Я вижу тебя

      Солнечные зайчики спускаются со стен прогретой недавним теплом спальни, играют на деревянном полу в догонялки и забираются на рыхлое пуховое одеяло, укрывающее спящего омегу. Выцветшие окончательно волосы разметались по подушке, создавая на ней тихий вихрь, картину Ван Гога "Звездная ночь", собравшись в такие же скопления завитков на мягкой ткани. С окна через еле заметные щели дует февральский ветер, уже промерзлый этой зимой, что укрыла деревню пушистым покрывалом отражающего солнце снега. От прохладных потоков юноша слегка дрожит и укутывается в одеяло сильнее, заворачиваясь в него, словно гусеница в свой кокон, чтобы через два месяца под вновь согревающие землю лучи выйти в этот мир прекрасной бабочкой, завораживающей взмахом своих крыльев. Вставать не хочется от слова совсем, но мягкое, еле ощутимое под толстым слоем одеяла, поглаживание по плечу заставляет сонно промычать и разлепить опухшие после крепкой ночи глаза, что сразу уставились в стену перед собой. - Пора вставать, малыш. - Тихо произносят над ухом, после одаривая его уголок мягким поцелуем, что отпечатывается теплом на коже и улыбкой любви на губах.       Тэхен, артистично вздохнув, садится на кровати и несколько раз промаргивается, пытаясь вернуть разум в реальный мир и в свое тело. Рядом с кроватью, в ожидании подъема старшего, стоит Чонгук со стаканом теплой воды, чтобы уже привычно вручить его омеге. Такой Тэхен ему нравится больше всего. Тихий, уютный, такой открытый и только для него, для Чона, что сердце готов ему в ноги положить и быть преданным псом, лишь бы рядом. Альфа улыбается уголком губ и садится на край кровати, отдавая еще сонному омеге стакан и осторожно расчесывая запутавшиеся от сна волосы на голове старшего, пока тот медленными глотками поглощает воду, так необходимую ему с утра. Особенно сейчас, когда от холода снаружи, бывает, не спасает даже печь, что почти целый день топят в этом доме. Нужно, наконец, поставить радиаторы, как у других жителей деревни, и просто централизировать отопление, чтобы и с дровами не мучиться, и насчет постоянного холода не переживать. И теплые полы необходимо уложить. И окна утеплить, а то и вовсе поменять стеклопакет. - Ты вновь потерялся в мыслях. С утра пораньше       Омегу тихо выводят из своих дум, на что он только тяжело вздыхает и поднимает уже более осознанный взгляд на сидящего перед ним мужчину.       Они стали жить вместе через месяц после принятия Тэхеном истинного облика своего уже полноценного альфы. Тогда для них провели отдельно церемонию создания пары. Не бракосочетания, ведь день создания пар уже прошел, луна бы не стала свидетелем этого союза. А данный обряд для жителей деревни очень важен, он буквально вшит в кровеносные сосуды и нитями переплетается с душой каждого живущего на этой и соседней землях. Поэтому, когда все созданные в ту ночь пары, венчались и проводили испытание охотой, Чонгук и Тэхен стояли в толпе наблюдателей. Альфа шептал старшему на ухо, что в следующем году он вновь выйдет в центр поляны и предложит омеге свое сердце и вновь распустившийся цветок. Только для него, только для своего омеги, что уже с детства играл на струнах души младшего, заливая все вокруг своим громким смехом и солнечной улыбкой. Стоял за спиной Тэхена, прижавшись грудью к хрупкому, по его словам, созданию и обвив талию сильными, натренированными тяжелой работой руками, что оберегали и теперь точно держали омегу в своем куполе, оберегая от внешних угроз, порывов ветра и бурь жестокого мира за пределами их поселения. А омега лишь прижимался к широкой груди за своей спиной и с улыбкой уже поднимающегося из души нетерпения кивал на слова младшего, представляя его признание уже следующим летом. Дождаться трудно, но он это сделает, ведь и сам хочет почувствовать на себе то, что происходит внутри и снаружи, когда вихревое облако над цветком после принятия оплетает двоих, маленьким знаком ложится на безымянные пальцы и остается там навсегда. Как обручальное кольцо, которое не получится снять, ведь