Сквозь века

За время отсутствия Саши на одном вечере, где был Жуковский Пушкин, прочитал свою поэму. И Василию, она понравился, что он протрет свой, подарил с подписью от побежденного учителя, этому писателю. Графу доложили об этом, ведь о слухах тоже ему докладывали, у него было много преданных людей в столице. Василию просто понравился Пушкин как поэт и как человек, не более. Ну и да он посещал различные мероприятия. Александра это злило, и он жутко ревновал и понимал это. И просто сходил с ума от этого понимания. Поэтому и старался не выходить. Ему очень бы хотелось получить портрет Васи с росписью его ну или книгу или стихи. Хоть что-нибудь. Он грустил и завидовал Пушкину в этом плане. И тут ему приходит жалоба на стих его. И увидев суть стишка, граф понял, что если его любимый писатель не перестанет водиться, с этим бестолковым мальчишкой, то наживёт проблем. Он быстро приказал вызвать его к себе в кабинет Пушкина. Его привели и в кабинет железного кардинала. Пущин уже побежал к Жуковскому. — По личному приказу Бенкендорф, Александра Сергеевича увезли к нему в кабинет. Этот человек нечего не знает об искусстве и сошлёт его! Пожалуйста, у меня только на вас надежда Жуковский не понимал, чем он может помочь, и был не согласен, что граф не разбивается в искусстве, но умолчал об этом. Он сразу прибежал с письмом от княгини, что просила защиты. Граф вел беседу с Пушкиным в этот момент. В этот раз он сидел в кожанке, а не в мундире. И немного отрастил усики, что шли ему. Это делало его довольно неприличным, как будто хулиганом. Жуковскому понравился этот наряд. — Василий Андреевич – нахмурился Бенкедроф. — Александр Христофорович — Василий окинул узкую коморку — Когда уже на новый кабинет насажаете? — Как раз нахожусь в процессе. — В таком случае, переезд придется отложить. Граф был сильно на него огорчен, и почувствовалась обида в его голосе. Наверное, только Жуковский мог себе так смело с ним говорить, остальные жутко боялись сказать лишнее слово, зная его силу. Василий подмигнул Пушкину и протянул хозяину кабинета письмо. Тот с явным недоверием открыл конверт и стал читать, по мере чтения лицо его становилось ещё более угрюмым, ещё больше злился на Васю. "Даже не понимает, что он и себя подвергает большой опасности." — Благодарите Господа, что княгиня Государства, пока ещё не поняла, за кого ее попросили заступиться  — процедил Бенкендорф, закончив чтение – но поверьте мне, она поймёт. И я дождусь момента. — Ждите, а пока дадим юноше шанс – перебил его Жуковский и кивнул Пушкину в сторону двери. Александр Сергеевич уже было обрадовался, и хотел направиться к выходу. — Василий Андреевич! А в столице, не сложно ли будет использовать этот шанс? Всё-таки кровь молодая, много соблазнов – произнёс нарочито заботливо граф, но в этом явно был подвох. — Ничего.… С Божью помощью. — Да, всё в его власти, я понимаю. Но и мы с вами можем помочь. Отправим молодой талант послужить, где поспокойнее. Княгиня ведь не сочтет неуважением к её просьбе такую нашу с вами помощь, правда. Вот, собственно, к чему вел Бенкендорф: пусть не в Сибирь, но выслать молодого поэта придется, раз уж он впал в немилость. И попробуй, поспорь с жандармами, велик шанс, и самому оказаться в опале. Пришлось Жуковскому пойти на уступки: — Полагаю, что нет. Не сочтет. — Значит – решено, — легкая улыбка впервые появилась на лице Бенкендорфа. А вот с лица Пушкина исчезла, он удалился из его кабинета, когда его судьба была решена. Граф очень зло посмотрел на Василия давая понять, насколько глупо в его глазах он поступает. Жуковский  прочитал эту злость на себя в его глазах и не стал с ним общаться, очень расстроился, что граф оказался таким упрямым и холодным, что даже не как не ответил на его шутку, наоборот заткнул рот и сказал, что все равно надо его сослать. А Жуковский не мог не как противостоять Бенкендорф после этого стал еще злее и беспощаднее еще пуще, он прославился слухами всевозможными. После восстания декабристов.. Жуковский видел, как красиво пробежался по коридору Александр Христофорович со стражей к царю. Он спрятал настолько вовремя. И гвардейцы графа увели наставника тоже в тайное укрытие. Жуковский издалека, услышал их милый разговор с царем. Что тот так круто все предвидел. Пушкина вернули в столицу, в этом была слегка заслуга Бенкендорфа, что напомнил о нем, сказав, что у декабристов были найдены произведения Пушкина, в том числе те, что не прошли цензуру. Последнее что видел Вася то, как Саша зашел с царем в зал в зимнем дворце. И граф выглядел довольно, прекрасно, в  обтягивающей форме, так ещё и