Приятная

Глава 17

     Гермиона переоделась в костюм гонщицы — чёрный кожаный комбинезон облегал её фигуру, подчёркивая каждую линию. Молния была расстёгнута до зоны декольте, открывая вид на грудь. Драко, увидев её, тяжело сглотнул. Когда она подошла ближе, он не удержался, притянул её к себе и жадно поцеловал, врываясь языком в её рот. — А вот это стоит застегнуть, — с притворной строгостью сказал он, отстранившись и потянув молнию вверх. — Вдруг простудишься. — Ну-ну, — ухмыльнулась Гермиона, вернув молнию обратно. — Это был мой план — отвлечь тебя, чтобы ты засмотрелся и проиграл. Или… ты ревнуешь? — она игриво приподняла брови. — Я? Ревную? — он усмехнулся и снова притянул её. — Я просто берегу свой главный приз в этой гонке. — Какой приз? — прищурилась она. — Ты, в моём гараже… без комбинезона, — прошептал он ей на ухо, и Гермиона рассмеялась. — Ну давайте уже быстрее! Потом пооблизываетесь! — крикнул Блейз, закатывая глаза. Все расселись по машинам. К Гермионе сели все девочки, расширив машину заклинанием, чтобы всем хватило места. К Драко — парни. — Надеюсь, ты и правда хороша в вождении, — пробормотала Пэнси, цепляясь за сиденье. — А то я ещё столько всего не успела сделать. — Да закрой ты уже свой приёмник огневиски и соберись! Ты мне все ноги отдавила! — возмутилась Джинни. — Это всё ты виновата, — парировала Пэнси. — Я?! — изумилась Джинни. — Конечно. Это же была твоя идея — ехать по трассе вместе, чтобы своими глазами увидеть победу Гермионы. А могли бы просто дождаться на старте. — Остальные не были против. Кроме тебя, конечно. Так что не будь трусихой, — отрезала Джинни. Гермиона не слушала их перепалку. Она села за руль и боялась дотронуться до него. Её глаза широко раскрылись, ловя каждый штрих. Она шумно втянула носом воздух, чувствуя запах кожи и адреналина. Медленно положила руки на руль, проведя пальцами вниз по ободу. Чувство восторга и наслаждения от прикосновения к мечте было почти осязаемым. — Ну, как тебе? — тихо спросила Лив, сидящая рядом. — Потрясающе… — выдохнула Гермиона, открывая глаза. — Я и мечтать не могла, что сяду за такую машину. Это просто… нереально. — Он умеет удивлять, — заметила Лив, и Гермиона проследила за её взглядом. Возле второй машины стояли парни. Тео и Блейз спорили, кто сядет впереди. Драко уже был за рулём и, лениво опершись на дверцу, смотрел на Гермиону, его губы тронула та самая фирменная улыбка. Она улыбнулась в ответ и подмигнула. — Ну что там? Долго ещё будете спорить? — высунулась в окно Гермиона. — Эти как дети, — вздохнул Гарри, растолкал их и залез в машину. Тео обречённо вздохнул, запихнул Блейза внутрь под его ворчание и сам сел рядом с Драко. — Готова проиграть, Грейнджер? — наклонился Драко, перекрикивая шум. — Я? Проиграть? — она фыркнула. — Только если ты вдруг забудешь, на какую педаль жать. — Не переживай, я помню, куда жать… особенно после финиша, — его взгляд скользнул по её фигуре, и Гермиона почувствовала, как щеки заливает жар. Когда все были готовы, Гермиона завела мотор. Это был чистый рай — двигатель прорычал, как хищный зверь на охоте. Гермиона даже подумала, что испытывает что-то подозрительно похожее на оргазм. Она крепче перехватила руль и, надавив на газ, выехала с территории менора. Следом за ней, как тень, выехал Драко. Она направлялась на трассу, где можно было разогнаться по-настоящему, но ехала медленно, растягивая удовольствие, словно смакуя каждый метр пути. Драко держался по левую сторону и время от времени бросал на неё оценивающие взгляды. Кажется, выбор машины был удачным. Было нелегко, но Эмиль помог — нашёл парня, который обучал Гермиону вождению, и тот посоветовал, какой автомобиль лучше всего приобрести. Они добрались до трассы. Гермиона плавно остановилась и опустила окно, положив локоть на дверцу. Тео со своей стороны тоже открыл окно, а Драко, чуть подавшись вперёд, выглянул из-за него. — Ну что, готовы проиграть? — спросила девушка, хитро улыбаясь. — Это мы ещё посмотрим! — фыркнул Блейз, высовывая голову в окно. — Там через пятнадцать миль будет заправка. Считайте её финишем, — сказала Гермиона , бросив на Драко вызывающий взгляд. — Тео, объявишь старт. Гермиона убрала руку с дверцы и закрыла окно. Перед тем как стекло окончательно поднялось, она успела шепнуть так, чтобы Драко услышал: — Не волнуйся, Малфой… Я приторможу у финиша, чтобы подождать тебя. Драко лишь ухмыльнулся, но в его глазах сверкнул азарт.

