Беременный в 16

Даня слышит звонок в дверь и подбегает открыть матери - наверняка вернулась с работы пораньше. Он открывает дверь, застывает на секунду и тут же закрывает на замок, садится на корточки, опираясь на дверь, и утыкается лицом в ладони. В глазах стоят слезы, а в ушах шум, как будто рядом несется поезд. Он пытается вдохнуть, но не может - получается только резко и негромко всхлипывать и подвывать. Зачем он приехал? Дане ничего не нужно от этого парня. Он не готов слышать ни одного слова от этого человека. Он только-только начал забывать любящие карие глаза и теплый голос. По телу дрожь - Даня не хочет даже представлять, что Руслан будет злиться так же, как тогда во сне - он бы не выдержал такого напора, тем более беременный. Он не готов выслушивать в реальности то, что снится ему уже месяц - оскорбления от Руслана в стиле «шлюха», «нагулял» и «кому сосал, пока я тебя по кафешкам водил?» - Малыш, - из-за двери он услышал громкий голос Руса, от которого слезы потекли еще сильнее. Как давно он этого не слышал в свой адрес. - Данечка, открой мне, давай поговорим, пожалуйста. Даня заткнул рот рукой, заглушая хныкание, которое даже ему самому казалось жалким. Может, Руслан уйдет, если Даня не будет ему отвечать? - Милый, не надо ничего скрывать от меня, котенок мой, мне все Лиза рассказала. Я принес тебе подарок…и малышу.  Даня покачал головой - не поверит он в эти сказки. Один раз уже доверился альфе, а теперь забеременел, учеба на стопе, и кому он теперь будет нужен? Куда пойдет? Будет на шее у матери сидеть? Или бросит ребенка, чтобы зарабатывать на базовые вещи для них двоих? - Данюш, ответь хотя бы, я соскучился, ну же, алтыным, - Даня закатил глаза, надавил на внутренние уголки глаз, пытаясь остановить слезы, и не смог сдержать громкие рыдания. - Милый, я слышу, как ты плачешь, открой, давай поговорим, ты думаешь, я буду злиться из-за нашего ребенка? Даня кивнул, но поняв, что Руслан этого не увидит, ответил неуверенно: - А разве нет? - Наконец-то я твой голос услышал, кис, - Руслан облегченно выдохнул, улыбаясь. - Нет, Дань, я конечно не планировал стать отцом так рано, но если это твой бэбик будет, я охуеть как рад и буду ради вас больше вкалывать. Я давно думал о том, что хочу с тобой семью, так зачем тянуть? Коть, ну открой, знаешь, как тяжело говорить с тишиной и закрытой дверью? Даня на дрожащих ногах поднимается, опираясь о дверную ручку, открывает дверь и снова начинает рыдать. Он так давно не видел любимого человека, целый месяц скучал по его запаху, мучился от бессонницы и засыпал только обессилев от слез, а сейчас на него свалилось море ощущений: запах, который поневоле успокаивал, знакомое тепло, исходящее от любимого тела, масштабная фигура, к которой хотелось прижаться и укрыться в нежных руках.  Руслан кидается к своему парню, тут же прячет его в своих объятиях и целует все подряд - щеки, лоб, нос, губы, рыжую макушку. От следов истерики сердце разрывается - опухшие красные глаза, мокрые щеки, бледная кожа покрылась красными пятнами, особенно щеки и шея.  - Любимый мой, - Руслан закрывает глаза, вздыхает тяжело и пускает слезу, представив, как страдал его мальчик. Оба мальчика. - Не плакай, ну ты чего, я же здесь. Хочешь посмотреть, что я купил?  - Не сейчас, - прошептал Даня, продолжая плакать в свитшот Руслана. - Обними меня еще, - Руслан шмыгает носом, вытирает собственные слезы и наклоняется, чтобы поцеловать Даню. Тот робко отвечает - не верит, думает, что уснул и видит предательски сладкий сон.   - Данюш, ты мне расскажешь, что случилось? Ну забеременел, с кем не бывает? Ты меня совсем за мудака держишь? Думал, я тебя брошу? - Думал, что ты заставишь делать аборт или…, - Даня глотает слова о том, что ребенок не от Руслана. Или от него? Откуда Даниле знать? - Просто ты всегда говоришь, что тебе рано быть отцом, вот я и решил, - он сглатывает ком в горле и с усилием продолжает. - Что не буду огорчать тебя новостями о ребенке, сделаю выбор за тебя, чтобы тебя совесть не мучила за то, что ты ушел от беременного омеги. - Тебе тоже рано, золотце, - Руслан тяжело вздыхает и утыкается губами в рыжую шевелюру. - Ну будем че-то думать, выкручиваться, нужно родителям рассказать еще - я имею в виду моим. - Ты не с-считаешь меня шлюхой? - Даня протараторил и сразу же захныкал, вспоминая отвратительный сон в поезде. Конечно, Руслан такой добрый ненадолго - сейчас он все узнает, и кошмар превратится в реальность. Даня все не может заставить себя признаться. - Дань, что случилось? Когда я дал тебе повод бояться меня? Альфа прокатывается губами по шее, вызывая мурашки и дрожь, Даня вздрагивает от каждого движения. Слезы подсыхают, заботливые губы зацеловывают влажные следы на щеках. Голову плавит, и с губ срывается громкий выдох. - Русла-ан, - Даня тянет любимое имя шепотом, освобождая шею для влажных поцелуев, а Руслан по-хозяйски спускается ниже, оттягивая ворот растянутой домашней футболки. Пиздец как сильно хочется такого доверчивого чувствительного Данечку - тот щурит голубые глаза, расслабляется, разводит руки в стороны, позволяет Руслану скользить по телу. Даня, впустивший в личное пространство - это приятно. Даня, который не пытается перехватить инициативу лишь бы не чувствовать себя в уязвимой позиции - это охуительно. - Как закончим, устроишь мне экскурсию по Казани? - Руслан хрипло мурлыкает на ухо, и Даня с дрожью сгибается - слишком чувствительно реагирует на альфу, который снился ему каждую ночь. - Я думал, ты не придешь, найдешь себе кого-нибудь другого, - Даня вспомнил о своих загонах, глаза снова заслезились, и Рус поспешил зацеловать слезы. - Не испорченного. Пытался тебя забыть, но нихрена не получилось. - Тише, тише, сладкий. Что ты говоришь такое? Ты никакой не испорченный, ты мой. Как бы я тебя оставил, тем более с малышом? - Русь, я из Казани, тут такого не бывает. Если ребенок - то только от мужа, иначе ты шлюха, которой может пользоваться кто угодно. Родителей-одиночек тут не любят, уж поверь, я рос с мамой. Ей и так уже из-за меня неудобно перед знакомыми. - Дань, ты не одиночка. Ты вместе со мной. Никогда не забывай, что я всегда буду рядом, если только ты позволишь. И для сына то же самое. - А вдруг это девочка будет? - Маленький, не знаю теперь даже. Я слышал, чтобы родилась девочка, омега должен быть счастлив и ни в коем случае не нервничать, а ты у меня столько настрадался за это время, и до сих пор зачем-то рыдаешь, - Руслан вытер слезы и зацеловал мокрые следы на щеках и под глазами. - Русь, мне кажется, это будет девочка, - Даня улыбается и утыкается в шею своего парня. - Может быть, - Руслан тянет руку к животу, поднимая вопросительно брови - разрешит ли Даня вообще трогать ребенка? Легкий кивок, и Рус тянется с легкой дрожью в руке, боясь даже гладить живот - просто держит ладонь где-то у пупка. - Он чуть ниже, внизу живота, до пупка не дорос еще, - Даня улыбается и перемещает чужую ладонь в область матки. - Он еще совсем маленький, ты вообще не шаришь. - Вы уже были на УЗИ? Я все пропустил? - Не, мне мама сказала, что он примерно такой по размеру. Я никак не заставлю себя подняться с кровати и пойти в больницу еще раз. В прошлый раз я там…неважно, - Данила решает не уточнять, что в последний раз он был