Приятная

Глава 21

Апрель 2021 года

Гермиона пришла в себя только на четвёртый день. Эмиль и Оливия спасли её. Пуля пробила лёгкое, не задев ничего жизненно важного. Но крови она потеряла много — едва держалась на грани. Если бы Тео задержался на пару минут, она бы истекла кровью на полу. Он нашёл её лежащей в луже собственной крови и без промедления вызвал патронус с сообщением Лив. Те мгновенно прибыли. Гермиона не видела, но Лив рассказала ей позже — Тео плакал. Лив не дала ему ни капли надежды, и он ушёл. Ушёл сразу, как только забрали Гермиону. Чем он занимался после — она узнала позднее. Спасал. Драко. Если это можно было назвать спасением. Это стало началом его собственного наказания. Эмиль и Лив перенесли Гермиону в поместье её матери — место, о котором никто не знал и не найдёт. Лиз быстро собрала вещи, оставила дом и приехала сюда. Она распоряжалась всем, пока Гермиона была в бессознательном состоянии. Именно она сообщила семье о случившемся. Пулю быстро извлекли и залечили, но кровь восполнялась долго. Борьба за жизнь шла ожесточённо. Магловская пуля — не заклинание и не проклятие. Её лечить сложнее, ведь заживать надо естественным путём. Донорская кровь вливалась в неё, и лечение шло медленно. «Он так и не научился стрелять» — первое, что подумала Гермиона, очнувшись. Она проснулась в злости и ярости, переполненная испугом. Хотела встать и убить его. Он предал её. Просто выстрелил. За что? За что она это заслужила? Она спасла его от Александра — если бы не она, он бы погиб. Но вместо покоя и безопасности он выстрелил в неё. Убил. Пусть физически она выжила, но он убил её душу, их любовь. Была ли она вообще? Разве тот, кто любит, способен вот так просто взять и выстрелить? Разве сможет отказаться так безжалостно? Первые три дня она жила в ярости и жажде мести. Хотела причинить ему боль, не сравнимую ни с чем другим. На шее ощущалось странное давление — клятва, связывающая её. Потом начался ад. Боль и разбитое сердце врезались в каждую клетку. Она рыдала часами, кричала в кошмарах ночами. Била кулаками по зеркалу, глядя на своё отражение и вспоминая, как он по утрам целовал её в шею. Но потом брала себя в руки. Она видела его во снах. Перенесла многое — но это было словно ядерный взрыв, отравлявший каждую частицу внутри. Никто не мог помочь. Физически Гермиона восстановилась. Но разбитое сердце уже не склеишь. Ни «репаро», ни магловский клей не помогут. Ей оставалось только жить с этим и помнить. — Ми, ты должна быть сильной и перестать себя изводить. Ты же знаешь, — сказал ей Тео. Она только покачала головой, отвернулась и свернулась калачиком. — Ты должна, Ми. Теперь ответственность на тебе. — Я никому ничего не должна, Тео. Пусть всё катится к чёрту! — закричала она. — Не будь дурой, Гермиона. Всё теперь зависит от тебя. И он... — ткнув пальцем, Тео замолчал, опустился в кресло, закрыл лицо руками. После паузы Гермиона встала, подбежала к другу, глаза безумные и полные слёз. — Я хочу забыть всё это, Тео. Сотри мне память, прошу. Сотри его из моей жизни. — опустилась на колени, умоляя. — Нет, Ми. Это неправильно. Я не могу. Это опасно. Большой промежуток времени. Ты можешь сойти с ума. — Я уже сошла, — прошептала она и подошла к окну. — Он просил меня убить его, чтобы отправиться к тебе. Но я не дал, — рассказал Тео. — Когда вернулся, казался довольным. Но теперь... — Хорошо. Значит, Люциус рассказал ему. — Думаешь? — Неважно уже. Александр что-то сказал, чему он поверил. Теперь он будет жить с этим — как и я, с осознанием, что он так легко предал меня. Она рассказала Тео всю правду. Всё, что было. И он поверил — поверил, что она никогда не стала бы делать того, чего хотел Александр. Она говорила твердо и стойко, но сердце разрывалось на части, горло сжималось от желания кричать во весь голос, вопить на весь мир. Хотелось разрушить всё вокруг, стереть землю с лица земли. В то же время хотелось опустить руки, упасть на колени и безутешно рыдать, тонуть в собственных слезах. Боль была многогранной — наказание, отвержение, страх. Даже новость о том, что мать была убита её собственным отцом — чудовищем, что превратил Гермиону в монстра, — казалась мелкой по сравнению с предательством любимого. Александр понёс своё наказание. Но Малфой — нет. Его жизнь теперь стала бесконечным мучением. Она увидела на пальце кольцо и сняла его, зная, что оно обязательно вернётся. Но прошло время — и кольцо всё ещё лежало на месте. Странно. Нужно будет почитать об этом. Спустя время Гермиона отдала приказ через Виктора всем семьям покинуть