Приятная

Глава 27.

— Нам обязательно туда идти? — спросил Драко, стоя в гостиной у Астории, которая только что вошла. — Ну что ты, милый, — она прошла к кофейному столику лёгкой походкой. — Твоя тётя очень расстроится. Сегодня же сочельник. К тому же мы до сих пор не приглашали её к нам на ужин. И, уверена, она всё ещё не отошла от новости, что о женитьбе племянника узнала… из газет. — Голос Астории был мягким, почти певучим, но в нём скользнула ледяная нотка. Она взяла стакан с виски и бокал с шампанским. — От тебя вкусно пахнет, — Драко закрыл глаза на миг. — Жасмином и кедром. Так же, как в спальне… Там пахнет тобой. Она наблюдала за ним внимательно, улыбаясь уголками губ, и всё ещё протягивала ему стакан. Драко, слегка покачав головой, взял его и сделал глоток. Астория, не сводя с него взгляда, подняла руку и провела кончиками пальцев по его щеке. Он чуть улыбнулся, перехватил её бокал и поставил оба напитка обратно на столик. — Ну, тогда идём, — тихо произнёс он, протянув ей руку. Она вложила в неё свою ладонь, и они вместе направились к камину. — Мне не терпится, чтобы все увидели, что мы снова вместе, — сказал он, и в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка.

