Любить себя.

      Гора Байлу находилась на территории дворца Хуан Хуа, полностью защищенная лабиринтным массивом, чтобы не пускать злоумышленников. Шэнь Шэнь легко обошел его через дыру в установке не зная, смеяться или разочаровываться в мерах защиты другой секты. Не обращая внимания на отвратительную установку массива, он поискал вход, дверь, пещеру, или что-то еще, что могло вести внутрь горы. Результаты были менее чем удовлетворительными.       — Чертов Божок Самолет и его гребаные фанатские толкования. Какого хрена они засунули его под гору? Не могли просто навалить холмик сверху? Это смешно!       Цзю Юань провел два дня, гуляя вверх и вниз по чертовой горе и не найдя ни хрена. Шан Цинхуа наверняка должен был придумать канон или хоть мысленный образ того, как Тяньлан-цзюня затащили внутрь. Что же он упустил? Зачарованная дверь, которая открывалась только определенным людям? Защита, которая не подпускала людей?       Не может быть, любой заклинатель почувствует обилие ци или заметит, что его отталкивают в определенном направлении. В отчете о той миссии объяснялись печати и цепи, наполненные ци, действующие как бессмертные связывающие тросы, но для демонов, однако ни разу не упоминалось, КАК в игру вступила гора.       Он позволил инстинктам геймера взять верх, поскольку всех навыков культиватора не хватало. Проверил каждую плоскую каменную стену на наличие швов. Счищал все и всякие лозы. Искал секретные входы в реку и за небольшим водопадом. Простукивал деревья, чтобы проверить, не были ли они фальшивыми и не имели ли они внутри секретного механизма. Ничего, ничего и еще раз ничего.       Это какая-то чушь из «Властелина колец», где ему придется ждать, пока луч солнца/луны не упадет на дверь в нужный час?       Ну, слишком поздно для этого, солнце село, и бесплодные блуждания уже достаточно выбесили. Выпустив долгий страдальческий вздох, Шень Шень начал спускаться с горы, прошел мимо нескольких подозрительно выглядящих камней, которые мог бы также потыкать еще немного, прежде чем отправиться обратно в секту с поражением.       Нога коснулась чего-то скользкого и отдернулась, когда скользкое нечто зашипело и повернулось, чтобы укусить. Он заблокировал приближающиеся клыки с помощью Сю Я, лезвие отразило лунный свет в лицо существа, зашипевшего от боли и отшатнувшегося от света, но Шень Шень смог рассмотреть его, чем бы «это» ни было.       — Фу. Ты. Уродлив.       Раздутое лицо, на голове грязные, спутанные волосы. Странный получеловек, полузмея, и не в сексуальном смысле Наги или русалки. Больше похоже на несчастную душу, у которой отрезали голову и ключицы и прикрепили к телу змеи. Выглядело нелепо, без рук, без плавного перехода от кожи к чешуе. Его кожа выглядела грубой, изуродованной и поцарапанной; с пятнистой чешуей по всему телу. Также существо скорее всего самец, потому что не было никакой возможности, чтобы Самолет, Стреляющий в небо, так грязно оскорбил потенциального женского персонажа.       Змея съежилась и свернулась еще сильнее. Цзю Юань присел, подперев лицо рукой и похлопал змееподобное туловище плоской стороной лезвия, стараясь не отражать лунный свет, который существо, казалось, ненавидело.       — Ну, по крайней мере, ты знаешь, что ты уродлив. Этот не хотел наступать на тебя. У людей нет такого хорошего ночного зрения, как у демонов. Пусть этот мастер загладит свою вину, рядом есть река, я могу обработать твои раны там.       Вложив клинок в ножны, он пошел в сторону реки, оглядываясь назад, чтобы увидеть, последует ли змея за ним. Смущало отсутствие воспоминаний о том, что это за монстр. Если бы он был описан в ПГБД, то Юань само собой помнил о нем, но обилие знаний не давало никаких результатов. Это был змее-демон, конечно, но змее-демоны не должны выглядеть как... ну, как то, что преследовало его.       Проклятье, Божественное наказание или неудача в совершенствовании могли быть ответом. Демоны-змеи из южного региона Демонического царства могли совершенствоваться до человеческой формы, становясь старше. Этот выглядел довольно молодым, трудно сказать по раздутому лицу. Амбициозный юнец, пытающийся слишком рано обрести гуманоидную форму, мог закончить в этой неловкой, неуклюжей, полуформе.       Они добрались до реки, его новый змеиный друг полз в тенях, избегая лунного света, насколько это возможно. Может быть всё-таки, эта штука была проклята? Для демонической змеи не было никаких естественных причин опасаться лунного света.       — Ну, давай, залезай, — Шэнь Шэнь указал на место в воде, которое было скрыто от луны, прежде чем достать из сумки купальные и лечебные принадлежности. — Сначала этот мастер тебя помоет, нет смысла втирать грязь в раны.       Скользящий всплеск добавился к шуму леса вокруг них. Мастер боевых искусств завязал рукава, схватив мыло и приступая к работе с отстраненной клинической осмотрительностью. Мытье этой змеиной штуки напомнило ему о бинтуронгах в его благословенном дереве. Он действительно хотел вымыть милых, но вонючих зверьков, чтобы не пахнуть мокрой собакой после прикосновения к ним. Было бы очень здорово взять кота-медведя в качестве домашнего животного, но это означало бы необходимость регулярно чистить вонючее животное. Он не собирался прилагать усилий. Однако содержание домашнего животного смягчило бы его репутацию.       Когда змея освободилась от грязи, мха и отслаивающихся чешуек, Шень Шень принялся за спутанную массу волос, ощупывая кожу головы существа на предмет повреждений. Разобравшись с трудной частью, он расстелил на земле соломенную циновку и велел змее лечь туда, после чего, держа в руке расческу, выдернул из волос демона мелкие спутанные пряди, как делал это для Ин-эр. Осторожно, чтобы не дернуть и не причинить дискомфорт, потому что не хотел, чтобы змея снова его укусила, заплел волосы своего нового змееподобного друга в корону вокруг головы, чтобы та не стала такой же грязной и драной, какой была раньше уже через час. Затем пришла очередь лечебной мази, и он смазал ею руки и втер в опухшее лицо, прежде чем перейти к воспаленным пятнам на остальном теле существа. Вот и все, долг погашен. В будущем никаких спотыканий о змеек.       При новом взгляде на выглядящую неловко полузмею, со спавшим с лица отеком, это показалось даже милым. Может быть, все же это была проклятая девушка, которую главный герой должен был пожалеть и вылечить, как в сказке о Принцессе и Лягушке, но потом идея была отвергнута и так и не попала в историю? Цзю Юань намеревался собрать вещи и вернуться в секту, чтобы приставать к Шан-шиди по поводу попадания внутрь горы Байлу, но остановился. Этот демон жил на горе и, скорее всего, хорошо знал эту территорию.       — Знаешь, где этот мастер может найти вход в гору? Этот пытается найти Небесного Демона, запертого здесь. — Он присел, чтобы поравняться со змеей, и поднял руку, словно пытаясь скрыть то, что говорил, от потенциальных наблюдателей. — Видишь ли, я не верю, что у Тяньлан-цзюня были злые намерения, и нашел много доказательств, которые подтверждают мою веру. Мне просто нужна его версия истории.       Цзю Юань сделал ставку, основанную на внешности существа и ситуации. Змеиный демон выглядел хрупким и был уязвим против света, слишком слабый, чтобы оставаться в царстве демонов, где легко мог стать добычей. Тяньлан-цзюнь объединил южные территории в царстве демонов, его боялись и почитали как люди, так и демоны. Даже если его новому маленькому змеиному другу не нравился Небесный демон лично, он, вероятно, все равно хотел бы иметь могущественного повелителя демонов, который сделал бы южные территории менее хаотичными.       Яркие глаза змеи загорелись, и внезапно Пиковый Лорд начал получать удары головой и тычки, странное существо яростно пыталось подтолкнуть его.       — Ладно, ладно! Я иду, показывай дорогу.       Его повели вниз с горы, а не наверх, и змееподобный друг скользнул к валуну и скрылся за ним, только чтобы снова высунуть голову и заморгать. Он поклялся, что проверял этот валун вчера. Подойдя к месту, где была змея, он увидел покрытую травой нору, в которую та заползла, слишком малую для человека, чтобы пролезть, может быть, камень закрывал остальную часть прохода? Существо стукнулось головой о валун, и Цзю Юань ухмыльнулся своей правоте. Направляя ци, он толкнул массивный камень и открыл большую часть скрытого пути, сдвинув камень ровно настолько, чтобы протиснуться в отверстие. В земляном коридоре было темно, как смоль, и он порылся в своем мешочке цянькунь, вытащив ночную жемчужину и, держа свет достаточно тусклым, чтобы не навредить проводнику, последовал за змеей глубже.       