территории. Она пока не была готова управлять всем этим. Виктор тут же приехал к ней и заверил — он никогда не предаст. Его семья всегда будет рядом. Остальные семьи согласились и по её приказу уехали из Англии, кто куда. Никто не задавал вопросов о смерти Александра — ходили слухи, что он сошёл с ума и страдал паранойей. Все готовы были подчиняться Гермионе и ушли в тень, ожидая свою госпожу. Они не хотели идти за безумцем. Она рассказала им правду — кто она есть на самом деле. Без масок. Виктор остался с ней. Он всегда был её опорой, готов идти рядом, веря, что она поступит правильно и он поможет ей. Он узнал обо всём, когда вернулся из Австрии — увидел лишь разруху в доме. После пришёл в Менор, чтобы узнать новости у Гермионы и Драко. Там его ошарашили известиями. Позже Тео связался с ним и привёл к Гермионе. Сейчас Гермиона ничего не хотела. Не было сил и желания. Но перед отправкой семей она приказала искать преданных людей — пополнять ряды. Тео встал на её сторону и даже хотел уйти от Драко, исчезнуть и быть рядом с Оливией. Быть рядом с Гермионой. Но она не позволила ему уйти. — Ты останешься с ним. Если исчезнешь, у него возникнут вопросы. И не только у него — все начнут тебя искать. Это лишнее. Пока ты рядом с ним, мне не помешает знать о его делах — и о делах остальных. — Но отец собирается уйти с поста консильери и передать это мне. Я не горю желанием работать с человеком, который в любой момент может выстрелить. — Хорошо. Значит, будешь консильери и узнаешь намного больше. Это пригодится. А насчёт выстрела… такое бывает только со мной. Тебе беспокоиться не о чем, — хитро улыбнулась Гермиона. — Понял. Что собираешься делать? — Пока у меня есть дела. — Она тяжело вздохнула, опустилась в кресло. — Потом начну действовать. Но делать всё буду постепенно. Она перебарывала любовь к нему и хотела, чтобы он страдал так же, как и она. Всю жизнь к ней относились, словно у неё нет сердца. И вот появился тот, кто увидел её душу — и она начала жить. Но он всё испортил, усомнился в её чувствах и словах. Через несколько месяцев Тео пришёл с новостями. — Люциус скончался сегодня ночью, — сообщил он. — Очень жаль. Гермионе было искренне жаль его. Он умел слушать, выслушал когда-то и её — хоть и требовал доказательств её добрых намерений. Жаль, что его сын был иным. Она не смогла сдержаться и появилась на похоронах, хоть и издалека. Стояла на крыше здания, укрытая статуей. Видела, в каком состоянии был Малфой. Сердце сжималось, хотелось подойти, успокоить. Но разум кричал: нет! Она обратилась в сойку и улетела прочь. Ей хотелось заглянуть в сад, но она не хотела видеть его и вспоминать — делать больно себе. Год спустя Гермиона приступила к обещанному. Она начала сводить его с ума. Однажды заколдовала зеркало и отдала его Тео. Тот поставил его в спальне Драко, заменив старое. Каждую ночь Гермиона появлялась в зеркале и смотрела на него. Её сердце сжималось — ей было жаль его, но она наслаждалась его страданиями. Иногда не могла удержаться и нашёптывала что-то. Когда он открывал глаза — она исчезала, как появилась. Ей нельзя было появляться в поместье — он мог заметить и понять. Иногда она приходила в облике птицы — сойки. Но взгляд животного был другим, холодным. Это происходило всё чаще. Она приходила ночью, смотрела на него издалека, пока он не поворачивал голову — и тут же исчезала. Однажды он почти догнал её, но она скрылась в толпе прохожих. С крыши здания Гермиона видела, как он был разбит. После того как он начал постепенно приходить в себя, возвращаясь к жизни, гнев Гермионы понемногу начал стихать, а на её плечи лёг груз новых обязанностей. Она стала появляться всё реже — пока вовсе не исчезла из поля зрения. Восстановление после такого предательства давалось ей тяжело. На людях она выглядела почти обычной, хотя все в доме понимали — ей плохо. Днём её держал разум. Но в уединении собственной спальни, за закрытыми дверями, ею владело сердце. Она включала заглушающее и кричала — громко, отчаянно. Рыдала, лежа на холодном полу, в ванной, на кровати — где угодно. Слёзы лились горькой рекой. Кричала так сильно, что голос срывался. Тошнило и рвало от напряжения — организм не выдерживал. Первый год она держалась молча, словно затаив дыхание, просто глядя в одну точку. Но боль, накопленная внутри, вырывалась наружу с новой силой каждый день. Днём она оставалась прежней Гермионой — строгой и твердой. Её слова стали резкими, ответы — грубыми, а требования — непреклонными. В следующем году она взялась за дело: собрала лучших наёмников, лично проверяла их навыки, занималась тренировками и отбором. Виктор вернулся и стал ей помогать. Но Гермиона не забыла и одного старого знакомого. Она выследила Девиса в Штатах — в Нью-Йорке. Хотела, чтобы он был рядом: он многое умел и знал. Осталось только уговорить. Найти и убедить его оказалось не просто — на это ушли месяцы. И вот сегодня она, наконец, поймала его. Пройдя по улице, Гермиона вошла в бар. Сразу заметила того, ради кого пришла. Подошла к столику, где он сидел, отодвинула стул и, не спрашивая, села. Сняла капюшон с мантии.  — Ого, — оглядываясь по сторонам, сказал мужчина. — Уже и не думал, что когда-нибудь встречу тебя. Тем более в таком месте, — с усмешкой провёл пальцем по пространству бара. — А что, разве я не могу встретиться со своим старым другом и наставником? — спокойно ответила Гермиона, взяла пустой бокал и налила себе виски из бутылки. — Не думаю, что твой муж будет в восторге от таких встреч, — протянул ей стакан Девис. Они чокнулись и отпили. — Фу, какая гадость! — скривилась Гермиона. — А ты чего, боишься моего мужа? — Конечно, гадость. Не то что твой дорогой огневиски в поместье. — Он поставил стакан на стол. — По мне видно, что я боюсь? Вряд ли он меня найдёт. — Я же тебя нашла, — с легкой усмешкой ответила Гермиона, крутя стакан в руке. — Его не я обучал. Так что ещё раз повторю: вряд ли он меня найдёт. — Как и меня, — подмигнула она. — Интересно... Не выдержала семейной жизни? — с ухмылкой поинтересовался Девис. — Скажем так… не сошлись характерами. По-моему, так говорят маглы. Он приподнял брови и внимательно оглядел её. Поднял стакан к губам, скрывая улыбку. — Я так понимаю, ты здесь не просто так, раз выследила меня в этом захудалом месте? — Меня обучали лучшие. Я могу найти кого угодно, даже в аду, — засверкали её глаза. — Да, частично я сам виноват, — хмыкнул он. — Говори. — Хочу, чтобы ты пошёл со мной и стал частью моей семьи. Твои навыки и… умелки мне не помешают. — Гермиона хмыкнула. — Умелки? Да ты шутишь! — рассмеялся он. — Самую малость, — улыбнулась она, показывая двумя пальцами. — Ну, что скажешь? — Почему я должен согласиться? Я не согласился тогда, когда Александр пытался меня завербовать, — прищурился и поднял бровь Девис. — Наверное, потому что я не Александр, — развела руками Гермиона, указывая на себя. — Всё равно не хочу совать задницу туда, откуда потом не выбраться. — Ой, Девис, перестань. Твоя задница в дерьме была с тех пор, как ты пришёл на наш первый урок. Ты в международном розыске, не забывай. — Она наклонилась через стол, тихо добавляя: — Всё ещё в розыске. И сколько лет прошло. Гермиона начала подниматься, накинула капюшон мантии на голову. Девис внимательно следил за её движениями. Поправив перчатки, она подошла к нему чуть ближе и наклонилась, шепча на ухо: — Так что советую подумать. Хочешь ли ты каждую неделю менять место жительства и ночевать в дешёвых хостелах? Или жить в магическом мире и не бояться, что копы где-нибудь в захудалом баре отдерут твою задницу?  Она произнесла последние слова и повернула голову к выходу. Колокольчики на двери звякнули — на пороге появились два полицейских, внимательно осматривающих бар. Гермиона выпрямилась и, сделав шаг назад, вновь посмотрела на Девиса, который следил за вошедшими служителями закона. Они показывали посетителям фотографии. Гермиона сделала ещё один шаг назад и развернулась. Медленно направилась к уборным. Зайдя в комнату, она едва успела начать закрывать дверь, как в неё влетел Девис. — Я согласен, — сказал он, ещё раз бросив взгляд в сторону ещё не закрывшейся двери. Полицейские продолжали обходить бар и уже направлялись в сторону туалетов. — Очень хорошо. Я и не сомневалась, что ты не сможешь отказаться, — произнесла Гермиона, открывая кран и начав мыть руки, глядя в зеркало на Девиса. — Может, позже позаботишься о гигиене? — нервно заметил он. — Не хотелось бы быть пойманными прямо среди толчка. Гермиона неспешно домыла руки, выключила кран и начала вытирать их. Затем повернулась к Девису, схватила его за рукав и трансгрессировала. Через секунду дверь в туалет распахнулась, но там уже никого не было. Так Девис стал тренировать людей и заниматься вопросами безопасности всей семьи. Остальные семьи время от времени приезжали и докладывали Гермионе о ходе поисков наёмников. С финансами проблем не возникало — у Гермионы, как и у других, были счета по всему миру. Виктор переехал в поместье Лемар, и все они жили здесь, помогая Гермионе. Лиз, после того как узнала правду, долго плакала и говорила, что не хотела, чтобы всё так получилось. Гермиона её не винила. Что могла сделать женщина, когда на её племянницу наставляют пистолет и заставляют дать клятву? Жизнь её сына зависела только от неё. Если бы она рассказала — он бы умер. Гермиона бы винила себя. Конечно. Сейчас же, после долгих разговоров, Лиз перестала себя винить и ситуация постепенно стабилизировалась. Со временем боль в Гермионе утихла. Она меньше думала о моральном уничтожении Малфоя — сейчас у неё были другие заботы и есть о ком заботиться. Вся семья ждала её решений и приказов. Они хотели вернуть своё — и они это сделают.  — Селвин вошёл на территорию, где руководил Крам, и отдал её Макнейру. Кэрроу же пришёл с северо-востока и передал её под управление Долохова, — отчитался Тео, рассказывая, как обстоят дела. — Хорошо. Остальные, я так понимаю...? — Да, на остальных он. Там Поттеры, Уизли и Гринграсс. — Что по Макнейру? — спросила Гермиона, глядя в окно. — Он охраняет свои территории, как нюхлер награбленные побрякушки. А вот у Долохова проблемы с безопасностью, так что лучше всего начать с него, — вставил Девис. Гермиона подошла к зачарованной карте. На территориях Грейнджеров, сейчас под управлением Долохова, было слишком много дыр. — Хорошо, — сказала Гермиона. — Соберите людей. Завтра устроим небольшое шоу. А после пойдём на бал, — подмигнула она Тео. Он каким-то образом достал пригласительные, без которых туда не попасть. Вопросов не возникло — Даниэлу Лемар никто не знал. Сейчас Гермиона чаще использовала фамилию своей матери. Она не хотела носить имя убийцы своей матери. Кто-то мог подумать, что она захватила его территории и прочее. Он убил своего брата, чтобы их заполучить. Так что Гермиона просто отобрала у него то, что принадлежало её настоящему дяде. На следующий день, как и было решено, наёмники отправились вернуть госпоже её. За деньги они готовы на всё. К тому же с ними заключали магический контракт о неразглашении — в случае чего он убьёт их. Все наёмники были волшебниками, неважно какой крови. Люди Долохова были не готовы и слишком самоуверенны, так что подготовленные ребята быстро разобрались с охраной и убили всех, кроме самого Долохова. Гермиона не раскрывала своей личности раньше времени и наложила иллюзию — ту самую, которую использовала при похищении Малфоя. Подойдя к схваченному Долохову, она чуть наклонилась и сказала: — Антонин! Мы тут немного влезли в песочницу. Только хочу напомнить, что это не твоя песочница. Так что возьми свои лопатки и стройся в другом месте. — Пошла на хрен! — вырывался он. — Кто ты такая? Я вырежу твой язык и продам в бордель! — Ох, — рассмеялась она. — Знал бы ты, Антонин, сколько раз меня туда пытались продать. — махнула рукой. — Я не хочу войны. Просто хочу забрать своё. А ты и твой босс вряд ли что-то сделаете. Твой босс трясётся за своё место главы и жалкую жизнь. Передай ему — нельзя залезать туда, что не принадлежит тебе. То, что на территориях не было хозяйки, не значит, что можно было поселиться. — Ты заплатишь за нападение на члена семьи. Если ты такая любительница законов, должна знать об этом, — скалился Долохов. — Конечно, знаю. Только на тебя никто не нападал, ты жив и здоров. А то, что твои люди были на моей территории... Это ваши проблемы. Я лишь по доброте душевной не буду предпринимать попыток наказать вашу семью. Я забираю своё, а вы — в свои норы. Через пару минут появился Кэрроу. Он прошёл к Гермионе и остановился в нескольких метрах от неё. — Тебе просто повезло, что я сразу не выстрелил. Ты ворвалась и устроила бойню. За это в наших кругах платят жизнью, — сказал он, растягивая слова и держа руки в карманах. — Да, — подтвердила она, подходя ближе и развеивая иллюзию. — И это было бы так, будь вы на своей земле. Кто из нас должен платить жизнью — спорный вопрос. Когда иллюзия сошла, они оказались лицом к лицу. Его глаза расширились, он медленно вынимал руки из карманов. — Ты... жена щенка Малфоя и какая-то девчонка из семьи Грейнджеров, — протянул он, отодвигая край пальто в сторону. — Я бы не советовала, — остановила его Гермиона, заметив, что он тянется к пистолету. — Во-первых, бывшая жена. Во-вторых, я не просто «какая-то девчонка» из семейства Грейнджеров — я его дочь. Кэрроу сглотнул и отступил назад, качая головой в недоумении — ему казалось невозможным то, что он только что услышал. — Но разве ты не должна быть мертва? И где доказательства, что ты его дочь? — спросил он с явным недоверием. Гермиона встретила его взгляд, глаза сверкнули холодным огнём. — Ну, раз я стою перед тобой, значит, я всё ещё жива. А