Exception

      Лёгкие жжёт, но Женя продолжает бежать. Этим ему хочется выплеснуть все накопившиеся эмоции, а уже после обдумать всё произошедшее с трезвой головой. В кофте ужасно холодно и даже жар от бега никак его не спасает. Шварц резко тормозит, понимая, что если продолжит движение, то попросту заблудится. Он упирается руками в колени, стараясь отдышаться, прикрывает глаза на пару мгновений, делает последний, глубокий вдох и выпрямляется. «Илья вроде был не против?» — первая посетившая его мысль, даёт хоть какой-то шанс на взаимность. Надеяться он конечно ни на что не будет, но держать это в голове никто не запрещает. Медленным шагом он преодолевает около половины пути. Глубоко погрузившись в размышления, Женя уже не обращает внимания на холод. Пальцы красные, слегка подрагивают, как и всё его тело, но это помогает проветрить голову. «И что я буду говорить когда вернусь?» — думает он, и следующая мысль выбивает его из колеи рациональности — «Вдруг для него это было ошибкой?» — а последняя добивает — «Он ведь не скажет как Саша когда-то?». Тот самый день вновь всплывает в голове, в мельчайших деталях. Слёзы на глазах появляются сами по себе, но Женя замечает их только тогда, когда слезинка катится по щеке. «Вышел проветриться называется» — удручённо вздыхает он и прибавляет скорость. Настроение он себе попортил знатно, но это не повод не возвращаться домой вообще.       Губы Ильи покалывает от прикосновений ещё минут пять. Он никак не может остановить бесконечное прокручивание их поцелуя в своей голове. Виногорский чувствует себя невероятно странно, но он счастлив. Ему было хорошо, даже очень. Илья не уверен, что найдёт слова, которые были бы уместны, после всего произошедшего между ними. Возможно, самым правильным будет оставить это на завтра. Он заходит в ванную, умывается прохладной водой, смывая смущение. Заходит в кухню, ставит чайник и садиться ждать своего соседа. Но, ни когда чайник закипает, ни когда проходит уже больше чем пятнадцать минут, Женя не возвращается. Переживаниям Ильи нет предела, но он решает, что лучшим будет просто ждать. Когда раздается дверной звонок, Виногорский как можно скорее летит открывать дверь. Когда она отворяется, перед ним предстает умиляющая картина: Женя со снегом на волосах, мандаринкой в руках и улыбкой на лице смотрит на него. Но Илья не дурак, чувствует чужое настоящее настроение, впускает на порог и сразу же заключает в объятия. Слова были бы излишни. Виногорский ждёт в кухне и наливает им обоим чай, в то время как Женя моет руки, стараясь согреться горячей водой. Когда второй заходит в кухню, они всё также молчат. Но присутсвует домашняя и даже слегка праздничная атмосфера. В этой комнате пахнет мандарином, чаем и уличной свежестью. Каждый погружён в свои мысли, что, кажется, уже не редкость. Но присутсвует небольшая особенность — они заняли не свои места. Обычно Женя всегда сидит у окна, а Илья ближе к двери, но явно не сегодня. Сначала эту странность замечает Илья, а затем и Женя, но оба молчат. Шварц чувствует себя подавленным. Ему хочется что-то сказать, завести диалог, но будто не о чем. Будто, если он сейчас начнет говорить, то его пошлют. Да, Виногорский ведёт себя очень тепло по отношению к соседу, но быть может это притворство? Хотя, зачем? Женя за пару глотков допивает свой чай, обжигая горло и покидает кухню, на последок оборачиваясь, но ответного взгляда не ждёт. Проходит в свою комнату, не замечает как уже лежит в постели. Он прикрывает глаза и вспоминает всё в мельчайших деталях. Еле заметные веснушки на лице, румянец на щеках, подрагиваюшее ресницы, смятение в самые первые мгновения… «Не уж то касание губ и правда может быть таким приятным?» — Женя проводит рукой по лицу, стараясь стряхнуть все эмоции этим действием. Но избавиться от них не получается, они будто разрывают его изнутри. Шварц достает полупустую пачку сигарет и плетётся к балкону. Он любит курить, наблюдая за тем, что происходит где-то внизу. Первая затяжка, и он начинает прокручивать в голове «Зачем? Зачем он вобще это сделал, зачем влюбился, зачем именно Виногорский стал жить с ним?». Пытаться ответить на это бессмысленно, но голова буквально разрывается от потока мыслей. Вторая затяжка, и он надеется, что повторения прошлой истории не будет. Конечно, Илья совсем другой человек в отличии от Саши, но наступать на те же грабли Жене явно не хочется. «Когда я допустил себе такой промах, как влюблённость?» — Шварц, по натуре своей, был отнюдь не влюбчивым. Третья затяжка, и голова начинает болеть от бесконечных размышлений и холода. «Может быть просто забить на всё это и плыть по течению?» — полностью успокоиться это конечно не помогает, но легче ему становится. Женя всегда всем говорил, что нужно проще относится к жизни, а сам сейчас противоречил себе. Он делает четвертую, последнюю затяжку и выкидывает окурок, на последок проводив его взглядом. Шварцу обязательно нужно поспать, утром мозг будет явно лучше работать и возможно, что такого потока мыслей не будет. Уснуть конечно будет тяжело, но это совершенно необходимо.