OBLXKQ , SLXEPING TOKYO - CAMELLIA.

   Гермиона крепче сжала руль, чувствуя, как под пальцами вибрирует кожа обода. Она играла педалью газа, разогревая мотор. Тот отвечал ей низким, хищным рыком. Тео поднял вверх три пальца. Три. Гермиона повернула голову — Драко уже смотрел на неё, чуть прищурившись. Два. Она расплылась в улыбке и поймала его взгляд. Он ответил той самой наглой ухмылкой, от которой у неё в груди что-то взрывалось. Подмигнув, она отвернулась, собравшись. Один. Взмах руки Тео — и машины, взревев, сорвались с места, будто с катапульты. Асфальт вздрогнул от рыка двигателей. Гермиона вдавила педаль чуть сильнее, чувствуя, как ускорение тянет её спину к сиденью. Воздух в салоне наполнился вибрацией, мотор ревел всё громче, а стрелка спидометра ползла вверх. Машины шли бок о бок, ни одна не уступала. Гермиона ощущала, как кровь разгоняется по венам быстрее, чем колёса крутятся по асфальту. — Твою мать! — завопила Пэнси, зажмурившись. — Меня сейчас стошнит! Джинни же наоборот кричала так, будто родилась для этого момента: — Это просто охрененно! Гермиона улыбнулась, и, надавив на газ, вырвалась чуть вперёд. Но ненадолго — Драко прибавил, и они снова поравнялись. Скорость росла. В ушах гул, сердце колотилось в ритме мотора. Мир за окнами размазался в сплошные цветные полосы. Запах жжёной резины пробивался сквозь кондиционер. Драко сделал рывок вперёд, но Гермиона, сжав зубы, перехватила руль, вдавила педаль в пол и вновь догнала его. Они летели как два снаряда, синхронно проходя поворот. Её тело прижимало к двери, но руки крепко держали руль. Она знала — вот он, шанс. Огни заправки мелькнули впереди. Гермиона собралась, вложила в нажатие на газ всё, что могла, и мотор взвыл так, будто рвался взлететь. Девушки визжали от восторга, но Гермиона их уже не слышала. Драко тоже вдавил педаль до конца. Метр за метром, но никто не вырывался вперёд. И вот они вместе, бок о бок, пересекли условную финишную линию. Оба сбросили скорость, машины послушно замедлились, и, остановившись, из салона почти вывалились пассажиры. — Чёрт, Пэнси! — Джинни сморщила нос. — Ты слишком впечатлительная. С другой стороны раздались малоприятные звуки, и Пэнси, вытирая рот платком, пробормотала: — Я же говорила, что не фанат таких развлечений… — Это было просто потрясающе! — кричал Блейз, подхватывая Джинни и раскручивая её в воздухе. — Малышка, тебе понравилось? Драко подошёл к Гермионе, которая, выйдя из машины, лениво прислонилась к двери. — Ну что ж, ничья, — сказал он, глядя на неё с опасным блеском в глазах. — Верно. Мы ведь не договорились, что будет, если никто не выиграет, — прошептала она, чуть склонившись к нему. — Я всё ещё хочу снять с тебя этот сексуальный костюм, — тихо ответил он. — Но ты не победил. — И не проиграл. Так что, в любом случае… я хочу свой выигрыш. И утешительный приз тоже. Гермиона скользнула пальцами по его плечу и, чуть прикусив его мочку, шепнула: — Может, нам стоит получить выигрыш… вместе? Драко ухмыльнулся, его взгляд потемнел. — Не переживай, моя королева. Твоя награда будет… незабываемой.