насчёт моей кровной связи с Александром — это тебя не касается, Кэрроу. Вы тут — чужаки, не на своей земле. Так что унеси свои задницы обратно по борделям, где им место. Иначе я взорву каждый клочок вашей территории. И поверь, я знаю, как сильно ты боишься смерти. — Она сделала шаг вперёд, голос зазвучал зловеще. — И ещё... — Гермиона медленно вытащила из кармана пальто нож, покрутила лезвием между пальцами, словно играя с судьбой. — До завтра держи язык за зубами. Чисто дружеская просьба. Но если тебе понадобится залог, чтобы не разболтать... — она резко метнула нож за спину Кэрроу. — Думаю, ты понял. Кэрроу прикусил губу и произнёс с хрипотцой: — Есть условие. Гермиона остановилась, повернулась к нему с раздражением: — Ну-ка, выкладывай. — Я продолжу возить свой груз в порт. — Обсудим это позже. — Она бросила ему холодный взгляд, медленно развернулась боком, улыбнулась с вызовом и ушла. В тот же час Гермиона вернула часть своих земель семье. Осталось совсем немного — вернуть всё остальное и восстановить бизнес. Но сначала — бал. Тео не отходил от неё ни на шаг весь день. Они отрабатывали план, проговаривали каждую деталь. Сегодня она выйдет в свет и заявит о себе всем. В комнате, собираясь на приём, Гермиона поправляла платье. Вошли Тео, а за ним Виктор. — Готова? — спросил Виктор и направился к столику, взяв в руки маски для себя и Гермионы. Она стояла напротив зеркала, внимательно оценивая каждый штрих своего образа. Нельзя было позволить себе ни малейшей ошибки, ни одного выданного раньше времени признака. Решено было появиться только под самый конец — для главного танца. Остальное время здесь было пустым шумом. Ей нужно было показать себя разом, и главное — перед главным гостем. Она хотела видеть его лицо в тот момент. Увидеть его разочарование. Гермиона с внутренним трепетом обрадовалась, услышав, что приём будет именно в таком стиле — эффектно и впечатляюще. — Готова, — сказала она, обернувшись к парням. Перед ней стоял слишком довольный Тео. — Ты чего такой счастливый? — с легкой усмешкой спросила она, похлопав его по плечу, проходя мимо. — Поводов хватает, — ответил он, слегка смущённо опуская взгляд. — Например? — Я сделал Лив предложение, — тихо произнёс он, выдыхая. — И она согласилась. — Ого, поздравляю! — она подошла ближе и крепко обняла друга. — Почему раньше не сказал? — в голосе звучала обида. — Думал, что она откажет. Считал, что сейчас не время. Готовился к отказу. Но когда решился, она сказала «да». — Я искренне рада за вас, — тепло улыбнулась Гермиона. — Когда вернёмся, обязательно отпразднуем. — И это будет твоё возвращение в большой бизнес, — вмешался Виктор, подходя ближе. — Фолиант, о котором говорила Лиз, я нашёл — он ждёт тебя в кабинете. — Он протянул ей руку с маской. — Пора, госпожа Лемар.

* * *

Всё прошло ровно так, как было запланировано, и Гермиона была настолько довольна собой, что не смогла сдержать смех — скорее истерический, чем победный. Весь танец она боковым зрением следила за ним. Он изменился за эти месяцы до неузнаваемости. Она старалась держать дистанцию, наблюдая издалека. Вчера, когда она его видела, рассмотреть удалось лишь мельком — он слишком быстро повернул голову в её сторону. К счастью, Блейз отвлёк его внимание, и Гермиона моментально превратилась в птицу, скрывшись в воздухе. Сегодня он был так близко. Внутри разгорался бой — сердце и разум боролись друг с другом. Сердце рвалось плюнуть на всё и броситься ему навстречу, уткнуться в его грудь — оно всё ещё любило его. Но разум кричал, что этого нельзя делать. Если он предал однажды, значит предаст снова, и третьего раза не избежать. Гермиона продолжала танцевать. Когда он увидел её, борьба стала сильнее — она встретила его взгляд. Он был растерян, и вовсе не с той яростью и гневом, которых она ждала. На его лице застыл шок и... надежда? Она увидела, как он хотел рвануть к ней, но что-то удержало его. Она почувствовала, как он идёт за ними, когда они покидали зал. Но разум одержал верх, и они ушли. Сейчас Гермиона стояла в одном из клубов — в магловской части своих территорий, наблюдая за танцующим народом. Они решили отпраздновать вне дома, и выбор пал именно на это место. Здесь были все, кроме Лиз — она осталась дома, а остальные отправились сюда. Гермиона не слишком хотела идти, но друзья настояли. Стоя в ВИП-комнате на втором этаже, окна которой выходили прямо на танцпол, она смотрела на беззаботно веселящихся людей. Тео и Оливия танцевали вместе. Внизу горячие ритмы музыки, Эмиль пытался покорить какую-то девушку у