на УЗИ еще когда приехал в Казань. Прошлая истерика дошла до того, что у него разболелся живот, и врач просто запретил нервничать и прописал успокаивающий чай. Как будто это так легко. - Мама грозилась, что меня туда затащит сама, но в последние несколько дней успокоилась чего-то. - Повезло, - ухмыльнулся Руслан, примерно понимая, почему Светлана оставила сына в покое. Их телефонный разговор никогда не сотрется из памяти. Руслана так еще никто не крыл матами, и никогда ему не приходилось так долго оправдываться. - Я схожу с тобой обязательно. Руслан поднимает омегу на руки, заставляя его хихикнуть, и наугад ищет комнату Дани в квартире. Заходит в очевидно гостиную, потом в стандартную красивую комнату с двуспальной кроватью, гардеробом и туалетным столиком - предположительно, это комната мамы Дани, и наконец заходит в последнюю комнату, от удивления чуть не уронив драгоценный груз.  - Такой ты милашка, конечно, - Руслан усмехается, осматривая почти полностью розовую спальню: обои, плед и постельное белье с хэллоу китти, белые и розовые подушки с пайетками, плюшевый мишка с розовым бантом на шее, белая мебель. - Всегда знал, что встречаюсь с принцессой. - Потом будешь комнатой любоваться, спусти меня уже, только осторожно, - капризничает Даня.  - Это че у тебя, Саши Белого плакат? - Руслан в ахуе, а Даня смеется. - Все еще не можешь поверить, что я дворовый пацан? - Руслан в ответ молча качает головой.  - Снимай его нахуй, я теперь твой Саша Белый, а ты моя Белова. Руслан кладет омегу на кровать, оглаживает бока, залезает ласковыми ладонями под футболку, на что Даня улыбается и выгибается навстречу. - Погоди! - у Дани округляются глаза. - Ща я романтик нам замучу. Внезапно он вскакивает и тянет руку, чтобы включить гирлянду из розовых и голубых сердечек. Руслан оглядывает кровать и ухмыляется, заметив знакомую вещь на подушке - собственный худос, который не видел около месяца. - Малыш, это что? - он поднимает в воздух кофту и улыбается. - Ты по мне так скучал? Даня сглатывает слюну нервно, стараясь не заплакать. - Да, скучал. Любая мысль о прошедшем месяце - мгновенный триггер для слез, Дане слишком жалко себя, потерянного, одинокого и напуганного. Он позволил себе единственную слабость, чтобы просто лучше спать, и теперь было стыдно, что он не такой уж сильный и гордый. - Ты в нем спал все это время? - Руслан шепчет на ухо, и Даня покрывается румянцем. - Чему ты удивляешься? Я думал, что ты от меня откажешься. Но сам-то я тебя не разлюбил, - по мягкому телу Данилы тянутся широкие ладони. Руслан пытается успокоить прикосновениями и гладит ребра, живот, бедра, колени, пока Даня со слезами на глазах вспоминает прошедший месяц. - я тебя заблокировал, но постоянно смотрел твои фотки, проверял, когда ты был онлайн. Если честно, я перед сном открывал твой профиль, выбирал фото и клал телефон рядом на подушку - как будто ты рядом, так было легче уснуть. Особенно если переодеться в твой свитшот. - И ты ни разу не подумал написать мне? Так сильно боялся, что я не поверю? Дань, я же не долбаеб, я знаю, что нельзя быть полностью бесплодным. И я в жизни не поверю, что ты еще с кем-то был до меня. Дар речи у Дани на секунду пропадает, горло режет непонятная острая боль, подкатывают слезы. Нужно рассказать. Он должен Руслану все рассказать. Но как это сделать, если он ненавидит сам себя за произошедшее? Ненавидит за то, что был недостаточно силен, чтобы дать отпор. Ненавидит за то, что позволил кому-то кроме любимого трогать себя, целовать и трахать. Ненавидит за то, что не додумался сбежать или позвать на помощь. Ненавидит за то, что не сказал