* * *

  Утром они проснулись вместе. Вчера был потрясающий секс — три раза. Драко не знал, что значит останавливаться. Гермиона жмурилась от солнечных лучей, повернула голову и уткнулась в мужскую грудь, на которой спала. — Просыпайся, соня, — прошептал Драко. — Я сегодня хотел тебе кое-что показать. — Доброе утро, — разлепив глаза и улыбнувшись, ответила Гермиона. Она поцеловала его в грудь, там, где билось сердце. — Когда ты так говоришь, у меня перехватывает дыхание от того, что ты показываешь. — Нууу, я люблю удивлять. Особенно тебя, — он поцеловал её в лоб. Драко поднялся и направился к душе. Гермиона потянулась и уже собиралась присоединиться к нему, но в дверь постучали. Она накинула халат и крикнула: — Входи, Оллин. Дверь распахнулась. На лице мужчины было тревожное, растерянное выражение. — Госпожа, — он виновато опустил глаза. — Прошу прощения, но у меня не очень хорошие новости. У Гермионы участилось дыхание. — Что случилось? — Мистер Малфой... его самочувствие ухудшилось, — сказал Оллин. — Он в своей спальне. — Мы сейчас же придём. Целителей вызвали? — она открыла шкаф и начала доставать одежду. — Да, они уже здесь, — отчитался он. — Пойду, вдруг понадоблюсь. Гермиона кивнула, и он вышел. — Драко, выходи! Твой отец... он... — крикнула она, стуча в дверь ванной. Шум воды стих. Драко вылетел из спальни и быстро начал одеваться. Когда они были готовы, он уже шёл впереди, оставив Гермиону на десяток метров позади. Брови нахмурены, губы плотно сжаты — он явно нервничал. Дойдя до покоев Люциуса, Драко распахнул дверь. В комнате были целители и Оллин. Он подошёл к кровати и опустился на колени. Даже больной, Люциус выглядел безупречно. — Дети, — кивнул он, слабо улыбнувшись. — Я вас напугал. Оллин, ты, как всегда, всё драматизируешь . — Господин, я беспокоюсь о вас и вашем здоровье, — склонил голову Оллин. — Мистер Малфой, мы переживаем за вас, — тихо произнесла Гермиона. — Гермиона, дорогая, не стоит волноваться. Всё в порядке, — он улыбнулся ей по-отечески. Девушка подошла ближе, не зная, чем может помочь. Она переживала, а Драко, напротив, выглядел спокойным. — Мне приятно, что ты так беспокоишься, дорогая. Но я хотел бы попросить тебя и остальных выйти, оставить меня наедине с сыном. Прости, не хочу показаться сентиментальным, — он снова улыбнулся. Гермиона кивнула и вышла. Она прошла в сад и остановилась на крыльце. Закурила сигарету. Сделав затяжку, услышала взмах крыльев. Птица пролетела над головой и бросила письмо прямо в её руки. Гермиона вздрогнула, увидев на конверте семейный герб. Сглотнув, она развернулась и пошла в гостиную. Войдя, опустилась в кресло. Ей было страшно вскрывать письмо: она примерно догадывалась, о чём там будет сказано. Но сейчас её охватывало совершенно иное, тяжёлое чувство. Закрыв глаза и глубоко выдохнув, она всё же распечатала конверт и развернула письмо. Открыв глаза, опустила взгляд на строчки. Письмо оказалось необычно длинным. Вместо привычных двух сухих строк — целое сочинение, что уже само по себе настораживало. Гермиона ещё раз набрала в грудь воздух, выдохнула и начала читать.

Мистия!

Раз ты игнорируешь мои приказы и не идёшь на контакт, значит, будешь читать. Кажется, ты теряешь хватку, раз Роули чуть не убил тебя так легко. Я очень недоволен тобой. Ты начала забываться и слишком много себе позволять.

Ты не дала ему убить щенка. С одной стороны, ты поступила правильно — Люциус ещё жив, и тебе ничего не достанется. С другой — ты вроде как расположила к себе мужа, и он мог бы оставить тебе всё в наследство. Но лучше перестраховаться и подождать.

Вы очень мило обжимались на приёме, и всё выглядело правдоподобно. Но я предупреждаю тебя ещё раз: если не перестанешь заниматься ерундой и забивать голову лишними мыслями вместо того, чтобы думать о выполнении задания, ты очень пожалеешь.

Я сожгу портрет твоей матери, который ты украла из поместья. Верни его в ближайшее время на место. Он тебе не принадлежит.