бара. Виктор сидел с ней в комнате и спорил с Девисом. Гермиона держала в руках бокал шампанского, облачённая в элегантный белый брючный костюм: пиджак с открытыми плечами и тонкими лямками, глубокий треугольный вырез декольте. Талия была подчёркнута широким ремнём, а идеально сидящие брюки обтягивали её форму. Бежевые бархатные лодочки на каблуке завершали образ — лёгкий штрих изящества и силы. Она отпила еще немного из бокала и медленно провела взглядом по залу. И когда дошла до выхода, заметила того, кого сегодня совсем не планировала встретить. Кэрроу сумел сдержать язык за зубами вчера, а сегодня разболтал, что на этих территориях есть единственный приличный клуб. Сука. — У нас сегодня гости, — сказала Гермиона, не отводя взгляда от незваного гостя. Он внимательно осматривал зал, еще не подняв головы, чтобы увидеть ту, ради которой пришел сюда. Кэрроу рассказал ему, где она могла бы быть. Но в родовом поместье ее не нашлось — там всё еще царила разруха, которую никто не восстанавливал. В казино ее тоже не было. Клуб оставался последней надеждой. Он пришел сюда с несколькими своими людьми. Тео исчез — иначе он был бы рядом. Он хотел взять Блейза с собой, но не стал подвергать ее опасности. Война — это их война. — Тео всё это время знал, что она жива, — сказал он Блейзу, когда они вернулись с бала и пили виски. — Не вини его, Драко, — ответил Блейз. — Он был с тобой только потому, что его семья предана тебе. Он не выбирал это, но преданность ей — его выбор. Ты же знаешь, у них всегда были... особые отношения. И он всегда выбирал ее сторону. А в ее семье была и его любовь. Он не мог выбрать тебя. — Может, ты и прав... — тихо сказал Драко, горько улыбаясь. — Но всё же... он был моим другом. И вот так поступил со мной. А она... — он промолчал. Мулат только пожал плечами. Где она жила всё это время, даже не приходило ему в голову. Он был в особняке Лиз, который она купила после переезда в Лондон. Там было пусто. Во всех домах, где раньше жили семьи Ланг, Крам и другие, никого не было.

Sagi Abitbul & Haliva - Stanga ( Radio Version)

— Что будем делать? — резко спросил Девис, тут же подлетев и уставившись на Малфоя. — Мистер Малфой, видимо, хочет поговорить. Проводите его в переговорную. Никаких нежностей, — холодно распорядилась Гермиона. Как только Девис и Виктор скрылись, выполняя приказ, Малфой медленно поднял голову и встретился взглядом с Гермионой. Она подняла подбородок, глядя на него с неоспоримой высоты — во всех смыслах этого слова. Его глаза расширились, словно он увидел призрака. Для него так оно и было. Гермиона не моргала, впиваясь взглядом в его. Зрительная война длилась недолго — толпа вокруг них, взвинченная музыкой, внезапно толкнула Малфоя, прервав их молчаливое противостояние. Он поднял голову вновь, быстро опустил её и ринулся пробиваться к ней, но его остановили. Охрана шагнула вперед и твердо велела пройти с ними. Малфой гневно что-то пробормотал. — Никому не двигаться! — мгновенно отдала приказ Гермиона через гарнитуру в ухе, напряженно ожидая реакции. Но она не ожидала, что он вытащит пистолет. Рукояткой он ударил сначала одного охранника, потом второго пнул в живот — тот согнулся, задыхающийся. Малфой выстрелил в воздух. Выстрел заглушила громкая музыка — толпа даже не заметила, продолжая танцевать. Он собирался идти дальше, но охрана, наконец, очнувшись, бросилась на него. Однако Девис скомандовал остановиться. Они бросили быстрые взгляды на Гермиону и замерли, ожидая приказа. Девис и Виктор стояли, словно натянутые струны, глядя на неё. Гермиона не отрывала глаз от Малфоя. Тот, после того как один из охранников попытался остановить его рукой, понял — это её команда. В его взгляде вспыхнула злоба: за всё, что случилось, и за то, что она считает его слабаком, неспособным справиться с двумя телохранителями. Но вдруг он увидел — Гермиона плавно развернулась спиной и начала танцевать. Что за безумие? — подумал Драко. Она извивалась под бит музыки, словно заклинание, завораживая толпу, которая поднимала руки в такт, входя в транс. Гермиона танцевала. Может, это была истерика, а может — предвкушение его слов. Но желание танцевать было непреодолимым. И она знала — он наблюдает. Драко сорвался к ней, но пробиться через толпу не получалось. Толпа прижимала его, не давая пройти. Он пробился в центр и замер, пытаясь разглядеть путь на второй этаж. Его взгляд упал на её псов — они улыбались, ожидая сигнала. Толпа словно замкнула круг вокруг него, мешая осмотреться. Софиты слепили глаза, усложняя задачу. Но он увидел, как