Я вижу тебя

      Воздух в комнате приятный. Прохлада из приоткрытого окна смешивается с феромонами Чона, создавая полноценную картину лесного массива, который окружает омегу, но не нападает. Не пугает, не давит. Просто... Он просто есть рядом, вот и все. Как одеяло, которое сейчас греет тело Тэхена и не дает ему замерзнуть, как Чонгук, что встал за него на церемонии, бился на смерть, чтобы защитить. А сейчас пристыженным щенком сидит на табуретке и смотрит в постель, прикусив губу в ожидание вердикта со стороны омеги, что теперь в праве отказаться от каких-либо связей даже с этой деревней. Ведь, получается, что не только его друг детства носит в себе еще одно существо, но и Чимин, и Хосок. Даже мистер Кан! Скорее всего. Ведь он не отреагировал страхом тогда, на заднем дворе, когда к Тэхену подходил волк. А волк был такой черный, словно смоль, но сама шерсть, на удивление Кима, оказалась мягкой. А как тот волк, страшный санитар леса, чуть ли не урчал от получаемых ласк, вообще сбивало с толку.       Чонгук - волк... Хах, кому скажешь - либо не поверят, либо попытаются заткнуть, как возможного вредителя. У Чона тоже шерсть смольная. Хоть Тэхен в сознании провел и основную часть сражения, все равно картина в голове не укладывалась. Перед ним дрались лис и волк. Точнее, оборотни лиса и волка. Один из них - его бывший, который решил променять их шесть лет отношений и так отвратительно предал юношескую чистую любовь омеги. А второй вообще друг детства. И первая самая любовь... Оба хороши, вот же ж.       Подождите... У Чона смольная шерсть в образе волка, да и аромат феромонов сходится с тем... волком...        Ким вновь поворачивает голову в сторону альфы и слегка хмурится в своих раздумьях, что не ускользает от глаз младшего. Он сжимается еще сильнее, пытаясь уменьшиться в размерах буквально до мухи. Как забавно, свирепый хищник робеет перед человеческим омегой и боится поднять на него взгляд.       Спальню, так насыщенно пропахшую грозой и ароматом травы, уже тихо начинающей перекрывать истинный феромон хозяина этого дома, разрывает тихий, сорванный после долгого молчания, голос - Чонгук, ты... - Тэхени-хен! - резко прерывает выпад младшего, что при обращении к себе поднимает на омегу голову со взглядом, будто его через несколько минут на эшафот поведут. Пленник, что желает высказать свою последнюю волю.       Чон обеими руками сжимает мягкую ладонь Тэхена, будто боится, что второй испарится прямо сейчас словно придуманный в голове образ, так отчетливо видящийся в реальной жизни. Будто Тэхен не приезжал в деревню, не гулял с ним через день к озеру, где они вместе провожали очередной жаркий день и наблюдали за черный покрывалом, усыпанным сверкающими точками и их верной спутницей луной. Той, что вновь соединила потерянные среди жизни души. Той, что даровала шанс вспомнить, построить заново, уже более трепетно, по-взрослому, но с той же детской любовью, что переросла в осознанное притяжение двух людей.       Страшно представлять реакцию этих больших, погружающих в свою глубину, глаз, на правду, что уже открылась их обладателю не в самом красивом виде. Чон хотел постепенно показывать омеге ту часть своей жизни, что скрывал даже в раннем детстве, когда только ощутил проходящий сквозь впервые покрывшую тело шерсть пока серого цвета ветер. Первое обращение, бег наперегонки с отцом, счастливый лай и попытки хриплого пока воя на округу, с которого даже птицы в первое время смеялись своим звонким кличем. Как маленький альфа желал показать летнему другу свою новую сущность, как представлял восхищенные вздохи, аккуратные пальчики в своей еще очень мягкой шерсти. Но тогда его остановил грозный взгляд мистера Кана, на тот момент еще являющегося вожаком маленькой стаи, что особняком держалась от остальных поселений, перекликаясь только с лисами на праздник урожая и соединения пар. "Не показывай Тэхену своего волка, он человеческий детеныш, он не поймет." - сказал тогда мистер Кан. А потом, увидев повисший хвост только обратившегося альфы, добавил более мягко. "Сохрани это на будущее, Гук. Когда вы оба станете взрослыми и будете готовы к этому миру. Ты же любишь нашего Кима?". Тут и проверять не надо было. Вся деревня видела, как даже в человеческой форме альфа взгляда не смел отвести от старшего, будто завороженный, облизывался на недосягаемый пока силуэт омеги, который в ответ бросал более робкие искры, но с той же охотой.       А когда ты хотел ему показать себя? После свадьбы? Когда вместо трехлетних детей он увидит в кроватке волчат? Сколько скрывать ты собирался?       