Tomorrow's yesterday

      — Ты, кажется, уже давно там стоишь, — лёгкая улыбка коснулась моих губ, — хён, — я вытянул это слово так сладко, что на языке горчило.       Свет в гримёрке был приглушён. Я не оборачивался, но чувствовал? как он ко мне приближался. Воздух вибрировал от ауры, что окружала его. Я улыбнулся шире, ощутив холодный металл у своей шеи.       — Он тяжеловат для меча, с которым ты выступаешь, Сонхва, — съязвил я, проводя двумя пальцами по клинку, обжигаясь холодом стали, но не подавая этому вида.       — Ничего не хочешь мне сказать? — тихо, но твёрдо спросил Сонхва, хотя вопрос был, скорее, риторическим. Я лишь ухмыльнулся, получив в ответ лёгкий порез кожи в районе сонной артерии.       Ощутив, как по моей шее стекала кровь, что, скорее всего, запачкала воротник белой рубашки, я облизал губы, чуть наклонив голову, чтобы встретиться взглядом через плечо с горящими глазами Сонхва.       — Интересный клинок, — заметил я, приподняв бровь. — Если можешь меня им ранить, то может убьёшь?       Я резко развернулся, хватая Сонхва за запястье и сильней вжимая лезвие в свою шею, глядя сверху вниз в глаза своего оппонента, что ни на миллиметр не сдвинулся.       Мои глаза бегали, ища хоть каплю сметания во взгляде Сонхва, но всё, что я смог там отыскать…боль?       — Что ты задумал? Зачем столько лет дурачил мне и остальным мемберам голову? — Сонхва нахмурился, сглатывая, сильнее сжимая рукоять меча. Сейчас он выглядел, как ему и подобало: угольно-чёрные волосы, спадающие на тёмные глаза, в которых отражался свет души, чёрная мантия, спадающая до самого пола и взгляд — острый, полный решимости взгляд, леденящий душу.       — О, — я вновь усмехнулся, не сводя глаз с Сонхва. — А мне показалось, что ты уже знаешь ответы на все свои вопросы, раз решился на такой шаг, хён.       — Не дерзи мне, Чон Юнхо, — Сонхва стал ещё суровее. Если бы я его не знал, то был бы уверен, что он готов перерезать мне горло прямо сейчас, в этой душной гримёрке, после концерта.       — Я давно заметил, что ты узнал, кто я, — я шептал прямо в ухо Сонхва, оказавшись за его спиной. Я видел, как подрагивают его плечи. Это была злость, чистая необузданная. Улыбка не покидала моё лицо. Я уже и не помнил, как давно я мог так искренне улыбаться чему-то интересному. — Понимаешь, мне было интересно посмотреть, когда ты начнёшь что-то делать, — я сделал шаг назад, разворачиваясь на пятках и усаживаясь на край стола. — Полтора года, — резюмировал я, уперевшись локтем в колено и укладывая подбородок на ладонь.       Сонхва всё же развернулся ко мне, глядя ледяным взглядом, словно пронзая им насквозь, я демонстративно стёр кровь с шеи большим пальцем, слизывая её с него.       — Расскажешь, что узнал за это время, хён? — я мило улыбнулся, чуть склонив голову, заставив свои украшения в волосах мелодично звенеть.       — Что ты чистое зло, порождение тьмы, бездушный убийца, — на каждое определение в свою сторону я загибал палец, — бессмертен, силён, у тебя нет сердца.       — А теперь скажи, — я не дал ему закончить, приподнимая бровь, — это то, что ты узнал сам, или же то, что ты прочёл в каких-то старых тупых книжках для детишек?       На долю секунды я увидел смятение во взгляде Сонхва, что не могло меня не порадовать.       — Если в книжках, то я разочарован, — я наигранно надул губы.       Минуту или две стояла звенящая тишина, после чего Сонхва стянул с головы капюшон мантии, вновь поднимая взгляд на меня, легко подкидывая меч, чтобы тот растворился в пространстве, издавая звук разбившегося стекла.       — Мы уже встречались раньше, Чон Юнхо, — Сонхва сделал паузу, наклонив голову немного в бок. — Или мне лучше звать тебя Даниэль?       Я так давно не слышал это имя, что успел позабыть, что оно принадлежало и принадлежит мне. Сонхва продолжил холодным голосом:       — Как иронично, что такому злому существу...нет, самому олицетворению зла и тьмы дали ангельское имя.       Я улыбался, но в уголках моих губ собралась горечь, что больно резала язык.       — Ты узнал, почему меня так зовут?       Сонхва нахмурился. Я знал, что нигде не мог найти информацию об этом, а значит: он не знал.       — Подумай хорошенько, Сонхва, ответ лежит на поверхности, ты просто не хочешь его принимать, — я пожал плечами столь невинно, что у Сонхва дёрнулся глаз.