Гермиона, продолжая танец, подняла руку и махнула им. Он огляделся и заметил, что его охрана уже в жестокой схватке с её людьми. Их наряды были незаметны, но подготовленные бойцы быстро вычислили друг друга. Драко сжал зубы, глядя вверх — на балкон, где стояла Гермиона. Она развернулась, улыбаясь с хищной коварностью — той самой, с которой похищала его раньше. Это не сулило ничего хорошего. Девушка подмигнула и тихо, губами, прошептала: — Сейчас. Девис мгновенно подлетел и схватил Малфоя за оружие, резко выбив пистолет из рук. Но Драко не сдавался — он резко оттолкнул Девиса и нанёс удар. Девис не отступал, ринулся на него снова и разбил нос. Толпа взвизгнула и рассеялась, отступая в стороны. Малфой вновь ударил Девиса и уже сделал шаг вперёд, но тот, разогнувшись, сплюнул на пол кровь и, улыбаясь холодно, подлетел сзади, схватив Драко за шею так крепко, что тот не мог пошевелиться. — Ты же хочешь к ней. Я проведу, — сказал Девис и толкнул его вперёд. Гермиона стояла, не отрывая взгляда от танцующих внизу, медленно прикуривая свою любимую сигарету. Один глубокий затяжной вдох — и в дверь комнаты резко влетели трое. Дверь захлопнулась за ними, и Гермиона, медленно выдыхая дым, повернулась к вошедшим — Драко, Девису и Виктору. Виктор прошёл к столику, налил себе виски и сел, не спеша. Девис кивнул в сторону кресла, приглашая Малфоя сесть, но тот едва замечал что-либо — кровь текла из разбитого носа, капая на рубашку. Драко смотрел на неё с отчаянным смесью желания и шока — он видел её во снах так долго, что казалось, вот-вот проснётся, и она исчезнет. Но нет. Она была здесь. Живая. И уже не та, кем была раньше. Она вернулась — прежняя и одновременно сильнее. Гермиона, не прерывая курения, уставилась в него ледяным взглядом. Её разум взял верх — сожалений не было, только холодный, выверенный гнев и сдержанная ярость. Сердце чуть стихло, но она знала — нельзя поддаваться эмоциям. Разум должен был вести. Она медленно убрала руку в карман брюк, последний раз затянулась сигаретой и неспешно подошла к столику. — Вот и встретились, — холодно произнесла она, туша окурок в пепельнице. — Ну что вы стоите в проходе, мистер Малфой? — голос её был ровным и пронзительным. — Вы так отчаянно хотели сюда попасть, что потревожили моих людей и испортили нам праздник. Она налила себе в бокал шампанское, села в кресло и закинула ногу на ногу. — Приведите себя в порядок. Парни перестарались. У них такая работа. — Гермиона... я... ты... — Драко начал мягко, с заметным напряжением и страхом, словно боялся нарушить хрупкое равновесие между ними. Его брови нахмурились, взгляд был затуманен. Он почти не моргал. — Мисс Лемар, — прервала его она ледяным тоном, — попрошу не переходить на "ты". Мы не в тех отношениях, чтобы позволять себе такую фамильярность. — Давай обсудим всё, — попытался сделать шаг Драко, наконец собравшись с силами и произнеся внятные слова. — Я слушаю вас, мистер Малфой. Но поторопитесь — времени у меня мало, — с вызовом сказала Гермиона, отпивая глоток шампанского и указывая рукой на свободное кресло. Он колебался, сделал нерешительный шаг, затем второй, и сел. Гермиона бросила взгляд через плечо на Девиса, который стоял неподвижно, и чуть заметно кивнула ему. Девис понял — Эмиль, Оливия и Тео должны покинуть помещение, а охрану Малфоя вывести из клуба. Он незамедлительно вышел исполнять приказ. Гермиона знала — Драко ничего не сделает, но перестраховалась. Это её люди. Её семья. Тео всегда был её правой рукой, консильери. Эмиль мечтал занять его место, но Лиз бы её убила, поэтому он занимался другими делами, оставаясь важным участником в их делах. — Я слушаю вас, мистер Малфой, — произнесла Гермиона, когда Девис вышел, — говорите быстро. — Мы могли бы поговорить наедине? — спросил Драко, косо поглядывая на Виктора. — Я не скрываю ничего от своей семьи, — холодно ответила Гермиона, ложно прикрываясь правдой. — Так что говорите, что хотите, и уходите. — в её голосе слышалась явная раздражённость. Виктор стоял рядом на всякий случай — чтобы удержать Гермиону от ошибок, чтобы она не поддавалась чувствам, а руководствовалась разумом. Он выводил её на эмоции, которые нельзя было показывать. Ни взрывов гнева, ни скандалов. Ей этого сейчас не нужно. Его никак не достучаться до её сердца — теперь она мыслит хладнокровно и расчётливо. — То, что произошло... там... я... — начал Малфой, стараясь подобрать слова. — Нет, — холодно перебила Гермиона. — Ничего не произошло. Всё, что я могу сказать, — вы так и не научились стрелять. Если вы пришли выяснять