***

Просыпаясь, Илья ощущает аромат чая. Вчера выдался достаточно трудный день, скорее в эмоциональном плане, но сейчас думать обо всём том, гораздо легче. Виногорский накидывает первую попавшуюся кофту и идёт в кухню. Там ему уже пододвигают чай, но не говорят ни слова. Чувствуя прилив уверенности, он решает взять всё в свои руки: — Доброе утро, может быть сегодня сходим в магазин за новогодними игрушками? — надеяться на что-либо он не хочет, но может быть… — Скажи, как оденешься, сходим. — отвечает Женя слишком быстро, легко и даже с долей теплоты. Взгляд не поднимает, изучает дно кружки, будто оно сейчас интересней всего на свете. Они пересекаются в коридоре, ничего друг другу не говоря и вместе выходят. Это их первый поход куда-либо вдвоём. По дороге они молчат вновь, хоть каждый и порывается что-нибудь сказать, ничего нужного в голову не идёт. Уже заходя в нужный магазин, они всё-таки начинают диалог: — Что вообще нужно покупать? — неловко спрашивает Женя, не поднимая глаз. Илья в ответ только удивляется и смеётся добродушно. — Ну что смешного? — сам начиная смеяться от нелепости ситуации, спрашивает Шварц. — Нам нужна ёлочка, мишура, гирлянда или несколько, ёлочные игрушки и думаю этого хватит. Можно конечно что-то ещё, но ты вроде не прям хотел украшать квартиру. — успокаиваясь от смеха и полностью игнорируя только что заданный вопрос, говорит Виногорский. Затем они молча ходят мимо полок с различными украшениями. В последствии разделяются и теперь Илья выбирает гирлянды, а Женя шарики и другие игрушки. Шварц толком не знал, каким вобще должен быть этот праздник, ведь «правильно» он его не отмечал ни разу. В основном, проводил этот день наедине с собой. Но сейчас, он старался выбрать что-то красивое и праздничное, ведь Виногорскому, по всей видимости, этот праздник был очень дорог. Около получаса ушло на то, чтобы они оба выбрали то, что хотят. — Придём и сразу украсим? — Илья хлопает своими длинными ресницами и Женя не может противиться этой просьбе. — Хорошо. Проходят к кассе, оплачивают и направляются домой. Во всё той же тишине. Илья ощущал радостное предвкушение праздника, будто он ещё ребёнок, хотя таковым не являлся уже давным давно. Да и, украсить и подготовить квартиру к празднику с мамой он больше никогда не сможет. Воспоминания о ней на некоторое время омрачают его мысли, но это быстро проходит. Прошлое всё равно никогда не изменить, так зачем думать о том, что он мог бы сделать. Виногорский обращает внимание на Женю, который со вчера совсем тихий. Он разглядывает его профиль и грустное выражение лица. Хочется что-то сказать, но слов будто не находится.       Женя закрывает дверь, а Илья уже во всю разбирает пакеты и ставит ёлку. Чуть позже, Шварц всё же присоединяется. Он достаёт гирлянду и аккуратно наматывает сверху внизу на ёлочку, надеясь, что делает всё так, как надо. Илья достаёт разноцветную мишуру и подаёт ее Жене, умилённо наблюдая за ним. Эта картина получается такой, будто Шварц здесь ещё маленький ребенок, которого родители позвали с собой украшать дом впервые. Виногорский хихикает в кулак и идёт за пакетом с шариками. Их, они же весят вместе. — Жень, большие шарики на нижние ветки нужно. — говорит Илья, дотрагиваясь своей рукой руки Жени. Второй послушно начинает вешать туда, куда ему сказали, но отвечать не решается. С этим делом они справляются быстро, но Виногорскому от чего-то совсем не хочется уходить к себе, поэтому он начинает диалог: — Может быть салаты какие-нибудь приготовим на новый год? — спрашивает он, особо не надеясь на согласие, да и вообще ответ. — Хорошо, если ты хочешь. — Женя встаёт с пола и отряхивается. Весь их остальной день проходит по разным комнатам. Вроде они даже не ссорились, но недосказанность витала в воздухе. Говорить никто не решался, а очень хотелось.       Илья сидел за столом, перед ним чистый лист и пару заточенных карандашей. Раньше он часто выплёскивал свои эмоции делая разные зарисовки относящиеся или нет к ситуации. Но это всегда давало облегчение. Вот и сейчас: он берёт карандаш, ведёт по бумаге. Вроде без особой задумки, но начинают вырисовываться очертания Жени. Виногорский хотел хоть сейчас отвлечься от этого, но руки сами приводили его обратно. Илья вздохнул и прилёг на стол. Ну не может так больше продолжаться, эта недосказанность его убьёт. Дверь приоткрывается и слышится тихий голос: — Пошли пить чай. — говорит Женя, но тут же уходит в другую комнату. Уже на кухне, он выглядит более серьёзным и собранным. Единственное, что мешает Илье — сильный запах сигарет. Обычно от Жени почти не пахло табаком, а сейчас… Но Виногорский предпочитал не размышлять хотябы об этом. Шварц уже второй раз неловко прокашлялся. Вся его решимость будто начала куда-то улетучиваться. Он сделал небольшой глоток чая, наконец настраиваясь. — И что теперь будет? — спрашивает он, но Илья сразу понимает о чём конкретно идёт речь. Виногорскому надоело постоянно скрываться и недоговаривать, поэтому он решает говорить прямо: — Ты мне нравишься, а я тебе? — проговаривает он всё на одном дыхании, внимательно наблюдая за чужой реакцией. Сначала Женя молчит. Минуту, две, три. Затем встаёт из-за стола, подходит ближе к Илье и трепетно целует в губы. Чувствует тепло, раливающееся внутри, и думает о том, что ему очень бы хотелось делать это постоянно. Илья чувствует невыносимую нежность к Шварцу, кладёт свою руку на чужую голову и гладит по волосам. Женя отстраняется и тут же шепчет в самые губы: — Ты мне тоже нравишься. — улыбается он и щёлкает Илью по носу.