Любить себя.

      Осталось еще одиннадцать. Цзю Юань обнаружил, что некоторые талисманы держались дольше других, истощая его настолько, что он падал в пещере, как только взламывал их. Не то чтобы он вообще куда-то собирался идти. Он закрыл вход в туннель, оставив немного места, чтобы проскользнуть, для своего змеиного друга. Все, что ему нужно было сделать, это коснуться амулета в рукаве, и он телепортировался обратно в свою комнату на пике Сянь Шу. Сегодня он не мог собраться с силами, чтобы пошевелить даже мизинцем.       Зимние месяцы сделали землю холодной, и он наблюдал, как дыхание клубится маленькими облачками перед его лицом. Это напоминало о времени, проведенном на улице, когда его впервые подобрали работорговцы. Протащили за волосы по снегу и бросили к первому теплому ощущению за несколько дней. Вот так он и встретил Ци-гэ; старший мальчик бросил один взгляд на синеющее лицо и свернулся вокруг, предлагая то немногое тепло тела, которое у него было.       У Шэнь Юаня были отношения любви-ненависти со снегом. Он любил смотреть, как тот падает, создавая белое одеяло во дворе, но никогда не мог выйти на улицу и поиграть в нем со своими братьями и сестрой. Холод шокировал бы его иммунную систему, а морозный воздух повредил легкие и сделал дыхание очень трудным. Гэгэ и эр-гэ строили для него снежные скульптуры за окном, а мэймэй оставалась с ним внутри и пила горячий шоколад.       В их теле он мог играть в снегу. Он никогда не задумывался об этом за годы, с тех пор как стал самим собой, он обычно держался подальше от холодных осадков. Шэнь Шэнь также был слишком занят, чтобы обучать учеников зимним забавам. Он мог научить детей на Бай Чжане играть в снежки, устроив массовые беспорядки вокруг секты.       Он улыбнулся про себя и свернулся в клубок, все еще слишком уставший, чтобы встать. Это было бы весело, он, вероятно, мог заставить Лю Цинге присоединиться и превратить это в войну снежков.       Цзю Юань скучал по преподаванию. Его ученики были маленькими губками, впитывающими все, что он мог придумать. Природные лидерские навыки Мин Фаня трансформировались из главаря банды задир в главного ученика, к которому другие ученики обращались за руководством. Талант молодого человека к числам и понимание счетов дали ему преимущество в стратегии. В последний раз, когда он проверял навыки Мин Фаня, молодой человек смог преодолеть свои трудности в проецировании ци.       Инъин расцвела с новой учебной программой, которую он разработал после того, как стал Шень Шенем. Хотя она все еще вела себя немного легкомысленно, Ин-эр могла победить воина Бай Чжань, который был в три раза сильнее ее, просто перехитрив. Ее мастерство в Четырех Искусствах сделало маленькую мэймэй злобным маленьким колобком, над которым не стоило насмехаться.       А еще были все остальные: Пин Дэ, шимей Инъин, мальчик-талисман, даже этот мелкий засранец Цянь Лэй, который исправил свои ошибки и стал порядочным человеком под опекой Лорда Пика Цинцзин.       Когда он закончит со всей этой фигней с фоновыми персонажами, он собирается вернуться к преподаванию. Его ученики были такими многообещающими молодыми людьми.       Заклинатель вздрогнул, ци осталось слишком мало, чтобы регулировать свою температуру и не чувствовать холода. Маленький змеиный друг чувствовал себя не намного лучше, существо впало в спячку, свернувшись в плотный клубок рядом с прикованным Небесным Демоном. Бедный малыш... рептилии и холод никогда не сочетаются хорошо. Шэнь Шэнь должен будет принести грелку для змеиного демона, он хотел заколдовать свой соломенный коврик, чтобы согреться, но потерял его где-то в лесу Байлу. Нужно было купить новый.       Звон металла заставил заклинателя моргнуть и открыть глаза. Заключенный демон пошевелился, содрогнулся всем телом, его впалая грудь расширилась от прерывистого вдоха. Признак жизни.       — Т-ты… ты… настоящий?       Затуманенный красный глаз прищурился. Голос Тяньлан-Цзюня был хриплым и скрипучим, демон сухо отрывисто хрипел после того, как так мало сказал. Цзю Юань приподнялся, суставы протестовали, когда он двигался. Вытащив кувшин с водой и чашку из мешочка цянькунь, он налил в чашку самый маленький глоток и прижал ее ко рту демона.       Демон-Лорд не мог полностью понять концепцию того, что ему нужна вода, и что чтобы выпить воду, он должен всосать напиток в свой рот. Ему нужен был Тяньлан-Цзюнь в состоянии говорить и достаточно здравомыслящий, чтобы вспомнить, что произошло примерно двадцать лет назад. Вздохнув от поражения, Шэнь Шэнь поднес кувшин с водой к своему рту и сделал глоток, держа воду во рту. Обхватив ладонью скелетообразное лицо демона, он наклонил голову Тяньлан-Цзюня назад и немного открыл его челюсть. Прижался губами к губам.        