побрился. Василию он нравился, но он жутко приревновал его к императору. Ещё его задевало то что, он сильно отдалился от него и явно не желает с ним общаться. После этого Пушкина вернули в столицу. Государь как-то сказал при Жуковском так гордо. — Граф теперь у меня шефом жандармов служит! Он теперь начальник тайной канцелярии, практически моя правая рука, мой советник! Я кстати поручил ему цензуру ваших произведений Василий Андреевич. Ваших и Пушкина. Ведь если читает Александр Христофорович можно считать что и я. А Бенкендорф так и не собирался больше приближаться к Васе, избегал его как мог. Уж больно он злился на его безрассудство и обида была. Его бесило, что на него еще и скинули проверять сочинения этих придурышных. Жуковский, конечно, был в шоке от всего, надеялся так заполучить возможность поговорить с графом. Но он попросил своего помощника забирать сочинения из рук Василия Андреевича, ибо не хотел с ним встречаться Василия это расстраивало сильно. И он решился написать сочинение про графа, заменив имя, на фразу один безызвестный граф и далее просто упоминалось история, что он сначала хорошо служил. Дослужился до начальника тайной канцелярии. Стал фаворит императора. Как защитил того от восстания. А после пошли дерзкие усмешки, и история что якобы граф своих подчинённых мог заставить спать с ним и что он тип еще и цензурит произведения у некоторых лично. Тут он намекнул на себя. Написал о том что его помощник его единственное утешение, ведь при таком холодном начальнике холостяке только через постель можно стать помощником, тем более таким молодым. И прям, описал сцену как граф одного из поэтов грубо взял в своем кабинете за то, что ему не понравилось, то, что он написал. Тоже сделал намек на себя. Сочинил такую историю занятную про себя и Бенкендорфа, так чтобы это его разозлило, и он хоть что-то к нему проявил. Саша офигел прочитав это, понял, почему конверт так хорошо был запечатан. Граф был очень зол на него и вызвал к себе, не раздумывая. Жуковский был доволен тем, что увидит и поговорит с Александром. Морально готовился ко всему. И на это сочинение, он пошел лишь потому, что не мог противиться своим чувствам, его задевало излишний холод в свою сторону, ведь тогда, в их первый разговор он хорошо о нем отзывался. Он пришел к нему. Кабинет был так же прекрасен, как и его владелец в ново пошитом мундире, что сидел за столом и старался привести свои чувства в смирение. Ему очень шли очки для работы, больше нигде как в кабинете он их не носил. Они были подарены императором, и он очень ценил их. На голове были уже отросшие волосы и ему очень шло. Как раз пока писатель заходил в кабинет Бенкендорф пафосно расстёгивая пуговицы снимал свой пиджак оставаясь в красивой полупрозрачной рубашк . Лицо его было вогнано в краску сочинением Василия Андреевича. Василий не отводил взгляда от прекрасного тела и лица графа, он был самым прекрасным для него. — Вы что решили доконать меня вместе со своим дружком Пушкиным? У меня, что нет работы помимо ваших идиотских сочинений!? Граф стараясь успокоиться, отошел к окну и снял элегантно перчатки, с рук выдыхая пар, стараясь поменьше уделять ему эмоций и времени. — Как вообще можно было отдать мне такое?.. Я изначально знал, что вождение с этим юнцом не приведёт вас не к чему хорошему. Я не пропущу это в печать. Не за что! Это только… Саша старался не останавливаться, чтобы просто отчитать и выгнать Васю из своего кабинета. — Что только? — Последнее предупреждение! Если у меня к вам хорошее отношение это не дает вам право! Со мной так ужасно обращаться! Выйдите вон! И чтобы в глаза я не вас, не ваших сочинений не видел! Граф полностью выразил неуважение, разворачиваясь к окну и вообще не смотря на него —А что было бы лучше, чтобы я написал про то, как ты… Вы с царем роман крутите? У графа огонь в глазах загорелся от ярости. Он не сдержался и подошел к нему очень быстро. Одним движением он прижал Жуковского к стене. От злости, держа каждую его руку в своей, он прижимал его к стене, удерживая в себе желание врезать ему. —Ты из ума вышел болтать такое!? —Конечно, как будто я не видел, что вы в узкой форме, странно запирались в зале вдвоем. Да и в таком молодом возрасте так быстро занять пост начальника тайной канцелярии — сказал он на эмоциях, что тоже бушевали в нём, хотя прекрасно знал, что он сам всего добился Для Саши это было самое больное место то, что считали, что он как-то по-другому добился своего статуса. Бенкендорф схватил писателя за воротник и впечатал спиной уже в стену не больно, но так нормально тряхнув. Он мимолетно приблизился и со злостью