Время охоты: Второй шанс

Рэймонд очнулся резко, будто его выдернули из сна рывком – и тут же захлебнулся собственным вдохом. Ледяной пот лип к коже, сердце колотилось где-то в горле, а в висках пульсировала боль, словно кто-то методично вбивал в череп раскалённые гвозди. Он с трудом разлепил веки – и зажмурился от резкого, режущего света далёкой лампы. Больничная палата. Запах антисептика царапал ноздри, смешиваясь с металлическим привкусом страха. Когда его глаза немного привыкли к освещению, он смог различить незнакомый силуэт. Девушка в белом халате стояла слишком близко, даже пугающе близко. Аккуратная причёска и полукруглые очки скрывали непроницаемые глаза. Её улыбка, не похожая на заботливую врачебную, а скорее на хищную ухмылку, заставила его кожу покрыться мурашками. Взгляд, глубокий и изучающий, словно прощупывал его изнутри, выискивая слабые места. Рэй сфокусировал взгляд на бейджике, поймав его в свете лампы: «Айрин Парсон. Терапевт». Сначала буквы казались расплывчатыми, но постепенно они обрели чёткие очертания. В груди что-то оборвалось. Он вспомнил. Воспоминания нахлынули волной – тёмный и, возможно, опасный район, долгие блуждания, драка, а затем удар чем-то твердым по голове. Дыхание перехватило. Он попытался сделать движение, но воспоминания о произошедшем, казалось, затопили его разум. Больше всего его тревожило отсутствие той силы, которая всегда была с ним. – Вы уже проснулись, мистер Рэймонд? – Её голос был слишком нежным, слишком приторным, и от этого становилось ещё страшнее. – Нам, вероятно, есть что обсудить. Но, боюсь, времени у нас немного. – Да, конечно... – Этот парень начал быстро осматриваться, чтобы сориентироваться в пространстве. Однако он решил всё же уточнить: – Где я нахожусь? – В больнице, в палате, – ответила Айрин, лёгким перекатом перемещаясь по помещению и держась за шею. – Но есть некоторый нюанс. Во-первых, вас скоро выпишут отсюда. А во-вторых, я первый раз слышу, чтобы у кого-то пропадали силы демона. – Ха... И что ж, получается? – Значит, это не было иллюзией. Пока врач что-то говорила, Рэй лишь смотрел на свою руку, то сжимая её в кулак, то разжимая. Совсем другое ощущение. – Не знаю. Но, возможно, вы искали меня по другой причине, а это лишь совпадение. Однако я хочу сказать следующее, – она устремила свой презрительный взгляд на собеседника, поправляя очки. – Этот случай мне определенно интересен. И нам придётся видеться часто, потому что никто, кроме меня, не сможет помочь в этой ситуации. Внезапно тишину палаты разорвал резкий звук рингтона – мелодия в стиле ретро-джаза, совершенно не соответствующая обстановке. Девушка вздрогнула, на мгновение потеряв свою невозмутимость, и поспешно достала телефон из кармана халата. Взглянув на экран, она поджала губы. – Прошу прощения, – процедила она сквозь зубы, отступая к выходу из помещения. Рэймонд остался один. Как только она ушла, Рэй с осторожностью огляделся. Его палата оказалась стандартной: белые стены, окно с жалюзи и узкая кровать. На тумбочке рядом с ним были только мобильный телефон и плетеная корзинка с фруктами: яблоками, апельсинами и гроздью винограда. Никаких личных вещей или других признаков чьего-либо присутствия. Он потянулся к телефону, пальцы слегка дрожали. Экран загорелся, высветив время: 10:47. Ожидая шквала уведомлений, Реймонд открыл список вызовов. Всего один пропущенный – от Нилла, его старого знакомого, если он мог его так назвать. И одно СМС от коллеги: «Рэй, ты где? Третий день не выходишь на связь. Шеф рвет и мечет. Перезвони, как сможешь». Сердце сжалось. Три дня? Он потерял три дня. Ни точных воспоминаний, ни объяснений – только пустота и этот странный диагноз: «исчезновение демонической силы». Айрин вернулась, закончив разговор по телефону. Её лицо снова приняло то же непроницаемое выражение, но Рэймонд успел заметить тень тревоги в глазах. – Что ж, – она вновь поправила очки, – вас выпишут сегодня после обеда. Всё необходимое для наблюдения я внесла в вашу карту. – И что дальше? – Рэймонд сжал телефон в руке. – Хоть номер телефона свой дайте. – Да-да, – Айрин подошла ближе, взяла телефон, быстро записала свой номер в контакты и вернула его владельцу. – А пока... – она кивнула на корзинку с фруктами, – угощайтесь. Вам нужны силы. И в прямом, и в переносном смысле. Она улыбнулась, на этот раз не так ехидно, но Рэймонд всё равно почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он кивнул, стараясь не выдать своего беспокойства. «Три дня. Пропавшие силы. И эта женщина, которая, кажется, знает больше, чем говорит», – пронеслось у него в голове. Айрин бросила последний взгляд на его телефон, словно догадываясь о прочитанных сообщениях, и направилась к двери. – Я вернусь через час с документами на выписку. Постарайтесь отдохнуть. И… – она остановилась на пороге, – не пытайтесь ничего выяснять самостоятельно. Пока что. «Всё же она не похожа на своего отца». – Рэймонд остался наедине со своими мыслями. Тишина в палате словно давила на него, создавая ощущение тяжести. Он перевёл взгляд на корзинку с фруктами, которая выглядела слишком аккуратно уложенной и безупречной. «Подарок от кого? От Айрин? Или кто-то ещё знает, что я здесь?» – подумал он. Он взял корзину и, покрутив её в руках, обнаружил записку с другой стороны. Одновременно с этим он взял яблоко. Кожа гладкая, без единого пятнышка. Слишком идеально. Рэймонд поднес яблоко к носу, но не почувствовал никакого запаха. Ни сладости, ни свежести – просто гладкая оболочка. Он осторожно надкусил – безвкусное. Как пластик. Рэймонд замер с надкушенным яблоком в руке. Безвкусная мякоть словно окаменела во рту. Он бросил яблоко обратно в корзину и внимательнее осмотрел записку. На желтоватом листе бумаги было всего несколько строк, написанных четким, острым почерком: «Выздоравливай, скоро увидимся. От Исао». Буквы расплывались перед глазами. Исао. Встреча с ним в такое неподходящее время... Рэймонд сжал записку в кулаке, чувствуя, как в голове нарастает давление. Он не хотел верить, но знал: если Исао рядом, значит, он не один. А где Исао Солис - там и Кристиан Рутиаз. Он резко поднялся с кровати, игнорируя головокружение и слабость. Тело слушалось плохо, силы всё ещё не вернулись, но инстинкт самосохранения кричал: нужно уходить. Немедленно. Рэймонд приблизился к окну и аккуратно отодвинул жалюзи. За окном предстал унылый больничный двор, несколько автомобилей, припаркованных на стоянке, и одинокий охранник у ворот. Всё выглядело совершенно обычно. Но Рэймонд чувствовал, что что-то не так. Он ощущал присутствие другого демона, тёмное и тяжёлое, словно давящее на плечи. Это ощущение нарастало, подобно приближению грозы перед бурей. Рэймонд отшатнулся от окна, крепко сжимая в руке записку. Ощущение присутствия демона становилось всё более явственным – оно проникало под кожу, вызывало мурашки, заставляло волосы на затылке вставать дыбом. Он знал этот энергетический отпечаток: тяжёлый, колючий, с едва уловимой ноткой жженого янтаря – так пахла аура Исао. «Слишком близко», – пронеслось в голове. Рэй бросился к двери, осторожно приоткрыл её и выглянул в коридор. Никого. Лишь флуоресцентные лампы гудели над головой, да где-то вдалеке слышались приглушённые голоса медсестёр. В этот момент дверь в конце коридора с резким