Нос сам собой сморщился от отвращения к гнилостному запаху и грубой чешуе потрескавшихся губ. Необходимое зло, это было необходимое зло, не думай об этом. Он может прополоскать рот позже. Вода вытекла из его рта в рот Небесного Демона, и другой мужчина издал тихий звук удивления, прежде чем Цзю Юань услышал характерный звук глотка.       Это поможет демону быстрее восстановиться: чем меньше времени Шень Шень проведет в этой пещере, тем быстрее он сможет осудить Старого Хозяина Дворца и замести следы.       Сделав еще один глоток, он снова прижался губами к губам. На этот раз, когда он отстранился, плененный демон издал мокрый кашель, прежде чем его затуманенные глаза дико заметались по Пиковому Лорду, не в силах сфокусироваться. Безумная улыбка искривила потрескавшиеся губы Тяньлан-Цзюня.       — Сон… сон.       Он почувствовал жалость к сломленному существу и немного обиделся, что демон не считал его настоящим. Запертый в темной пещере на десятилетия, он сделал бы это с кем угодно. Тем не менее, Тяньлан-Цзюнь никогда раньше его не видел, не было никаких воспоминаний о лице этого мастера, которое демон мог бы вообразить, что означало, что демон глубоко погрузился в бред, и его разум терзал себя иллюзиями. Это означало больше времени, которое ему придется потратить, чтобы вернуть разум демона в стабильное психическое состояние.       — Если бы это был сон, разве перед тобой не возникла бы Су Сиянь, а не этот мастер?       Небесный Демон взорвался истерическим хохотом, перешедшим в рвотные рыдания.       — Она предала меня... почему... почему... она?       Тяньлан-цзюнь обмяк, цепи вокруг тела загрохотали от движения, и он начал плакать. Превращая воду, которую только что выпил, в слезы. Плач только снова сделает его обезвоженным. Закатив глаза на сумасшедшего демона, Цзю Юань сделал еще один глоток и прижался ртом к губам другого мужчины. Подавив вопли и заставив демона глотнуть еще воды. ⦅🀆⦆       Бай Ланьхуа налила еще одну чашу вина; Мадам Красного павильона нахмурилась, увидев его изможденное лицо. Правда, он выглядел немного потрепанным. Постоянное истощение запасов ци и отсутствие сна или медитации в течение нескольких дней подряд было недобрым по отношению к его телу. Шэнь Шэнь отдыхал здесь, в борделе, а не возвращался на пик Сянь Шу. Он даже ничего не делал на пике, где жили только женщины, он просто оставался в комнате, которую ему одолжила Ци-шимей, или уходил в другое место в секте. В основном в Ань Дин, где он мог ударить Шан Цинхуа по голове гуцинем, или Цань Цяо, где Му-шиди ремонтировал равновесие его ци. Его братья-воины все еще были под впечатлением, что он восстанавливается после отклонения ци, только Ци Цинци и Самолет, стреляющий в небо, знали правду.       — А-Шень, диди, пожалуйста, скажи мне, что не так. Ты выглядишь как ходячий труп. — Бай-цзе сжала ему руки, другие цзюмей толпились вокруг, их милые раскрашенные лица омрачены от беспокойства за него. Сегодняшняя ночь была спокойной, почти все куртизанки смогли столпиться вокруг в личной комнате, только несколько развлекали других гостей.       — Госпожа Бай, этот мастер недавно обнаружил заговор, ваш диди провел много бессонных ночей, пытаясь разгадать эту тайну.       Он рассказал бы ей правду, если бы это было безопасно, но если бы Хозяин Дворца услышал шепот о том, что проститутка знает о его интрижках, она бы умерла в мгновение ока.       Плюс ему не нужно было разгадывать никакую тайну, он точно знал, что произошло. Цзю Юаню просто нужно было иметь конкретные доказательства, чтобы все остальные их увидели, а не вытягивать свои знания из воздуха. Стоять перед всем миром совершенствования и утверждать, что Су Сиянь влюбилась в Небесного Демона, а Старый Хозяин Дворца устроил засаду демону из ревности приведет лишь к тому что Шень Шеня запрут за безумие или подвергнут допросу по поводу возможной одержимости демонами.       Он не осознавал, что отключился, пока цзюмей не начали трясти его и звать по имени.       — А-Шень? А-Шень, ты в порядке?       — Сяо Шень плохо себя чувствует?       — Шень-гэ нездоровится!       — Позволь нам позаботиться о тебе, А-Шень.       — Эта Чэнь-эр может зажечь благовония для обеспокоенных умов.       — Позволь нам побаловать тебя, Шень-гэ!       Цзю Юань улыбнулся при виде суеты цзюмей и позволил им делать то, что заблагорассудится. В итоге его голова покоилась на коленях розовой мэймей и умело массировалась тонкими пальцами, руки увлажнили цветочным маслом, а ногти ухожены. Чэнь-эр сменила благовонную палочку на что-то более легкое и похожее на мяту. Цзецзе играла на бау мягкую и низкую мелодию.       Ему придется отплатить цзюмей за их доброту. Они души в нем не чаяли, возможно больше, чем могли себе позволить. Разрешив мыслям блуждать, пока девушки делали с ним то, что им было угодно, Пиковый Лорд вернулся к тому, к каким последствия могут привести его действия.       