* * *

Гермиона и её семья уже подходили к бальному залу. Когда двери распахнулись, их окутал мягкий свет. Зал выглядел так, будто его построили изо льда и света. Прозрачные стены и фигуры, мерцающие под тысячами лучей, создавали иллюзию, что всё вокруг дышит морозным волшебством. Ледяная люстра в центре, похожая на хрустальный водопад, разбрасывала искры по залу. С потолка свисали крошечные льдинки, а по периметру — стройные ели в снегу. Но здесь, несмотря на зимнее убранство, было тепло. Белый пол напоминал свежевыпавший снег, а с небес зала медленно падали снежинки, тая ещё в воздухе. Сказка — иная, взрослая, с намёком на роскошь и опасность. Когда семья Лемар вошла, головы в зале повернулись почти одновременно. Гермиона была в прозрачном платье с высоким разрезом, усыпанном миллионами крошечных камней, пришитых вручную. На груди они образовывали узоры, похожие на ветви, тянущиеся к ключицам и одному плечу, оставляя глубокий вырез до середины живота. За ней тянулся лёгкий шлейф, который подчинялся её движениям, словно живой. Свет люстры и софитов заставлял камни переливаться, и Гермиона буквально сияла. Она шла с гордо поднятой головой, чувствуя взгляды на себе. Навстречу вышла хозяйка вечера. — Гермиона! Как я рада вас видеть! — Беллатриса распахнула руки в приветствии. — Взаимно, Белла. Спасибо за приглашение. Всё выглядит восхитительно, — Гермиона коснулась её щеки лёгким поцелуем. — Ты великолепна. Как всегда. Любишь удивлять. — Белла подмигнула. — Просто обожает, — не удержалась Лиз. — Лиз! Какая встреча. Ты так редко появляешься на приёмах, — Беллатриса коснулась её щеки. — Не смогла пропустить твой. Даже в школе твои вечеринки были легендой, — с тёплой насмешкой сказала Лиз. — Ах, да… старые шалости. — Белла рассмеялась. — Не старее, чем ты, — Лиз лукаво улыбнулась и отошла, оставив их наедине. — Гермиона, мне жаль, что всё так вышло… — начала Белла. — Белла, только не ты. Мне и дома хватает сочувствующих, — закатила глаза Гермиона. — Ладно, ладно… Но я правда рада, что ты справилась. И то, что ты — глава… Ты достойна этого, несмотря на все устаревшие законы. — Женщины правят миром. Просто мужчины ещё не в курсе, — усмехнулась Гермиона. — Верно, — улыбнулась Белла, но тут же заметила кого-то у входа. — Извини, мне нужно встречать гостей. Она скрылась в толпе. Гермиона развернулась — и замерла. В дальнем конце зала, в окружении светского смеха, стоял он. Его взгляд был прикован к ней. На его руке — Астория, которая что-то оживлённо рассказывала соседке. Гермиона чуть приподняла подбородок и, не сводя с него глаз, прошла мимо — к своей семье, что стояла чуть дальше Малфоя. Драко смотрел на Гермиону и не мог разобраться в себе. Он женился на ней по приказу отца, чтобы забрать территории. Они всегда ненавидели друг друга. Он же собирался жениться на Астории. Любил её. Потом узнал, что та хотела его убить… но первым выстрелил он. Не попал. Она не смогла выполнить задание — и теперь мстит. А сейчас… сейчас всё это казалось чужой, туманной историей. В её взгляде не было ненависти. Только обида. Чужая и близкая одновременно. — Что она здесь делает? — тихо бросил он Блейзу, стоявшему рядом с Джинни. Астория уловила направление его взгляда, заметила Гермиону, которая разговаривала с Дафной, — и слегка напряглась. — Ну, она же глава. Тут все. Что с тобой, Драко? — Блейз всмотрелся в него. — Ты в последние дни будто потерянный. — Просто… неважно себя чувствую. Много всего, — отмахнулся он. — Где Гарри? Мысли клубились и путались. «Глава? Как? Александр мёртв… но как она смогла? Она же… никто мне». В голове были только обрывки — замки, запертые коробки, что-то недосказанное. — Гарри с Пэнси уехали на Рождество в Италию. Ты же слышал. — Да… верно, — Драко провёл пальцами по глазам. Блейз и Джинни обменялись коротким взглядом. Они знали: он женится на Астории только ради Гермионы. Но зачем было так громко заявлять об этом миру? Не задавали вопросов. Малфой не терпел вмешательства в своё личное. — Я схожу к Гермионе, — сказала Джинни, и Блейз отпустил её руку. Гермиона взяла с подноса бокал, заметив, как рыжая улыбается, приближаясь. — Всем привет! Давно не виделись! — Джинни обняла Гермиону. — Ты ведь так и не написала, что произошло. Что случилось? Блейз спрашивал у Драко — он тоже не в курсе. — Всё в порядке. Просто недоразумение. Уже уладили, — легко соврала Гермиона. — А ты как? Где Пэнси? — Эти приёмы… терпеть не могу. Пэнси умная — сбежала на курорт, — Джинни закатила глаза. — А из-за должности Блейза мы застряли здесь. В этом, кстати, и твоя вина, — она чокнулась с ней бокалом. — Прости уж, — усмехнулась Гермиона. Минут пять они перебрасывались пустяками, пока Джинни не выдержала: — Ты правда оставишь всё так? Даже зная, что он… что это было не по его воле? И позволишь ему жениться на этой стерве? — она бросила взгляд в сторону Астории. — Прости, Даф. — Что я могу, Джинни? — Гермиона чуть пожала плечами. — Газеты ты читала. Брак был по расчёту. Он так хочет — пусть. С чего мне его удерживать? — Но вы же… любите друг друга? Он ведёт себя странно. — Про себя я спорить не буду, — она провела пальцами по шее, где тонкие нити переливались в свете. — А насчёт Малфоя… хватит. Джинни тяжело вздохнула и больше не возвращалась к этой теме. Ещё немного поговорив, они распрощались. Они с Тео и остальными перебрасывались короткими фразами, когда к Гермионе подходили новые люди. Сегодня она явно была в центре внимания — главы, их жёны, наследники и влиятельные родственники поздравляли с Рождеством, говорили о делах, оценивали её так, будто проверяли на прочность. Она улыбалась, слушала, отвечала — вежливо, сдержанно, идеально по правилам этикета. Но краем глаза она всё время ловила один и тот же взгляд из толпы. Драко. Он не участвовал в разговоре, не вмешивался, просто наблюдал — и, возможно, даже не пытался скрывать это. Гермиона только что распрощалась с очередной дамой и повернулась к своим. — Мерлин, когда же это закончится? — тихо возмутилась она, — Я язык стёрла, пока рассказывала ей, где купила это кольцо. — Вот такие они, — усмехнулся Девис. — Жёны мафии. А вот и ещё один… За спиной Гермионы раздался лёгкий кашель. Она обернулась — и встретилась взглядом с высоким молодым мужчиной. Ему едва ли было больше двадцати пяти. Стройный, в идеально сидящем костюме, с тёмными волосами и мягкой, уверенной улыбкой. Стоило ему заговорить, как голос обволок, тягучий и бархатный, заставив даже Лиз невольно прикусить губу. — Добрый вечер, мисс Лемар, — произнёс он, не отводя глаз. — Лео, — обрадовался Тео и крепко пожал ему руку. — Гермиона, познакомься, Леонис Лестрейндж. Сын Родольфуса и Беллатрисы Лестрейндж. — Добрый вечер, мистер Лестрейндж. Рада познакомиться. — сказала Гермиона, протягивая руку. — И я рад, — он чуть склонился, поцеловал её руку и задержал взгляд на её лице. — О вас много говорят в последнее время. Даже за пределами Лондона знают ваше имя . — Ну что вы, — отмахнулась она, — просто свежая кровь. Сегодня