смотря в его глаза прорычал хрипло . — Я убью вас сейчас! Ясно! Жуковский его поцеловал, чтоб из-за этой неожиданности, его гнев хоть немного утих. И потому что действительно этого хотел. Бенкендорф понял его план за секунду. Да он сработал, но был разгадан. Граф прикусил Васе губу специально когда отвечал на поцелуй и так же зло посмотрел ему в глаза . — Мне это говорит главный интриган столицы! Который на каждом балу и приеме одна из главных звёзд парада! Пушкину он портрет свой подарил! В голосе явно почувствовалась эта ревность. — Зато это сочинение предназначалось только одному человеку. Поэтому можете его сжечь, если хотите, конечно — Васе понравился этот поцелуй с укусом, он мечтал узнать о том какой этот страстный граф в постели. Он никогда не видел, чтоб у Александра так бушевали эмоции, кроме как с ним. Поэт даже не думал отводить взгляда с него — Василий Андреевич! — Этот крик оглушил весь кабинет. — Вы что решили вывести меня из себя?! Ссылаясь на мое дружелюбие к вам?! У Васи верхняя пуговица на пиджаке даже оторвалась. — Я хотел всего лишь поговорить с вами, про ваш холод в мою сторону. — Интересный способ пообщаться, выставив меня полным извращенцем! Граф прерывисто дышал и так же был близок, не хотел отступать и показывать боязнь. Наоборот постарался показать бесстрашие тем, что обставил руки рядом с талией писателя. Васе и не хотелось этого, что он отходил от него. — А как по-другому,  если вы явно избегаете меня и не желаете со мной общаться? Это не пахнет дружелюбием. И я вас еще не выставил никем, я прекрасно знаю, что вы его зацензурить. На это и был расчет, чтоб только вы его прочитали и вызвали меня к себе. Граф не удержался, и отвернул парня лицом в стену, жутко злясь на его самонадеянность. Саша схватил Васю за кудри, слегка опрокидывая его голову назад. А второй рукой обхватывая талию стараясь успокоиться. Писателю так и хотелось, чтоб его губы коснулись его шеи. — Вроде образованный, но до чего же порой тупой. А если бы это прочёл кто-то другой? Помощник к примеру? Ты думал об этом!? Граф был в крае от того чтоб сорваться в пучину страсти. Одно движение. Жуковский чувствовал это и хотел его туда столкнуть и отправиться следом за ним — Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, или не целуется с объектом обожания – произнес он с ухмылкой на лице. Бенкендорф жалко укусил Жуковского за шею, оставляя засос. — Что мне делать с тобой? — рыча на ухо, прошипел юный начальник тайной канцелярии — что посчитайте нужным, но в пределах разумного) — Васе было приятно это — Тебя дурака осмелевшего — граф стянул с него одежду и тоже слегка разделся —  либо казнить либо дурь выбить, больше не как не поможешь. Саша целовал шею ключицы, нежно поправляя волосы поэта, который трепетал от этого Хозяин кабинета отодвинул одну из книг и слегка толкнул Васю на постель в потайном шкафу. — Ничего себе, прекрасный кабинет. Который вы заслужили исключительно своими трудовыми заслугами — Еще одно лишнее слово или упоминание. Не тот звук без моего ведома, и я точно приговорю тебя, такого жука, к ссылке — прошептал парень тому на ухо и прижал к кровати возлюбленного. Василий лишь дал понять, что те его слова были сказаны на эмоциях и что он на самом деле так не считает. Но без проблем, а даже с удовольствием слушался своего графа в этот момент. Который покрывал его тело поцелуями, от самой шеи, до бедер. Делал он это нарочито медленно, чтоб довести своего жука до предела. Когда поцелуи закончились на внутренней стороне бедра, он принялся за уже набухший член, который тоже лишь слегка целовал и облизывал. И лишь когда он совсем на пределе, позволил ему кончить, собрав всё в свой ротик. Саша вернулся к его губам, даря поцелуй, чтоб отвлечь от боли, когда он входил в него. Вася закинул свои ноги ему на поясницу, чтоб было удобней, и они растворились друг в друге. Граф медленно двигался, растягивая общее удовольствие. Они оставляли поцелуи, и засосы в этой всепоглощающей страсти. Пика вершины они достигли одновременно, писатель чтоб приглушить свой стон, прикусил плечо Саши, выкрикнув его имя в этот момент. Они провели прекрасно время в этом укромном вместе. Граф в каких-то моментах, был грубоват, а в каких-то нет. Жуковскому все понравилось, он хотел, чтоб они навсегда  принадлежали только друг другу, ведь они так идеально дополняют каждого из них. Он не хотел, чтоб вся эта страсть, весь спектр эмоций, что граф испытывает только с ним, доставались кому-то еще. Это желание было немо и взаимным. После такого бурного вечера, они заснули на этой постели, не в силах разъединить объятия.