отношения — уходите. Если же дело касается бизнеса, говорите. Всё остальное я сообщу главам позже. Драко прищурился, зло посмотрел на неё. Он хотел объясниться, хотел доказать, что всё ещё любит её, что останется на её стороне. Но она не дала ему ни шанса. Она делала вид, что между ними никогда ничего не было. Что они — чужие. Он мог понять её. Но она... Она стоит здесь, перед ним, с явной ненавистью. А он... почти хотел пойти за ней. Но Тео знал, что она жива, и не дал ему это сделать. — Я слышал, вы хотите вернуть свои территории, — с твёрдым деловым тоном начал Драко. — Но вы так и не доказали, что они ваши. Ваш дядя не оставил завещания. Вы — не прямой наследник, племянница не может претендовать на место главы. Нужно завещание или личное заявление. Он сжал зубы, наблюдая за реакцией Гермионы. Не хотел, чтобы она ввязывалась в это. Раньше ей это было не нужно. Что изменилось? Почему сейчас она рвётся занять это место? Александр вряд ли собирался умирать тогда и не оставил завещания. Он пытался поймать её на этом. — Об этом не беспокойтесь, мистер Малфой, — холодно ответила Гермиона. — Я предоставлю все доказательства. Скоро вы всё узнаете. Что-то ещё? Она достала пачку сигарет, вытащила одну и вновь закурила. — Да. Я хотел бы, чтобы вы, как моя жена, вернулись в поместье и жили там, где живёт ваш муж. Не хочу, чтобы слухи повлияли на мою репутацию. Думаю, и вам это не нужно. Гермиона беззвучно рассмеялась — она этого ждала и была готова. А Драко... он хотел вернуть её домой, попытаться хоть как-то исправить то, что натворил, рассказать всё, что узнал. Ему было бы проще, будь она рядом. В прошлый раз получилось, получится и сейчас. — Не обманывайте себя, мистер Малфой, — сказала она, демонстрируя пустоту на безымянном пальце. — Вы искали меня по обручальному кольцу, но не нашли. Он продолжал носить своё — память о прошлом. А она не собирается снимать своё. Сегодня он действительно пытался найти её по кольцу. Но безрезультатно. — Когда я умирала, была на грани жизни и смерти. Тогда я была именно там. В сравнении с ранением в поместье Роули — это была настоящая смерть . Магия приняла меня за мёртвую. И смерть нас разлучила. Всё очень просто. — Мы больше не муж и жена. Вы можете продолжать трахать шлюх в своём поместье, как делали это раньше. Её слова резали — он был верен ей все эти три года, никого не подпускал, потому что она была единственной. Но он молчал. Хоть и хотелось крикнуть, что всё ещё любит её. — Если не верите — взгляните на гобелен. Я проверяла, — сказала Гермиона и потянула уголок. Она проверила теорию из книги — её там не было. Похоже, уже давно. Хорошо. — Проверяла? — переспросил он, стараясь скрыть сомнение. — Конечно, — холодно ответила Гермиона, приподнимая бровь. — Вы же не думаете, что я так просто отпустила ситуацию и оставила вас в покое? Конечно, нет. Я... — она легонько постучала пальцем по подбородку, делая театральную паузу, — наслаждалась каждой секундой ваших страданий. Издалека, конечно. Он скривил губы от отвращения, тяжело выдохнул и кивнул в сторону Драко. — Я думал, что схожу с ума. А ты... смотрела и издевалась надо мной... Наказывала за то, что... — А ты смотрел, как я умирала. Мы квиты, — прервала его Гермиона, разводя руки в стороны. — Ну. — Хлопнула в ладоши и медленно встала. — Раз у вас всё, я с вами прощаюсь. Виктор, — бросила она, слегка повернув голову к нему, но глаза не отрывала от Малфоя, — проводи нашего гостя к выходу, чтобы не заблудился. Драко сжал губы, будто пытаясь подобрать слова. — Ты ничего мне не рассказала. Обманула. Если бы ты сказала раньше об истинных намерениях Александра... всего этого могло не быть. Мы бы вместе решили проблему. А ты... Я... Но он не смог произнести главное. Она была другой. Своей, непреклонной. Он знал — её не переубедить. Стороннему казалось бы, что он просто искал оправданий, чтобы успокоить себя. — Вряд ли вы бы захотели что-то решать, — спокойно, с ледяной улыбкой сказала Гермиона. — Иначе я бы лежала на холодном полу Менора раньше, истекала бы кровью в гостиной. А так меня спасли. И, да, я наслаждалась каждой секундой твоих страданий. Каждый твой взгляд и крики во снах были для меня сладким мёдом. Драко встал, возвышаясь над ней, голос его стал резче: — Ты когда-то была права. Внутри тебя — монстр! Он задержал взгляд на её янтарных глазах, холодных и чужих, как в первые месяцы их брака, — жестоких и злобных. Повернулся к двери. Уже уходя, он услышал её последний тихий и одновременно сильный голос: — Пусть так. Я монстр. Но я никогда не предавала.