No, You Basically Live Here

      Скай не искал ничего конкретного, когда открыл ящик своего комода. Было поздно, такой момент, когда в квартире царило спокойствие, и все, чего он хотел — надеть чистую футболку, прежде чем рухнуть в постель. Перелет из Парижа оставил его без сил — три дня мигающих камер, плотное расписание и слишком мало сна — он едва держался на ногах. Но затем его пальцы коснулись чего-то мягкого, чего-то, что не было похоже на обычную кучу футболок.       Он вытащил предмет, прищуриваясь под тусклым свечением лампы в своей спальне. Это была черная футболка, изношенная по краям, с крошечным разрывом у подола, который он замечал раньше — на Нани. Губы Ская поднялись в улыбке, когда он держал футболку в своих руках. Он знал эту футболку. Он видел, как она облегает плечи Нани слишком много раз, как она хорошо сидит на нем, когда тот отдыхает на диване Ская.       Любопытство захватило его. Он покопался в комоде глубже, и его дыхание приостановилось. Там было еще кое-что что. Пара серых спортивных штанов, сложенных с такой точностью, о которой Скай никогда не беспокоился. Две пары носков, плотно свернутых вместе. Толстовка — та, которую Нани надевал в прошлом месяце, когда они не спали и смотрели какой-то ужастик, и Нани вздрагивал у Ская под боком при каждом страшном моменте. Все это уютно устроилось в его комоде, словно оно давно было там.       Скай стоял там, с футболкой в руках, глядя на улики. Он не помнил, когда это произошло. Не помнил, чтобы Нани просил оставить вещи здесь или даже намекал на это. И все же, это было здесь — тихое, неоспоримое доказательство того, что что-то между ними меняется.       — Нани. — Позвал он, его голос был тише, чем он ожидал, пронизанный этой ноткой, от которой он никак не мог избавиться.       Слабое «Что?» донеслось из гостиной, застенчивое и приглушенное, как будто Нани готовился к чему-то. Скай вышел, босиком ступая по холодному полу, и облокотился о дверной проем. Вот он — Нани, свернувшийся калачиком в углу дивана, с подогнутыми под подол толстовки Ская коленями. Капюшон был поднят, влажные после недавнего душа волосы выглядывали наружу, его пальцы нервно теребили телефон, а щеки уже были красными, словно он мог чувствовать пристальный взгляд Ская с другого конца комнаты.       Скай поднял футболку, позволяя ей болтаться между его пальцами, он ухмылялся.       — Почему твоей одежды здесь больше, чем моей?       Глаза Нани поднялись, расширились на мгновение, затем снова вернулись к экрану. Он сдвинулся, потянув рукава толстовки на руки так, что теперь выглядывали только кончики пальцев.       — Я-я не… — пробормотал он, его голос был таким тихим, что Скай едва не упустил сказанное. — Ты просто… выдумываешь.       Скай рассмеялся, отталкиваясь от дверного проема, и медленно пересек комнату.       — Выдумываю? — Он остановился у края дивана, наклоняясь, пока его тень полностью не накрыла Нани. — Детка, я только что нашел половину твоего гардероба в своем ящике. Это… — Он помахал футболкой. — И спортивные штаны. И носки. Ты переезжаешь по частям, не так ли?       Уши Нани вновь покраснели, румянец покатился по его шее и вниз, пока он не утонул в подушках.       — Это не половина моего гардероба… — Едва слышно пробормотал он. — Это просто… вещи. Ты драматизируешь.       Скай улыбнулся, бросив футболку на диван рядом с собой и уселся на подлокотник, достаточно близко, чтобы их колени соприкоснулись.       — Вещи, да? Как, например, твоя коллекция носков? Это не драматизм, это поглощение.       Нани посмотрел на него, прищурив взгляд лишь на мгновение, и вот она — застенчивая искра дерзости, которая вырывается наружу.       — Может быть, твой шкаф просто лучше. — Сказал он, голос все еще мягкий, но с крошечной ноткой дерзости. — Он больше. И ты даже не используешь его — твоя одежда все время на полу.       Скай моргнул, растерявшись. Он открыл рот, затем закрыл его, сдерживая смех.       — О, так это моя вина? Мой шкаф слишком заманчив для тебя?       Губы Нани дернулись, как будто он сдерживал улыбку.       — Это практично, — сказал он, дергая плечом в полуподъеме. — Ты ближе к спортзалу. И то кафе, которое мне нравится. Мне не нужно продолжать таскать сюда вещи.       Скай наклонил голову, уперев подбородок в руку, изучая Нани. То, как он сидел здесь, завернувшись в толстовку Ская, с красными щеками и избегающим взглядом — это было восхитительно. Но этот маленький укол по поводу комода? Это был Нани, который подколол в ответ, и Скай любил это.       Он соскользнул с подлокотника, устроившись на диване, его бедро касалось бедра Нани.       — Практично, — повторил он, голос стал низким и игривым. — Так ты говоришь, что не можешь держаться подальше от моего дома? Или ты не можешь держаться подальше от меня?       Дыхание Нани сбилось, он наклонил голову, затянув шнурки толстовки вокруг своего лица.       — Не надумывай себе ничего, — пробормотал он, но его голос пошатнулся, выдавая его.       — Слишком поздно, — пробормотал Скай, наклоняясь ближе, пока не почувствовал тепло, исходящее от Нани. Он протянул руку, аккуратно потянув за шнурки толстовки, чтобы ослабить их. — Ты делаешь это так просто, знаешь? Проносишь свою одежду, крадешь мои толстовки, практически живешь здесь…       — Я не живу здесь, — перебил Нани, быстро оттолкнув руку Ская стеснительным толчком. Его пальцы задержались на запястье Ская, прежде чем он убрал их. Затем, тише, с озорным блеском в глазах, добавил:       — Ты тот, кто продолжает говорить мне остаться. Может быть это ты тот, кто хочет, чтобы я был здесь.       Улыбка Ская пошатнулась, а в груди сжалось тем теплым, неожиданным образом, который Нани всегда в нем вызывал. Он не ожидал этого — то, как Нани повернул ситуацию против него, стеснительно, но остро. На мгновение Скай оказался в замешательстве, его обычная дерзкая уверенность пошатнулась.       Однако он быстро восстановился, наклонившись так, что их лбы почти соприкоснулись.       — О, я не отрицаю, — сказал он, голос мягкий и дразнящий. — Но давай будем честны — ты тот, кто вторгся сюда, так что… — Он сделал небольшую паузу, позволяя словам повиснуть. — У тебя вообще есть свое место, или я твой новый дом?       Нани застыл, глаза расширились, как будто его загнали в угол. Он открыл рот, затем закрыл, и Скай мог видеть, как за этим взволнованным выражением лица вращаются шестеренки. Затем Нани фыркнул, снова толкая Ская в грудь — легко, нерешительно, но достаточно, чтобы Скай рассмеялся.       — Есть, — сказал он тихим, но упрямым голосом. — Просто… — Он замолчал, отводя взгляд и пряча пальцы в рукавах толстовки. — Мне не так уже оно нужно, когда ты здесь.       Скай затаил дыхание. В квартире было тихо, лишь шум, исходящий из соседних квартир, и это мягкое, честное признание, поглотившее его, как теплый прилив. Нани не смотрел на него, его лицо было наполовину скрыто за капюшоном, но Скай мог чувствовать это — вес сказанного, как стук его сердца начал замедляться.       Он смягчился, толкнувшись носов в щеку Нани.       — Осторожно, — прошептал он, касаясь губами края капюшона. — Скажешь такие вещи, и я не смогу тебя отпустить.       Дыхание Нани снова сбилось, но он не отстранился. Вместо этого он наклонил голову, чтобы встретиться со взглядом Ская, и вот она — крошечная, игривая улыбка, стеснительная, но настоящая.       — Кто сказал, что я собираюсь тебя останавливать? — Прошептал он.       Улыбка Ская стала шире, а смех вырвался прежде, чем он успел его остановить.       — О, ты… — Он двинулся вперед, игривым толчком сбив Нани в подушки. Нани вскрикнул, замахнулся на секунду, прежде чем раствориться в тихом, задыхающемся хихиканье, его руки слабо толкали плечи Ская.       — Отвали, — протестовал он, его голос был приглушенным, когда он крутился под Скаем, но настоящей борьбы в этом не было. Его худи сбилось, влажные волосы падали на глаза, и Скай не мог перестать улыбаться.       — Не выйдет, — сказал он, аккуратно удерживая запястья Нани над его головой, просто чтобы посмотреть, как тот извивается. — Ты не можешь быть милым и дерзким, а потом просто прекратить это. Ты мой сегодня вечером.       Нани застонал, пряча лицо в подушку, как будто он мог спрятаться.       — Ты худший, — пробормотал он, но его голос был мягким, теплым, и Скай мог почувствовать, как он расслабляется в его руках.       — Мм, — прошептал Скай, наклоняясь вниз, пока его губы не коснулись уха Нани. — И ты тоже скучал по мне.       Тишина. Нани не двигался, его дыхание стабилизировалось. Затем, так тихо, что это почти потерялось в ткани:       — Может быть…       Грудь Ская наполнилось теплом, невероятным теплом. Он отпустил запястья Нани, вместо этого обняв его, и притянул Нани ближе, пока его лицо не прижалось к плечу Ская. Нани замер на секунду, затем растаял, его руки нашли спину Ская, а пальцы закрутили его футболку.       Они оставались в таком положении какое-то время, погруженные в тишине. Скай мог чувствовать сердцебиение Нани на своей груди, слабый цитрусовый аромат его шампуня смешивался с теплом толстовки — его толстовки. И когда Нани отодвинулся, достаточно, чтобы посмотреть на него, его уши вновь были красными.       Скай ухмыльнулся, проведя большим пальцем по щеке Нани.       — Скажешь что-то в ответ или так и будешь краснеть?       Нани закатил глаза, оттолкнув руку Ская, но крошечная улыбка на его лице осталось.       — Замолчи, — пробормотал он, а затем — прежде чем Скай успел подразнить его еще больше — наклонился и прикоснулся быстрым, застенчивым поцелуем к его губам.       Это был мягкий, мимолетный поцелуй, едва ощутимый — но этого было достаточно. Достаточно, чтобы заставить сердце Ская пропустить удар.       Когда Нани отстранился, он снова спрятал лицо в плечо Ская, бормоча:       — Вот, счастлив?       Скай улыбнулся, обняв его крепче:       — Да, — пробормотал он. — Очень.       И когда они устроились на диване, а Нани прижался к нему, Скай не мог избавиться от мысли, что, может быть это — одежда Нани, его присутствие, тихое вторжение — именно то, как должен ощущаться дом.