Exception

Месяц совместной жизни пролетел незаметно. Ну, для Жени то точно, как для Ильи — не интересовался. У Шварца октябрь был полностью забит постоянными тренировками, повторениями и отработками. Он бывало даже приходил домой и, не раздеваясь, сразу засыпал. У него не было времени ни то что на какие-то дела, его не было даже на самого себя. Он часто забывал или не успевал поесть и почти никогда не спал свою норму. Даже на выходных ему приходилось куда-то идти. Да и одногруппники очень часто куда-то звали и каждый раз он отказываться тоже не мог. Не потому, что горел желанием, а потому, что не хотел портить эти, и без того, хрупкие, нейтральные отношения. Поэтому когда у него выдался первый свободный выходной, он потратил его только на сон. А затем снова: тренировки, пары, дом и задания. И так по кругу, изо дня в день. Он конечно знал, что в театральном нужно не просто трудиться, а нужно пахать. Но не думал, что всё будет настолько сложно. Предыдущие курсы были как-то полегче, по сравнению с этим ужасом. За этот месяц он успел прилично сбросить вес и даже подтянуть тело, из-за ежедневных физических нагрузок в своём учебном заведении. И, на удивление, это его не радовало. Не радовало и то, что он до сих пор не мог привыкнуть к постоянному присутствию ещё одного человека. Хотя Илья почти его не трогал, как Женя и просил, то, что он находится в другой комнате ощущалось отлично. Да, иногда Илья мог даже принести ему кофе, если видел, что Шварц опять не спал, но это не добавляло к нему доверия или каких-то приятных чувств.

***

— Илья, можешь сегодня убраться, ладно? — впервые он о чём-то просит своего соседа. Он мог бы сделать всё сам, но сегодня у него забитый день, в плоть до позднего вечера. И чисто физически он не успеет, а сделать это нужно, ведь родители собирались приехать со дня на день. — Постараюсь сделать. Хорошего дня. — пожелал Илья и скрылся в своей комнате. У Виногорского, как понял Женя, уже было сдано всё, что нужно и поэтому, он не был так загружен. Ходил только на пары, а остальное время занимался своими делами дома. В основном — рисовал. Поэтому, скрепя сердце, Женя решил попросить убраться именно его. У родителей тоже был завал на работе, поэтому они не часто к ним заезжали. Последний раз были в начале месяца, а больше приехать не получалось. И вот, завал наконец разобран, поэтому, они решили наведаться к сыну и его сожителю. Как они там? Смогли ли ужиться? Им было, всё же, интересно. Особенно маме. Она вообще слишком радостно реагировала на то, что Илья до сих пор живёт с Женей. Причину такой радости не понимал, наверное, никто.

***

С самого утра, день у Жени завернул куда-то не туда. Его автобус задержался почти на час из-за ужасных пробок, поэтому, на первые пары он опоздал. Уже в учебном заведении на него разозлились одногруппники, ведь помещение для репетиций они выбивали долго. А эта репетиция, должна была быть предпоследней и на ней, Женя, естественно, не был. Настроение было ни к чёрту поэтому он так и ходил весь день мрачный, надеясь на скорейшее окончания этого кошмара. А после пар его решили задержать, чтобы снова обсудить сценку, которую они должны будут репетировать завтра. Закончив со всеми делами в университете, он направился домой. И, он бы удивился, если бы всё прошло как надо. Днём был сильный дождь и, естественно, были лужи. В одну из них он неудачно наступил и замарал своё любимое пальто. «Ну, хуже уже точно не будет» — подумал он, стараясь себя успокоить. Но когда он уже подошёл к остановке и открыл расписание — увидел, что время приезда автобуса сдвинуто на пару часов. Нервы не выдерживали и он просто психанул. Шёл наступая на все лужи и не обращая внимания, на то, что, вообще-то, пачкает чужую одежду. Промочив свою обувь насквозь, но наконец добравшись до дома, он: злой, голодный и уставший, сразу скинул верхнюю одежду. Сел на первый попавшийся в поле зрения стул и прикрыл глаза. Илья вышел из своей комнаты в тёмной кофте со странными, корейскими иероглифами. Отчего-то он неловко мялся в дверном проёме, поэтому долго разглядывать он его не стал. Шварц решил оглядеться, чтобы попытаться увидеть причину такого поведения. И тут же понял — квартира не убрана совершенно. «Всё хорошо, всё хорошо, всё хоро-» — Илья, какого чёрта? — пытаясь говорить как можно спокойнее, он крепко сжал руки на спинке стула. — Женя я… — договорить ему не дали. — Я, блять, первый раз тебя о чём-то попросил! И ладно, если бы ты тоже пропадал на учёбе чуть-ли не сутками. Но ты ведь большую часть сидишь дома! — он заметил как повысил голос, но остановиться уже не мог — эмоции били через край, — У меня сегодня итак день не из лучших, так ещё и ты! Ну попросил же, убраться, родители едут. Нет, тебе и это ахуеть как сложно сделать. Ну спасибо. — Женя договорил стараясь не переходить на крик. Вышло, по правде говоря, плохо. Всплеснул руками в последний раз и направился к себе. Илья стоял как вкопанный, глаза покраснели, но он не плакал, Женя заметил это боковым зрением. Но не стал даже оборачиваться в его сторону, просто как можно скорее ушёл в свою комнату. И как только дверь закрылась, слёзы покатились по его щекам. «Ну и зачем я так с ним?» — мысли заполняли голову стремительным потоком. Он не хотел портить настроение ещё кому-то, но не смог сдержаться. Слёзы начали идти с новой силой. Он старался не всхлипывать, поэтому просто подтянул колени к груди и, рвано выдохнув, положил на них голову. Он просто устал. От всего и от всех. Сейчас ему придётся идти и убираться во всем доме. Но, Женя чисто физически не мог, мышцы ужасно горели, ведь отдыха им не давали. Поэтому ложась на пол, он прикрыл глаза, стараясь успокоиться и начал массировать мышцы свободной рукой.