говорят, завтра забудут. — Это вряд ли, — он улыбнулся чуть шире. — Я бы точно не забыл. Вы очаровательны. — Благодарю, — её улыбка стала чуть холоднее, но глаза мягко блеснули. — Я, признаться, о вас никогда не слышала. — Я несколько лет не был в Лондоне, — легко ответил он. — Люблю путешествовать. Но… — он наклонился чуть ближе, понизив голос, — матушка рассказывала, что вы были замужем за моим кузеном. Его взгляд скользнул в сторону. Гермиона проследила за ним — и увидела Драко. Он всё так же стоял на расстоянии, но теперь в его взгляде было что-то опасное. Гермиона вернула глаза на собеседника. — Да, приходилось, — ответила она и впервые за разговор позволила себе тихий, чуть насмешливый смех. — Всё так плохо? — Лео чуть склонил голову, в улыбке промелькнула тень насмешки. — Я не обижусь. Мы с Драко, знаете ли, не то чтобы близки. — Простите, мистер Лестрейндж, — мягко ответила Гермиона, — но я не люблю обсуждать личную жизнь. Особенно ту, которая закончилась… неудачно. — Разумеется, — он кивнул, будто принимал её отказ за игру. — Но зовите меня Лео. — Его пальцы снова коснулись её руки, губы задержались на коже чуть дольше, чем требовал этикет. — Я же могу называть вас Гермиона? Она приподняла бровь. Он флиртовал слишком открыто, почти вызывающе. И пусть уголок её губ дрогнул в ответ, боковым зрением она продолжала следить за Драко. Если о нём и не хотелось говорить, то уж задеть его — в самый раз. Джинни говорила, что он странный эти два дня. Что ж… посмотрим, говорил ли он тогда правду. Драко стоял чуть поодаль, Астория что-то говорила ему, но он даже не делал вид, что слушает. Его взгляд был прикован к Гермионе, жёсткий и тяжёлый. Он не видел никого, кроме неё. Внутри — хаос. Но сквозь него он мог ясно различить одно: ревность. Жгучую, тягучую, с железным привкусом. Этот Лестрейндж буквально раздевал её глазами. И она позволяла. Легко, как будто играла в это. А он… он просто переспит с ней и исчезнет. Может, она этого и хочет? Она ведь его жена! …Нет. Уже нет. Она ушла. Его невеста — Астория. Тогда почему он так злится? Почему каждый её взгляд на Лео бьёт прямо под рёбра? Он вспомнил, какой она была в первый день их встречи — холодной, опасной, беспощадной. Монстр, способный уничтожить одним словом. Он видел, что она творила с людьми. Видел, и до сих пор помнил. Гермиона улыбнулась Лео шире, чем требовал этикет: — Конечно, Лео. Он ответил той же улыбкой и в третий раз коснулся её руки губами — теперь уже откровенно медленно. — Подарите мне танец? — спросил он, и в его голосе было слишком много обещаний. — С удовольствием, — её ответ прозвучал легко, почти бездумно. Но в глубине глаз мелькнул вызов — не Лео. Драко. Он взял её за руку — уверенно, будто это право принадлежало ему всегда, — и повёл к центру зала. Драко не сводил взгляда. Каждое движение казалось ему издёвкой. Лео подал ей руку, она вложила свою, и он притянул её ближе, чем позволял приличия. Слишком близко. Пальцы Драко так сжимали стакан с виски, что тонкое стекло едва не треснуло. Челюсть сводило от напряжения. Леонис переводил взгляд с её глаз на глубокое декольте, а она… она смеялась. Танцевала, кружилась, позволяла себе смотреть на него так, как когда-то смотрела на Драко. Рука Лео на её спине двигалась медленно, но неумолимо вниз. Драко почувствовал, как в груди поднимается злость — вязкая, тёмная, с привкусом металла. Он осушил виски одним глотком, тут же схватил новый стакан и так же быстро выпил. Астория что-то говорила, но её голос был как фоновый шум. Он посмотрел на неё — и ощутил отвращение. Её приторная улыбка только злила сильнее. Вернув взгляд на Гермиону, он увидел, как Лео шепчет ей что-то на ухо, а она смеётся — легко, звонко, так, как он не слышал уже много лет. И вот уже ладонь Лео лежит на её пояснице. Ещё полшага — и… Драко почувствовал, как что-то внутри рвётся. Он поставил стакан на парящий поднос и двинулся к ним. Не знал, что скажет, но точно знал, что должен быть там. Гермиона чувствовала его взгляд всё время, пока танцевала. И ей это нравилось. Но вместе с этим взглядом тянулось и другое — тонкие серебряные нити, туго затягивающиеся вокруг её шеи. — Клянёшься ли ты в верности и преданности Драко Малфою? — Клянусь своей любовью. Вторая нить вырвалась из груди и сплелась с первой. Лёд внутри напомнил ей — она навсегда принадлежит ему. С мужчинами из семьи этого не было. Но сейчас, в руках красивого незнакомца, она могла бы забыться. Затушить боль. Может быть. Но клятва не отпускала. И она сама — тоже. А ещё… сам Малфой шёл к ним. Он остановился прямо перед ними, прокашлялся — и Лео, чуть склонив голову, медленно развернул Гермиону лицом к Драко. — Драко! Давно не виделись. Рад встрече, — Лео протянул руку, улыбка вежливая, но в глазах лед. — Не могу ответить тебе тем же, — Драко даже не подумал пожать руку, лишь скользнул по ней взглядом, полным отвращения. — Твоя мать ищет тебя. Перестань соблазнять мисс Грейнджер. Она никуда не денется. И займись делами семьи, — его голос был ровным, но в нём звенела сталь. — Я бы попросил тебя извиниться перед мисс Лемар, — Лео шагнул вперёд, едва заметно нависая. Мисс Лемар? Фамилия матери… но зачем он так её назвал? — Она не такая милая, как тебе кажется, — в голосе Драко зазвучала издевка. — И ты очень разочаруешься, когда узнаешь её получше. А со своей женой… — он прищурился, — бывшей женой, я как-нибудь сам разберусь. — Так и скажи, что ревнуешь, — Лео чуть склонил голову, улыбаясь почти ласково. — Она ведь не виновата, что ты оказался настолько плохим мужем, что не смог удержать такую женщину. Гермиона молча наблюдала за этой дуэлью. Ни одно слово Драко её не задело — напротив, было почти приятно видеть, как он бесится, пытаясь оттащить Лестрейнджа подальше. — Мистер Малфой, — её голос прозвучал холодно и чётко. Драко посмотрел на неё. Но в этих глазах… опять не то. — Похоже, вы заблудились. Ваша невеста ждёт вас там, — она кивнула в сторону Астории. Он бросил взгляд туда. Астория стояла у стола, переминаясь с ноги на ногу, нервно перебирая подол платья. Но Драко, вместо привычного тепла, ощутил только неприятную пустоту. И даже… отвращение. Снова взглянув на Гермиону, он отступил на шаг. — Иди, Леонис. Мамочка ждёт, — губы его растянулись в хищной ухмылке. Кулаки Лео едва заметно сжались. Гермиона положила ладонь ему на плечо, чуть надавив. — Не надо, Лео. Он провоцирует тебя, — тихо, едва слышно, но твёрдо. Лео выдохнул, развернулся к ней, вставая так, чтобы перекрыть Драко обзор. — Я быстро всё улажу и вернусь. Не уходи. Мы с тобой ещё не закончили, — его голос был низким и обволакивающим. Она ответила коротким взглядом и лёгким кивком. Лео улыбнулся, коснулся губами её руки и исчез в толпе. Гермиона провожала его глазами, пока тень не поглотила его фигуру. А затем её взгляд медленно, с намерением, вернулся к Малфою. Он стоял, самодовольный, с тем самым выражением человека, который считает, что выиграл. Уже разворачивался, чтобы уйти. Но она этого не позволила.