скрипом распахнулась. Рэймонд отпрянул от щели, прижался к стене и задержал дыхание. Шаги - тяжелые, размеренные - раздались совсем близко. Из-за угла показался санитар в синем комбинезоне: он толкал перед собой каталку с медицинским оборудованием, тихо ругаясь себе под нос. Но внимание мгновенно переключилось на того, кто шёл следом. Крис Рутиаз, сидя в инвалидном кресле, словно не был парализован ниже пояса. Его спина была выпрямлена, а лицо казалось высеченным из камня. Взгляд холодных глаз цвета цоизита скользил по коридору, задерживаясь на каждой двери и каждом углу. Рядом с креслом шел высокий мужчина в чёрном костюме, возможно, телохранитель или помощник. Чуть поодаль стоял Исао. Его жёлтые глаза сверкали нескрываемой яростью, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, будто ему не терпелось пустить в ход когти. Он не смотрел на Кристиана – его взгляд был устремлён прямо на дверь палаты Рэя. На мгновение их глаза встретились через коридор, и Исао ухмыльнулся, словно говоря: «Никуда ты не денешься». Исао улыбался не губами - чем-то глубже, неправильнее. Будто сама тень на его лице знала о Реймонде больше, чем следовало. Свет ламп дрожал над коридором, отражаясь в линзах очков Криса и на хромированных поручнях инвалидного кресла. В стерильном воздухе больницы внезапно проступил другой запах - влажной земли после дождя и сладковатой ванили цветов, слишком долго простоявших в воде. Рэй вернулся в свою палату. У него нет желания тратить время на бессмысленные препирательства с этим ненормальным. Он и так потерял много времени, пока находился здесь. К счастью, ему удалось встретиться с Айрин, которую он так долго искал. Дверь в палату закрылась плавно и почти беззвучно, но ему показалось, что это был звук взведённого курка. Он медленно опустился на кровать, не отрывая взгляда от мутного прямоугольника матового стекла в двери. За ним мелькали тени, иногда слишком медленно для обычного человеческого восприятия. В груди неприятно ныло. Не физически. Глубже. Отсутствие силы ощущалось как ампутация. Мир вокруг стал более тяжёлым и плотным. Раньше он всегда чувствовал пространство - дыхание демонов, отголоски эмоций, вибрации чужого страха. Теперь же всё было как в тумане, словно его обернули в мокрую ткань. Только Исао он всё равно ощущал. Этого психа невозможно было не чувствовать. За дверью воцарилась тишина. Затем послышался короткий стук, не вопросительный, а скорее формальный. И дверь открылась. Исао вошёл первым, не дожидаясь приглашения. Он был высоким и худощавым, одет в темную водолазку. Его волосы были влажными, словно он только что попал под дождь, хотя за окном уже третий день стояла сухая жара. От него исходил запах сырой земли и цветочной гнили. Крис остался в коридоре. Рэй заметил это краем глаза: инвалидное кресло неподвижно замерло у стены, а холодный профиль Рутиаза растворился в полумраке. Исао прикрыл за собой дверь и некоторое время просто смотрел на Рэя. Внимательно. Как ботаник, который смотрит на редкое растение с признаками болезни. – У тебя плохой цвет лица, – наконец сказал он. Голос у него был спокойный, бархатистый. От этого становилось только хуже. Рэй продолжил молчать. Исао прошёл по палате, проводя пальцами по металлическому каркасу стула. Ногти тихо царапнули краску. – Крис переживал, что ты умер, – продолжил он. – А я говорил ему, что нет. Ты слишком упрямый для смерти. – Передай ему мои соболезнования. Уголок губ Исао дёрнулся. Он остановился возле корзины с фруктами и взял в руки надкушенное яблоко. С явным интересом осматривал его белую мякоть, словно изучал внутреннее строение человеческого