Письма-ошибки

      «Любимый, здравствуй.       На дворе апрель, а к нам вернулась зима. Город третий день засыпает колючим снегом, машины с белыми шапками на крышах спешат мимо людей, которые внимательно смотрят под ноги, лишь бы не поскользнуться на льдистой коросте тротуаров, голуби на козырьках крыш сбивают снежные хлопья, а я сижу на остановке и мысленно пишу это письмо.       Мне нравится рассказывать тебе о том, что происходит прямо сейчас. Я надеюсь, что это помогает тебе помнить, что существует другая жизнь — жизнь вне стен казармы, вне устава армии, вне клетки, в которой ты всё ещё заперт.       Апрель. Второй апрель без тебя плачет снегом, вьюжит, заметает все следы, что оставили мы с тобой. Я замерзаю без твоих тёплых рук и губ, всё кажется таким призрачным, нереальным, словно и не было тебя и меня. И таким же белым и холодным, как этот внезапный апрельский снег.       Дни без тебя тянутся бесконечно. Кажется, что мы уже никогда не встретимся, больше не будет прогулок под липами, душистых трав летнего, звенящего кузнечиками луга, не будет птичьих трелей и пушистых наглых белок. А ведь буквально два дня назад я возвращалась парком домой и вдыхала нежный аромат первых, нереально зелёных листочков. И вот всё покрыто снегом. Весна на всём ходу врезалась в ледяную непрошибаемую стену упрямой зимы.       Так и мы каждый день упираемся в невидимую преграду, конца и края которой не видно, и даже понимание неотвратимости исхода нашей разлуки не спасает от тоски по тебе, любимый. Я лишь надеюсь, что ты очень занят и у тебя нет времени предаваться унынию, как делаю это я — твоя глупая и бесконечно влюблённая в тебя и даже в мысли о тебе…»       Чимин нетерпеливо перевернул листок, чтобы дочитать письмо до конца, и не увидел на обороте ни одной строчки, ни одного слова. Оно обрывалось внезапно и как всегда на самом интересном: Чимин уже предвкушал, что прочитает имя таинственной незнакомки, что с завидным постоянством писала ему. Или не ему, но письма попадали в его руки.       Чимин даже обратился к менеджеру бантан с просьбой узнать хоть что-нибудь о них, но Ким Седжин тоже ничем ему не помог. Письма просто появлялись, словно из ниоткуда, у почтарей воинской части и доставлялись прямиком Чимину. За прошедшие пятнадцать месяцев парень настолько привык их получать, что раздражался каждый раз, когда почтальон с учтивым поклоном проходил мимо. И чем меньше времени оставалось до дембеля, тем меньше становилось шансов найти незнакомку.       Чимин осознал, что он незаметно для себя влюбился в эту девушку, даже не зная её. Конечно, он понимал, что придуманный им образ может не иметь ничего общего с реальным человеком, но отказаться от желания найти ту, что писала ему ставшие отдушиной в армейской рутине письма, Чимин уже не мог. Он задействовал все свои связи, пообещал почтальонам и бесплатные билеты на будущие концерты группы, и кучу мерча и автографов в подарок, но дело не продвинулось ни на шаг.       Чонгук долго смотрел на мытарства своего друга, одновременно и сочувствуя ему, и посмеиваясь над ним. Пока Чимин читал последнее письмо, парень через его плечо выхватил взглядом строчки про снег и его словно толкнул кто-то, заставив включить телевизор в комнате отдыха, где они сейчас были вдвоём с Чимином. Он с любопытством смотрел на трансляцию новостного канала: на экране мелькали улицы города, заметаемого снегом.       — Москву вот уже неделю засыпает снегом, — вещал диктор. — Небывалый снегопад обрушился на столицу России и несколько центральных регионов…       — Чимин-хён, смотри, — Чонгук тронул друга за плечо, привлекая его внимание, — тебе это ни о чем не говорит?       Чимин едва глянул на экран и раздражённо бросил:       — Нет, — он аккуратно сложил листок в конверт и спрятал в нагрудный карман. — Сколько по-твоему будет идти письмо оттуда?       — Недели две?       — Если не больше, — Чимин поднялся, одернул форму и, в шутку обхватив рукой за шею Чонгука, потащил его за собой на выход из комнаты отдыха. — Хватит об этом. Наверняка, это простая фанатка.       Уже перед самым отбоем, когда солдаты, засыпая на ходу, готовили себе постели, Чонгук снова пристал к другу:       — Чимин, достань свои письма, хочу кое-что проверить, и не смотри на меня так, мне нужны лишь конверты. Давай быстрей!       Чимин нехотя достал коробку из личного шкафчика и отдал её Гуку. Тот несколько минут пристально рассматривал конверты и вдруг, ругнувшись, протянул один из них хёну:       — На, смотри, — он пальцем ткнул в полуразмытый штемпель, поверх которого наслоился оттиск штампа их части, — вот, тут — видишь? Mosc… и ещё R…ia — Чонгук лихорадочно зашептал на ухо Чимину: — Все письма на английском, но кореянки ни за что не будут так писать. Письма приходят редко, на них нет знаков корейской почты, всегда только печать части, — парень перевёл дух и продолжил выкладывать свои догадки: — Значит, письма приходят с оказией! Ну и какие могут быть варианты с этими буквами?       Чонгук нетерпеливо ждал ответа Чимина, но тот забрал у него конверт, аккуратно сложил всё обратно в коробку и убрал в шкаф. Поняв, что ответа не дождётся, Чонгук махнул рукой и, едва прозвучал сигнал отбоя, быстро разделся и нырнул под одеяло, отвернувшись от Пака. Но Чимин не пропустил ни слова из того, что вещал макне. Он уже проходил эту цепочку, но она показалась ему слишком сложной, чтобы быть правдой. Ведь это означало, что у девушки в Корее есть посредник, а посредники обычно не предвещали ничего хорошего. Столкнуться с сасенкой Чимин не хотел.       И всё-таки Чонгуку удалось поселить червячка сомнения в голове Пака. Чимин решил проверить этот вариант ещё раз, пока ещё не стало слишком поздно.