оно, словно татуировка, вплетено в сам кожный покров. Как нить между их душами становится крепче. Ощутить себя у алтаря и произнести клятву на церемонии венчания через неделю и убежать как можно дальше, чтобы потом довольно урчать в ухо прижавшего омегу к земле волка, пока черный зверь вылизывает шею и щелкает у запаховой железы зубами, ведь человеку не вынести укус пасти такого размера. Тэхен фантазирует, мечтает и доверяет свою жизнь стоящему за его спиной Чону, что мягкими поцелуями проходится от виска к уху и шепчет обещания сделать его самым счастливым омегой в этом поселении и в мире вцелом. И омега верит, не может не.       Омега сразу сказал, что уезжать он не намерен, ведь приехал сюда именно как уже полноценный житель деревни, желая пустить корни в месте, где проводил в детстве каждое лето, где наслаждался ранними подъемами, чтобы вместе с птицами и их щебетанием, вместе с альфой, что с путающимися ногами из-за раннего пробуждения плелся за старшим, встретить рассвет на кромке пруда. Такого кристально чистого, что можно было дно увидеть, но отражающийся в воде пейзаж этого часто не позволял. Чонгук, когда узнал, что старший его не покинет, а, более того, готов полноценно стать его омегой, неделю бегал на поляну и волком кружился среди цветов, фыркая и чихая от попадающей в нос пыльцы, от счастья и дикой радости долгожданного воссоединения. Тэхен тогда сидел в середине поля, где в первый раз увидел эти янтарные глаза, спрятавшиеся за ветками елей, и громко смеялся на попытки Чона счихнуть попавшую в нос пыльцу, а после, ближе к вечеру, гладил слегка жесткую на кончиках, но такую мягкую ближе к коже шерсть между ушами, пока черный волк головой лежал на его бедрах и тихо, с наслаждением, вдыхал аромат яблок, которыми ни на секунду не мог насытиться. Ему было мало, его было мало. Хотелось быть настолько близко, настолько слиться, чтобы ароматы переплелись в один, создали свой уникальный, который никак разъединить бы не получилось. Чтобы не просто временно запах на коже, а под ней, по кровеносным сосудам, чтобы весь Чон состоял из аромата яблок, а омега под ним пах его запахом также сильно, будто родился с этим ароматом.       Они целовались. Много, по несколько раз, играя друг с другом, кусаясь, желая большего, но не переходили черту. Только после венчания, только после охоты. Хотя хотелось так, что под кожей чесалось от желания коснуться тех мест, попробовать на вкус, стимулировать, дарить и получать наслаждение. Но каждый раз останавливались, громко дышали и перебарывали себя, расходясь по комнатам, чтобы успокоиться и не сорваться раньше положенного времени. Под ложечкой сосало, внутри все скручивало. А когда у них с Чоном течка и гон пришли в одно время, что свойственно для пар, соединенных душами, чуть дом не разрушился от того, как сильно два создания сдерживались, рыча в подушку каждый в отдельной спальне, но в одном доме. Нельзя было касаться до венчания таких интимных мест, это традиции, обычаи. Но, сука, так хотелось. Хотелось просто губами провести по виску, по желанным устам, но даже этого они себе не позволяли, чтобы не сорваться и не упасть в наслаждение с головой, что нарушило бы данное друг другу обещание ждать. Они любили, так яростно и тихо, страстно и нежно. Тогда Чон на второй день гона выбежал из дома, на ходу обратился, разорвав одежду, и убежал в лес остудить свой пыл. Чтобы не сдернуть с петель злосчастную дверь в, вообще-то, уже Их спальню, не подмять под себя желанного человека. - Доброе утро...       Хриплый с утра голос разрезает тишину спальни, что заставляет сидящего перед его обладателем альфу вновь дернуть уголком губ в мягкой улыбке. Ладонь с волос спускается на щеку и очерчивает линию скулы, пока глаза рассматривают любимое лицо - Доброе... Как ты?       