Сначала разум подсказывал, что это ловушка. Уродливая змея вела, допустим, к кладке, чтобы сожрать или накормить своих странных змеиных детенышей. Но затем, когда воздух стал более застоявшимся, а тяжелое ощущение ци в этом районе более заметным, Цзю Юань понял, что направляется к месту упокоения Тяньлан-цзюня.       Гнилостный смрад гниющей туши заставлял глаза слезиться. Узкий коридор открылся в пещеру. Он прижал рукав ко рту и носу и неглубоко дышал,отправив вверх больше ночных жемчужин, освещая комнату. Семьдесят две железные цепи, чтобы блокировать использование демонической энергии. Сорок девять сильных заклинаний, чтобы удерживать заключенного и цепи на месте. Один заключенный, на коленях, неподвижный. Шэнь Шэнь не мог почувствовать ни намека на демоническое присутствие от пойманной фигуры. Змея подползла к Тяньлан-цзюню и обвилась вокруг истощенной фигуры. Жив ли вообще Небесный Демон?       Подойдя ближе, он вгляделся в пустое лицо и один тускло-красный глаз приоткрылся туманно уставившись на него, не соображая. Ну, от демона в таком состоянии точно не получить никаких ответов. Он изучил заклинания, написанные на стенах и металлических пластинах, прикрученных к скале, к которым крепились цепи. Они были чрезвычайно продвинутыми. Заклинания для высасывания демонической ци, связывания тела и даже заклинания, вызывающие чувство беспомощности. Печати, блокирующие поток чакры, блокирующие попадание внешней энергии в пещеру и связывающие цепи на месте. Затем все эти подавляющие массивы.       Бля... если он хотел привести Тяньлан-цзюня в состояние при котором возможен разговор, ему придется сломать хотя бы заклинания на металлических пластинах, и снять с него цепи. Тогда кровь Небесного Демона активируется, и бывший цзюньшань из Демонического царства сможет регенерировать.       Достав листок бумаги, кисть и чернила, Шень Шень вытащил талисман для очистки воздуха, чтобы, для начала, создать возможность дышать во время работы. Их пришлось разбросать вокруг довольно много, прежде чем воздух стал терпимым; затхлым, немного кислым, но терпимым. В землю было вбито восемнадцать металлических пластин, каждая из которых содержала четыре цепи. Присмотревшись к ближайшей пластине, он увидел, что та имеет несколько слоев и, должно быть, была активирована тремя или четырьмя заклинателями.       Положив руки на нее, он принялся за работу, пропуская ци через заклинание и медленно прокладывая себе путь насквозь. Это было похоже на взлом замка, нахождение точек в заклинании, которые нужно нажать одновременно, чтобы открыть его. К тому времени, как наконец открылся первый замок, руки тряслись от напряжения, пот катился по лбу, и он чувствовал себя истощенным. Старшие точно не шутили, когда запирали его, не так ли? Боги, таких штук было еще семнадцать.       Не было ни единого шанса, что он сможет сломать все это за один присест, и не было никакой возможности для создания повторно столь удачной одиночной отлучки или нового алиби. Змееподобный демон подполз ближе, подставляясь под поглаживания. Он выглядел довольно мило, не считая распухшего лица, вероятно, оно стало таким из-за того, что существо вдавливалось им во все эти щели.       — Этому мастеру нужно отдохнуть; чтобы один среднеуровневый заклинатель исправил то, что сделали мастера на пороге вознесения, потребуется время.       Его змееподобный друг надулся и ткнулся головой в руку. Цзю Юань усмехнулся, эта штука была точь-в-точь как коты-медведи, милая и требующая ласки, но он не может забрать ее домой.       — Знаешь... ты довольно милый, когда вымыт и ухожен. Смотри, даже твоя чешуя возвращается. Когда ты совсем выздоровеешь, я уверен, ты будешь еще милее.       Щеки змеи покраснели, и она свернулась, спрятав голову под кольцами. Ой... Как мило. Бедняжка не выносит насмешек. Вставая, он потянулся и собрал ночные жемчужины.       — Этот мастер должен сейчас отправиться домой, но он скоро вернется, чтобы продолжить работу.       Как оказалось, он отсутствовал в общей сложности шесть дней и пять ночей, согласно словам Ци-шимей. То есть он потратил три с половиной дня на разрушение одного заклинания. О, боже. Он чувствовал себя истощенным, и хотел расслабиться, но нужно было поддерживать лицо. Взяв гуцинь, он направился на Ань Дин для первого раунда укрепления алиби. ⥤🀃⥢       — Шифу, — раздался стук в дверь Лорда Пика Ань Дин, и тот быстро спрятал кувшин с соком девичьего винограда под столом. Жэнь Сяофань просунула голову в дверь его спальни. Главная ученица имела чернильное пятно под глазом, а ее пальцы оставили черные отпечатки на двери. Он просматривал последние биржевые отчеты, прежде чем появится Му Цинфан и «поможет» ему лечь спать. — Шэнь-шибо здесь, чтобы увидеть тебя.       Шан Цинхуа коснулся нового кольца на большом пальце, которое получил от своего короля незадолго до того, как все пошло наперекосяк. Ледяной демон открыл портал и сунул подарок, сказав, что это убережет руки от чернил. Он запачкал мантию своего короля или Мобэй-цзюнь устал от его грязных рук? Не известно, но кольцо творило чудеса, сохраняя его руки чистыми, в отличие от остальных подручных Ань Дина.       Что еще интереснее, Яблочко-с-Апельсином должен был медитировать на пике Сянь Шу. Так почему же он был здесь?       — Разве Шэнь Цинцю не ушел в изоляцию?       — Этот мастер назвал это прерывистой изоляцией.       — Заговори о дьяволе, и он явится!        Ананас-и-Хурма открыли дверь шире и вплыли, словно непринужденно-грациозная сучка, которой он и является. У чувака только что произошло отклонение ци. Почему Гуччи-и-Прада до сих пор выглядят так безупречно?       — Это скорее период отдыха и восстановления. Шисюн все еще может играть на гуцине, чтобы помочь своему шиди уснуть.       В глазах высокого мужчины было что-то, говорящее, что этот визит будет чем-то большим, чем просто убаюкивание.       — Этот шиди приветствует своего шисюна. Ученик Жень... чернила.       Он постучал по своему лицу в зеркальном отражении, чтобы показать, где по ее лице были размазаны чернила. Уставшая девушка покраснела и потерла рукавом щеку, закрывая дверь. Талисман приватности был пришлепнут на дверь, как только та закрылась. Пицца-с-печенькой скрестил руки на груди и одарил мир самым ужасающе пустым лицом, которое Шан Цинхуа когда-либо видел. Мобэй-цзюн был более выразителен!       — Я нашел Тяньлан-цзюня.       — Ладно… — медленно произнес Шан Цинхуа. Ему не нравилась бесчувственная холодность, исходящая от другого мужчины. Он был почти уверен, что если скажет что-то не то, его тут же убьют.       — Мне потребуются месяцы, прежде чем он придет в себя достаточно, чтобы хотя бы вспомнить, что он жив, не говоря уже о том, чтобы говорить.       — Ладно….       — Этот мастер потратил четыре дня на разблокировку всего лишь одного из заклинаний, удерживающих демона. Запасы ци этого истощены.       — Ладно?       Адидас-и-Найк вскинул руки. На его красивом лице застыло недоверчивое хмурое выражение.       — Не мог бы вы сказать что-нибудь другое, кроме «Ладно», ты, отвратительный. Подлизывающийся. Засранец. Я устал и не в настроении для игр. Неужели у тебя нет никаких идей? Может какие-нибудь знания о лучшем способе снять заклятие? Какая-нибудь добавка, которая может помочь моим запасам ци? Обычно ты гораздо более охотно хлопаешь губами!       — Во-первых, в последний раз, когда мы говорили о Тяньлан-цзюне, я сказал, что ты можешь иметь с ним дело. «Я ничего не сделаю», мои точные слова. Во-вторых, да, у меня есть мнение, но твое Лицо Отдыхающей Суки говорило «не разговаривай со мной, черт возьми», поэтому я держал рот закрытым. В-третьих, нет, я не знаю лучшего способа разблокировать заклинания, я так мало написал о заключении Тяньлан-цзюня, что все может сильно отличаться от того, что я думаю. В-четвертых, сосание женьшеня Золотого Дракона, поедание семян Кровавого Лотоса Людоеда или парное культивирование помогут твоей ци почувствовать себя СВЕЖЕНЬКОЙ, как РОСА, мой чувак. И, наконец, я ТВИНК!       