Ariana Grande - Dangerous Woman

— Что, Малфой? — Гермиона протянула слова с таким наслаждением, будто пробовала изысканное вино. — Никак не можешь оставить свои капризы дома и не таскать их в приличное общество? — её губы тронула хищная улыбка. Она знала — попадёт. И попала. Драко дернулся, как от пощёчины, кулаки сжались так, что побелели костяшки, дыхание стало прерывистым, тяжёлым. Он резко развернулся, шагнул — и вот они уже лицом к лицу, опасно близко. Астория сорвалась с места, но Тео перехватил её за локоть, рывком удержав. — Не лезь, — коротко, с нажимом. Он увёл её обратно, пока пары в танце заслоняли основную сцену. — Закрой свой поганый рот! — прошипел Драко, и его голос был ядовитым. — Сама не лучше. Ведёшь себя как… — он зло усмехнулся, — как шлюха в приличном обществе. — И чуть тише, так, что слышала только она: — Кто вообще пустил сюда убийцу и монстра? — Убийцу? — её бровь изогнулась. — Странно. Пару дней назад ты говорил, что так не думаешь… — она сделала паузу, смакуя каждое слово, — и, кажется, даже валялся у моих ног, умоляя простить. А теперь… такой резкий поворот. — Ладонь легла на сердце. — Хотя да… о чём я? Ты всегда говорил много. Только вот всё — ложь. — Что ты несёшь? — его глаза метнули искру. — Я бы в жизни к тебе не подошёл, а тем более не валялся у твоих ног. Лучше умереть. Для меня ты всегда была чудовищем. — Он подался вперёд, сокращая и без того крошечную дистанцию до пары дюймов. Гермиона заглянула в его глаза. Что-то мелькнуло там — странный, почти болезненный блеск, слишком настоящий, чтобы быть случайностью. Она моргнула — и он исчез, оставив только холод. Её улыбка стала ещё шире. Драко же ловил её дыхание, слышал ритм сердца, ощущал… запах. До боли знакомый. И вместе с ним — рваные, спутанные образы в голове, как будто чужие воспоминания пытались пробиться. — Ну, раз я чудовище, — её голос потемнел, стал мягким, но опасным, — будь осторожнее. Не вставай на моём пути. А то можешь… случайно потерять что-то ценное. — Она кивнула в сторону Астории. — Пошла к чёрту! — рявкнул он, отступив на шаг. Второй. Развернулся, но не успел уйти — в спину ударили её слова: — Ну, не капризничай, Драко! — она смеялась, звонко и дерзко, так, что он сжал челюсти ещё сильнее. Драко резко развернулся и, словно вырывая её у всего зала, притянул к себе так близко, что Гермиона не успела понять, что происходит. Её пальцы вцепились в его плечи, чтобы не потерять равновесие, но он уже повёл её в танце — уверенно, властно, будто всё это было спланировано заранее. Музыка не подходила под танго, но в их движениях оно рождалось само — резкие шаги, неожиданные развороты, скользящие взгляды. Драко держал её так, словно намеревался никогда не отпустить. Один резкий выпад — и он опустил её назад, в опасный прогиб, нависая и не сводя глаз с её лица. Не моргая. Не отводя взгляда, как это делал Лео. Он поднял её к себе, и их шаги снова слились с ритмом музыки. Но теперь в каждом движении пряталась угроза и… страсть, накатывающая, как тёплая волна. Они кружились медленно, будто проверяя друг друга на выдержку, каждый шаг — как прикосновение, каждый разворот — как поцелуй, который ещё не случился. В её глазах он видел не врага, а что-то куда более опасное — женщину, которую он не может контролировать, но и отпустить не способен. И почему-то это не пугало его. Для него она была другой. Совсем другой. Он вёл её жёстко, но точно, и в очередном движении Гермиона прогнулась под его рукой, что уверенно легла на её поясницу. Взгляд в глаза — и блеск, который она заметила раньше, вернулся. Его ладонь скользнула по её бедру, цепко, требовательно, и он закинул её ногу себе на талию, обнажая кожу. Их тела соприкоснулись — и между ними будто проскочила искра, обжигающая и сладкая. Последние её слова эхом прозвучали в его памяти, и вместе с желанием поднялась злость. Но злость эта лишь разжигала огонь. Он притянул её ещё ближе, продолжая вести по залу, не отрывая взгляда от её карих глаз, в которых теперь тонул. Мир исчез. Остались только они и это бешеное, рвущееся наружу притяжение. Выпад — и Гермиона снова закинула ногу на его талию. Он медленно прогибал её назад, нависая и удерживая за обнажённую ногу, и его взгляд уже скользил вниз — от её глаз, к губам, к вырезу платья. Горячее дыхание коснулось её шеи, опаляя кожу, и она вдруг поняла, что готова забыть обо всём, прямо здесь, на глазах у всех. Он сводил её с ума, и она чувствовала, что это взаимно. В его голове вспыхивали обрывки образов: стол, лезвие ножа, тёплая кожа, рваные стоны, жасмин и кедр — её запах, впитавшийся в его комнату, в его память. Он поднял её, как будто весила она ничего, прижимая её ногу к своей талии, кружил в центре зала, заставляя весь мир наблюдать. Снизу вверх он смотрел на неё так, как смотрят только на то, что считают своим по праву. Не ненависть. Не злость. Что-то гораздо опаснее. Опустив её на пол, он развернул её спиной к себе и повёл дальше в ногу, держа крепко, так, что его пальцы врезались в её талию. Это был вызов всем — особенно Лео. Сообщение: она всегда принадлежала мне. Её дыхание сбилось, когда его губы оказались возле мочки её уха. Голос был хриплым, низким, почти рычащим: — Ты моя. Навсегда. До скончания веков. Он снова развернул её лицом к себе, вжал так близко, что не оставалось и миллиметра между их телами. Лоб к лбу. Взгляд в глаза. Их дыхание смешалось, а музыка будто отдалилась. Теперь не они кружились по залу — весь зал кружился вокруг них. Музыка стихла, но они всё так же стояли, вцепившись взглядом друг в друга, будто боялись моргнуть и потерять этот миг. Грудь Гермионы вздымалась и опускалась от сбившегося дыхания. Внезапно со всех сторон раздались аплодисменты. Звук прорвал наваждение, как стекло под ударом. Гермиона заморгала, осознав, где они находятся. Они одновременно отступили. Всё исчезло. Вместо едва ощутимого притяжения — снова холодная, враждебная стена. Драко бросил на неё последний взгляд — короткий, почти болезненный — и, развернувшись, вышел из зала. Гермиона осталась стоять, вцепившись взглядом ему в спину. Что это только что было? Один и тот же вопрос пульсировал у обоих в голове. Сжав зубы, она развернулась — и встретилась с глазами Лео, который стоял, сунув руки в карманы, и смотрел на неё с откровенным презрением. Гермиона выпрямилась, будто подбросив плечи выше, чем нужно, и гордо зашагала прочь, оставляя за спиной и его, и этот зал, и непрошеные воспоминания, что так и норовили прорваться в сердце.

