. Везде помогут, везде накормят, напоят, в баню сходить пригласят попариться. А потом на озеро сбегать поплавать. Чону повезло родиться и вырасти в таком отзывчивом месте, и он отплачивает всем сполна. - Мистер Чон, добрый вечер! Вы уже во всю готовите, а я хотел помочь вам. - Недалеко раздаётся мелодичный голос юноши, которого нет-нет, да высматривал втихую альфа. Он инстинктивно поворачивает голову в сторону омеги и замирает.       Перед калиткой стоит высокий статный омега, ладонями упираясь в края досок и по-кошачьи растянуто улыбаясь вкуснейшему аромату жареного мяса. Ким не пытается зайти на чужой двор без приглашения, с улицы рассматривая обустроенную площадку для барбекю. Сам же в руках держит пакет с фруктами и ягодами - решил тоже принести что-то на стол, чтобы не быть и не казаться нахлебником, хотя его так никто бы и не назвал. Гость ведь, да и знакомы они с детства омеги и сына семьи Чон. Но юноша все равно считает, что тоже должен принять хоть какое-то участие в организации данного мероприятия, поэтому принёс актуальные на любом застолье продукты, которыми его недавно угостил сосед в честь новоселья. Приятный дедушка-альфа с уже остывающим в силу возраста ароматом жасмина, испещренным морщинами лицом и уже обвисшей на дряблых руках кожей. Хороший дедушка, воспитывал омегу в детстве наравне с родными, всегда приглашал на обед и ужин, научил распознавать созвездия и ловить сверчков, что самое забавное, ведь этот навык юный Ким никак не осваивал, да и нужным его не считал. Где ему в городе понадобится ловить сверчков? Вот и он не знал, поэтому просто из уважения слушал советы соседа без добавления его слов в долгосрочную память. - Ты чего стоишь на улице, как не родной? Заходи давай, поможешь компот разлить.       Тэхен широко улыбается на причитания Чон Чимина и юркает в приоткрытую калитку, передавая старшему омеге пакет с дарами природы, сам забирая банку компота и начиная разливать его по кружкам. Он давно заметил третьего человека и уже понял, что это Чонгук - его давний друг и искуситель в пубертатный период омеги, но решил не обращать пока на него внимание, переключившись на беседу с его родителями. - Ты зачем это принёс? Мог просто попросить, мы бы со своего огорода все положили. Как раз вишня начала цвести, да и яблоки поспели уже. - Меня просто дедушка Кан угостил, я решил, что одному мне все это уж точно не есть, поэтому принёс сюда. Да и плюс тоже хотел что-то добавить на стол в знак нашей встречи. - Ох, Тэхен, Тэхен. Ты, смотрю, совсем не изменился со своими ответным подарками. Никогда не принимал заботу, всегда что-то взамен давал. - Да, этого у меня не отнять. - Громкий смех омег, вспоминающих минувшие года, расползался по всему двору и уходил за его пределы, оповещая живущий рядом о встрече старых знакомых.       Истории одна за другой шли нескончаемым потоком из уст омег, уже сидящих за столом и попивающих свежий грушевый компот, пока к ним не подошли альфы и не разложили приготовленное мясо по тарелкам. Тэхен поблагодарил старшего Чона за ароматное мясо и откусил куриный шашлык, довольно мыча и закрывая глаза от растекающегося во рту сока. Как давно он так не ел, просто, по-людски. Всегда рестораны, кафе, элитные заведения с молекулярной кухней и маленькими порциями, которыми даже глазам наесться нельзя. Но зато какая подача, да, прям красота. А вот бахнуть мяса с той же картошечкой пожаренной, да с хрустящими краями, мммм~ - Мистер Чон, это божественно. У меня слов нет, как вкусно.       Хосок улыбается и протягивает Киму салфетку, благодаря и советуя не торопиться и прожевывать каждый кусок. Альфе тоже приятно видеть сына их старых знакомых. Уже вырос, похорошел, приобрёл свои формы тела, но, даже невооружённым глазом видно, остался тем же любопытным открытым ребёнком в оболочке взрослого человека со своими заботами. - Я рад тебя увидеть спустя столько лет, Тэхен-и, ты так подрос, уже выше меня. - Тихий смех разряжается в воздухе, все за столом невольно улыбаются на мелкую шутку старшего альфы. - Но я все еще не могу достать до антресолей отца. Я сегодня проверял. - Ответом указал омега, посмеиваясь с таких перекидок с дядей.       Именно с дядей. Ким пока не может перейти к родному обращению, потому что отвык и давно не был в родных краях. Но раньше он всегда называл родителей Чон дядей Чимином и дядей Хосоком, будто они были его родственниками. Как хранители двух непосед, всегда приносивших со своих гулянок то ушибы, то царапины, то вообще будущие шрамы. Как-то раз они с Чонгуком играли в фехтовальщиков, о которых омега узнал по телевизору, и в виде рапиры взяли длинные голые ветки. Резали эти ветки воздух так, что звук был слышен, будто вицы они были. В одном из обговоренных раундов Тэхен слишком сильно замахнулся и проехался кончиком ветки по щеке юного альфы, в итоге навсегда запечатляя на нежной коже маленькую полоску шрама. Едва заметную, неглубокую, но ощутимо режущую сердце Кима виной за случившееся. Чон тогда не плакал, прижал ладонью порез и пошёл с омегой домой, где ему промыли рану, наложили мазь и заклеили место пластырем, чтобы грязь и пыль не попадала. Как же долго тогда Тэхен лил слезы и горестно умолял простить его промах, обещая никогда не играть