Гермиона дочитала письмо и отложила его в сторону. Что делать? Как он узнал, что портрет у неё? Почему так беспокоится о нём? Зачем он ему? Она уже давно и окончательно решила, что не будет выполнять задание Александра. Но как сделать так, чтобы он оставил их в покое? Над этим она подумает позже. — Моя королева, — раздался голос мужа, и Гермиона вынырнула из своих мыслей. Она резко поднялась с дивана и подошла к Драко. — Как он? — обеспокоенно спросила она, положив руки ему на грудь. — Как всегда. Он был прав — Оллин слишком драматизирует. Отец уже пьёт виски, — усмехнулся Драко. — О боже, я так напугалась… — выдохнула она, прижимая руку к сердцу. — Не переживай, моя королева, — он обнял её и поцеловал. — Отец ещё поживёт. Пойдём, я хотел тебе кое-что показать. Он взял её за руку и повёл по коридорам. Они прошли мимо библиотеки и подошли к нужной двери. Драко толкнул её и пропустил Гермиону вперёд. Она прищурилась и вошла внутрь. Драко вошёл следом, снова взял её за руку и повёл к одному из столов — тому самому, на котором любила сидеть Гермиона. Они остановились, и он наконец заговорил: — Я тут поискал и нашёл кое-какие книги. Думаю, они смогут помочь с портретом твоей матери. Здесь истории и дневники некоторых художников. Книги очень древние — в обычной библиотеке таких не найти. Но я уверен, что в одной из них есть решение. Гермиона молча слушала, разглядывая книги перед собой. Осторожно провела пальцами по корешку одного из томов. Перед ней лежало четыре толстых фолианта. — Я уже потеряла надежду когда-нибудь услышать её голос… хотя бы на портрете, — тихо сказала она. — Теперь мы можем что-то найти и сделать это вместе, — ответил он, сжимая её вторую руку. Гермиона подняла на него взгляд, полный слёз, и подошла ближе. Обняла его за талию, прижавшись щекой к его груди. Драко положил одну руку ей на спину, другую — на затылок, прижал крепче. Они стояли так долго, потеряв счёт времени. Гермиона плакала — впервые, не боясь, что он сочтёт её слабой. Он молчал, и это молчание успокаивало, дарило тепло. Слушая его сердцебиение, она постепенно успокоилась и отстранилась. — Тогда давай уже не будем тянуть и приступим. Драко улыбнулся, кивнул. Они сели в кресла, взяли по книге и начали читать. Гермиона вчитывалась в каждую строчку, стараясь ничего не упустить. Все книги были посвящены живописи — написанию портретов в XIII–XIV веках и историям, связанным с ними. Час спустя книга, которую читала Гермиона, не принесла результата. Но она не сдавалась. Драко продолжал своё чтение, всё так же молча. — Кажется, я что-то нашла, — сказала она ещё через час. — Здесь есть личные заметки автора. — Что там? — Драко оторвался от текста. — Вот, — она ткнула пальцем в страницу и начала читать: «Мать моей жены умерла давно, но даже после смерти продолжает портить нам жизнь. Я вынес её портрет на чердак, но вопли слышны даже оттуда. Я пытался наложить на него Silencio, но на портреты это не действует. Пытался договориться с ней, но она лишь кричала, что я испортил жизнь её дочери, что художник не способен обеспечить достойное будущее. Хотел сжечь портрет, но Афелия против. Она сказала, что найдёт способ управиться с ним. Пыталась говорить с Ванессой, но та её и слушать не хотела. У меня уже лопаются перепонки от её криков». Драко слушал, обдумывая услышанное. Когда Гермиона дочитала, он спросил: — Ты когда-нибудь задавалась вопросом, почему она не говорит? Гермиона нахмурилась, опустив взгляд. Она вспомнила, что знала о портрете. — Да… Мне было лет пять или шесть. Александр сказал, что она не ответит, когда я впервые нашла портрет в комнате над камином. Но когда я спросила, почему, он разозлился. Лиз увела меня и сказала, что портрет написан красками, позволяющими лишь двигаться, но не говорить. — Никогда о таком не слышал, — заметил Драко, всё ещё раздумывая. — Зачем вообще делать портрет, который слышит и двигается, но молчит? Она ведь тебя понимает? — Да. Она всегда слушает, кивает или качает головой… Я думаю, что раньше она говорила, но потом… что-то сделали, чтобы она замолчала. Но что? — в её голосе звучала надежда. — Автор писал, что его жена хотела найти способ. Может, дальше есть ответ? Гермиона кивнула, и они продолжили чтение. Спустя час она дочитала книгу, но больше ничего полезного не нашла. — Больше ничего. Он лишь упомянул, что она продолжает кричать. Но… — Гермиона нахмурилась. — Странно: в первых записях он подробно описывал её вопли, а через несколько десятков заметок перестал. Либо устал, либо они всё-таки нашли способ, но он о нём умолчал, — разочарованно произнесла она, захлопнув книгу. — Что у тебя? — Я нашёл описание красок и то, как они работают. Но никакого упоминания о тех красках, о которых говорила Лиз, нет. Есть разные виды, но об их свойствах пишут всегда одно и то же. Чтобы портрет молчал... нет, такого нет. Они могут делать внешность красивее, фигуру стройнее. Наносятся они не с помощью кисти, а при помощи палочки. Есть упоминание, что на портреты не действуют заклинания, и уничтожить их может только огонь. Ещё здесь написано, что нарисованные портреты всегда помнят о своей жизни — и неважно, в какой момент человек был запечатлён. Они оживают в тот момент, когда человек умирает, и все его воспоминания