* * *

 Драко стоял в своей спальне, всё ещё не оправившись после танца. Сегодня она была другой. Совсем другой. Податливая, жаждущая… словно сама хотела всего, что произошло полчаса назад. Он пытался восстановить в памяти их прошлое. Брак. Разговоры. Ссоры. Но всё туманно, будто сквозь мутное стекло. Что-то не сходится. Она пылала в его руках, была для него самой желанной женщиной. И при этом… хотела убить его. Как это возможно? Мысли путались, а в голове вспыхивали лишь обрывки воспоминаний: машина… взрыв… снова машина… гонка… награда… Новый год… Он машинально повернул голову к туалетному столику, но тот пустовал. И тут его кольнула мысль: зачем он вообще живёт в этой спальне? Запах. Да, запах. Астория. Этот аромат принадлежал ей… Но сегодня Гермиона пахла точно так же. Голова раскалывалась, будто кто-то давил на виски изнутри. В памяти всплыл сад. Она сидит там. Что-то важное в саду… Но ведь сад был сожжён отцом. Камень. Надпись. Неясно… нужно проверить. Он уже сделал шаг к двери, но замер. Она стояла прямо перед ним. И просто смотрела. Гермиона, выйдя на улицу, вдохнула холодный воздух. Снег тихо падал на её волосы и плечи, но холод почти не чувствовался — в груди всё ещё горело тепло танца. Она шла по заснеженным дорожкам, пытаясь понять, что с ним произошло. Сегодня он смотрел на неё так, как в первые дни их брака. Это был не тот отстранённый, холодный Малфой. На мгновение вернулся её Драко… но потом что-то сломалось, и он вновь стал прежним. Мысли путались. В нём что-то изменилось, она чувствовала это каждой клеткой. Он продолжал хранить её тайну, но зачем тогда этот откровенный танец при всех? И где он был все эти дни? Даже к Наоми не пришёл. А тот блеск в его глазах… знакомый. Опасно знакомый. Но он исчез так же внезапно, уступив место привычному холодному взгляду. И всё же… страсть танца всё ещё жила в её теле. Сердце тянуло к нему, будто кто-то шептал: «Иди». Забыв о гордости, она трансгрессировала прямо к его спальне. На мгновение задержала дыхание, прежде чем толкнуть дверь. В комнате было тихо. Он стоял у окна, глядя в темноту за стеклом. Он обернулся. Их взгляды встретились. И сердце у обоих дрогнуло. — Как ты вошла? — тихо спросил он. — Ты так и не закрыл для меня доступ, — так же мягко ответила она, не желая разрушать хрупкое напряжение этой комнаты. — Здесь всё ещё пахнет… — Она вдохнула глубже. — Да. Духами Астории, — нахмурился он. — Что? — её голос прозвучал чуть громче, и в нём зазвенело что-то опасное. Он не понял её реакции. Для него это было очевидно… или нет? — Что ты здесь делаешь? — сменил он тему. Она сделала несколько медленных шагов к нему. Остановилась так близко, что чувствовала его дыхание на своей коже. — Пришла кое-что проверить, — её голос стал почти шёпотом. — И что же? — он не сводил взгляда с её губ. Гермиона подняла руку, кончиками пальцев провела по его щеке, будто запоминая линии его лица. — Любишь ли ты меня ещё… — прошептала она, прежде чем её губы жадно нашли его. И он поддался ей. Не оттолкнул — наоборот, жадно ворвался языком в её рот, сметая остатки самоконтроля. Они ещё не успели отдышаться после танца, и каждое движение губ было пропитано тяжёлым, сбивчивым дыханием. После долгих лет разлуки они заново изучали друг друга — вкус, тепло, дрожь, — вспоминая всё то, чего были лишены. Он схватил её за талию, прижал так близко, что оторвал от земли. Поцелуи стали жёстче, требовательнее, будто каждый из них пытался вырвать у другого накопившуюся за годы боль и ревность. Всё, что копилось в них, вырывалось наружу сейчас — без остатка. Драко зарычал, крепче сжав её в объятиях, и понёс к кровати. Осторожно уложив её, сам навис сверху, не прерывая поцелуя, и начал стягивать с себя пиджак. Гермиона нетерпеливо помогала, цепляясь за ткань, пока он не отбросил её в сторону. Оторвавшись от её губ, он спустился к шее, оставляя горячую дорожку поцелуев. От каждого его прикосновения Гермиона тихо стонала, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее. Он кусал нежную кожу, тут же лаская место укуса языком, и снова целовал. Она закинула ногу ему на талию, и его ладонь, скользнув по гладкой, тёплой коже бедра, забралась под платье. Драко вдруг замер и, встретившись с ней взглядом, остановился. Гермиона тихо захныкала, решив, что он сейчас оттолкнёт её. — Ты… без белья? — хрипло спросил он, взглядом пронзая её, словно боясь, что это мираж. В его голове промелькнуло воспоминание: кабинет, стол… Блейз. Она задержала дыхание и, прикусив губу, медленно, дважды кивнула. — Я знала, куда шла, — ответила она низким, обволакивающим голосом. Драко застонал и вновь припал к её губам, ещё жаднее. Само осознание, что под платьем — ничего, лишь она, — заводило его до безумия. Он уже упирался в неё, а Гермиона, чертовка, прижалась к нему, вызывая из его груди сдавленный стон, на который она ответила тем же. Ей было мало. Она потянулась к его рубашке, прекрасно понимая, что с пуговицами не справится. Собрав силы, резко дёрнула ткань в стороны. Металлический звон разлетевшихся по комнате пуговиц слился с их сбивчивым дыханием. Она стянула рубашку с его плеч, пальцы коснулись голой спины, и он тут же вжался в неё сильнее. Её ногти скользнули вниз, оставляя на коже красные следы, затем обвили его торс спереди. Под пальцами — сталь мышц, упругий пресс, который перекатывался при каждом его движении. Искры пробегали по телу от каждого прикосновения. Его губы проложили горячую дорожку от выреза платья к её животу. Ладонь скользнула под юбку, коснулась её лона, и Гермиона вскрикнула, подаваясь вперёд. Но он лишь дразнил её — то надавливал на клитор, то снова убирал руку, оставляя её в отчаянном ожидании. — Малфой… — выдохнула она, захлёбываясь от возбуждения. — Если ты сейчас же не возьмёшь меня, мне придётся привязать тебя к кровати и взять своё. Он остановился, убрал руку, выпрямился, возвышаясь над ней на коленях. Взгляд — тёмный, с озорной искрой, на грани с вожделением. Медленно расстёгивал ремень, не сводя глаз с её лица. — Ты хочешь меня привязать? — голос его был почти рычанием. — Если ты сейчас не вернёшься к делу… — она извивалась, тянулась к нему, — я не только привяжу тебя. — И что ещё сделаешь? — он вытянул ремень из петель и прищурился. — Малфой?.. — она приподнялась на локтях, следя за каждым его движением. — Ну, ты же хочешь меня привязать, — он протянул ей ремень, улыбнувшись. Она медленно, оценивающе обвела его взглядом. Полуголый, готовый отдаться в её руки… Но сейчас она хотела другого. Не быть охотником. Быть добычей. — Я хочу, чтобы ты привязал меня, — произнесла она тихо, но твёрдо. Драко замер. Улыбка слетела с его лица, но уже через секунду он расплылся в широкой, почти хищной. Рыча, он подался к ней, прижал к постели и впился в её губы с новой силой. Оторвавшись всего на пару секунд, он перехватил её запястья, поднял их над головой и подтянул к изголовью кровати. Кожа под его пальцами горела. Он крепко связал её руки, так, чтобы она не могла вырваться, и, откинувшись чуть назад, замер, разглядывая её. Картина сводила его с ума: её грудь высоко вздымалась от учащённого