Для начала его мог убить Тяньлан-Цзюнь, эмоции которого находились сейчас в полном разладе. Демон мог наброситься и оставить Шень Шеня мертвым на полу пещеры, где его никто не найдет. Мог что-нибудь выкинуть Хозяин дворца, ради близкого знакомства их с водной тюрьмой. Черт возьми, другие заклинатели могли бы просто не поверить собранным Шенем доказательствам, когда он представит их суду, Ха-ха! С его репутацией злобной змеи, обожающей подлости и подстраивающей гадости было очень мало шансов, что другие секты воспримут его слова всерьез. Какая шутка.       Присев, он помог новой цзюмей, которая присоединилась к ним, освежить макияж, размазанный ее предыдущим клиентом. Цзю Юань помог с лицами и причёсками ещё нескольким девушкам,прежде чем улегся спать. Мадам Бай притянула его к себе, другие удобно расположились на постели, положив головы на подушки или прижавшись к нему.       Он лежал там, окруженный их сладкими запахами и утешительными объятиями, но тело жаждало более твердой формы Ци-гэ. Кажется, он скучал по теплой как печка груди старшего, по ее глубоким подъемам и падениям.       Перед тем, как уйти тем утром, Цзю Юань написал Бай Ляньхуа письмо, в котором говорилось, что в случае смерти все его денежные активы перейдут к женщинам Красного павильона. Завещание составит тысячи духовных камней и девушки смогут уйти на пенсию, ни в чем не нуждаясь до конца своих дней. Он подписал бумагу отпечатком ци, чтобы никто не мог оспорить законность документа. ⦅🀆⦆       Осталось еще восемь. Заключенный демон начал выглядеть получше, особенно благодаря заботе племянника, который хлопотал вокруг в отсутствии заклинателя. Да, полузмея оказалась Чжучжи-Ланом, генералом и племянником Тяньлан-Цзюня. Чжучжи-Лан был низведен до своей истинной формы без силы Полнокровного Небесного Демона, обеспечивающей человеческое обличие. Будучи полу-Небесным Демоном, змей вполне способен развиться до человеческого облика, но был всего лишь примерно того же возраста, что и Шэнь Шэнь. Змеиные демоны становились способны принимать человеческие формы через сотню или две. Его маленький змеиный друг был далек от того, чтобы стать человекообразным самостоятельно.       Слабость к свету, по словам полусознательного Тяньлан-Цзюня, досталась ему от предыдущего Лорда пика Цюндин, который поразил змея небесным ударом, потоком духовной ци, накладывающим проклятие чистой агонии на демонов. Тяньлан-Цзюнь был достаточно силен, чтобы противостоять проклятию, но Чжучжи-Лан попал под перекрестный огонь и ему не так повезло.       Шэнь Шэнь не мог снять проклятие с Чжучжи-Лана, его духовная энергия причинит больше вреда, чем пользы, но мог предоставить новый коврик и одеяло, которые зачаровал, чтобы они оставались приятными и теплыми для его змеиного друга чьи ярко-желтые глаза выглядывали прямо сейчас из-под одеяла почему-то не спешащего выскользнуть и не стукнуться головой о ногу.       Устроившись рядом с теплым ковриком, Цзю Юань стянул одеяло с полузмея, посмотрев, почему он прячется. Чжучжи-Лан лежал неподвижно, слишком изнуреный, чтобы даже сунуть голову под кольца (теперь зажившие и покрытые блестящей зеленой чешуей). Лицо распухло, покрылось грязью, а коса распустилась и снова запуталась.       — Как ты так испачкался? Этот мастер знает, что ты большую часть времени спишь из-за холода.       Чжучжи-Лан дернулся, и кольца выдвинули вперед композицию из зимних фруктов. Хурма, финики и целый гранат. Это были не просто обычные фрукты, пропитаные демонической энергией, они идеально подошли бы для подзарядки демона и возвращения Тяньлан-Цзюня к пиковой форме, но ценой их получения было то, что Чжучжи-Лан подверг жизнь опасности на холоде. Змеиный друг посмотрел на фрукты, а затем намеренно уставился на прикованного цепью демона. Понятное сообщение, но он все равно задал риторический вопрос.       — Это для Тяньлан-Цзюня?       Полукровка слегка кивнул. Заклинатель осмотрел фрукты и выбрал гранат из кучи.       — Он может съесть этот, его желудок сейчас не сможет справиться с большим количеством пищи. Ты можешь забрать остальное.       Демоническая энергия, хранящаяся во фрукте, поможет маленькому змею оправиться от приключения в снегу. Змей надулся и слабо подтолкнул фрукт в сторону другого демона. Шень Шень бросил его обратно.       — Он не может есть их прямо сейчас, так что тебе стоит это сделать, пока они не испортились.       Демон-змея надулся сильнее, и из середины комнаты раздался смешок.       — Удачи в попытках заставить его изменить свое мнение, мой племянник — упрямец.       Поджав губы, заклинатель посмотрел на связанного Цзюньшаня, затем повернулся и свысока уставился на его племянника.       — Чжучжи-Лан предан своему Цзюньшану? Будет следовать каждому его приказу? Умрет за него?       