переносятся на полотно. То есть портреты знают всю жизнь, которую прожили, — он закусил губу, погрузившись в раздумья. — Это значит, что нарисовать портрет, который не будет говорить, невозможно. Изначально он создаётся как обычный, неподвижный, а оживает лишь после смерти. Не говорить он может только по собственному желанию. Но даже звуков от её передвижений, всхлипов или смеха не слышно, — он закрыл книгу и на минуту задумался. — Твоя мама на портрете очень молодая, — снова заговорил он. — Ей не больше восемнадцати. Она точно знает, что с ней сделали. Но рассказать, конечно, не сможет. Он не успел договорить, как Гермиона уже сорвалась с места и побежала в спальню. Она мчалась так быстро, что путь, казавшийся длинным, занял не больше минуты. Драко остался ждать её в библиотеке. — Мама? Женщина на портрете поднялась с кресла, подошла ближе, тепло улыбнулась и кивнула в знак приветствия. — Твой портрет говорил раньше? После того, как... Гермиона замолчала, не договаривая фразу. Глаза девушки на портрете наполнились слезами, но она всё же кивнула. — Твой портрет заставили замолчать? — снова кивок, и по щекам девушки покатились слёзы. — Ты знаешь, кто это сделал? — кивок. — Если я буду называть имена, ты ответишь мне? Глаза матери расширились, слёзы текли уже ручьём. Она отвернулась и закрыла лицо руками. Говорить она не хотела. Гермиона тяжело выдохнула и опустила голову. Она не скажет... Чего же она боится? Плечи девушки на портрете подрагивали от рыданий. Гермиона сделала шаг назад, медленно вышла из комнаты и направилась обратно в библиотеку. Войдя, она увидела, что Драко поднялся. — Ну что? Ты узнала? — спросил он, слегка обнимая её за плечи. — Она не хочет говорить. Будто бы боится. Она отвернулась, как тогда... — Гермиона уткнулась лбом в его грудь. — Мне и не нужно. Я найду ответ и сделаю всё возможное.— Я, конечно, хотела бы убедиться наверняка, но всё указывает на Александра. А он... Гермиона отошла от мужа, схватила следующую книгу и снова углубилась в чтение. Они пропустили обед, и уже близился ужин. Девушка всё читала, пытаясь найти ответ. На улице стемнело, но они так ничего и не поели. Оллин приносил им кофе и закуски, но есть совсем не хотелось. И вот, уже к ночи, Гермиона вдруг воскликнула: — Я нашла! — крикнула она так громко, что Драко вздрогнул от неожиданности. — Что там? — Один из королей Англии, Эдуард II, — начала она, — питал особую страсть к волшебным портретам. Он скупал лучшие из них, предпочитая, чтобы на каждом полотне были изображены женщины. Портреты висели в каждой комнате, украшая его дворец. Однажды король женился. В первую брачную ночь он повёл супругу в свои покои. Но едва они переступили порог спальни, как дамы с портретов начали шептаться, обмениваться взглядами. А когда король с молодой женой легли в постель, женские фигуры на полотнах разразились громким, насмешливым хохотом. Они кричали ему, что он лишь с виду мужчина, но в остальном не способен доставить женщине удовольствие. Короля охватил яростный стыд. Он вызвал придворного волшебника и приказал заставить портреты замолчать. Тот покачал головой: магия слов здесь бессильна. Но Эдуард, кипя от гнева, пригрозил — либо волшебник найдёт способ, либо его голова окажется на пике. Через неделю маг вернулся с зельем. Король собственноручно окропил им все портреты в спальне, и женские голоса умолкли. С тех пор он приводил туда каждую ночь новую любовницу, наслаждаясь тишиной портретов. Но девушки на полотнах, лишённые возможности говорить, всё же слышали и видели всё, что происходило, и плакали беззвучными слезами. Эдуард же был доволен. После смерти короля его сын раздал портреты семьям изображённых на них женщин. Один из таких безмолвных портретов попал к мастеру-зельевару. Ему стало жаль юную девушку с полотна, и он попытался вернуть ей голос. Как именно он это сделал — неизвестно, но вскоре и остальные портреты заговорили вновь. Я нашёл несколько таких портретов, — продолжала она, — но девушки не знают имени того, кто им помог, и не помнят, что он делал. Могу лишь предположить, что зелье, применённое королём, было из разряда тёмной магии, ныне запрещённой. А зельевар, возможно, создал антидот, исследовав кусочек полотна и разложив его на составляющие, а затем воссоздав противоположный эффект. Но это всего лишь теория. Гермиона дочитала историю о портретах XIII века и закрыла книгу. — Там не сказано, какое именно зелье использовали для лишения голоса, — заметила она, — но зельевар сумел создать что-то, что возвращало им речь. Как он это сделал? — Автор пишет, что, возможно, он пошёл обратным путём, — ответил Драко. — Взял фрагмент с портрета, изучил его состав, выделил ингредиенты и создал противоположное зелье. Но в этом случае придётся учитывать ещё и компоненты красок, а это всё сильно осложняет. Завтра же отдам приказ искать редчайшие книги по зельеварению. Пусть найдут даже забытые рецепты, — пообещал он. — Не беспокойся, моя королева. — Я, кажется, знаю, кто нам может помочь. Я напишу ему, — сказала Гермиона, беря в руки перо и пергамент. Драко догадался, о ком идёт речь, и одобрительно кивнул. — Тебе нужно отдохнуть. Мы продолжим завтра. Я пойду в кабинет, немного поработаю и вернусь. — Хорошо. Я закончу письмо и лягу спать.