дыхания, ткань платья сползла, открывая один напряжённый, покрасневший от возбуждения сосок. Драко склонился к её щиколотке, коснулся губами и повёл горячую дорожку поцелуев по внутренней стороне бедра — медленно, мучительно, поднимаясь выше, к разрезу платья. Его руки сжали край ткани, и он с яростным удовлетворением начал рвать её. Пришитые камни с глухим звоном рассыпались по комнате. Ткань полетела в сторону, и он с жадным восхищением окинул её взглядом. — Это была ручная работа, — выдохнула Гермиона, но в её голосе не было укора. Ей нравилось всё, что он делал. — Куплю тебе новое, — хрипло ответил он. — Но знай: без него ты — совершенное произведение искусства. Он опустился ниже, к её груди, и накрыл губами напряжённый сосок, втянул его в рот, слегка сжав зубами. — И тебе нравится? — выдохнула она, запрокидывая голову, с закрытыми глазами тоня в удовольствии. — Искусство не должно просто нравиться… — его голос стал глухим, горячим. — Оно должно заставлять чувствовать. А с тобой… это как дежавю. На этих словах он резко ввёл в неё два пальца. Гермиона вскрикнула так громко, что звук отозвался в стенах. Её тело выгнулось, пытаясь прижаться к нему сильнее, но связанные руки мешали. Она извивалась, задыхалась, стонала — и этот рваный, влажный звук сводил его с ума. Он двигал пальцами медленно, но настойчиво, растягивая её изнутри, ловя каждую реакцию. Параллельно он не отпускал её грудь: то прикусывал, то обводил языком, то тянул и снова ласкал. Каждый её стон становился для него наркотиком. И сейчас он был готов сделать всё, чтобы они не смолкали. — Да-а-а… Драко… ещё… да… — кричала Гермиона, выгибаясь под ним. От звука своего имени он окончательно потерял контроль. Вытащив из неё пальцы, он одним движением стянул брюки и снова навалился на неё, накрыв собой. Она мгновенно обвила его талию ногами, прижимая к себе так, что между ними не осталось ни миллиметра. Взяв себя в руку, он направил свой член к её входу и резко вошёл, одним жёстким толчком. Оба застонали в унисон — звук был низкий, срывающийся, наполненный чистым наслаждением. Драко уткнулся лбом в её грудь, сдерживая себя, и начал медленно двигаться в ней. Гермиона ощущала, как от каждого его движения по телу проходят дрожащие волны, перед глазами искрилось, и всё, что было за пределами этой комнаты, перестало существовать. Она хотела провести ладонями по его спине, ощутить мышцы под пальцами, но связанные руки не позволяли. Это только сводило её с ума сильнее, и она прижимала его к себе ногами, требуя большего. — Если бы я знал, что в тебе… так… хорошо… — простонал он, — сделал бы это раньше. Её дыхание сбивалось, слова тонули в стоне. Драко наращивал темп, и теперь в комнате раздавались отчётливые, громкие хлопки их тел. Воздух пропитался запахом их страсти, их тел, их желания. — Да… о, да… Драко… м-м-м… — выдохнула она, задыхаясь. — Ты лучший… Он поднялся на руках, усилил толчки, вбиваясь в неё с яростью, будто хотел выбить каждый звук её голоса — и слышать только своё имя. — Да… моя королева… стон… громче… стон-и-и! — приказал он, голосом, полным огня. Темп становился всё выше. Он был как машина, не знающая усталости, а Гермиона уже закатывала глаза, стискивая кулаки, чувствуя, что её разрывает от удовольствия. — Я… скоро… да-а-а… скоро… Драко! Он прибавил ещё скорости, и её внутренние стенки плотно обхватили его, пульсируя всё сильнее. Она была на грани — и он это чувствовал. — Да-а-а-а-а! Драко-о-о! — закричала она, кончая с его именем на губах. — Да… да… ДА! — простонал он, сжав зубы, и спустя несколько жёстких толчков разрядился в ней, горячей волной заполняя её изнутри. Он рухнул рядом, перед этим мягко поцеловав её в висок. Их дыхание было тяжёлым, сбивчивым. Гермиона, всё ещё со связанными руками, повернула голову и посмотрела на него. — Это было потрясающе, — выдохнул он, опираясь на локоть и изучая её взглядом. — Может, развяжешь? — с лёгкой улыбкой спросила она после минуты отдыха. Драко усмехнулся, прикрыл глаза и покачал головой. — Не-е-ет. А вдруг ты сбежишь? Завтра утром я хочу продолжить то, что начал сегодня, — он коснулся губами её плеча. — Утром к тебе придёт невеста. И, думаю, она будет… не в восторге от увиденного, — приподняла бровь Гермиона, кривя губы в полуулыбке. — Мне плевать. Но ты не переживай. Сюда никто не может зайти. Почему-то. Хотя ты смогла. И, честно, я даже не удивлён, — сказал он, поднимаясь с кровати. — Но ты же говорил, что здесь пахнет духами Астории… Значит, она бывает здесь? Что происходит, Драко? Он замер. Астории здесь никогда не было… Но запах действительно был. И он был точно таким же, как у Гермионы сейчас. Странно. Нелогично. Что-то не сходилось. — Я в душ, — коротко бросил он и, нахмурившись, исчез за дверью. Гермиона проводила его взглядом, понимая, что всё происходящее странно. Его слова, его поведение, этот запах… Он то отстранялся, то поддавался. Но сегодня он не смог удержаться — и отдался ей полностью. Она сильнее сжала связанные руки, вывела их из захвата и, тяжело дыша, села на кровати. Несколько секунд просто смотрела на него, но он был за дверью ванной, и звук воды заглушал всё. Встав, она стала собирать свои вещи… если это ещё можно было так назвать. Разорванное в клочья платье, которое уже точно не подлежало восстановлению. Но идти голой она не могла. Гермиона раздражённо бросила остатки ткани на пол, словно признавая своё бессилие, и направилась к окну. Открыв его, она без колебаний превратилась в сойку и, расправив крылья, вылетела в холодную ночную темноту. Она не хотела оставаться. Ей нужно было обдумать всё. Его странные слова, взгляды, манеру говорить… Всё запуталось. Всё стало каким-то другим. В это время Драко стоял под душем, и горячие струи воды только усиливали хаос в голове. Она пришла сюда так, будто была уверена, что её не выгонят. Будто знала, что он не устоит. Я же знала, куда шла. Эти её слова засели в его голове. Произнесены так, словно она уже делала это раньше. Но между ними никогда не было ничего подобного. По крайней мере, он так помнил. А ведь такое невозможно забыть. И как она вообще сюда попала? Этот вход был закрыт для всех. Астория здесь никогда не бывала. Только сегодня утром она попросила открыть ей доступ, но Драко не сделал этого… потому что не умел. И всё же Гермиона каким-то образом вошла. Но тогда… почему она так напряглась, услышав, что Астория пахнет жасмином и кедром — точно так же, как пахнет в этой комнате? Что за чёрт творится? Она явно что-то знает. Он выключил душ, обернул полотенце вокруг бёдер и, вытирая с лица капли воды, вышел в спальню. Хотел задать ей вопросы. Но… комната была пуста. Окно распахнуто настежь, и холодный ветер врывался внутрь, заставляя кожу покрыться мурашками. На полу — их одежда, порванное платье Гермионы, его рубашка. — Она что, ушла… голой? — тихо пробормотал он. Подошёл к окну, выглянул в темноту — никого. Закрыл створки, вернулся к кровати и сел. Она сбежала. И тут в голове вспыхнуло чужое — или своё? — воспоминание. Как она бежит. Длинный зал, шаги, развевающиеся волосы… И чувство, будто он уже видел это. Давным-давно.