Руслану сразу. Ненавидит за то, что не подал заявление на этого урода, а сбежал, как маленький. Ненавидит себя за то, что во снах весь месяц был не Руслан, а это уебище. Ненавидит себя настолько, что после каждого такого кошмара лупит каждую часть тела, которой Юлик касался. Омега шепчет тихо, боясь поверить в реальность: - Это лучший подарок на день рождения, что ты приехал, Русь, - широкие ладони гладят тонкую кожу, добираются до сосков, слегка крутят бусины, а потом Руслан резко останавливается. - Все еще не хочешь получить свой настоящий подарок? - Мась, пожалуйста, продолжай, давай все остальное потом. Я по тебе ужасно соскучился, - он перебивает себя же поцелуем, стягивает с Руса свитшот и добавляет. - Раздевайся, блять, котик. Даже не представляешь, как я хочу тебя. Руслан польщен, улыбается и наклоняется к самому уху парня: - Помнишь, ты мне татарский поцелуй показывал? Сейчас покажу кое-что покруче, называется грузинский засос.  Он перемещается на шею, захватывает губами нежную кожу, заставляя Даню рвано дышать в такт движениям губ и языка, и опускается ниже, на грудь, вырисовывая сердечко из маленьких поцелуев. Голос Руса становится строгим: - Даже не думай больше, что я тебя оставлю. Вас, - Руслан нежно гладит живот, и Даня закрывает глаза с улыбкой. Начинает потихоньку расслабляться. - Оставлю тебе знак, чтобы не забывал такие очевидные вещи.  Выцеловав сердечко засосами, он опускается к любимым соскам - такие же красные, как были, но немного воспаленные и гораздо более чувствительные - Даня раздвигает ноги, оглаживает ими торс альфы, стонет слегка и изгибается под губами парня. - Ты пахнешь сладким молоком, - блаженно улыбается Руслан. - Наверно, потому что это грудь, а я беременный? Руслан растягивает удовольствие, тянет резину и заставляет мычать, мучает и успокаивающе целует пылающие бусины, молча опускается ниже и ниже, целует животик: - Привет, маленькое золотце, - он шепчет в едва выступающий живот, и Даня тает, растекается по подушке с улыбкой. - Скоро увидимся, а пока не обижайся, я проведу время с твоим папочкой. - Русь, блять, ты такой хороший, как ты мне вообще достался? - Даня утыкается лбом в ладони, смущается собственного счастья. - Не матерись при ребенке, - Руслан снова целует живот и опускается ниже, нежно стягивает серые боксеры, горячо выдыхает на наполовину вставший член, гладит, обводя венки, каемку вокруг головки, проводит по уздечке. Даня вытягивается навстречу теплым пальцам, и Рус присоединяет рот, вбирая головку в себя. Даня вздыхает со стоном и зажмуривает глаза, пытается свести ноги, но от ярких ощущений избавиться не получается: дразнящий язык Руслана  так близко, трогает самое чувствительное место, всасывает головку сильнее и параллельно обводит головку языком, утыкаясь в уретру. Даня чувствует между ножек влагу - и там сразу же появляются пальцы Руслана. Параллельно минету он проталкивает внутрь пальцы, вокруг которых сжимается чувствительная дырочка. Даня так возбудился, что пальцы не встречают сопротивления: мыгкие мышцы послушно пропускают внутрь. Бедра двигаются навстречу руке, пальцы упираются в простату, и Руслан слышит несколько стонов с оттенком скулежа. - Русь, я хочу кончить, - Даня жмурится, дрожит и тянется навстречу прикосновениям. Руслан отлипает от члена и вынимает пальцы, насмешливо осматривает лицо омеги, который закатил глаза. - Я беременный вообще-то, будешь меня мучить? - Перевернешься? Ты такой чувствительный стал, сам-то заметил? От нескольких поцелуев так возбудился, я даже не начинал мучить. Молча Данила поворачивается и становится на колени, локтями и лицом уткнувшись в подушку. Он любит эту позу, любит пошлого Руслана, чей внимательный взгляд чувствует кожей, любит быть более открытым, чем ему комфортно - просто ради острых ощущений. И конечно любит, когда парень лижет ему, параллельно надрачивая член. Руслан не торопится сегодня, как и раньше: проводит ладонями по ягодицам, оставляет мокрые поцелуи по краям, постепенно смещаясь к центру - сводит Даню с ума, потому что знает, как.  