* * *

Гермиона отправила письмо и уже направлялась в спальню, когда из гостиной вышел Люциус. — Люциус? Вам уже лучше? — спросила она, внимательно вглядываясь в его лицо, пытаясь уловить признаки недомогания. — Всё в порядке. Я бы хотел поговорить с тобой, — твёрдо сказал он и, не дожидаясь ответа, направился в сторону своего кабинета. Гермиона молча пошла за ним. Она не понимала, чего он хочет, но шагала следом, ожидая объяснений. Войдя в кабинет, Люциус опустился в своё кресло и устало выдохнул. Гермиона, стоя напротив, рассматривала свёкра. В его взгляде читалось непонимание, словно он пытался найти ответы прямо в её лице. У девушки ёкнуло сердце: может, он плохо себя чувствует, но не хочет говорить об этом Драко и решил довериться ей? Но почему именно ей?.. — О чём вы хотели поговорить? — спросила она, садясь в кресло для посетителей. — Я бы хотел объяснений. Он протянул ей письмо от Александра — то самое, о котором она уже и думать забыла. Она оставила его на диване, когда вошёл Драко, и так и не уничтожила. Гермиона не дрогнула ни бровью, сохранив невозмутимый вид. Нельзя показывать беспокойство. Она ведь не сделала ничего дурного — и не собиралась. Люциус сидел, не сводя с неё взгляда, выжидая. Гермиона, выгнув одну бровь и улыбнувшись уголком губ, казалась почти насмешливой. Её это совсем не тревожило. Более того — будто бы забавляло. — Что это значит? — холодно спросил он.