такими предметами и быть предельно осторожным. В общем, успокаивали юного омегу до позднего вечера, пока он не уснул в теплых объятиях Чонгука. - Было время, ты от Чонгука под стол наш прятался, даже не приседал, весь помещался. А сейчас вон, какой вымахал, метра два, не меньше - Нет, я не такой высокий, рост сейчас метр восемьдесят. Да и расти я не стремлюсь - незачем       Беседа протекала от одной темы к другой, шутки из прошлого, постыдные истории, нынешние сплетни. Чего только Ким не узнал о своих соседях от Чонов, те еще сплетники были. Мясо постепенно уходило с тарелок, компот выпивался и наливался, а сытые и разморенные прохладным вечером, но теплой встречей старшие откинулись спиной на стоящее позади дерево, укутываясь в объятия друг друга. Один вопрос так и остался непроизнесенным, что царапало сердце Чимина. - Тэхен, золотой, почему вы уехали и не вернулись? Говорили же, что всего на две недели в Йосу съездите в отпуск, а сами пропали. Даже Мистер и Миссис Ким не вернулись, мы беспокоились, вдруг что случилось, твои родители даже на телефон не отвечали. Золотой мой, что-то произошло? Почему так внезапно?       Киму только и оставалось опустить глаза в деревянную поверхность стола и сжать губы в тонкую полоску, чтобы собраться с мыслями и объяснить резкую пропажу на долгие годы. Эту тему он не поднимал с того самого дня, когда ему перестали сниться кошмары, где ему приходилось через силу бежать от холодной смерти. По телу пробегает табун мурашек, заставляя поежиться и рвано выдохнуть. Когда омега собирается с духом и поднимает свой взор на старых знакомых, видит то, чего так боялся и избегал, пренебрегал. Сопереживание, приходящее понимание и толику жалости. Ему ненавистны эти чувства, особенно, когда их транслируют в его сторону. - Мы действительно поехали отдыхать, решили провести день рождения дедушки в Йосу - его родной город все-таки. Но, когда мы проезжали Усан-Ри, на нашу машину напали люди с оружием. Они хотели отобрать машину, но отец им не позволил. Он стоял за нас горой даже с перебитыми дубинкой ребрами. У кого-то из нападающих оказался пистолет, и он решил так нас запугать. Они убили дедушку с бабушкой, прострелили плечо моему папе, когда он закрывал меня. Родители бились с доминантными альфами, но отец был очень сильным, смог вырубить нескольких и пошел уже на человека с пистолетом, как получил по затылку и упал. - Руки дрожат от воспоминаний о том дне, когда вся его жизнь перечеркнулась на до и после. Когда он своими глазами видел, как издают последний вздох его родные. Слезы непроизвольно катятся из глаз, уже начавших отдавать золотом из-за эмоций. - Папа услышал, как те бандиты обговаривали продать меня на черном рынке либо в бордель, чтобы выручить много денег. Он толкнул меня из машины и приказал бежать, а сам кинулся на альфу с пистолетом. Я... Я не мог его оставить, но я и не мог туда лезть, только помешал бы ему. Хотел помочь, но что мог сделать двенадцатилетний омега против этих амбалов? - Голос подводит, нужно попить. Перед глазами появляется стакан с водой, а на плечи ложится теплая сильная рука старого друга, что притягивает омегу к себе и начинает поглаживать волосы, пытаясь успокоить и расслабить. - Тэхен... Не говори, молчи... - Чимин пытается прервать режущий душу монолог, понимая, как тяжело это дается юному омеге, но получает отказ. - Я должен. Это и ради меня... Папу пристрелили. В него выстрелили пять раз, а потом направились ко мне. Мне оставалось только бежать изо всех ног и сил, что у меня тогда были. А они... Они не бежали, будто издевались на до мной, играли в кошки-мышки. Мне повезло, что по встречной полосе я увидел машину. Еще больше мне повезло, когда это оказалась полицейская машина. Те альфы, видимо, этого не заметили, раз продолжили идти за мной, а я начал кричать и махать руками, пытаясь остановить автомобиль. - Глубокий вдох-выдох и закрытые глаза. - Их арестовали и посадили на пожизненный, а меня отвезли в ближайшую больницу. После того, как я поправился, меня увели в детский дом. Но как же я тогда ненавидел эту проклятую систему тюрьмы. Эти звери убили мою семью, хотели убить меня, а их просто посадили в комнату коротать срок. Может, кто-то сбежал, кто-то сократил свои дни пребывания. Но убийцы остались убийцами. Почему нельзя их карать соответствующе их поступку. Они просто не заслуживают ходить по этой земле.       Горе и тоска по своим родным перетекла в жгучий гнев, наполняющий без остатка. Несправедливость этого мира пожирает жертв и дает возможность "исправиться" убийцам, насильникам, маньякам. А мы должны из-за этого жить в постоянном страхе и думать о том, вернемся ли мы сегодня домой, будем ли жить следующий день? Отвратительно, сжигающе, вопиюще. И никто простых людей не послушает, ведь закон не они писали.       Тишина за столом не давит, но и не успокаивает, и все же уставший от переполняемых эмоций омега вскоре засыпает, убаюканный сладким шепотом Чона. Да, надо поспать. Поспит, и все пройдет. Это дела минувших дней. Сейчас он живет своей жизнью, приехал в любимое место к родным не по крови, но по духу. Можно оставить прошлое в прошлом, особенно в таком окружении.

Сейчас я здесь, а не в том дне. Сейчас я спокоен и счастлив