Вытащив из-под стола кувшин с растительным соком, он сделал глоток. Вкус цитрусовый и сладкий, как сок маракуйи. Энергия прорывается сквозь него, посылая сладкие покалывания бодрости по позвоночнику и гудящее удовлетворение в голове. О, да, черт возьми.       — Ты снова пьешь эту растительную сперму, да? — Отвращение на лице Шанель и Ролекс заставляет Цинхуа нахально сделать еще один глоток, стараясь при этом отхлебнуть как можно громче.       — Ну и что? Мобэй-цзюн хочет, чтобы я присутствовал на заседании суда, поэтому я пытаюсь закончить работу секты пораньше. Нет времени спать, нужно работать. — Он осмелился проигнорировать Вишенки Виктории Сикрет и поднял отчеты перед лицом, чтобы не видеть утонченного правителя пика Цин Цзин.       Бумаги вырвали из его пальцев.       — Нет, это сделает один из твоих учеников. Этот мастер видел, как по крайней мере трое твоих конторских служащих бездельничали.       Шан Цинхуа поймал себя на том, что тянется за отобранными бумагами, словно трудоголик. Ох, когда он успел стать таким грустным и несчастным? Его кризис среднего возраста быстро прошел, при виде Шэнь Цинцю вернувшегося в комнату, без бумаг.       — Доставай свою трубку, этот мастер будет сопровождать Великого Божественного Самолета в очередном путешествии в небеса.       — Ну, если ты так говоришь… ⦅🀆⦆       Первая чаша была выкурена в относительной тишине, оба мужчины расслаблялись с помощью травы. Пытались расслабиться, во всяком случае. Шан Цинхуа ужасно ёрзал. Ему нужно было что-то делать. Он не мог просто сидеть и ничего не делать, это против его природы. Ему нужно было работать, или писать, или рисовать. В конце концов, не выдержав, он занялся приготовлением чая.       Это сработало, руки двигались, и он получил одобрительное гудение от Тиффани и Ко. Затем... снова нечего было делать. Подбежав к сундуку в конце кровати, он откинул крышку и покопался внутри. Потянув за фальшивую панель, Шан Цинхуа вытащил запасной амулет телепортации и соответствующий массив.       Мягко подтолкнув другого мужчину, пока тот не открыл глаза, Цинхуа протянул подарок.       — Так, эй, у меня есть дополнительный амулет и приемные массивы на случай, если мой сломается. Ты можешь использовать его, чтобы прыгнуть на гору Байлу, не будучи пойманным на пути туда и обратно. Это должно помочь тебе вернуться в секту, даже если твоя ци истощена.       Затянувшись трубкой, мужчина ухмыльнулся, откинулся на спинку стола и скрестил длинные ноги.       — Это гораздо лучшее предложение, чем сказать, что этот мастер должен пососать женьшень Члена Золотого Дракона.       — Да ладно тебе... Это даже на член не похоже. ⦅🀆⦆       — Нет, я серьезно, я твинк. Я может и невысокий, но и не такой тощий, как ты.       — Этот шисюн считает это Чушью. Ты такой маленький, что никак не можешь называть себя твинком.       — Нет! Я такой. Клянусь, я такой! Вот. — Он натягивает ханьфу через голову и почти выдирает гуань из волос, борясь с внутренними одеждами. Когда грудь обнажается, Цинхуа взволнованно указывает на себя. — Видишь, видишь, у меня есть мускулы.       — И немного брюха. — Дважды-Трудно-Опасно оглядел его живот с едва скрываемым весельем. Он упирает руки в бока и показывает язык другому Пиковому Лорду.       — Я, может, и не идеальная супермодель, но посмотри. — Подобравшись к шисюну, он обнимает гибкого мужчину и с легким уханьем поднимает прямо на плечи, начиная приседать. Сколько весит шисюн? Это просто как горсть винограда. — Ха-ха! Я даже не использую культивацию, сучка! Единственное преимущество от, таскания всех этих чертовски тяжелых вещей повсюду в качестве ученика.       — О, обморок.       Красивый ублюдок обмяк, сбивая равновесие, и Цинхуа падает на полпути, но это его не смущает, он вскакивает, хватает свой ханьфу, накидывает его на руки и завязывает ровно настолько, чтобы оставаться закрытым. У него возникла самая смешная идея на свете.       — Эй, эй, бро, бро, бро, бро! — Он бросил Два-в-Одном на кровать и отступил на несколько шагов, хихикая так сильно, что ему пришлось ударить себя в грудь, чтобы он мог шутить. Прочистив горло, он посмотрел на обитателя кровати, который возлежал на боку, небрежно выпуская кольцо дыма, превратившееся в журавлей, летающих по комнате. Подойдя к кровати, он распахнул ворот на своем ханьфу. — Шэнь Цинцю, теперь я дома. И я выгляжу таким красивым, и моя рубашка намного расстегнута?       Небьющееся фарфоровое лицо треснуло, губы сжались, когда мужчина сдержал фырканье смеха и попытался скрыть улыбку на лице. Отложив трубку на некоторое расстояние, УльтраПлюс прижал тыльную сторону ладони на лоб и запрокинул голову назад.       — Оооох, мистер Культиватор, о. — Длинные пальцы схватили его ханьфу, и потащили на вершину сплава. Руки обхватили шею, и он оказался между ног другого мужчины. — Давай сделаем это.       — Да, и в процессе я буду читать ПГБД. — Он рассмеялся над преувеличенно серьезным лицом Пара-по-цене-за-Один, которое было частью мема «Взгляд». — Тем временем в радиусе двадцати миль от этого события! Рвется одежда! Мужчины становятся геями! Это было сногсшибательно.       Потянувшись к трубке, чтобы затянуться, двое нетрезвых Пиковых Лордов подпрыгнули от неожиданного голоса.       — Что вы двое делаете?       Му Цинфан стоит в дверях. Шан Цинхуа как бы забыл, что он должен придти.       — Уууууххх. Это ...у меня есть объяснение?       Двое-это-толпа плюхнулся на кровать и вздохнул, потирая глаза.       — Сейчас ты скажешь: «Это не то, чем кажется».       Глаза Му Цинфана были широко раскрыты, и он указывал на них обоих дрожащим пальцем. Тело целителя откинулось назад, словно он собирался упасть от шока в любой момент.       — Ш-шэнь Цинцю, ты сказал, что будешь в изоляции на Сянь Шу. А ты, Шан-шисюн, должен выполнять техники медитации, которые показал тебе этот целитель, чтобы расслабить свой разум. Что такое…       Он отчаянно жестикулирует в их сторону, хлопая рукой по воздуху, как будто это может рассеять образ перед ним.       — Это!? Это Азалия, которую я прописал? Ее следует принимать в небольших количествах, чтобы способствовать спокойствию, а не переусердствовать!       — Это называется немного веселья, шиди. Отдых. — Дважды-Дик-Мик (это прозвище не имело смысла, но звучало забавно) похлопал Цинхуа по руке, и тот скатился с шисюна, гламурно поднявшего трубку к губам. Не курил, но выглядел чертовски обаятельно.       — И этот шисюн написал Му-шиди, что это была рекреационная прерывистая изоляция. То есть этот будет частично изолирован, а частично нет. — Цинхуа протянул руку, и трубка перекочевала из рук в руки. Он был доволен, наблюдая за чистой эстетикой соблазнительного, но нервирующе ядовитого Шэнь Цинцю, мысленно уничтожающего целителя своим языком тела. Как это возможно, чтобы тело кричало «трахни меня» и «не прикасайся» одновременно? Один+Один откинулся назад на руки, расставив ноги, глаза горели, бросая вызов своему шиди, сказать что-то.       — Ты выглядишь напряженным, шиди, может, тебе стоит присоединиться к нам?       О? Оооооооо ОХ! Это было бы идеально в его истории!!! Охренеть, тройничок с Молодым Жеребцом, Успешной Женой и Слишком Занятым, чтобы Трахаться, Мужем! Жеребец и Жена делают это, но Муж входит. «Ты выглядишь напряженным, Муж», говорит она прислонившись к Жеребцу, и раздвинув ноги, «может быть, может быть, тебе присоединиться к нам?». Даа ...       Цинхуа не обращал внимания на то, что произошло дальше, потому что отчаянно растирал чернила и швырял чистую бумагу на стол. ⦅🀆⦆       Оказалось, что Му Цинфан к ним присоединился, и теперь сидел с красным лицом в углу, пока лорд Ань Дин и Лорд Цин Цзин вертелись над столом, отрабатывая сцену папапы. Цинхуа предположил, что целитель пришел присмотреть за пациентами, но не мог вынести похоти. Слушать, как чопорный и правильный Лорд Цин Цзин говорит: «Он провел головкой своего члена по ее половым губам, размазывая блестящую влагу по клитору», было не тем, что можно услышать каждый день.       — Я говорю тебе, двойное проникновение сделает это чертовски горячим! Почему ты отрицаешь сексуальность?       Шэнь Цинцю ткнул пальцем в бумаги.       — Это нереально. Ты сделал обоих мужчин хорошо обеспеченными, жене понадобится гораздо больше подготовки, прежде чем взять их обоих. Ты можешь изменить сцену и вместо этого сделать ее жаркой на вертеле.       Му Цинфан издал в углу задыхающийся звук.       — Это не вписывается в сюжет!       — Какой сюжет? Последние пять глав были ничем иным, как жеребцом и женой, которые украдкой бродили по особняку и занимались сексом. То, что ты добавляешь третьего игрока, не меняет того факта, что сюжета нет.       Беззаботно красивая сучка выпустил ему в лицо струйку дыма, которая превратилась в средний палец. Вот ублюдок.       — Сюжет таков: Жена хочет ребенка. Оба любовных интереса сходят с ума, чтобы сделать ее беременной. Глотание семени — это не вариант. Двойное проникновение сделало бы происхождение ребенка тайной и добавило бы конфликт в историю!       — Тогда добавь больше подготовки или фистинг, черт возьми! — Шэнь Цинцю ударил его по голове.       Му Цинфан поднял руку из угла.       — Согласен с Шэнь-шисюном, женщине требуется больше подготовки, чтобы взять двух партнеров. Акт будет крайне болезненным для всех сторон, если оба жениха попытаются навязать ей свою волю.       — Фу. Му-шиди скучный. — Он показал мужчине большой палец вниз, схватил кувшин с нелегальным соком и осушил его.       — Что это? — Му Цинфан обернулся и нахмурился, глядя на кувшин.       Хороший коп и плохой коп ответили:       — Перебродивший сок девичьей лозы.       — Пошёл ты, стукач! — ахнул Цинхуа, обращаясь к партнёру по неприятностям и прижимая к себе кувшин, словно ребёнка.       — Что ферментированное!? Шан Цинхуа, прекрати пить немедленно! Это вещество может повредить твое сердце! — Целитель попытался вырвать у него банку, но Шан Цинхуа оттолкнул руку.       — Нет! Уберите свои лапы от моего дорогого сока! Я могу пить, что хочу!       Лорд Цянь Цао дёрнул за кувшин, но Цинхуа вцепился как клещ. Эту штуку было нелегко достать! Он мог получить ее только тогда, когда посещал царство демонов.       — Только не это! Тебе нужно заботиться о своем теле, а лишение сна только усугубит твою неврастению.       — К черту тебя и твою неврастению!       Шэнь Цинцю хлопнул рукой по столу.       — Вы двое не могли бы...       Банка разбилась, окутав всех непрозрачным жемчужно-белым напитком. Капля потекла по щеке Шень Цинцю, его лицо дернулось, и Шан Цинхуа и Му Цинфан вздрогнули. О, он был зол. ⥤𑁍⥢       Шицзунь находился на пике Сянь Шу больше месяца, иногда его видели тут или там, но он сразу снова исчезал на женской вершине. Гунъи Сяо продлил пребывание на пике Цин Цзин, но давно ушел, а Шицзунь все еще не вернулся. После того, как Шицзунь ушел, Гунъи Сяо был безжалостно избит, поломан, разорван на части и снова собран Мин Фанем и Нин-шицзе. Оба старших ученика давали всем остальным инструкции на день, а затем отводили гостя в сторону для личного обучения. Шицзе сражалась с ним, атакуя его со всех сторон, пока тот не смог успешно заблокировать ее бомбардировку. Да-шисюн вгрызался в мозг Гунъи Сяо по поводу военных стратегий, устно уничтожая каждую недостаточно удачную тактику.       Музыка, каллиграфия, талисманы, игра за игрой в Го. Бинхэ чувствовал себя немного напуганым жестокой эффективностью своего брата и сестры по боевым искусствам в выдаче как можно большего количества знаний за такой короткий промежуток времени. Однако ученик Дворца Хуан Хуа наслаждался всем этим. Видно, что он не зря назывался лучшим учеником Дворца и был готов к учениям Мин-шисюна и Нин-шицзе. Длительное пребывание было прервано, когда Гунъи Сяо получил письмо от Старого Мастера Дворца, в котором говорилось, что молодой человек все еще является главным учеником в Хуан Хуа и что младшие ученики нуждаются в его руководстве.       Бинхэ не поверил ни на секунду. Во дворце Хуан Хуа были мастера залов, которые занимались всем обучением и руководством. Мин Фань, похоже, тоже не поверил и сказал Гунъи Сяо, что они могут разобраться с этим с помощью Чжанмэня Юэ.       Полудемон не удивился, когда их гость ушел, сердечно попрощавшись и пообещав вернуться. Он видел, как привязан был Гунъи Сяо к странному Старику. Этот старик выводил Бинхэ из себя, что-то в нем не сходилось и отталкивало.       В отсутствие Шицзуня Ло Бинхэ проводил больше времени на Бай Чжане. Нахождение на Цин Цзине причиняло ему боль. Бамбуковый дом был закрыт для посещения с уходом Повелителя Пика, а нахождение на кухне напомнило ему, как он облажался с Юэ-шибо.       Погода начинала холодать, осень уже почти наступила, странно, что конференция произошла два месяца назад, когда все было как вчера. Поглаживая нефритовый Гуаньинь и амулет, Ло Бинхэ двинулся по главной тропе к Бай Чжаню. Лю-шишу вернулся с охоты, и Бинхэ почувствовал необходимость сразиться с чем-то.       — Шишу, этот шичжи бросает тебе вызов. — Он вытащил клинок и пригнулся, ожидая, что Бог Войны, как обычно, первым бросится в атаку.       — Нет.       Нет? Но Лю Цинге никогда не говорил ему «нет». Он был сбит с толку и обижен. Это было похоже на то, как было с Юэ Цинъюанем снова и снова. Что он сделал? Почему и шишу отказывает ему? Как он это исправит? Он не мог выдавить из себя все вопросы, которые хотел задать, из-за комка в горле, все, что вырвалось наружу, было:       — Почему нет?       Лю Цингэ положил руку на плечо Бинхэ и начал подталкивать их в сторону покоев Бога Войны.       — Ты злишься, ты никогда не злишься, когда мы сражаемся, что-то не так.       Как только они вошли в комнату, старший скрестил руки на груди и выжидающе посмотрел на него. Полудемон не находил слов. Как он объяснит все, что тяготит его разум? Его полудемоническое происхождение. Его обучение у Мэн Мо, подтверждающее ужасающий факт, что он все дальше и дальше отдаляется от человека, как он теперь может распознать чувство демонической энергии, текущей в нем. Пустоту, которую он чувствовал из-за отсутствия Юэ-шибо и Шицзуня в его жизни. Как он боялся, что его жизнь, как он знал, будет отнята, и все из-за того, кем он родился. Он не мог сказать Лю Цингэ об этом.       — Я скучаю по Шицзуню и шибо, — он опустил голову, ненавидя то, как по-детски себя вел.       — Чжанмэнь-шисюн не навещал тебя?       Вздохнув, Бинхэ провел рукой по волосам и сел за стол, ударившись головой о дерево. Вспоминая об этом, он чувствовал себя идиотом.       — Я облажался. Я поцеловал его, и он ушел, и теперь не вернется. Он думает, что я запутался и не знаю, что на самом деле чувствую и возможно даже ненавидит меня. Я почти поцеловал Шицзуня, прежде чем он ушел, но вовремя остановился, прежде чем снова все испортить.       — Юэ Цинъюань не ненавидит тебя. И ты ничего не испортил. — Лю-шишу сел напротив и поднял его голову за хвост.       — Ты пытался сбросить меня с Бай Чжаня после того, как я тебя поцеловал. — Многозначительно сказал Ло Бинхе, с непроницаемым лицом, вспоминая, как был напуган в тот момент. Он почти потерял все, что у него было с Лю Цинге из-за этого поцелуя. Конечно, тогда случилось немного больше, чем поцелуй, но это незначительные детали.       — Я позволил тебе остаться. — Старший отпустил волосы, и Ло Бинхэ уронил голову обратно на стол.       Он пробормотал в дерево.       — Да, после того, как я преследовал тебя и прижал, заставляя оставить меня.       — Мне понравилось.       Это заставило его поднять голову, чтобы посмотреть на Бога Войны, который порозовел, скрестил руки на груди и отвел взгляд.       — Что?       Румянец стал еще темнее, но мужчина отказался повторять.       — Что шишу сказал?       — Мне понравилось, бесстыжая собака!        Кулак Лю Цинге обрушился на стол, он покраснел от ушей до шеи и, возможно, даже дальше. У Ло Бинхэ пересохло во рту. Шишу понравилось. Шишу понравился их поцелуй. Шишу понравился он сам. Ему стало тепло, сердце колотилось. Он хотел... он не хотел снова все испортить.       — Шишу... можно я тебя поцелую?       Кулак Бога Войны на столе сжался, но старший кивнул. Бинхэ облизнул губы.       — Хочешь, как в первый раз?       Внутри него нарастал голод. Непрекращающееся желание заявить права, завоевать, обладать.       «Ты ведь ничего не знаешь о себе, не так ли?» Бестелесный голос Мэн Мо пронесся над его головой, и полудемон задавил ментальную связь. Он достаточно знал о себе, чтобы понять, почему действует так, как действует. Много лет назад Шицзунь потребовал от него прочитать гору литературы о демоническом поведении и культуре. Лю Цинге открыл и снова закрыл рот. Серебряные глаза смотрели прямо, и шишу кивнул.       