* * *

Гермиона вернулась домой и сразу направилась в ванную. Наполнив её до краёв, погрузилась в горячую воду и, запрокинув голову, уронила её на прохладный бортик. Он не понимал, о чём именно рассказала Гермиона — о каких словах, сказанных им. О том, что он ни разу не просил у неё прощения. Что говорил об их близости, будто это было в первый раз. Что уверял — в комнате пахнет духами Астории, хотя она туда никогда не заходила. Да и не могла: он сам поставил запрет. Но ведь именно он разбил флакон с её духами, и теперь аромат впитался в стены, оставшись навсегда. Разве он этого не помнил? И ещё — тот блеск в его глазах... Он исчез слишком быстро, словно растворился, будто развеялся какой-то эффект. И вдруг Гермиону осенило. Это был не просто блеск. Это был блеск от зелья. От самого сильного приворотного зелья — Амортенции. Но тогда что случилось с остальным? Он всё ещё называл её своей королевой, но при этом вёл себя так, будто она чужая. Знал, чего она хочет в постели, но не понимал, откуда это знает. В комнате упорно пахло её духами. На приёме назвал её чудовищем, но в его взгляде сквозила ревность. В танце прошептал, что она — его навсегда. И те слова, выгравированные с обратной стороны их обручальных колец... Всё это складывалось в одну жуткую картину. Обливиэйт. Гермиона резко выскочила из ванны — волна горячей воды с плеском пролилась на пол. Вскочив, она вылезла, закутавшись в полотенце, и почти бегом бросилась в спальню. Выдвинула ящик, достала конверт с пригласительным. Свадьба — завтра. На часах было уже половина пятого утра. Гермиона распахнула дверцы шкафа и, не колеблясь, начала одеваться.

* * *

Драко не спал. Лежал, уставившись в темноту, и прокручивал всё снова и снова. Как вообще вышло, что он согласился на брак с Асторией? Это ведь любовь… так? По крайней мере, он сам так говорил. Скитер писала именно это. Но сейчас… сейчас он ощущал к ней не любовь. Отвращение. Ненависть. И всё же что делать с этой жгучей ревностью к Гермионе? С теми словами, что он произнёс в танце. Моя королева. Откуда это вообще взялось? Почему хотелось так её называть? Почему хотелось взять её прямо там, на приёме, и не отпускать? Он заставил себя напрячь память. Перед глазами всплыл сад. Цветы. И чей-то тихий, почти шёпотом: Вспомни меня. Драко резко распахнул шкаф, собираясь одеться и пойти в сад… но замер. На плечиках висело белое свадебное платье. Не Астории. На подоле — тёмно-алые пятна. Он вытащил его, бросил на кровать. Глаза не отрывались от этих пятен. Вспышки воспоминаний. Платье на полу. Женский крик. Имя… Оллин. Где он? Оллин всегда знал всё. Но его здесь нет. Он ушёл. — ТИНКИ! — рявкнул Драко. Эльфийка появилась мгновенно, склонив голову. — Что делает здесь это платье? — Это свадебное платье хозяйки, — тихо ответила она. — Астории? Но почему оно в крови? — Нет, хозяин. Это платье хозяйки Гермионы. И эта кровь… ваша. — Моя? — Да. Тинки хотела почистить его, но вы не позволили. Драко почувствовал, как холодок прошёл по позвоночнику. — Астория льёт мне что-то в еду? — он опустился на корточки, глядя прямо в глаза эльфийке. — Тинки не знает, хозяин. Но Тинки не понимает, почему мисс Гринграсс заставила убрать всё, что принадлежало хозяйке. Ведь вы сами запрещали. Но ей… позволили. — Что значит — всё? — Фотографию с туалетного столика, — эльф указала в угол. — Всю одежду, что была в вашей спальне. Я сказала ей, что не смогла вывести запах жасмина и кедра хозяйки, но она ничего не ответила. И… она уволила Оллина, — голос сорвался, и Тинки заплакала. — Но Тинки не тронула надгробие хозяйки. Хозяйка сама велела оставить его. Я просто спрятала его… в саду, у беседки. Но сада уже там нет! — Надгробие? — голос Драко стал глухим. — Да, хозяин, — эльф подняла глаза, полные слёз. — Вы сами установили его, когда скорбели. Но хозяйка жива. И Тинки надеялась, что она вернётся… и приведёт маленькую мисс. — Маленькую… кого? — Вашу дочь, конечно. Я мечтала нянчить её, как когда-то вас, — эльфийка снова разрыдалась. Драко выпрямился, будто его ударило током. Надгробие. Запах. Эта комната — её спальня. Маленькая мисс. Папа. Дочь. Наоми. Он сорвался с места, натянул футболку, штаны, и, не глядя по сторонам, вышел в коридор. Направился в сад.

* * *

Гермиона уже переоделась: чёрное худи, поверх — кожаная куртка, чёрные скинни и высокие ботинки на шнуровке. Закрыв шкаф, она уже тянулась к двери, когда раздался тихий стук — и створка распахнулась. В комнату вошёл Пинк. Гермиона, едва его увидев, сорвалась с места и крепко обняла. — Пинк! Ты очнулся! — голос дрогнул, слёзы сами катились по щекам. Она так боялась, что не смогла его спасти. — Да, мисс. Со мной всё в порядке — и всё благодаря вам, — мягко ответил он, обнимая её в ответ. — Я почувствовал, что вы уходите… и проснулся. Понял, что должен быть здесь. И что мне надо всё вам рассказать. Она отстранилась, вглядываясь в его лицо. Пинк осторожно вытер её слёзы — так же, как когда-то в детстве, когда она приходила к нему с разбитыми коленками… или когда он тайком залечивал её раны после наказаний. — Александру помогает мужчина по фамилии Гринграсс, — заговорил эльф. — Он приходит к нему и сообщает всё, что происходит. И… ещё две женщины. Одна из них — дочь Гринграсса. Вторая никогда не появлялась в поместье, но я слышал её имя. Жаклин. Она делает что-то… особенное. Но я не знаю, что именно. — Чего они хотят? — спросила Гермиона, крепче сжав его плечи. — Он хочет вашей смерти. Он говорил, что не простит вам предательства… и предательства вашей матери. Ещё он хочет вернуть все свои земли. А ваш муж… Александр хочет, чтобы он не мешал. И дочь Гринграсса должна была этим заняться. Это она попросила оставить его. Я не знаю, что именно она должна была сделать… но мистер Малфой должен был держаться от вас подальше. Он притворялся им, чтобы вы начали его ненавидеть. И дочь Гринграсса помогала ему в этом. Гермиона сжала губы, взгляд потемнел. — Я знаю, что она должна была сделать.