Он мог бы просто приказать Тяньлан-Цзюню приказать полузмею есть, но тогда тот ничему не научится. Змей решительно кивнул, выпрямившись так высоко, как только мог дрожащим от напряжения деформированным телом. Небесный Демон был всем для этого юноши, дал своему племяннику новое тело, новую цель и товарищество. Без него этот уродливый полузмей все еще был бы не более чем червем, ползающим в грязи, ничего не делая, лишь борясь за выживание в мире, который не хотел его.       — Слишком легко. — Шэнь Шэнь бросил мелкий камешек ударивший вздрогнувшего Чжучжи-Лана прямо под желтым глазом, затуманившегося и наполненного болью. Вставая, он взял гранат и разломил его пополам, отрывая твердую мякоть и выщипывая ногтями красные семена. — Умереть за кого-то слишком легко. Пожертвовать своей жизнью, чтобы тот мог жить? А потом что? Что будет с ним, когда тебя не станет?       Засунув несколько семян в рот Тяньлан-Цзюню, он захлопнул его рукой, чтобы тот молча прожевал и проглотил.       — Умереть за кого-то — это выход труса. Это освобождает тебя от любых дальнейших обязательств по отношению к нему, и он остается в мире без тебя. Если ты хочешь показать свою преданность кому-то, ты должен жить для него. Жизнь ради кого-то начинается с заботы о себе, чтобы вы могли позаботиться о нем. Как ты будешь служить своему Цзюньшану, если ты слишком слаб, чтобы даже пошевелиться Чжучжи-Лан? — Засунув еще семян в рот плененного демона, он нахмурился, глядя на змею. — Ешь. Этот мастер позаботится о тебе, как только закончит с этим. Работа, которую ты мог бы сделать, будь ты в лучшем состоянии.       Слезы текли по опухшему лицу уродливого существа, но змея вытянула шею и впилась зубами в плод, подтягивая его поближе, чтобы съесть. Чжучжи-Лан был хорошим, преданным мальчиком, но наивность и полная преданность могли его сгубить. Таким образом, по крайней мере, его змеиный друг поставит некоторые из своих потребностей на первое место, прежде чем прогибаться под Тяньлан-Цзюня.       Он убрал руку со рта полнокровного демона и начал выбирать семена из граната. Тяньлан-Цзюнь смотрел на него с любопытным выражением.       — Ты — сила, с которой следует считаться, мастер Шень.       — Да, я такой.       Не теряя ни секунды, он моментально засунул демону в рот еще больше семян и тот хихикал, уткнувшись в ладонь, пока жевал. ⦅🀆⦆       Осталось еще пять. Тяньлан-Цзюнь теперь был гораздо более осознанным, даже заметил, что он был настоящим человеком, а не плодом безумия. Демону стало намного лучше, он мог шутить, петь или говорить о романах схожих с писаниной «Великого Божественного Самолета». Этот человек обожал нелепые, сентиментальные любовные истории и романтические комедии. Знание, которое было бы забавным, если бы не было таким разочаровывающим, что единственный человек, с которым он мог общаться, имел паршивый вкус в литературе. Тяньлан-Цзюнь не понимал меланхоличной тоски «Бабочек, влюбленных в цветы» (蝶恋花) Лю Юна и жаловался, что это не имеет ничего общего с настоящими бабочками. Что это за детские рассуждения?       — Я не думаю, что Мастер Шэнь когда-либо объяснял, почему уважаемый практикующий помогает этому падшему Лорду.       — Хм… — Он так и не объяснил демону свои мотивы. — Говоря кратко, старый дворцовый ублюдок пытался подсунуть мне проклятое вино.       Это был подталкивающий фактор, заставивший Цзю Юаня принять более личный и мстительный подход к тому, что было, поначалу, слабым интересом. Цепи гремели, когда демон повернул плечи и устроился поудобнее; настолько удобно, насколько можно было, будучи связанным на коленях в течение двадцати лет.       — Мастер Шэнь, пожалуйста, этот никуда не денется, у этого есть все время в мире для истории.       Он поднял тонкую бровь, глядя на чистокровного демона, недовольный шуткой. Подняв подбородок, заклинатель посмотрел на замок перед собой и начал свой рассказ. Тяньлан-Цзюню не помешало бы узнать правду.       — Все началось примерно двадцать лет назад, когда молодой повелитель демонов влюбился в человека-заклинателя.       — Ха-ха, очень смешно, Мастер Шень.       Шень Шень продолжил, проигнорировав.       — Су Сиянь наткнулась на демона-лорда, замаскированного под человека. Они встречались снова и снова, все больше и больше влюбляясь друг в друга. Однако ее шифу был одержимым липким старым извращенцем и не мог вынести мысли о том, что его драгоценная ученица покинет его. Он послал своих учеников шпионить за ней, но шпионы не смогли выследить Су Сиянь. Поэтому старик сам отправился шпионить за своей жертвой.       Он не мог видеть, как выглядело лицо плененного демона, но мог представить себе, каким бесстрастным чистым листом оно должно быть.       — Когда старый пердун увидел, что его ученица встречается с молодым человеком наедине, ему стало неважно, что тот человек демон. Важно было то, что Су Сиянь была влюблена в него. Ревность старика бушевала, и он призвал другие секты заклинателей устроить засаду на повелителя демонов, утверждая, что тот собирается напасть на мир людей.       