Во рту слишком сухо, глаза болят даже больше чем голова. Пытаясь прояснить взгляд, он ударился обо что-то твердое. Точно. Он и не помнит как вчера вырубился. Чувствовал он себя ужасно: всё тело болело, было больно даже немного двинуться. Он не знал сколько времени и, еле нащупав телефон, решил посмотреть. Увидев, что сейчас уже десять часов, он быстро схватил свой рюкзак со всем необходимым и хотел было бежать в университет, как остановился. «Сегодня же воскресенье» — эта мысль его не успокаивала. Родители обещали сегодня приехать, а он ни то что не подготовился, даже не убрался. Почти во всей квартире стоял не просто беспорядок, а настоящий срач. Он зашёл в чат с мамой, желая написать, что сегодня будет занят или придумать хоть какую-нибудь хорошую отмазку. Но руки замерли над клавиатурой, когда он увидел, что в чате уже есть новое сообщение. Мама, видимо, прочитала его мысли и решила опередить: «Жень, сынок, прости, приехать не получиться, нас снова завалили. Наверное увидеться сможем только через неделю. Люблю, не скучай» — гласило сообщение. Шварц выдохнул. Это известие его обрадовало настолько, что он тут же забыл и о физической боли, и о вчерашней ссоре. Теперь у него есть этот свободный день, чтобы попытаться сделать все дела и, желательно, отоспаться. С Ильёй ему пересекаться не хотелось совсем, но уйти из дома он всё также не мог. Ещё одну пару ключей то так и не сделал. Грустно вздохнув, он решил сначала хотябы переодеться. Со вчера ведь так и не снял промокшую одежду. «Удивительно. Как ещё не заболел» — подумал он про себя, и, через боль в мышцах, принялся за уборку сначала себя, а затем и квартиры.

***

Неделя в ожидании родителей тянулась мучительно долго. Со своей учебой он разобрался, да и дома идеальная чистота. Поэтому, заняться ему сильно нечем. Изначально, он хотел извиниться перед Ильёй и может, заняться чем-то вместе, но передумал. Тот нарушил их негласную традицию — пересекаться на кухне хотябы раз за день. Виногорский теперь вообще не выходил из своей комнаты, а если и выходил, то Женя точно этого не замечал. Как по другому его выловить он не знал, поэтому, пустил всё на самотёк. По хорошему, они должны были погворить уже на следующий день после ссоры. Но оба предпочли отмалчиваться в своих комнатах и не обсуждать проблему. Оставался один день до приезда родителей и Женя всё-таки решил помириться. Уж больно ему надоело видеть напротив себя пустое место, которое, с появлением Ильи, пустым не бывало. Он аккуратно пробрался от кухни к комнате соседа и замер, прислушиваясь. Сначала он просто хотел зайти и сразу же извиниться, но, услышал будто бы чей-то голос. Он приложил ухо к двери, надеясь на то, что она не раскроется под его весом. Из комнаты доносился голос самого Ильи и чей-то незнакомый, женский. Он даже мог расслышать отрывки фраз. Разговаривая, они о чём-то шутили и смеялись, а когда диалог подошёл к концу он услышал обрывок фразы женского голоса: — … и я тебя люблю, Илюша. А затем звонок завершился и послышались приближающиеся шаги. Женя тут же попятился от двери, но не успел зайти к себе. Виногорский вышел из своей комнаты, удивляясь «гостю», но тут же скрыл свои эмоции и ушёл куда-то по коридору. Он даже не обернулся и ничего потом не спрашивал. Ну и зачем было ссориться из-за какой-то, казалось бы, мелочи? Чтобы теперь совсем не общаться? Да, Женя конечно не горел желанием это делать и без ссоры, но и не хотел, чтобы обстановка в квартире была напряжённой. Они ведь и весь октябрь почти не разговаривали, но было спокойно. Не напряжно или неприятно, а именно спокойно. Хотя как таковую тишину Шварц не особо любил. Женя не знал, что ещё он мог бы предпринять. Вроде бы и правда мелочь, но он ведь накричал на Илью и, наверное, задел этим. Так что, по сути, извиниться должен именно он. Но врываться в чужую комнату он не будет, а Виногорский вряд ли хочет снова его видеть. Особенно после прошлой его попытки. Наверное, осталось только ждать приезда мамы и отца.