органа. – Не понравилось? – спросил Исао и положил яблоко обратно. Рэймонд смотрел на него исподлобья, пытаясь понять, насколько тот близок к очередному приступу своей извращённой философии. С Исао никогда нельзя было предугадать момент, когда обычный разговор превратится в резню. Наступила тишина. Где-то за стеной кашлянул пациент. Пропищал аппарат кардиомонитора. За окном проехала машина, разбрызгивая воду из лужи, которой не должно было быть после трёх дней жары. – Знаешь, что меня всегда восхищало в людях? – произнёс он задумчиво. – Они такие хрупкие. Как лепестки. Достаточно одного неправильного движения – и всё рвётся. Исао говорил негромко, почти мягко, и именно это заставило Рэя насторожиться. Когда психопат начинает кричать, это вполне предсказуемо. Но когда Исао говорил спокойно, это всегда означало, что он уже принял решение. Рэймонд медленно поднял взгляд. – А ты, значит, садовник? – сухо бросил он. На мгновение в глазах Исао промелькнуло удовлетворение. Это было не столько чувство радости, сколько интерес исследователя, обнаружившего необычную реакцию объекта изучения. – Нет. Садовники заботятся о цветах. Я просто наблюдаю, как они погибают. Он приблизился к окну, и жалюзи дрогнули от его прикосновения. За стеклом больничный двор выглядел словно выцветший снимок: грязный асфальт, влажные пятна под колёсами машин, охранник с сигаретой у ворот. Однако, когда Исао замер у окна, всё вокруг словно потемнело. Рэй ощутил это кожей. Палата медленно наполнялась чьим-то присутствием – не демонической силой, а чем-то, что было эмоционально вязким. Как запах цветов на похоронах. – Крис совершил ошибку, – неожиданно произнёс Исао. – Он любит всё контролировать, но сам полез в драку, как дворовая шавка. Жалкое зрелище. Он перескакивал с одной темы на другую, словно хотел поделиться чем-то, что было для него неважно. Кажется, ему нравилось наблюдать за реакцией Рэя, но тот оставался хладнокровным, не выдавая ни единой эмоции на своём лице. Исао тихо усмехнулся. – Преданность – отвратительное чувство. Но иногда полезное. Эта фраза неприятно царапнула внутри. Потому что Рэй слишком хорошо понимал, что такое настоящая преданность. Айзек вытащил его из подземелий еретиков, когда тот был полуживым мальчишкой – худым и озлобленным, почти разучившимся говорить. Айзек не ждал благодарности и не читал ему нотаций. Он просто указал ему цель в жизни. Именно поэтому он до сих пор выполнял его поручения. И даже теперь, спустя столько времени, он смог выполнить то давнее поручение, на которое потратил половину своей жизни. – Ты всё ещё думаешь о своём наставнике, – произнёс он почти шёпотом. – Забавно. Демоны редко умеют быть благодарными. Рэймонд не сразу ответил. Он лишь медленно отвёл взгляд в сторону, словно слова Исао задели не его самого, а что-то давно забытое и похороненное внутри. В палате витал запах лекарств, влажной штукатурки и тех самых мёртвых цветов, аромат которых Исао приносил с собой, словно проклятие. За дверью раздалось лёгкое поскрипывание инвалидного кресла Криса. Исао, услышав этот звук, слегка поморщился. – Он нервничает, – произнёс Исао почти с нежностью. – Забавно наблюдать, как люди начинают ценить собственную жизнь только после того, как теряют часть тела. Рэй холодно усмехнулся. – А ты пришёл философствовать? – Нет. – Исао повернулся к нему. – Я пришёл посмотреть. – На что? Жёлтые глаза медленно скользнули по его лицу. – На пустоту. Эти слова прозвучали слишком спокойно. В душе Рэймонда возникло неприятное ощущение, похожее на звериный инстинкт. Он слишком долго жил среди демонов, чтобы не понимать: Исао не склонен к абстрактным