Хозяин дворца запер Су Сиянь в водной тюрьме Хуань Хуа, наказал ее за неподчинение приказам и сговор с демонами. Именно тогда он узнал, что она беременна твоим ребенком. Старый ублюдок дал ей яд, смертельный для демонов, чтобы убить ребенка, и сказал, что если она выпьет, он отпустит ее к тебе.       Рот Цзю Юаня немного пересох. Держа одну руку на металлической пластине, он потянулся за кувшином с водой и сделал глоток. Пока он пил, тихий голос Небесного Демона нарушил тишину.       — Кто тебе это сказал?       — Монах из храма Чжао Хуа, У Чэнь, — Шэнь Шэнь прочистил горло. — Когда этот мастер сказал, что ему интересно искать истину, монах с радостью поведал все, что знал. У Чэнь не из тех, кто лжет. А теперь заткнись и дай мне закончить.       Она выпила яд, надеясь предупредить тебя о засаде, но презренный старик солгал, где и когда должна была произойти засада. У Чэнь нашел ее больной от яда на дороге. Она использовала совершенствование, чтобы запереть яд в теле, защищая ребенка. Су Сиянь рассказала, что с ней случилось, и монах объяснил, что тебя уже закрыли под горой. У Чэнь помог ей выбраться с территории Хуан Хуа и добраться до реки Ло, где она умерла, рожая твоего сына, которого нашла прачка, забрала его и воспитала как своего собственного. Она назвала его Ло Бинхэ.       Спустя годы Ло Бинхэ появляется в горной секте Цан Цюн и становится моим учеником. Во время конференции Бессмертного союза этот извращенец продолжал пускать слюни на Ло Бинхэ. Мало того, этот отвратительный человек также нашел и приблизил к себе другого мальчика, Гунъи Сяо, который имеет сходство с Су Сиянь. Старый ублюдок заключил пари с этим мастером. Если его ученик займет первое место, Ло Бинхэ отправится в Хуань Хуа, если мой ученик победит, Гунъи Сяо отправится в Цин Цзин. Он проиграл и вручил мне чашу проклятого вина.       Мое любопытство по поводу твоего дела и дела Су Сиянь стало гораздо более личным после этого. Так что причина, по которой я это делаю, заключается в моей собственной выгоде. С доказательством твоей невиновности все поймут, что нападение на тебя было частью корыстного плана старого ублюдка, и посадят его за убийство Су Сиянь, неправомерное лишение свободы и разврат… Но затем я обнаружил, что ты зашел так далеко, что даже не мог говорить, что приводит нас к настоящему.       — Откуда ты знаешь, что Ло Бинхэ — мой сын? Секта заклинателей не приняла бы полудемонического ребёнка. Не говоря уже о потомстве опасного Цзюньшана.       С тех пор, как Тяньлан-Цзюнь пришёл в себя, его речь всегда была вежливой, но в этот момент демон словно выплюнул слово «опасный».       Объяснение того, что однажды утром он проснулся с двумя душами в теле, одна из которых пришла из мира, где существовала книгой, в которой сын демона был главным героем, не звучало правдоподобно даже в его собственной голове. Оторвавшись от заклинания, через которое он сплетал свою ци, Шень Шень сжал губы, прежде чем открыть рот.       — Это... трудно объяснить.       — Испытай меня, — ясные красные глаза Тяньлан-Цзюня немигающие глядели на него. Цзю Юань отвел взгляд, они были похожи на глаза Бинхэ. — Как сказал этот Лорд раньше, у меня есть все время в мире.       — Демоническая половина Ло Бинхэ в настоящее время запечатана, но откуда я знаю... — Сейчас лгать было бесполезно, и даже если бы он сказал правду, не было никакой гарантии, что мужчина ему поверит. — Говоря кратко, этот мастер — не один, а два человека, один из которых обладает знанием о потенциальном будущем. Так что я уже знал о тебе, Су Сиянь, и истинной природе Ло Бинхэ в какой-то степени. Конечно, не все стало ясно, пока этот мастер не начал охотиться за дополнительной информацией.       Это звучало достаточно разумно, давая ровно столько правды, чтобы прояснить ситуацию, но опуская то, что заставило бы Небесного Демона подумать, что он буйный сумасшедший. Кстати, демон жутко замолчал. Снова оторвавшись от задачи, Цзю Юань увидел, что Тяньлан-Цзюнь смотрит на него.       — Как два человека могут стать одним человеком? Мастер Шэнь одержим?       — Нет, не одержимость. Это было... я... как бы это описать? — Заклинатель покачал головой. Ему не пришлось объяснять это Шан-шиди, тот просто принял, что его шисюн теперь сдвоен, и больше об этом не думал. — Я умирал, и наши души сцепились друг с другом. Тело этого было слабым, поэтому мы оказались в теле этого. Я узнал все о своих двух «я». Прожил свои жизни заново, но увидел их другими глазами.       — Вы когда-нибудь хотели бы расстаться? — Тон Тяньлан-Цзюня звучал так, словно он сам предлагал эту услугу.       Резкий хохот вырвался из заклинателя.       — Нет, если я могу это предотвратить.       