Рус прислоняется к текущей дырке, языком затрагивая кожу между анусом и яичками, и Даню дергает от яркости ощущений.  - Ты так изменился: не просто стал чувствительнее, еще и запах другой. Знакомый, кстати. Как в нашу последнюю встречу, - у Дани под сердцем холодеет. Он сглатывает слюну нервно. Теперь, когда в реакции Руслана нет причин сомневаться, он чувствует себя идиотом, более того - мудаком, скрывшим от любящего мужчины свое положение. - Прости, - он несмело шепчет, прикрыв рот ладонью. - Прости, что не сказал тогда… - Как будто более тягучий, тяжелый, еще слаще, чем раньше. Особенно здесь, - языком он мажет по влажной от смазки дырке, вгоняя в краску и так смущенного Даню.  - Ты еблан? Не говори о таком, - Даня скулит в подушку, пока язык по кругу обводит отверстие, и течет еще сильнее. - Я уже попросил не материться при ребенке, сладкий, - легкий шлепок. Руслан сегодня осторожен, и хочется сказать ему спасибо за заботу. - Так вот, ничего мне рассказать не забыл, Данюш? Как ты в больницу попал и почему? Дань, почему ты мне не рассказал? - горечь в голосе Руслана разъедает сердце. - Я не заслужил знать, что произошло с моим любимым человеком? Почему я это только от матери твоей узнал? - Прости меня, прости, прости, - Даня чувствует себя как начатая банка шпротов - его раскрыли и рассматривают не самое эстетически привлекательное содержимое. Стоять под внимательным взглядом Руслана в унизительной позе полностью голым и возбужденным, ожидающим его ласк, и признаться в собственной трусости и слабости, которые ранили их обоих? Даня не выдерживает. Рассказывать про Юлика нет никаких сил. - Пожалуйста, давай обсудим это позже… - Чего так?  - Ну Руся, - Даня выгибается и крутит бедрами, то приближается к желанному удовольствию, то отдаляется.  - Мм? - Руслан даже не отрывается, лижет дрожащую течную дырочку, руками удерживает бедра. - Ты же уже и так все знаешь, да? - он бубнит, уткнувшись в подушку. - Мне очень стыдно, я больше не буду от тебя ничего скрывать. - Все знаю? Я даже не услышал, когда ты узнал о беременности, - Рус целует ягодицу, оторвавшись от своего занятия. - Давай, любимый, я жду рассказ о том, как ты ничего мне не рассказал, а потом вытрахал мозг себе и мне впридачу. Я еще послушаю, что ты делал в этот месяц, когда избегал меня. - Когда я был в больнице, ах, - Руслан жестит, не сбавляет оборотов, массирует яички и стимулирует алую головку, на которой словно стерлась кожа - как будто пальцы дразнят сразу нервные окончания. - В общем, мне с-сделали…да подожди ты-ы хоть немного…УЗИ, и я понял, какой это будет п..пиздец, если ты уз-знаешь. - Почему? - голос становится строже, Даня в нем слышит сталь, которая холодит его изнутри. А язык и проворные пальцы продолжают свой путь, мучают, заставляя извиваться и хныкать в ответ на каждое движение. - А, кстати, - Руслан отвешивает звонкий, но несильный шлепок. - За мат, - и целует место удара. - Ну и что дальше? Я пришел, и ты уже все знал? Даня жалобно сводит брови, но в такой позе можно не расчитывать, что Руслан увидит и сжалится. - Ну в целом да, я решил, что воспитаю один, что чужой ребенок тебе не нужен и…да я и не был уверен, что оставлю