рассуждениям. Никогда. – Когда демон теряет силу, – продолжил Исао тихо, – обычно остаётся след. Рана. Трещина. Но у тебя… – он наклонил голову набок, изучая его почти с детским интересом, – будто кто-то аккуратно вырезал её изнутри. Исао был раздражён. Не возбуждён, не веселился – именно раздражён. А это случалось редко. Обычно психопаты вроде него наслаждались хаосом. Но сейчас в его движениях проскальзывала резкость. Снаружи послышался голос Криса: – Исао, хватит. Тот закатил глаза. – Слышишь? – усмехнулся он. – Он думает, что всё ещё может мне приказывать. – А раньше мог? – Нет. Но ему нравилось делать вид. Впервые за всё время в голосе Исао промелькнуло что-то настоящее. Усталость. Почти брезгливость. Он снова взглянул на своего собеседника. – Крис не рассказал тебе всей истории, да? Рэй промолчал. – Конечно не рассказал. – Исао тихо рассмеялся. – Люди вроде него всегда прячут самое интересное. Особенно своё унижение. Он опустился в кресло у стены, закинув ногу на ногу. – Представь себе: глава огромной группировки лично идёт бить морды уличной банде. Как подросток с комплексом бога. И всё потому, что какой-то идиот сказал, будто он «ослаб». – Исао прикрыл глаза. – А потом хруст. Он щёлкнул пальцами. – Позвоночник ломается отвратительно громко, – почти мечтательно сказал Исао. – Особенно когда человек ещё пытается встать. За дверью стояла абсолютная тишина. Крис слышал эту историю, и Исао это нравилось. – Ты ненавидишь его, – спокойно заметил Рэй. – Нет. Ненависть требует уважения. А Кристиан… – он пожал плечами. – Просто завядший цветок. Снова эта его проклятая флористика. Раздался звук открывающейся двери. Можно было предположить, что это Кристиан пытался как-то утихомирить этот беспорядок. Но нет. Вошла Айрин, которая с явным раздражением окинула взглядом непрошеного гостя в палате. – Удивительно, – произнесла она ровным голосом. – Обычно посетители хотя бы делают вид, что уважают правила больницы. Исао лениво повернул голову в её сторону. Его улыбка была спокойной, но глаза остались неподвижными. – Обычно врачи хотя бы делают вид, что лечат людей. Тишина между ними натянулась мгновенно. Рэймонд наблюдал молча. В атмосфере что-то неуловимо изменилось. Это было не демоническое присутствие – он всё ещё почти ничего не ощущал, – а человеческое напряжение. Подлинное. Живое. Айрин смотрела на Исао так, словно уже видела его прежде. И не один раз. Она подошла к кровати Рэя, игнорируя присутствие остальных. – Ваши документы готовы. Выпишетесь через двадцать минут. – Мы уже уходим, – мягко ответил Исао вместо него. Айрин медленно перевела взгляд на него. – А я, кажется, разговаривала не с вами. За дверью послышался короткий смешок Криса. Глухой, усталый. Исао смотрел на неё, не отрывая взгляда. Его раздражение было почти ощутимо – словно в воздухе витала тонкая металлическая пыль. Рэй увидел, что пальцы психопата снова начали медленно сжиматься. Но это было не от злости, а от любопытства. – Дочь Айзека, – произнёс Исао тихо. – Теперь ясно, откуда у тебя такая манера речи. Айрин не спешила с ответом. Она сняла очки, аккуратно протёрла линзы краем своего халата и лишь затем обратила на него свой взгляд. В её глазах не было ни страха, ни вызова – только холод. – А ты всё такой же шумный, – сказала она. – Удивительно, что тебя до сих пор никто не усыпил. Исао улыбнулся шире. – Вот за это я людей и люблю. Вы всё время пытаетесь казаться опаснее, чем есть. – А ты всё время пытаешься казаться человеком, – спокойно ответила Айрин. Рэй уловил, как в палате изменилась атмосфера. Изменение произошло медленно и почти незаметно, как будто давление в помещении