Шень Шень положил руку на сердце, нежно улыбнувшись теплу внутри.       — Как две отдельные личности, я ненавидел себя, но вместе... этот мастер наконец научился любить и относиться к себе с добротой. Я очень счастлив сейчас.       Демон издал задумчивый гул, цепи снова загрохотали, когда мужчина пошевелился.       — Мой сын, какой он? ⦅🀆⦆       Еще один. Осталось всего лишь один. Он так чертовски устал. Он только что разобрал две самые раздражающие связывающие чакру печати, с которыми он когда-либо сталкивался, и был готов спать вечно. Последняя металлическая пластина, последнее заклинание, четыре последние цепи освободятся. Последнее заклинание. Последнее заклинание! Цзю Юань пытался подбодрить себя перед еще двумя-четырьмя изнурительными днями демонтажа продвинутой печати, удерживающей демона. Шесть месяцев изнурительной работы. Свежий весенний воздух струился по туннелю и освежал тускло освещенную пещеру. Ночные жемчужины по периметру пространства равномерно светились, когда он опустился на землю и протянул руки к последней печати. ​​Тяньлан-Цзюнь и Чжучжи-Лан спали, а это означало, что ему не с кем будет поговорить в течение нескольких часов, пока он начнет.       — Сюда! Скорее! Кто-то пытается освободить Тяньлан-Цзюня!       Ох, черт       Вытащив Сю Я, заклинатель вскочил на ноги и ударил по металлической пластине, физически уничтожив последнее заклинание, удерживающее демона, запечатав его силы крови. Отдача ударила его, как молния, боль пронзила позвоночник и заставив даже зубы болеть. Он прикусил язык, чтобы не закричать, пока последствия уничтожения заклинания, подобного этому, сеяли хаос в его теле.       — Мастер Шэнь? — Тяньлан-Цзюнь резко проснулся, когда с его тела упали последние путы, сонный голос разбудил полузмея рядом. Цзю Юань захрипел, упав на одно колено, пока толчки пульсировали от головы до пальцев ног. Тяжелые удары сапог приближались, и недавно освобожденный демон упал, пытаясь добраться до заклинателя.       Небесный Демон зарычал от разочарования, подзывая племянника положил руку ему на голову, передавая энергию. Тяньлан-Цзюнь был все еще слаб после десятилетий голодания, и подавляющие массивы на стенах пещеры не помогали.       Крик шока раздался от входа в пещеру, и Шэнь Шэнь увидел Гунъи Сяо, стоящего рядом со старым мастером дворца и несколькими мастерами зала Хуань Хуа. Истощенная форма Чжучжи-Лана начала расти, и его маленький змееподобный друг превратился в гигантскую ужасающую змею с открытым ртом и оскаленными клыками, шипящую на незваных гостей. Хотя генерал Южного Цзюньшана был могущественен и свиреп, шансы выглядели не в их пользу. Двое старших их группы из трех человек были ранены и не в хорошем состоянии для боя, а враг превзошел их числом.       Лучшим вариантом для них было бежать, и с таким количеством заклинателей, охраняющих единственный выход для демонов, ему придется остаться, чтобы дать им шанс на побег. Вытащив веер, он послал порыв ветра в заклинателей Хуань Хуа, сбив большинство из них, но не всех. Тело Цзю Юаня содрогнулось, и он чуть не выронил веер. Один из Мастеров Зала выхватил меч, бросившись на Чжучжи-Лана, в то время как Мастер Дворца выхватил меч, ударив по уязвимому в данный момент Тяньлан-Цзюню.        Гунъи Сяо заблокировал клинок своего шифу. Глава Цин Цзин был бы рад остановиться и поглазеть, может быть, даже станцевать небольшой победный танец за успешное влияние на мальчика Хуан Хуа, но он отбивался от своего собственного противника.       Старый пердун был ошеломлен действиями ученика.       — Гунъи Сяо, что это значит!?       — Мастер Шэнь — справедливый человек, который не действует без цели! Разве мы не должны изучить ситуацию, прежде чем слепо атаковать?       Это хорошая мысль, но в нынешней ситуации это будет непопулярное мнение и настроит ваших союзников против вас. Респект Гунъи Сяо за то, что он сначала обратился к дипломатии.       — Тебе промыли мозги, мальчик! Мне никогда не следовало отправлять тебя на вершину этого соблазнителя. Шэнь Цинцю — злой, подлый человек, который охотится на слабоумных невинных людей, таких как ты. — Пуская пену и роняя слюни изо рта, ублюдок обругал Цзю Юаня, а затем протянул молодому человеку руку с мерзким блеском в глазах. — Отойди, и я прощу тебя, Гунъи Сяо.       Брови Гунъи Сяо сошлись вместе, и быстрым движением он ударил старика ладонью, отправив в полет к стене, прежде чем схватить Тяньлан-Цзюня и броситься к туннелю. Шэнь Шэнь разоружил сражавшегося с ним Мастера Зала, ударив рукоятью меча по голове. Ударив костяшками пальцев по акупрессурным точкам другого культиватора, он закричал на гигантскую змею.       — Чжучжи-Лан, иди! Отведи их в безопасное место. Я задержу остальных!       