Перепрыгнув через стол, Бинхе повалил Лю Цинге на землю, оседлал и прижал руки над головой. Лю-шишу нравилось, когда он был груб. Ему это нравилось. Он хотел, чтобы Бинхэ поглотил его. Схватив челюсть Бога Войны, он слегка прижал пальцы к мягким щекам, с силой открывая ему рот. Опустив голову вниз, Бинхэ лизнул изнутри эту горячую, мокрую пещеру. Застонал в рот своего шишу, когда язык Повелителя Пика неуверенно коснулся его. Всасывая чужой язык в свой рот, Бинхэ провел зубами по скользкой мышце, вызывая греховный вой у мужчины под ним. Укусив язык Лю Цинге, Бинхэ отстранился и укусил губы Бога Войны, сделав их блестящими и красными.       Откинувшись на корточки, Ло Бинхэ восхитился тем, как красиво выглядели губы его шишу, красные и опухшие, восхитительно приоткрытые. Воображение Бинхэ вызвало его прошлые фантазии о том, как он засовывает пальцы в этот красивый рот. Тяжело дыша, он поднес пальцы свободной руки ко рту Цингэ и потер ими эту великолепную, пухлую нижнюю губу. Прижав кончики указательного и среднего пальцев к манящему рту. Он замолчал, глядя на старшего, ожидая разрешения продолжить. Он не хотел снова все испортить.       Серебряные глаза были тяжело прикрыты веками, лицо Лю Цинге залилось прекрасным румянцем. Его широкая грудь вздымалась с каждым быстрым вдохом, а затем он застонал и облизал кончики пальцев Бинхэ. Полудемон застонал в ответ, от этого ощущения его рука стала горячей и жар направился прямо к его члену. Продвигая пальцы дальше, он провел ими по языку шишу, чувствуя грубую текстуру под подушечками пальцев. Глаза Цинге закрылись, длинные ресницы трепетали на щеках, когда он посасывал пальцы Бинхэ.       Он застонал, когда его член дернулся в штанах, почувствовал, как растет влажное пятно на нижних штанах, когда он просачивался от возбуждения. Лаская язык Бога Войны, он вытащил пальцы, пока только кончики не оказались внутри этого гостеприимного влажного тепла. С толчком руки он засунул два своих пальца глубоко в рот Лю Цинге, заслужив испуганный, приглушенный звук от мужчины. Глаза приоткрылись. Ло Бинхэ озорно ухмыльнулся, снова и снова и снова вставляя пальцы; наблюдая, как они исчезают между этими красивыми губами.       — Шишу, ты не представляешь, как сильно я хотел это сделать.       Его дыхание стало более прерывистым, и молодой человек стиснул зубы от волны возбуждения, которая нахлынула на него, когда он представил, как губы Лю Цинге будут выглядеть обернутыми вокруг его члена. Он вытащил пальцы, они выскользнули с непристойным хлопком, струйка слюны соединилась со средним пальцем и языком Цинге. Слезая со своего шишу, он помог мужчине подняться с пола, прежде чем сесть на стол и раздвинуть ноги, заставив Бога Войны встать на колени между ними.       На этот раз Ло Бинхэ прижал три пальца к нижней губе Лю Цинге. Грязный стон зарокотал в его горле, когда его пальцы снова вошли в эту горячую пещеру. Схватив конский хвост старшего, полудемон использовал рычаг, чтобы вбить пальцы в рот Лю-шишу; заставив мужчину задохнуться ровно настолько, чтобы слезы брызнули из серебристых глаз.       Лю Цингэ застонал, вибрации прошли через пальцы Бинхэ, и он замедлил свои толчки. Руки Бога Войны были на его бедрах, пальцы медленно поднимались вверх, мышцы под ними напрягались, пытаясь найти облегчение. Почувствовав как поджимаются его яйца, Бинхе втолкнул пальцы обратно в зверском темпе.       — Блядь, шишу, ты так хорош. Глотаешь меня вот так. Так хорошо. Так хорошо.       Цинге заскулил от похвалы. Лицо раскраснелось. Слюна текла по подбородку, а нежные щеки были прижаты большим палецем и мизинцем Бинхэ; слезы оставляли блестящие следы. Чудесный розовый румянец, который, вероятно, доходил до его груди. Сколько людей видели Бога войны пика Байчжань таким?       Давление дошло до точки невозврата, и он кончил в штаны, задыхаясь от силы, стоящей за его освобождением. Он вытащил пальцы, и Лю Цинге слепо погнался за ними, высунув блестящий язык, рот жаждал быть заполненным. Ло Бинхэ тянул за хвост Бога Войны, пока тот не встал на колени между его дрожащих бедер. Схватив бедро Цинге, он прижал промежность мужчины к своей ноге.       — АХ!        Первый толчок заставил Цинге схватить его, крепко обнять и сжать кулаками заднюю часть одежды. Он продолжал двигать мужчину небольшими кругами и манипулировал его бедрами, чтобы двигаться и получать удовольствие, которое он доставлял.       — Ах Аах Хнмн... Нххмма Ах Ах! А!       Мускулистые бедра сжали его ногу, и громкий рвущийся звук наполнил комнату вместе с их тяжелым дыханием. Его спина была холодной... Лю Цинге разорвал на нем рубашки до самого внутреннего слоя. Они сидели там, держась друг за друга, и ждали, когда кровь перестанет приливать к ушам.       Он провел рукой по затылку Лю-шишу и поцеловал в щеку.       — Я хочу сделать это снова.       — Тебе придется сразиться со мной за это. — Несмотря на его слова, шишу еще больше расслабился в объятиях.       — Этот ученик пока не ровня шишу. Давайте сделаем это более справедливым. Кто первый коснется земли спиной, тот проиграл?       — Отлично. ⦅🀆⦆       Его спина резко ударилась о землю, осенние листья хрустнули под ним. Сладкое поражение. Лорд Бай Чжань ткнул его в бок ногой.       — Я победил. Приготовь мне еду.       Они оба тяжело дышали на холодном воздухе, и молодой человек молниеносно ударил, схватив лодыжку шишу и повалив его на землю. Бинхэ перекатился на другого мужчину.       — Как ты сумел понравиться Шицзуню?       — Я не сумел. — С рывком меньший (меньше? Когда шишу стал меньше?) перевернул их так, чтобы оказаться сверху. — Мой метод ухаживания был отвергнут. Это моя мэймэй придумала идею крылатых фей-драконов.       — Хм... значит мы оба ужасны в ухаживаниях. — Но Шицзуню понравились цветы, так что это было хоть что-то. Может, они могли бы достать ему больше растений или интересных фруктов. Потом был Юэ Цинъюань. Ученик Цинцзин не видел этого мужчину с момента их неудачного поцелуя. — Что мне сделать, чтобы шибо снова меня полюбил?       — Не знаю. Я бы послал ему головы зверей. — Юэ-шибо был бы тем, кому это понравилось? Он не знал, он был почти уверен, что Юэ Цинъюань не оценил бы их так, как Бог Войны, но эта идея заставила его задуматься.       — А что, если я отправлю ему еду? Юэ Цинъюань всегда любил мою еду.       — Тогда сделай это. ⦅🀆⦆       Он победил, прижав спину Лю Цинге к заснеженной земле. Сегодня он был нетерпелив, гудел от волнения. Они пробрались в покои Лорда, и Ло Бинхэ вытащил книгу, которую одолжил у Цянь Цао.       — Шишу, можем ли мы попробовать это сегодня? — спросил он, держа книгу «Парное совершенствование». На странице был изображен оральный секс и объяснялось, как передавать ци через соединение, но это было не самое главное. Бинхэ практиковался на некоторых более фаллических овощах на кухне, он был уверен, что сможет правильно выполнить минет.       Лю Цинге ярко покраснел.       — Я... т-ты победил.       Мужчина хотел встать на колени, но полудемон остановил его с улыбкой.       — Нет, нет, я хочу, чтобы ты лег на кровать. ⥤🀍⥢       Юэ Ци напевал, когда ел принесенную ему коробку с обедом. Ее приготовил Ло Бинхэ, он не ошибся бы в мастерстве, стоящем за едой. Было немного неправильно есть ее, но он не мог вынести даже мысли отдать это кому-то другому. Он знал о чувствах юноши к нему, и употребление присланных ему обедов заставляло его чувствовать, что он принимает привязанность ученика Цин Цзин, когда он должен был отвергать ее. Поэтому он ел душераздирающе прекрасные блюда и держался подальше, надеясь, что привязанность Сяо Бинхэ со временем угаснет.       Слухи начали распространяться вокруг Цан Цюна, когда Шэнь Цинцю отправился в свою периодическую изоляцию, и только ухудшались с наступлением зимы. Юэ Ци не понимал, почему или как некоторые из этих слухов вообще начались. Они звучали нелепо, и многие были противоречивыми. Был один, который был в некотором роде понятным о том, что Шэнь Цинцю попытался убить своих шиди Шан Цинхуа и Му Цинфана, утопив их в бане пика Ань Дин. Его Сяо Цзю ранее обвиняли в попытке ударить Лю-шиди ножом в спину. Хотя раздражало, что люди утверждали, что Шэнь Цзю снова пытается убить своих боевых братьев, это был самый безобидный из слухов.       