* * *

 После разговора Гермиона в хорошем настроении вышла в свой сад и села в беседке. Она улыбалась, на душе было тепло. Скоро она сможет сделать так, чтобы портрет её матери заговорил. Она очень надеялась на помощь Снейпа. Сидя на лавочке, она болтала ногами и что-то напевала себе под нос. — Ты замёрзнешь, моя королева? Гермиона подняла голову и увидела своего мужа. В руках он держал плед. Подойдя, он нежно укрыл её плечи и сел рядом, обняв одной рукой. Девушка облокотилась на него и вдохнула уже такой родной запах — розовый перец. — Ты очень вкусно пахнешь, — тихо прошептала Гермиона. — Ты вкуснее, — он поцеловал её в макушку. — Твой запах стал преследовать меня с той самой встречи в магазине. Он исходил от твоих волос. Гермиона тихо рассмеялась. Она почувствовала его запах гораздо позже. — И я уже почти влюбился в тебя — в твои волосы, запах, твой вид, когда ты стояла в парадной форме Дурмстранга, твои горящие глаза. Но ты назвала меня капризным и намекнула, что я сопливый мальчишка. Ты меня взбесила. Всю дорогу до дома я доставал мать, жалуясь, что ты — несносная девчонка, которая не пройдёт отбор. Мама смеялась и говорила, что если ты мне понравилась, я должен был сказать тебе об этом. Но я всё отрицал. Мама только качала головой. Я умолял родителей отправить меня в Дурмстранг, чтобы доказать тебе, что я не какой-то там мальчишка. Но мать была непреклонна. Гермиона улыбалась. Ей было весело от того, что она смогла задеть эго маленького мальчика. — А когда я увидел тебя в Хогвартсе, то не сразу узнал. Удивился, что делает девушка среди воинов. Но, как оказалось, это были просто парни среди одного воина. Когда ты сказала мне, что мы ещё увидимся, я вспомнил тебя. И не смог поверить, что это та самая девочка. Но твой запах вернул меня в то время. Тогда я понял, что ты узнала меня. И детская обида вновь взяла верх. Когда я увидел, что ты сбежала из зала, то хотел пойти за тобой, поддержать, сказать, что это всё не важно. Но обида снова застлала мне глаза. Я злился на себя. А потом... я сделал то, что... я не прощу себе этого, — покачав головой, сказал Драко. — А потом Тео... Он... Мы подрались, и я подумал, что это конец нашей дружбы. Я решил, что ты виновата в этом. Я хотел отомстить... — он закрыл глаза и замолчал. — Я почувствовала твой запах... когда... — она замялась. — Ну, в общем, в Хогвартсе. А потом на уроке зельеварения. Амортенция пахла розовым перцем. Когда я чувствую твой запах, я сразу ощущаю себя дома, в безопасности. Драко раскрыл глаза и понял, что уже тогда всё могло быть так, как сейчас. Но судьба решила иначе. Немного поразмышляв, он всё же спросил: — Ты что-то сделала со мной? Там, на Чёрном озере? Гермиона опустила голову. Ей стало стыдно, что она залезла к нему в голову и изменила воспоминания. — Я... должна была. Иначе ты мог бы рассказать о моём... недуге. Ты вывел меня из себя, и я не смогла сдержаться. Если бы кто-то узнал, меня могли бы упечь в больницу, ведь я опасна. Обскур — так это называется. Но у меня он был не такой, как в большинстве случаев. Я могла контролировать его до определённого уровня гнева. В то время как обычный вырывается непроизвольно. Он не мешал мне жить, просто появлялся от огромной злости. Но всем было бы всё равно, если бы узнали. В Дурмстранге меня обучали контролю. Каркаров лично. Прости... Мне пришлось. Я хотела защитить себя. Но Тео... он помог мне, и теперь всё под контролем. Я пойму, если ты разозлишься. — Мне не за что на тебя злиться, моя королева. Я бы на твоём месте поступил так же. Ты никогда не делаешь ничего просто так. Ты думала о себе — и правильно сделала. Всё в порядке. Если долго жить прошлым, можно пропустить будущее, — ответил Драко и ещё сильнее прижал её к себе. — Что сделал Тео? Гермиона рассказала всё: как Тео узнал, как увидел, что она изменила воспоминания Драко, как провёл ритуал и как они его испытали. — Тео запечатал часть моей тёмной магии и спрятал её. Я даже сама не знаю, где она, — сказала Гермиона. — Если выпустить её, она найдёт свою хозяйку и вернётся. — Значит, Тео надёжно спрятал её. Можешь быть уверенной, — сказал Драко и снова поцеловал её в макушку.  Они просидели так несколько минут. Издалека появилось голубое свечение, а затем перед ними возник красивый олень и заговорил голосом Гарри: — Драко! Завтра ждём вас у нас на ужине, в семь вечера. Олень закончил сообщение, сделал круг вокруг них и исчез. Гермиона заворожённо смотрела на Патронуса. Это было так красиво… Она видела такое лишь однажды, да и то издалека. Но сейчас… — Это так красиво… — тихо сказала она. — Что? Патронус? — удивился Драко, не понимая, чему она так поражена. — Да. Это прекрасно. Я вижу его во второй раз. Первый был давно, где-то в волшебном Судане. И вот сейчас… — Ты не умеешь вызывать Патронуса? — Нет. В Дурмстранге этому не учили. А научиться больше было негде. Да и моя душа… — Самая чистая и светлая, — перебил он, разворачивая её к себе и беря лицо в ладони. — Тебе просто нужно попробовать. Это легко. — Какой у тебя Патронус? — спросила Гермиона. Драко слегка улыбнулся и покрутил палочку в пальцах. — Эм… пообещай, что не будешь смеяться. — Почему я должна смеяться? — нахмурилась она. — Просто пообещай. — Хорошо, обещаю. Драко выставил палочку вперёд, начертил руну, произнёс заклинание — и из кончика палочки вылетело животное, которого Гермиона никак не ожидала увидеть. Вокруг неё весело прыгал маленький милый хорёк. Гермиона тут же вспомнила, как когда-то превратила Драко в хорька в отместку. Губы её расплылись в улыбке, и, как она ни старалась сдержаться, из горла вырвался смешок. — Эй! Ты обещала! — возмутился Драко. Гермиона закрыла рот рукой, но продолжала смотреть на милого зверька, который всё ещё прыгал вокруг. — Прости, не удержалась. Не обижайся, — она поцеловала его в щёку. — О-о-о, за твой поцелуй я готов простить всё, что угодно, — рассмеялся он. — Теперь твоя очередь. Вспомни что-то по-настоящему счастливое и произнеси заклинание. — Эм… даже не знаю… Гермиона крепче сжала палочку и сосредоточилась. Она произнесла заклинание, но из её палочки вырвался лишь небольшой свет, который тут же погас. — Не расстраивайся. Не у всех получается с первого раза. Что ты вспомнила? — Первый раз за рулём, — призналась она, нахмурившись. Её максимализм не позволял мириться с неудачей. — Это не то, моя королева. Нужно что-то более сильное… то, что заставляет сердце биться быстрее. Гермиона кивнула и вспомнила день, когда он давал ей свадебную клятву. Тогда она думала, что он говорит это просто из необходимости, но всё равно представляла, что это слова самого дорогого человека. И со временем он действительно стал этим человеком. Она вновь произнесла заклинание — и из её палочки вырвался яркий свет. Вскоре появилась изящная выдра, которая изящно переворачивалась и извивалась, ласкаясь и показывая себя. — У меня получилось, — тихо сказала Гермиона, глядя на свою серебристую выдру. — У меня получилось! — уже громче закричала она. — Драко! Ты видишь? — Да, моя королева. Она красивая и опасная. Как и ты. Он обнял её крепче и выпустил своего Патронуса. Хорёк и выдра вместе носились и играли, словно дети.