Нырнув в туннель, массивное тело змея быстро исчезло мощными ударами мускулов. Цзю Юань отбивался от заклинателей Хуан Хуа так хорошо, как мог, но был истощен, страдал от боли и находился в меньшинстве. Это был лишь вопрос времени, прежде чем они пригвоздили его запястья к каменному полу, а другой мастер прижал его голову к земле. Обувь Дворцового мастера остановилась у лица.       — Свяжите его, и отвезите обратно в Хуанхуа. Его казнят за освобождение Небесного Демона, бедствие Тяньлан-Цзюня. ⥤𑁍⥢       Ло Бинхэ проснулся, чувствуя себя неважно. Не больным. Просто странным. Физически он был в порядке, не чувствовал слабости или вялости. У него не было лихорадки, или головокружения. Решив провести этот день как любой другой он понадеяться, что странное ощущение пройдет. Сегодня было начало недели, и через час он должен был отправиться на пик Бай Чжань.       Решив отправиться в путь пораньше, Бинхэ призвал Чжэн Ян и полетел в свой второй дом. Спустившись прямо к кухне он принялся за омлеты с рисом для шишу и себя. Бинхе отказался от отправки обедов Юэ Цинъюаню, не желая чувствовать сокрушительное поражение каждый раз, когда старший отправлял их обратно нетронутыми. По крайней мере, дашисюн и Нин-шицзе наслаждались этим. Вместо того чтобы выбрасывать еду, он отдал ее своим боевым брату и сестре. Его настроение немного поднялось при виде того как лицо Мин Фан покраснело, когда Нин Иньин кормила главного ученика палочками для еды.       Постучав ногой в дверь покоев Лю Цингэ, он подождал, когда его впустят. После того, как шибо вошел к ним, они предприняли еще несколько мер предосторожности, в том числе установку замка. Дверь скользнула в сторону, и к его щеке был прижат поцелуй.       — Доброе утро.       Бинхэ улыбнулся своему возлюбленному и поднял тарелки выше.       — Доброе утро. Завтрак?       Лю Цингэ отступил с дороги и впустил его. Они пришли к удобному распорядку, чтобы видеться чаще. Цинге отправлялся на одиночные миссии в те дни, когда Бинхэ оставался на Цин Цзине, и они встречались в те три дня, когда он был на Бай Чжане. Иногда они могли вместе выходить на ночную охоту и выбирать места, куда хотели бы взять Шэнь Цинцю.       Это было приятное общение, секс тоже был фантастическим, но Ло Бинхэ все еще скучал по утрам на Цин Цзин, когда он мог присоединиться к шицзуню и шибо в их разговорах. Посмотреть на безупречных и неприкасаемых Глав Пиков в сонных состояниях, расслабленных и домашних. Он скучал по лаконичным ответам шицзуня и поддразниваниям шибо.       — Ты в порядке? Ты, кажется, немного не в себе.       Лю-шишу посмотрел на него, слегка нахмурившись, отчего уголки его губ опустились вниз. К краю рта прилипла рисовая крупинка.       Бинхэ протянул руку и стер рис большим пальцем.       — Сегодня я чувствую себя странно.       — Мы можем потренироваться, как только я закончу упражнения, или спуститься с пика.       — Я могу спуститься с пика, если шишу настаивает. — Он наклонился вперед, пошевелив бровями, глядя на Бога Войны, и получил руку в лицо, толкающую обратно. Бинхэ рассмеялся при ухмылке Лю Цингэ.       — Ты неисправим.       — И тебе это нравится.         Ло Бинхэ закончил тем, что наворачивал круги вокруг вершины в надежде, что странное чувство пройдет, но оно, казалось, становилось все хуже с течением дня. Остановившись у реки, он окунул голову в холодную родниковую воду, а затем встряхнул волосами, как собака. Может быть, ему стоит пойти в Цянь Цао и посмотреть, не найдут ли тамошние целители что-нибудь неладное?       — Бинхэ! — Лю-шишу навалился на Чэн Луань, осматривая окрестности на предмет угроз. — Ты чувствовал здесь демоническое присутствие?       Демоническое присутствие? Ох, черт... его печать что, забарахлила? Он не чувствовал ничего похожего на то, что произошло на конференции. Пятно на лбу все еще ощущалось нормально, и он не чувствовал никакого движения демонической энергии внутри себя. Он не мог проверить состояние печати сам, а Мэн Мо не мог видеть печать достаточно ясно, чтобы сказать, что не так. Шицзунь мог это сделать, так что, возможно, Лю-Шишу тоже может.       Если Бог Войны будет обеспокоен тем фактом, что он полудемон, он объяснит все, что сможет. Это должно произойти в какой-то момент в любом случае, и он предпочел бы не держать свое наследие в тайне от шишу, только чтобы тот узнал об этом в худшем виде.       — Я не проверял, но может ли шишу проверить мои меридианы? Этот ученик чувствует себя нехорошо.       Пиковый Лорд хватает запястье, и как только теплая ци Лю Цингэ касается его, что-то внутри него...     трескается             Демоническая энергия взрывает всю область, яростно заражая все вокруг. Лю Цингэ, с кровью, текущей из его рта, отбрасывается назад. Бинхэ падает на колени, ногти царапают землю, а чистый жидкий огонь обжигает кости. Его крики даже не звучат как человеческие. Он звучит как демоническое существо, воющее свой предсмертный крик на ветру.       