Этот слух на самом деле был правдив. Когда кувшин с соком девичьей лозы разбился, залив все и всех вокруг, правитель пика Цин Цзин потащил своих шиди за уши в баню на пике Ань Дин. Затем он принялся окунать их и держать их головы в бассейне несколько раз, пока они не начали биться и кричать извинения за то, что испачкали его и испортили ему настроение.       Слух также утверждал, что Шэнь Цинцю имел связь и с Му-шиди, и с Шан-шиди. Юэ Цинюань тут же отверг это как ложь, но когда заговорил с Му Цинфаном о состоянии здоровья его диди, целитель порозовел и не мог смотреть ему в глаза. Шан Цинхуа отказался вдаваться в подробности и только дал неопределенный ответ, что это была вина Му-шиди, прежде чем покинуть секту по личным делам. Это не прояснило ситуацию.       Затем прошел слух, что Сяо Цзю проводит время на пике Сянь Шу, чтобы иметь возможность общаться с каждой девушкой там. К счастью, Юэ Цинъюаню не пришлось ничего делать с этим слухом, так как Ци Цинци высекла любого, кто осмеливался произнести хоть слово о такой клевете. Наконец, ходили странные слухи о том, что Лю Цингэ имел отношения с учеником. Истории о Лорде Бай Чжань были дикими и похожими на сказки. Некоторые ученики, хихикая, фантазировали о Лорде Пика, обезумевшем от изоляции Шэнь Цинцю и чувствуя, что его ухаживания отвергнуты, он упал в постель с учеником. Или Лю Цингэ услышал о романе Шэнь Цинцю и почувствовал себя преданным и нашел утешение в объятиях ученика. В зависимости от того, кого вы спросите.       Честно говоря, количество слухов, распространяющихся внутри секты, было удручающим. Юэ Цинъюань думал, что их ученики будут немного выше такого рода развлечений. Они не были дворцом Хуан Хуа, у них должно быть больше приличий.       Тем не менее, глава секты хотел проверить Лю-шиди и посмотреть, как он справляется с изоляцией Сяо Цзю. Если тот был расстроен слухами и подвергал сомнению свои ухаживания за Сяо Цзю, то Юэ Ци просто должен был попытаться убедить мужчину игнорировать настойчивые шепотки. Шэнь Цзю выглядел по-настоящему счастливым с Богом Войны, и Юэ Ци хотел обеспечить его счастье. Если это счастье было с Лю Цингэ, то Юэ Цинъюань не позволит нескольким слухам испортить его.       Подлетев к Бай Чжаню на своем новом вторичном клинке, Глава Секты обыскал заснеженную вершину в поисках Лю-шиди, который должен был быть на вершине так как в последнее время не брал никаких миссий. Не увидев никаких признаков Бога Войны, он спросил нескольких учеников, которые спарринговались друг с другом.       — Лаоши в своих покоях с Ло-шиди. — Девушка хихикнула, а ее спарринг-партнер поднял палец и шикнул на нее, прежде чем утащить прочь. Странно. Выбросив из головы поведение девушки, он направился к небольшому зданию, которое служило домом лорда Бай Чжань. Лю Цингэ не был тем, кто заботился о любезностях или вежливости, поэтому Юэ Ци не стал стучать, прежде чем открыть дверь, полагая, что сможет объяснить, почему он здесь, как он всегда делал, когда посещал Бога Войны лично.       Он никогда не замирал, будь то от удивления или страха, но зрелище перед ним заставило его конечности застыть, а глаза расширились от недоверия. Лю Цингэ лежал на кровати, его ханьфу был распахнут, обнажая грудь. Следы укусов и засосы украшали его щеки и соски, и спускались вниз по животу к голой внутренней стороне бедер. Его ноги были подняты в воздух, а между ними плясала копна вьющихся волос. Мужчина, обслуживавший Лю Цингэ, был в брюках, но с голым торсом, мышцы на спине выступали, когда он раздвигал ноги Бога Войны. Руки Лю Цингэ были зарыты в вьющиеся локоны, спина выгибалась, а пальцы ног сжимались, когда он кричал. Под звуком нытья Лю Цингэ был слышен влажный хлюпающий звук.        — Заканчивай, собака! Я уже... Ах! Это слишком... Хаа! — Слезы катились из зажмуренных глаз Лю-шиди. Его рот был открыт и задыхался, слюни текли из уголков губ. Тело Лю Цинге содрогнулось, спина выгнулась выше над кроватью, когда он закричал, руки сжались на голове между ног. Высокий пронзительный сдавленный звук вырвался из горла Юэ Ци, и две пары глаз повернулись к нему. Это был Бинхэ. Бинхэ был... блестящие следы в уголках его рта...       Оба, Ло Бинхэ и Лю Цингэ, выглядели как олени, застывшие на месте, Юэ Ци был уверен, что он выглядел почти так же, но когда Сяо Бинхэ дернул горлом, молодой человек выглядел более паникующим.       — Я случайно проглотил.       Еще один искаженный звук застрял в горле главы секты, и его рука потянулась за спину, слепо ища дверную ручку. Лю-шиди спрыгнул с кровати, придерживая мантию одной рукой, а другой схватив запястье Юэ Ци.       — Не говори Шэнь Цинцю! Его замороженная тревога лопнула.       — И что? Не сказать ему, что слухи правдивы? Что ты в постели с учеником, пока он в уединении?       Его голос повышался сам по себе. Они оба заботились о Шэнь Цзю, оба были важны для его диди, так почему же они это делали? Разве они не думали о последствиях? Сердце Шэнь Цзю могло разбиться, если бы он наткнулся на своего любимого ученика и потенциального супруга, спящих вместе.       — Неужели его чувства так мало значат для вас двоих? К тому же Бинхэ все еще ребенок, Лю Цингэ!       — Бинхэ уже много лет как достиг брачного возраста! — огрызнулся на него его шиди.       — Мне восемнадцать, шибо, — Сяо Бинхэ встал с кровати и встал рядом с Лю Цингэ. Он стал намного выше и шире в плечах, Ло Бинхэ теперь был почти на уровне его глаз. Прошло всего пять месяцев с тех пор, как он в последний раз видел мальчика, когда он так вырос? — Мой день рождения был в конце прошлого года. Глава знает это.       Юэ Ци слегка вздрогнул, конечно, он знал. Он дарил Бинхэ подарки каждый год, с тех пор как познакомился с учеником Цин Цзина. Это был первый раз, когда он ничего не смог дать молодому человеку из страха, что это может еще больше смутить чувства Ло Бинхэ.       — Этот ученик собирался начать ухаживать за Шэнь Цинцю вместе с Лю-шишу, когда я повышу статус. Этот ученик уверен, что его будут считать ребенком, если этот ученик попытается приблизиться к тем, кто ему дорог, вот так.        Стыд наполнил внутренности Юэ Ци, Ло Бинхэ точно знал, что он чувствовал, когда доверился мальчику, что, казалось, было целую жизнь назад.       Быть рядом с кем-то, но чувствовать, что он ускользает, хотя он прямо рядом с тобой. Бинхэ потянулся к нему, а он ускользнул. Его терзает чувство вины за то, что он украл привязанность Бинхэ; за то, что он ограничил потенциал молодого человека.       — Этот ученик хотел бы официально спросить главу секты Юэ Цинъюаня, хочет ли он вступить в ухаживание с этим Ло Бинхэ. Зная, что этот ученик намерен ухаживать за Шэнь Цинцю и оставаться в отношениях с Лю Цингэ.       Ло Бинхэ положил руку на плечо Лю Цингэ, и резкий взгляд мужчины пронзил главу секты. Серебряные глаза обещали ему вред, если он выйдет за рамки и скажет что-то обидное.       Янтарные глаза Сяо Бинхэ метнулись к темным глазам старшего, ища ответ.         — Нет.         Это был шепот. Едва слышный, он сорвался с его губ.       Как он мог? Он просто будет мешаться под ногами. Внутри Юэ Цинъюаня был кавардак. Он не мог позволить себе такие вещи. Он — лидер секты горы Цан Цюн, у него были обязанности, которые ставили долг выше собственных жалких эмоций. То, чего он хочет, не имеет значения.       Юэ Ци не имеет значения.       — Вы трое, Шэнь-шиди, Лю-шиди, Бинхэ... вы трое идеальны. Почему? Зачем дополнительные сложности?       Сжав челюсти, старший мужчина крепко положил руку на дверную ручку. Глубоко вздохнув, он спрятал все, что чувствовал. Свою неадекватность, свое детское желание быть желанным, свою вину и стыд. Все, пока он снова не надел свою бесстрастную маску.       — Я не скажу Шэнь Цинцю, но он имеет право знать, что вы двое хотите таких отношений с ним. Простите меня за вторжение, Лю Цингэ, этот шисюн теперь будет стучать.       