Слышно беспокойство в голосе. Это невозможно не услышать. Омега заболел неделю назад из-за резко набежавших холодов. С -10 температура сильно опустилась за одну ночь до -26, что подкосило человеческий организм. Тэхен ведь ни разу не проводил время в деревне именно зимой, поэтому явно был не готов к таким погодным условиям. Да, одевался он тепло, не мог просто иначе, ведь Чонгук его заворачивал, словно капусту, в несколько слоев одежды, так как организм омеги сильнее подвержен вирусам, чем волчий. Но теплая одежда, все время прогретый дом и забота со стороны альфы все равно не смогли спасти омегу от простуды, что тихо подкралась и резким порывом ветра залетела под пуховик Тэхена, пощекотала горло и ушла в ноги, морозя их настолько, что пальцы начинали неметь и приходилось греть их по полчаса в залитом горячей водой тазике, чтобы кровь вновь начала поступать в отмороженные конечности. - Уже намного лучше. Думаю, что к завтра уже полноценно выздоровею.       Мягкая облегченная улыбка касается губ напротив, что хочется прижаться к ним в секундном поцелуе, но Ким себе этого не позволяет, сколько бы себя не убеждал вместе с альфой, что волчий организм не заразится таким легким вирусом. Он наотрез отказывался от любых взаимодействий. Настолько, что Чонгуку пришлось опять спать в комнате родителей омеги, чтобы "не дай бог, заразиться", ведь такие простуды по воздуху передаются. Но омегу явно не смущало, что они буквально жили вместе, и оборотень иначе бы давно уже заразился и слег вместе с ним. - Может, тогда не пойдем сегодня никуда? Ты все еще кашляешь, вдруг, ухудшится состояние? Я переживаю... - Шепот разносится по комнате, тихо свистит ветер из щели на окне, куда сразу смотрит альфа и сжимает губы. Омега не хотел уходить из этой комнаты даже на время болезни, хотя продувающее окно сказывалось на его здоровье явно не в лучшую сторону. Чон пообещал себе поменять стеклопакет и уплотнить обшивку как окон, так и самого дома, сразу после того, как старший окончательно встанет на ноги. Отвезет омегу к родителям и оставит там на недельку-две, пока сам утепляет их дом, в котором они решили летом сделать ремонт и уже обустраивать, как их собственное пристанище. - Как я могу пропустить день рождение твоего отца? - Возмущается Тэхен, хмуро смотря на альфу. Да, в упертости омеге не занимать. - Я пойду и точка. Выпью таблетку, прополоскаю горло, оденусь потеплее. Но все равно пойду. И нечего вздыхать, я, вроде как, твой омега, а ты, вроде как, его сын. Поэтому я просто обязан сопроводить тебя как свою пару.       Чон только обреченно вздыхает и мотает головой, понимая, что переубедить омегу действительно не получится. Он и правда уже почти выздоровел, только остаточный кашель и легкая заложенность носа мешают вернуться в привычный ритм жизни. Но альфа все равно переживает, вдруг на улице его омега еще сильнее замерзнет, и все начнется вновь? Он не хотел такого исхода, пытался избежать, всячески обсуждал и с родителями, что согласились перенести празднование на воскресенье. Так и для Хосока было удобнее, он все равно на неделе уезжал в город по работе и не мог свой юбилей отпраздновать в желаемой обстановке. Все таки пятьдесят лет исполняется, половина века. Хотелось провести время среди родных, тех, кто окружал его всю жизнь и дарил тепло и ласку. Но даже перенос даты не смог помочь Тэхену быстрее оправиться, а омега сильно хотел поздравить своего будущего тестя, даже подарок приготовил. Столько гонялся за ним, даже в сам магазин звонил с просьбой выслать доставкой вещь, что производилась только в нескольких экземплярах и только в Италии. Но, слава связям из прошлой жизни в ярких кругах, он смог достать то, что явно обрадовало бы господина Чона. Ведь сам Чимин сказал, что старший альфа очень хотел эту вещь и давно следил за обновлениями этого бренда, пытаясь поймать удачный момент и выцепить себе желанный товар. - Тогда все это время до выхода ты будешь лежать в кровати и принимать мою заботу, а вечером наденешь то, что я скажу. Иначе мы никуда не пойдем. Договорились? - Слова, не принимающие отказов. А Тэхен и не будет, он понимает мотивы своего волка, видит беспокойство в глазах напротив и мягко улыбается, кивая головой. - Позаботься обо мне, мой альфа...

Сегодня все должно пройти идеально