* * *

 Драко выбежал в сад. Лёд скользил под ногами, дыхание резало горло холодом. Он огляделся. Воспоминание. Цветы. Их нет. Вспомни меня. Взгляд зацепился за беседку. Та самая. Она всегда сидела там. Он — рядом. Её слёзы. Её смех. Сад, утопающий в гортензиях. Поцелуй. Первое свидание. Он подошёл ближе. Дотронулся до резных перил, направил палочку и снял чары. Снег мгновенно облепил пальцы, когда он опустился на колени и стал сметать его с холодного камня.

Гермиона Джин Малфой 19 сентября 2001 – 22 апреля 2021

Драко застыл. Вспышки. Комната. Злость на себя. Платье на полу. Кровь. Разбитый флакон. Осколки в пальцах. Жидкость, растекающаяся по ковру. Запах. Она. Клятва. Люблю. Жасмин и кедр. Моя королева. Гермиона. Империус. Астория. Кабинет. Палочка в лицо. Ты мой. Заклинание. Провал. Пустота. Чужие воспоминания. Ложь, впаянная в сознание. Драко закричал. Рваные образы накатывали, разрывая голову на части. Его память вырвали — но сделали это небрежно. И теперь главное — кто? Астория. Он закрыл лицо руками — и почувствовал холод металла на коже. Опустил взгляд. Кольцо. На безымянном пальце. Вспышки снова. Свадьба. Клятва. Слова: Ты мой, а я твоя. До скончания веков. Яркий свет. Второе кольцо — у неё. Гобелен. Он резко поднялся и развернулся. Нужно в дом. Нужно к гобелену. Он не заметил, что в окне верхнего этажа за его спиной кто-то наблюдал.

* * *

 Гермиона появилась в холле, быстрым шагом двинулась к лестнице — и замерла. В глубине сада, в туманном свете, он стоял у её надгробия. Долго, неподвижно, всматриваясь в камень. Ей хотелось подойти, сказать всё… но нет. Сначала — другое. Сначала Астория. Она резко свернула к восточному крылу. Лестница, шаги по ковру, дверь — и перед ней Астория. Бледная, дрожащая, вцепившаяся взглядом в окно. Гермиона вошла без слов, подошла за спину, тоже посмотрела вниз. Внизу Драко поднялся от камня и направился в дом. — Нравится? — голос прозвучал тихо, но сталью. — Смотреть на то, что ты сделала? Астория вздрогнула, резко обернулась и попятилась, пока не упёрлась спиной в холодное стекло. В глазах — страх, в руках — пустота. Гермиона была без палочки, без жеста угрозы, но её взгляд резал сильнее любого заклятия. — Я… я… — губы Астории дрожали. — Что? — Гермиона шагнула вбок, сжимая кольцо в кармане. — Ты пыталась лишить его памяти? Поить Амортенцией? Закрыла доступ, а не стерла. Теперь он вспоминает куски — и сходит с ума. — Я… хотела… быть счастлива с ним… А ты всё испортила! — сорвалась на крик Астория. — И решила, что если вычеркнешь меня из его памяти, плохо, но вычеркнешь, — Гермиона стала медленно обходить комнату, как хищник. — И зальёшь его любовным зельем, то он станет твоим? — Как только с тобой бы расправились… всё было бы… — Знаешь, какие дети рождаются от тех, кого поили приворотным? — перебила она. — Всё было бы хорошо… Но ты снова мешаешь мне! Александр убьёт тебя! Такому чудовищу, как ты, нет места на земле! — слова вырывались сквозь страх и злость. — Они рождаются пустыми, без любви, без тепла, — Гермиона говорила ровно, будто читала приговор. — А потом вырастают в таких, как Александр. И если бы я рассказала тебе, что он делал со мной и моей матерью… ты всё ещё называла бы меня чудовищем? — Ты монстр! — взвизгнула Астория. — Он заберёт у тебя всё, а Драко станет моим! — Он заставил тебя влюблять против воли, и ты даже не спросила, что будет потом! — голос Гермионы ударил, как плеть. — Я… я… — Астория сглотнула. — Драко будет моим. Ты умрёшь. У нас сегодня свадьба, и ты ничего не сделаешь! — её рука медленно скользнула за спину. Гермиона заметила движение. — Правда? — она остановилась, наклонив голову. На губах — коварная улыбка. Медленно подняла руку, блеснуло кольцо. — Ad finem saeculorum… До скончания веков, — прошептала она. Кольцо на пальце Гермионы засветилось — сначала мягко, затем так ярко, что отблеск коснулся стен. В это же мгновение, напротив гобелена, Драко застыл. На древнем полотне медленно распускалась новая ветвь, вырастающая из его имени и имени Гермионы. И под их портретами — ещё одна веточка, тянущаяся к крошечному лицу девочки. Наоми. Дочь. Словно ледяная глыба в голове треснула и рассыпалась. Рваные фрагменты памяти, выдранные грубой рукой, хлынули обратно. Туман исчез. Вместо него — резкая боль, как если бы в виски вбили гвозди. Смех. Слёзы. Поцелуи. Клятвы. И она. Всегда она. Плохой обливейт. Плохой, потому что воспоминания не стерли — их только спрятали. И сейчас замок лопнул. Кольцо пульсировало светом, тянуло невидимой нитью — туда, где она. Он резко развернулся. Она здесь. В поместье. — Что ты сделала? — голос Астории дрожал, когда она смотрела на свечение кольца. — Забрала то, что навеки принадлежит мне, — холодно бросила Гермиона. — И тебе, мразь, ничего не достанется. Внезапно шаг — и Гермиона, схватив Асторию за волосы, прижала нож к её горлу. — Подойдёшь ближе — и я всажу его ей в шею! — рыкнула она, глядя на вошедшего Гринграсса. — Отпусти её. Мы уйдём, мы… мы ни в чём не виноваты, — медленно говорил он, сжимая палочку. Лезвие впилось в кожу сильнее, тонкая струйка крови скатилась по шее Астории. Она дёргалась, звала отца. — Сделаешь шаг — и ты её не спасёшь, — произнесла Гермиона ледяным тоном. — Отпусти, — повторил он. — Пожалуйста. — Нет, — твёрдо сказала она. — Вы оба понесёте наказание. За это не прощают. Вы помогали тому, кто разрушит и ваши жизни. Но я этого не допущу. — Ты чудовище! — взорвался он. — Как говорил Александр. Цепная пантера! Ты заплатишь за всё, а твой выродок умрёт так же, как и ты! Слово выродок ударило сильнее, чем любое заклятие. Наоми. Гермиона сорвалась. Отшвырнула Асторию в сторону и рванулась на Гринграсса. Он уже поднимал руку, слова заклинания срывались с губ… И тогда в тишине раздался выстрел.