Он ушел. Не заметив, как Лю Цингэ нахмурился в беспокойстве, как сморщилось лицо Ло Бинхэ и как молодой человек потянулся к нему. Юэ Ци не имеел значения. ⥤🀃⥢       Ладно! Сегодня был день начала правления Мобэй-Цзюня. Жэнь Сяофань отвечала за Ань Дин, пока его не было, и он послал молитву богам, чтобы бедная девушка смогла немного поспать, в это время. Как только он забился в паршивую маленькую хижину у подножия пика Цзуйсянь, то вытащил голубой ледяной кристалл и вылил в него немного ци. Открылся ледяной портал, и он шагнул в Северную пустыню в Царстве Демонов. Прямо в тронный зал, где его король сидит спереди и в центре, выглядя как самая плохая сучка Королевства.       Низко поклонившись ледяному демону, он произнес свою обычную тираду:       — Этот слуга готов послужить моему королю.       — Сядь и слушай.       Когтистый палец указал на низкий столик и подушку на полу рядом с троном. Ого! Он получил подушку! Она выглядела такой плюшевой! Это будет потрясающе ощущаться под коленями.       С улыбкой он побежал к тому месту, где ему предстояло просидеть следующие несколько часов.       — Да, мой король! Он точно знал, о чем было это заседание суда. Информаторы рассказали о движении Цзючжун-Цзюня на Север, и как раз в этот момент в его романе главный герой должен был оказаться в бесконечной пропасти. Оригинальный Шан Цинхуа не присутствовал в этой сцене, но он должен был присутствовать, и он был взволнован! И напуган! В любом случае, в качестве тизера Шан Цинхуа сделал главу-заполнитель, которая была сосредоточена на некоторых крупных именах демонов, с которыми его сын-главный герой столкнется, когда выберется из Ада. В значительной степени нападение на Конференцию Бессмертного Альянса возбудило всех демонов и заставило их заинтересоваться формированием альянсов, чтобы защитить себя от заклинателей и получить больше огневой мощи для завоеваний в человеческом мире.       Цзючжун-Цзюнь будет искать силу в виде Мобэй-Цзюня и попытается играть в дружбу с ледяным демоном, чтобы они объединили свои силы и попытались уничтожить одну из Большой Четверки Сект мира совершенствования. Хотя Цинхуа на самом деле не хотел, чтобы они нападали на кого-то из Больших Парней, он считал, что обретение Мобэй-Цзюнем союзников пойдет на пользу королевству и не позволит Лингуан-Цзюню вытворять столько дерьма.       Дядя Мобэй-Цзюня использовал этот момент, чтобы переместить одну из своих пешек в окружение Цзючжун-Цзюня и заставить своего человека-жертву попытаться убить племянника. Временный союз между Северным королем и Западным лордом разрушен, и Мобэй-Цзюнь теряет потенциального союзника. Шан Цинхуа помнит, что написал это для сюжетных целей, парализовав армию своего короля, когда его сын-протагонист появится и разрушит это место. Конечно, Ло Бинхэ — это сила ОП, но даже полунебесный демон не мог реалистично противостоять всей мощи армии Северного пустынного королевства, только что вытащив тушку из подобия демонической школы.       НО Ло Бинхэ все еще был человеком и все еще принадлежал к горной секте, так что Шан Цинхуа мог немного поиграть в политику и заполучить для своего короля несколько приятелей-убийц!       Зашли судебные чиновники, низший слуга-демон огласил их титулы, когда они входят в комнату. Чиновники подходят к ледяному демону и выражают свое признание статуса Мобэй-Цзюня прежде чем занять место. Ближе к концу очереди Цинхуа слышит имя канонического мяса, человека-жертвоприношения Лингуан-Цзюня. Он изучает лицо демона, запоминая детали того, кого ему придется убить сегодня вечером.       Суд двигался полным ходом, и он занялся записями, пока Цзючжун-Цзюнь не начал излагать свои доводы о том, почему они должны атаковать секту.       — У такого молодого правителя, как ты, пока нет репутации. Многие Цзюньшаны до сих пор верят, что твой больной отец все еще у власти. Уничтожение Цан Цюна не только повысит твое положение среди демонов, но и люди научатся бояться твоего имени.       Это звучало как хорошая идея, но это была ОЧЕНЬ ПЛОХАЯ идея. Нападение на секту также означало месть, и, если они нападут на секту, действительно навредив, Ло Бинхэ, которому на самом деле нравится это место в этом мире, отпинает их задницы.       — Мой король, может ли этот скромный слуга получить разрешение обратиться к Цзючжун-Цзюню?       Пожалуйста, скажи «да». Пожалуйста, скажи «да». Пожалуйста, скажи «да». Пожалуйста, скажи «да».       — Предоставленно.       ДА!       — Цзючжун-Цзюнь, хотя твой план и повысит положение моего короля, награда может не стоить риска. Нападение на величайшую — (потому что так оно и было. Он буквально задумал ее как лучшую из лучших из всех. Тянь И Оверлук и храм Чжао Хуа хотели бы быть такими же крутыми, как Цан Цюн. Хуань Хуа отстой, конец обсуждения) — из Четырех Великих Сект в качестве союзных сил приведет к войне между миром людей и миром демонов. Хотя ваша объединенная сила может выиграть битвы, в конечном итоге вы проиграете войну. С момента заключения Тяньлан-Цзюня образовался вакуум власти. Если вы нападете на одну из сект совершенствования и начнете войну, многие из ваших солдат будут сражаться или погибать в мире людей. Это сделает вас уязвимыми для демонов, стремящихся захватить ваше положение.       — Есть также вероятность, что атака на Цан Цюн потерпит неудачу. Если этот скромный слуга напомнит Цзючжун-Цзюню о том, как его дочь не смогла даже пройти через защиту секты и как три четверти ее приспешников были убиты.       Он был действительно счастлив, что Шэнь-шисюн все исправил, иначе он и многие другие были бы ТАК супермертвы.       — Хотя этот скромный слуга может обеспечить, чтобы силы моего короля смогли войти в горы, этот не может гарантировать победу.       — Однако этот скромный слуга может предположить, что, возможно, следует рассмотреть более слабую секту? Дворец Хуан Хуа защищен лабиринтным массивом, который гораздо легче преодолеть, и имеет меньше мастеров совершенствования с высоким золотым ядром. Хотя эта секта является самой низкой из Великой Четверки, она самая богатая и больше всего взаимодействует с Содружеством. Нацелившись на эту секту, вы снижаете свои шансы начать войну, но увеличиваете распространение молвы о силе Мобэй-Цзюня и Цзючжун-Цзюня.       Он что, бросил дворец Хуан Хуа под автобус? Да, да, бросил. Потому что он может. И потому что сюжет его романа был настолько сбит с толку, что он уверен, что теперь он сам может повлиять на историю. Съешь это с пакетиком чипсов Несравненный Огурец! Каноническое мясо Шан Цинхуа пользуется возможностью развернуть свою жизнь на 180 градусов!       Он приложил усилия!       Подожди… Это может закончиться ужасно. Ох, черт, зачем он вообще старался!?       — Ты болтливый маленький ублюдок, не так ли? — Цзючжун-цзюнь усмехнулся и уставился. Цинхуа вздрогнул, когда демон окинул его взглядом сверху донизу, обнажив острые зубы в злобной улыбке. — Мобэй-цзюнь, разреши этому Лорду одолжить твоего слугу на некоторое время? Этот человек весьма интересен, у него хорошая голова на плечах.       Мерзко, мерзко, чертовски мерзко. Цинхуа сопротивлялся желанию попытаться прикрыть тело от этого чудака. Он чувствовал себя скользким от взгляда Повелителя Демонов, он собирался принять самую горячую ванну, какую только мог, после этой встречи. Угрожающее ворчание, похожее на звук трескающихся ледников, сотрясло комнату. Температура упала, и Шан Цинхуа почувствовал, как его пазухи сжались от боли из-за капилляров в носу, внезапно пораженных холодом. Удивительно, что у него не пошла кровь из носа. Громоподобное рычание исходило от Мобэй-Цзюня, его когти впивались в вечный ледяной трон.       — Шан Цинхуа не покидает меня.       Цинхуа снова содрогнулся от глубокого звучного голоса своего короля, который требовал подчинения. Он наклонил голову и уставился на столешницу. Он не знал, был ли это голос холода или ледяного демона, но его соски стали каменно-твердыми. Единственный человек в комнате с трудом смотрел кому-либо в глаза. Цзючжун-Цзюнь поднял руки в знак согласия.       — Справедливо. Как насчет того, чтобы распустить суд на время и собраться завтра? Этот Лорд хотел бы обсудить идею вашего слуги более подробно.       