Все болит. Глаза и виски пульсируют, когда он моргает, чтобы отогнать жгучую боль, которую приносит дневной свет. Земля под ним обуглилась дочерна, желудок извергает из себя кровь и желчь. Подползая вперед, ученик Цин Цзин поднимается на колени и прижимает Лю Цингэ к груди, потянувшись пощупать пульс, но Мэн Мо останавливает его.       — Не надо! Ты нанесешь ему еще больший вред, твоя ци сейчас очень нестабильна, тебе вообще не следует его трогать.       — Шишу?       Мужчина в его руках даже не шевелится. Дыхание Бинхе становилось все быстрее и быстрее, пока он не начал задыхаться. Он убил Лю Цингэ? Он не просыпался! Он дышал?       Внезапно тело Бога Войны подняли и вырвали из его рук, и Ло Бинхэ резко поднял голову. Юэ Цинъюань был прямо перед ним, держа Лю-шишу одной рукой и проверяя пульс другой. Жив ли еще Цингэ? Пожалуйста, пожалуйста, он должен был знать!       — Шибо...       В темных глазах Чжаньмэня не отражалось никаких эмоций, когда он убрал руку с запястья брата-воина и положил ее на рукоять Сюань Су.       Он вскочил на ноги, умоляюще протянув руки.       — Юэ-шибо, пожалуйста, я могу объяснить! Это был несчастный случай!       Когти? Каждый из его пальцев заканчивался почерневшим, острым когтем. Толще, чем его обычные ногти. Почему? Когда...?       Глава секты вытащил Сюань Су, всего лишь цунь, часть силы меча вытекла в воздух.       — Тебе нужно уйти.       — Простите! Пожалуйста, я не хотел! Это не... Я не... Пожалуйста!       Лю Цингэ все еще безвольно висел в руках Чжаньмэня. Не умирай. Пожалуйста, не умирай. Он не хотел. Это был несчастный случай. Этого не должно было случиться.       Этого не было. Этого не было. Это был плохой сон, который он не мог контролировать. Бинхэ сделал шаг вперед и вздрогнул, когда Сюань Су показал еще один цунь. Дотянувшись до нефритового Гуаньинь, он надел его на голову Лю Цингэ, обмотав вокруг шеи. Поместив дрожащий поцелуй на лоб шишу, Бинхэ посмотрел на Юэ Цинъюаня. Старший сделал шаг назад, полностью вытащив меч, огромная сила клинка высвободилась, указав на него.       — Уходи сейчас же, демон, прежде чем я заставлю тебя.       Этого не было. Этого не было. Лю Цинге все еще жив. Все будет хорошо. Глаза щипало, а по лицу текла влага.       — Шибо, пожалуйста...        Острие клинка не отступило. Он сделал шаг к шибо, и металл прижался к его груди, кончик Сюань Су вонзился. Пожалуйста, пожалуйста, не ненавидь меня. Пожалуйста, скажи мне, что Лю Цинге жив. Пожалуйста, скажи мне, что это не по-настоящему.       Лезвие вошло в грудь глубже, и он не смог сдержать стон боли, который поднялся к его горлу. Положив руку на амулет, который дал шицзунь, он почувствовал, как кусок полированного кварца тянет сквозь пространство к месту назначения.       Вокруг него появляются темные стены пещеры, он опускается на пол и плачет. ⥤🀍⥢       Он онемел. Тело его двигалось, но голова была забита ватой, не понимая окружающий мир.       Он ранил Бинхэ Он ранил Бинхэ Он ранил Бинхэ Он ранил Бинхэ Он ранил Бинхэ Он ранил Бинхэ Он ранил Бинхэ Он ранил Бинхэ Он ранил Бинхэ Он ранил Бинхэ Он обидел Бинхэ Он ранил Бинхэ Он обидел Бинхэ Он ранил Бинхэ Он ранил Бинхэ Он обидел Бинхэ Он ранил Бинхэ Он обидел Бинхэ Он обидел Бинхэ Он обидел Бинхэ Он обидел Бинхэ Он обидел Бинхэ Он обидел Бинхэ Он обидел Бинхэ Он обидел Бинхэ Он обидел Бинхэ Он обидел Бинхэ Он причинил боль Бинхэ       Лю Цинге был...       — Дворец Хуанхуа подвергся нападению демонов!       Он не знал, кто это сказал, но снова взмыл в небо на своем втором клинке.       На территории Дворца царил хаос, ученики бежали во всех направлениях, пока демоны с Западных и Северных территорий шли в атаку. Он нырнул в драку, оттесняя демонические силы и эвакуируя более слабых заклинателей.       Он пробрался во дворец, к нему присоединились его братья-воины. В конце главного зала Старый Хозяин Дворца с несколькими другими отбивался от гигантской змеи. Рядом на земле лежал кто-то связанный. Он не был достаточно близко, чтобы сказать, кто это был.       Пробившись поближе, он увидел, как Хозяин Дворца вырвался из объятий змеи и поднял связанного человека за волосы с земли.       У него свело живот. Шэнь Цзю...       Но Шэнь Цзю был на Сянь Шу.       Старый Мастер поднял руку назад, духовная энергия собралась вокруг его ладони, прежде чем он ударил Сяо Цзю в спину и бросил вниз. Сяо Цзю скорчился на земле, крича, что-то светящееся и призрачное выходило из его груди. Он не мог слышать рёв неверия и муки, вырывающийся из его груди, когда он вытащил меч во второй раз за день.       Все на его пути было уничтожено.       Когда он добрался до Сяо Цзю, было слишком поздно. Сяо Цзю уже обмяк. Он опоздал. Снова опоздал. Он не смог спасти его. Он не смог спасти никого из них. Он подвел их всех. Он потерпел неудачу.         Он потерпел неудачу.