ребенка… - Дань, серьезно сейчас? - голос леденеет, а хватка на члене становится железной. Даня чувствует себя засушенным хрупким цветком, который переминают в пальцах, не рассчитывая силы: он чересчур чувствительный и уязвимый, а Руслан будто не замечает. - Ну это бред, если честно, я до сих пор не понимаю, что буду делать с ребенком, это страшно. - Это оставь мне. Я жду, - Руслан переворачивает парня на спину, не спрашивая разрешения, и рассматривает красное лицо, держит руки, не давая закрыться. - Дань, просто на секунду представь, что я чувствую. Над моим мальчиком надругались, целый месяц он провел без меня, а я как долбоеб все это время ходил рядом, здоровался с этим гондоном и даже не в курсе был, что он натворил.  - Ты пришел, и я разревелся, потому что вообще-то в начале я даже обрадовался, а потом понял, что не могу тебе сказать, - старые эмоции берут верх, и Даня словно снова в той палате, где ему приходится врать любимому человеку и плакать в подушку без наволочки. На глаза наворачиваются слезы, в горле стоит ком, и Данила переворачивается на бок, обнимая коленки руками. Он переходит на шепот, потому что самому противно слушать то, что он собирается сказать. - Ни о чем. Не хотел говорить, как он трогал меня, что он говорил, не хотел вспоминать, не хотел видеть твою реакцию - ты бы расстроился, а я не хотел, чтобы плохо было еще и тебе. Я просто хотел побыстрее все забыть, но, Русь, он мне снится каждую ночь, я…, - Даня бесится, потому что очень хочет договорить, но слезы катятся ручьем, а в горло как будто бетон залили. Он так много хочет рассказать Руслану, пожаловаться на сны, где появление Юлика прерывает их идиллию или где Даня растит сына и понимает, что он - точная копия насильника. Ничего из этого его уставшие связки не в состоянии донести до цели. - Дань, - Руслан дергается, чтобы обнять и успокоить. Держит в крепких объятиях и позволяет эмоциям Дани выливаться на свою одежду. - Извини меня, Дань. Я гондон, да? - вопрос ответа не требует, так что за ним не следует даже кивок - Данила просто продолжает плакать, его слегка трясет. - Я знаю и так, можешь не говорить. Я перегнул? Ты дрожишь, как замерзший котенок, - Руслан шепчет на ухо. Переживает, даже у самого дергаются мышцы на шее и пальцы. - Милый, теперь ты только со мной, это в прошлом, хороший мой. Даня внезапно хихикает и выдает дрожащим от слез голосом попытку пошутить: - Ты никак не можешь со мной без перерывов и мозгоебки потрахаться, да? Я вечно торможу, - попытка явно не удалась. Даня чувствует себя еще более виноватым и начинает плакать сильнее, чем до этого. - Дань, я к тебе не трахаться приехал, - Руслан звучит устало и серьезно. - Это я вывел тебя на эмоции, как долбоеб. Прости, пожалуйста, - голубые глаза покраснели, вещи мокрые, губы искривлены как от боли, и Руслан нашептывает десяток просьб простить, столько же обещаний, что у них все будет хорошо и что он больше Даню ни на шаг от себя не отпустит, сожаления о том, что его не было рядом, обещания разобраться в суде так строго, как только получится. - Малыш, пора успокаиваться, - Руслан обеспокоенно заглядывает в глаза, пытается понять, слышит ли его Даня или уже погрузился в истерику. - Это все прошло, мы все обсудили. Ты ни в чем не виноват, кис, я просто расстроился, что ты мне не доверяешь.  - Я д-доверяю, - дрожащими губами возражает Даня. - Все, давай, не плакай, не лей слезы, не хватало нам еще проблем с малым, - он медленно целует напряженные губы, и Даня потихоньку успокаивается.  Даня дома уже месяц, но только сейчас розовые стены его уютной детской комнаты ощущаются как настоящий дом.