снизилось, а воздух стал гуще. Даже лампа над потолком мигнула, словно подтверждая его догадки. Исао перестал улыбаться. Это длилось всего секунду, но Рэймонд успел понять главное: Айрин попала точно в цель. Психопат поднялся с кресла плавно, почти лениво. Однако в движении появилось что-то хищное – как у зверя, который наконец услышал нужный запах. Но прошел мимо неё. – Осторожнее, доктор, – произнёс он мягко. – Некоторые вещи лучше не вскрывать. – А некоторые давно сгнили изнутри, – ответила она закатывая глаза. Рэй перевёл взгляд с одного на другого. Теперь он видел это отчётливо: они знакомы. Не поверхностно. Слишком личная ненависть для случайной встречи. Тем временем Исао скрылся из палаты, после чего вся эта перепалка закончилась. Айрин не двигалась ещё несколько секунд после того, как дверь за Исао закрылась. В палате стояла вязкая тишина. Где-то в коридоре раздался тихий скрип колёс инвалидного кресла Криса, а затем всё снова погрузилось в молчание. Рэймонд внимательно наблюдал за Айрин. – Вы давно его знаете? – спокойно спросил Рэй. Айрин медленно надела очки обратно. – К сожалению. Она подошла к двери и проверила коридор. Лишь после этого закрыла её плотнее и опустила жалюзи на стеклянной вставке. Движения стали быстрыми, почти нервными. Не страх. Осторожность человека, который знает, насколько опасен чужой слух. Рэй отметил это автоматически. – Исао не умеет отпускать людей, – говорила она тихо. – Особенно тех, кто видел его настоящим. – А какой он настоящий? На секунду она замолчала. – Пустой. Слово прозвучало слишком просто для чего-то настолько неправильного. Айрин опёрлась бедром о подоконник и устало потерла переносицу. – Ты ведь заметил? Он постоянно говорит о цветах, гнили, увядании. Это не метафоры. Он буквально так воспринимает людей. Как временные формы. Как букеты, которые уже начали умирать в момент рождения. Рэймонд слушал молча. Хотя Исао он тоже знает не один день. За окном солнце выжигало асфальт двора болезненным белым светом. Но почему-то казалось, что в палате холодно. – Когда-то он был учеником Айзека, – произнесла Айрин наконец. Внутри у Рэя что-то резко напряглось. – Что? Она подняла на него взгляд. – Очень давно. Ещё до тебя. Эти слова ударили неожиданно сильно. Не потому что он ревновал – это чувство давно вымерло в нём вместе с большей частью человеческих эмоций. Но Айзек… Айзек никогда не рассказывал о других. Рэймонд медленно выпрямился. – Тогда почему… – Потому что отец выгнал его. Тишина. Даже больничный шум за стенами будто исчез. Айрин отвела взгляд первой. – Исао был нестабилен уже тогда. Отец пытался его исправить. Думал, что сможет научить его чувствовать. Но некоторые вещи не чинятся. Они только учатся лучше притворяться. Рэй вспомнил, как Исао смотрел на людей. С холодным исследовательским интересом. Без злобы. Без сострадания. Как ребёнок, разбирающий насекомое. – Что он сделал? – Он начал коллекционировать смерть, – сделав паузу, продолжила. – Сначала животные. Потом демоны. Потом люди. Ему просто нравилось наблюдать момент, когда что-то внутри существа… исчезает. Лишь сейчас стало ясно, что запах цветов ещё не пропал, хотя Исао уже ушёл. Тонкий аромат мокрых лепестков и гниющей сладости висел в воздухе, въедаясь в лёгкие. Айрин тоже это заметила. Она резко подошла к корзине с фруктами. Не трогай их больше. – В голове что-то щелкнуло, видимо не могла предположить, что Исао подменит фрукты. – И вообще, иди уже отсюда. Потом поболтаем. Помимо ухода, иного выбора не оставалось. Рэй, наконец, покинул белые больничные стены и направился к дому, ощущая на своей спине взгляд, словно прожигающий насквозь.