Мобэй-Цзюнь издал один рычащий звук и кивнул, и слуги низшего звена двинулись вперед, чтобы показать гостям их комнаты. Шан Цинхуа не мог встать и последовать за каноническим мясом Лингуан-Цзюня, поскольку его еще не отпустил король. Это не было проблемой, он мог заставить своего призрака найти, какая комната принадлежит Ходячему Мертвецу. ⥤🀩⥢       Мобэй-Цзюнь подготовил лучшее расположение сидений для культиватора по сравнению с другими разами, когда Шан Цинхуа присутствовал в его тронном зале. Предыдущий стол, который он приобрел для своего почтительного подчиненного, был слишком высоким, а сиденье представляло собой художественное произведение из стекла. Человек потом часами ерзал и массировал плечи и колени, но ни разу не сказал ни слова о своем дискомфорте. Мобэй-Цзюнь позволил себе приспособить сиденье своего слуги, чтобы оно лучше подходило мягкому и податливому человеку.       Яркий, сияющий, улыбающийся, когда он повиновался команде ледяного демона сесть, издавая довольные вздохи и мычание, когда он устроился в мягкой подушке. Грудь ледяного демона раздулась от гордости за то, что он предоставил своему культиватору объект, который ему понравился. Затем был момент, когда Шан Цинхуа попросил разрешения говорить. Глаза его человека цвета карамели были большими и умоляющими, как у пятнистого котенка мейн-куна-леопарда. Мобэй-Цзюнь не мог устоять, и когда он дал разрешение, второе странное счастливое выражение на лице его человека заставило его внутренности трепетать. Шан Цинхуа, должно быть, использовал свою ауру заклинателя, чтобы повлиять на него. Как слуга, он должен был только сидеть и делать записи о ходе событий, поскольку был человеком, а не демоном. Однако ледяной демон уступил просьбе своего человека. Затем Цзючжун-Цзюнь проверил границы, попросив использовать его слугу. Он чуть не убил другого Лорда прямо там и тогда, но предложенный Шан Цинхуа план требовал присутствия Западного Лорда Демонов.       Напряжение в теле не оставляло его в покое, ледяному демону нужно было снова увидеть своего человека, убедиться, что Шан Цинхуа знает, что его больше никому не отдадут. Цинхуа нужно было напомнить, кому он принадлежит.       Молодой Северный Король прошествовал по коридорам замка, направляясь прямо в покои Главного Слуги; эти комнаты были лучшими из лучших для подчиненных. Недостаточно хороши для его верного заклинателя, но пока не будет завершена реконструкция соседних с ним комнат, крошечному человечку придется довольствоваться ими.       Открыв дверь, Мобэй-Цзюнь осмотрел пространство, но не нашел Шан Цинхуа, напряжение в его теле удвоилось, а дыхание участилось. Где Цинхуа? Цзючжун-Цзюнь забрал его Цинхуа? Если так, то этот человек умрет сегодня ночью. Открыв ледяной портал, ледяной демон сосредоточился на присутствии своего крошечного человека и шагнул внутрь. Он все еще был в замке, но теперь он был в зале, который вел в коридор гостевой комнаты, ярость заставила температуру вокруг него упасть. Его разум поставлял образы Цзючжун-Цзюня, пронзенного ледяными шипами за кражу того, что принадлежало ему.       Готовый ворваться в комнату Западного Лорда и разорвать человека на куски, он остановился, дёрнув ухом, а заглянув за угол, увидел Цинхуа, стучащего в одну из мужских комнат Цзючжун-Цзюня. Дверь распахнулась, и его маленький человек сдул горсть порошка в лицо демона, заставив того рухнуть. Заклинатель поймал бессознательного демона и втащил его в комнату. Дверь закрылась с почти неслышным щелчком.       Мобэй-Цзюнь тихо подкрался к двери, она была заперта. Используя другой портал, он прошел сквозь стену бесшумно, как снежинка. Шан Цинхуа стоял к нему спиной, когда бросил демона в деревянную ванну.       Его слуга полез в рукав, вытащил большую банку и сорвал крышку с ткани, прежде чем вывалить на демона кучу визжащих и чирикающих жуков. Жуки не теряли времени и принялись терзать плоть бессознательного демона, поедая тело. Шан Цинхуа критически наблюдал, прежде чем кивнуть и порыться в свитках и бумагах, которые принес человек Цзючжун-Цзюня.       — Ага! Я знал, что это должно быть здесь.        Крошечный человечек поднял листок бумаги и снова посмотрел на ванну. Жуки быстро расправились с демоном, прогрызли дыры, и тело больше нельзя было узнать. Шан Цинхуа небрежно сел на стол и вытащил книгу из рукава, напевая и хихикая во время чтения, время от времени проверяя, как продвигаются жуки.       Мобэй-Цзюнь застыл в благоговении, осознав, насколько опасен может быть Шан Цинхуа. Безграничный объем знаний человека, стратегические атаки и контрмеры, которые он мог вытащить из воздуха, незаметная смертоносность. Шан Цинхуа вообще не излучал никакого намерения убийства. Цинхуа имел доступ ко многим жизненно важным функциям Северного Королевства. Его слуга мог легко и полностью уничтожить его самого и любые надежды на будущее королевства, если бы действительно этого хотел. И все же его Цинхуа делает ему эти странные и яркие лица, делает ему оригинальную смесь чая, которую никто, кроме него, не может пить, Шан Цинхуа служит ему, когда мог бы легко убить и избавиться от него.       Ледяной демон невероятно возбуждён преданностью и верностью своего слуги.       Он стоял в углу комнаты, наблюдая, как его человек ждет, когда жуки съедят человека Цзючжун-Цзюня до костей. Цинхуа поставил банку в ванну и свистнул, призывая жуков заползти обратно в емкость, а затем снова запечатал верх тканевой крышкой, вытащил из рукава банку поменьше с красными чернилами, написал записку крупными иероглифами, в которой говорилось: «Предатели заслуживают смерти», и повесил записку на шею скелета вместе с предыдущим листком бумаги.       Когда его Цинхуа поворачивается, чтобы уйти, ледяной демон забавляется тем, как все тело его слуги вздрагивает и визжит.       — М-мой КОРОЛЬ! Что...? Эм, этот... Этот слуга может объяснить!       Обойдя своего заклинателя, ледяной демон заглянул в деревянную ванну на бумагу, которую Цинхуа нашел в свитках. Это были инструкции от Лингуан-Цзюня убить его во время судебного разбирательства. Внутренности Мобэй-Цзюня снова затрепетали. Его Цинхуа защитил его. Хотя он мог бы легко позаботиться об этом нюансе сам, его слуга приложил все усилия, чтобы убить вредителя до того, как убийца станет проблемой.       Вызвав еще один портал, он поднял своего слугу и вошел в личные покои. Бросив Цинхуа на кровать, ледяной демон пополз по крошечному человечку.       — Шан Цинхуа радует этого Цзюньшаня своей непоколебимой преданностью. — Было легко пригвоздить запястья его Цинхуа к кровати. Проводя зубами вверх и вниз по горлу своего человека, Мобэй-Цзюнь наслаждался чудесной мелкой дрожью и мяуканьем, которые издавал его Цинхуа. — Этот Цзюньшан позволит своему слуге попросить у него одну услугу.       Все, он даст все, что пожелает Шан Цинхуа. Этот человек принадлежал ему, выбрал служить ему, Цинхуа заслужил все, чего жаждет его сердце.       — Этот ничтожный слуга не смеет ни о чем просить, мой король!       Посасывая теплую кожу шеи своего слуги, Мобэй-Цзюнь укусил брачную метку в шею Цинхуа. Маленький заклинатель затрясся под ним, задыхаясь от укуса и тихонько скуля в горле.       Слизывая теплую кровь, которая хлынула наружу, ледяной демон опустил грудь и прижал Цинхуа к своей кровати. Мобэй-Цзюнь глубоко замурлыкал, это было то, что делали только дети в безопасности объятий матери, но Цинхуа. Его мягкий, скользкий свет был тем, что удерживало все его доверие. Цинхуа был единственным, с кем он мог ослабить свою защиту.       — Цинхуа получит все, что пожелает. Проси.       — Мой король, этот слуга... Я...       Челюсть его человека щелкнула, и заклинатель зажмурился, кровь окрасила его щеки жаром. Шан Цинхуа был слишком почтителен, чтобы спросить, но это было нормально. Мобэй-Цзюнь отдаст все, что сможет, своему слуге. Так же, как с новым столом и подушкой для сиденья, он предоставит, хотя бы для того, чтобы увидеть больше этой яркой улыбки рассвета.       Стянув с себя меховой плащ, ледяной демон обернул его вокруг своего Цинхуа и притянул человека к своей груди. Он продолжал мурлыкать и тыкаться носом в метку спаривания, которую он укусил на шее Цинхуа. Совершенствование человека залечит метку. Ему придется постоянно обновлять укус.       Но это все еще будет видно в течение следующих нескольких дней. Он замурлыкал сильнее, заостренные уши подергивались, пока его Цинхуа издавал тихие звуки удивления и подавленного счастья. Он собирался как следует одеть своего слугу для следующего дня суда. Укрыть его мехами зверей, на которых он охотился, и украсить его Цинхуа драгоценностями клана Мобэй.