Чон не знает, сколько сидит в своей голове, просто потерялся среди воспоминаний и угрюмых мыслей, что все равно лезут в голову и чайными ложками выедают все надежды. Лишь короткое "Чонгук?" отвлекает от самопоедания, напоминая о том, что омега на кровати ждет продолжения. Узнать, что заставило альфу прервать его так резко, что аж вздрогнул от неожиданности. Чонгук поднимает на сидящего перед ним омегу уже более осознанный взгляд и, глубоко вздохнув, чтобы таким образом и себя в порядок привести и смелости вновь набраться, тихо начинает. - Я знаю, что ты хочешь спросить... - Ком в горле встает от пролетающих в глазах напротив галактиках, от сверкнувшего интереса и короткого кивка в ожидании ответа. - Да... Я оборотень рода волчьих. Как и все в этой деревне.       Губы слегка сжаты, будто не хотят выпускать из своих тисков слова, что нужно сказать обязательно. И именно сейчас, пока лимит доверия еще не исчерпан. - Я пойму, если ты не сможешь в это поверить, уедешь вновь. Можешь кричать, бить, истерить. Я приму все. Только... - Воздух вокруг становится тяжелее от усилившегося аромата яблок, вдруг ставшего похожим на сталь, режущую горло пополам без шанса на спасение. Короткий вдох, такой нужный сейчас Чонгуку, чтобы не сойти с ума. - Только не отталкивай меня, прошу... Не отталкивай его...       Альфа прикладывает ладонь старшего к солнечному сплетению, где будто помимо стука его сердца тепло пульсирует что-то еще, жаждущее вырваться и окутать своим присутствием этот маленький мир, окруженный четырьмя стенами. - Он часть меня, я пойму, если ты передумаешь насчет... Моего признания и откажешь. Но не отрицай то, что заложено в меня жизнью. Я прошу тебя...       Голос младшего тихо тонет в шуме дождя и раската грома за окном, пока омега держит ладонь на его груди и пытается осознать то, что произошло сейчас. То, что происходило все эти недели. То, что пытались мастерски скрывать от единственного человека, но не последнего в значимости, в деревне. Теплая кожа под тканью черной футболки, такие же теплые руки поверх его ладони, что не хотят отпускать, припечатывают к телу, заставляют чувствовать.       Тэхен гулко сглатывает и слегка приподнимается на кровати, опираясь спиной на стенку позади, взглядом упираясь на лес за окном, давно погрязший в тумане и вечерних сумерках. Голос тихий, только прорезающийся сквозь многодневный сон. - Тогда, за домом. Ты вышел ко мне? - Омега знает, что Чон кивает на его слова, чувствует, хоть и не видит, отвернувшись к окну. - А на поляне? В первый день, когда я приехал. Я почувствовал, что за мной кто-то следит. - Вновь глаза цвета горького шоколада падают на измученное своими же думами лицо. - Это тоже был ты? - Я почувствовал твой запах. - Тихо начинает альфа, пытаясь даже в своей голове все разложить по полочкам. - Я даже поверить не мог, что такое возможно. Я так... - Глаза устремляются в ответ на омежьи, потому что больше некуда прятать, не от кого прятать эти переживания. - Долго тебя искал, шерстил ближайшие города и поселки. Леса. Столько раз срывался даже в столицу уехать, но меня всей деревней возвращали и чуть ли не на цепь садили... Я не мог поверить, что ты и правда вернулся. Что я правда чую твой запах. А, когда прибежал, увидел, почувствовал твой взгляд. Я не мог больше позволить себе терять тебя снова... Но я боялся, что ты не поймешь...       Договорить не дали мягкие губы, так жадно примкнувшие в давно манящей сладости. Чон широко распахнул глаза, смотря уже на закрывшиеся веки старшего, пока тот мягко проводит ладонью от груди вверх на щеку, большим пальцем оглаживая контур скулы. Последние слова остались в воздухе, когда альфа в ответ начал сминать желанные губы, слизывая с них дурманящий аромат яблок. Легкие касания, мягкость, нежность, нетерпение и скука двух сердец соединилась в недолгом поцелуе, после которого Чон неверяще посмотрел на старшего, что слизывал со своих губ остатки их перемешавшейся слюны. - Я понимаю. Я... Я вижу тебя.       Глаза, вмиг налившиеся янтарем, смотрят в ответ на Тэхена. Альфа явно не ожидал услышать этих слов от человека, к которому так трепетно тянулось сердце, вновь и вновь завязывая между ними узелки обрывающейся нити. Эти слова, что говорят друг другу только истинно связанные душами волки. Слова, что беспрекословно означают незримое доверие и ту неземную любовь, которая только луне известна. - Откуда ты... - Мистер Кан любил рассказывать про легенды бракосочетания у оборотней несмышленому ребенку. - Лишь в ответ слышно за легким смехом.       А в это время на первом этаже также мягко и уже облегченно улыбались друг другу родители альфы, прекрасно слыша весь диалог наверху.       И в эту ночь узнает вся деревня о становлении новой пары, завоет в ответ на яркий счастливый вой Чонгука на уходящую луну, что соединила два сердца спустя столько испытаний.

Моя Луна. Мой волк