* * *

   На следующий день пришёл ответ от Северуса Снейпа.

Приветствую вас, миссис Малфой!

Я получил ваше письмо с просьбой и думаю, что смогу вам помочь. У меня есть одна книга, где описаны разные зелья и их противоядия. Я позаимствую вам её, чтобы вы смогли решить свою проблему. Думаю, на портрет вашей матери было пролито именно то зелье, о котором вы прочли, — о других я не слышал. Это зелье очень древнее и давно забытое. Его уже никто не практикует, а рецепт почти невозможно найти: он запрещён, а изготовление крайне опасно.

Если зелье для молчания портрета готовить просто и недолго, то для приготовления обратного потребуется около двух месяцев — и это без учёта поиска ингредиентов. Но я уверен, что ваш муж найдёт всё необходимое.

Желаю вам удачи и верю, что вы справитесь. Вы были способной ученицей.

С уважением, Северус Тобиас Снейп

Гермиона заметила книгу, пришедшую вместе с письмом. Внутри уже были закладки на нужных страницах, а на полях — личные пометки Северуса с подсказками. Собрав письмо и книгу, она поднялась наверх, в кабинет Драко. Открыв дверь, увидела, что он сидит за столом и что-то пишет. Завидев её, он поднял голову и улыбнулся. — Ты слишком много работаешь, — строго сказала она, облокотившись локтями на стол. — Ты просто дуешься, что я не подпускаю тебя к делам, — улыбнулся Драко, глядя на её губы. — Я должна чем-то заниматься. Я неплохо обучена бумажной волоките, — надула губы она. — Я совсем завяну без дела. — Я хочу, чтобы ты не касалась этого и жила спокойно. Не думай об этом. Оставь всё мне. Мы придумаем тебе какое-нибудь занятие. Что насчёт благотворительного фонда? — предложил он. Гермиона не удержалась и поцеловала его. — Слишком долго думаешь, — оторвалась она от поцелуя и закусила нижнюю губу. — Ты не можешь посадить меня в колбу и оберегать от всего. Я хочу заниматься чем-то на благо семьи, а не просто жить и ни о чём не думать. Так я долго не протяну. — Мы уже обсуждали это, моя королева. Пока просто поживи для себя. Тебе нужен перерыв и отдых. После всего, — строго сказал он, перебирая бумаги. — Зануда, — прищурилась Гермиона. — Вообще-то я по делу, — она положила перед ним книгу и письмо. Драко взял письмо, быстро пробежал его глазами. Его брови взлетели вверх, а губы чуть скривились. — Скажи, что я не сплю. Северус тебя похвалил? — спросил он недоверчиво. — И ещё писал тебе с уважением и теплотой? — он покачал головой. — Ну да. А что? — Так, для примера: он никогда меня не хвалил. Наказывал за малейший проступок, заставлял мыть котлы и класс без магии. И это при том, что он мой крёстный. А Гарри чуть не утопил в котле, когда тот неверно нарезал ингредиент. — Я такого за ним не замечала. Да, он был странным во время моего обучения: никогда лишнего не говорил, всегда молчал, говорил только по делу. Не ругал за ошибки, просто говорил, что мы учимся на них. Но никогда не делал ничего подобного. Когда у меня всё получалось, он хвалил меня. — Не похоже на него. Видимо, это распространяется только на учеников Хогвартса. — Не знаю, — пожала плечами она. — Он согласился помочь, дал книгу, сделал пометки. Но приготовление займёт много времени, около двух месяцев. К тому же ингредиенты редкие, достать их непросто. — Моя королева, кажется, забыла, кто её муж. Не беспокойся, — он поднялся, обошёл стол и обнял её. — Завтра всё по списку будет у тебя, и ты начнёшь работать. Кабинет со всем необходимым тебе покажет Оллин. — Спасибо. Я уже говорила тебе, что ты самый лучший? — повернувшись, она посмотрела на него. — Ммм, — Драко сделал задумчивый вид и медленно начал целовать её шею. — Не припомню. — Тогда говорю сейчас. Драко Малфой, ты — самый лучший муж на свете. Я люблю тебя, — сказала Гермиона и потянулась к нему, прикасаясь своими губами к его губам. — Я люблю тебя, — прошептал Драко прямо ей в губы.

* * *

  Гермиона постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла. — Что ты здесь делаешь? — спросил Александр, не поднимая головы. — Кажется, ты решила игнорировать мои приказы. — Я пришла сказать, что отказываюсь от выполнения задания.