Зарисовки по Клубу Романтики. СН/СН2/СНР

Тренировка закончилась, оставив после себя приятную усталость и лёгкий запах пота в воздухе. Вики стояла в центре зала, её белые волосы — длинные, струящиеся, как расплавленное серебро — слегка растрепались, обрамляя лицо демоницы. Её кожа, бледная с тонким багровым отблеском, блестела в свете факелов, а чёрные крылья — огромные, с перьями, что переливались, как обсидиан, — были сложены за спиной, слегка дрожа от напряжения. Она выглядела как воплощение греха и силы: стройная фигура в обтягивающем чёрном костюме, подчёркивающем изгибы тела, красные глаза, горящие внутренним огнём — только чистая, дикая красота. Эрагон стоял напротив, вытирая пот со лба. Его черты лица — острые скулы, чуть раскосые глаза — делали его лицо строгим и благородным. Белые волосы, чуть ниже плеч, спадали свободно, но на левом виске две тонкие косички аккуратно заплетались, добавляя ему изящества. Золотые крылья — мощные, с тёплым сиянием перьев — слегка шевелились, отбрасывая блики на стены. Он был среднего телосложения, но в каждом движении чувствовалась сдержанная сила. Белый костюм с жилеткой и пиджаком, слегка расстёгнутый у ворота, открывал бледную кожу шеи, а ткань подчёркивала его фигуру. Его глаза, глубокие и голубые, смотрели на Вики с лёгким укором. — Пойдём в мой кабинет, — сказал он, голос низкий, с тёплыми нотками. — Нужно разобрать пару приёмов. Она кивнула, следуя за ним. Кабинет Эрагона был небольшим, но уютным: стены из тёмного дерева, заваленный книгами стол, камин, в котором потрескивал огонь, и старый диванчик с потёртой кожей в углу. Свет от огня играл на его золотых крыльях, подчёркивая их сияние, а запах старых книг смешивался с ароматом его кожи — мускусным, с ноткой хвои. Эрагон сел на край стола прямо перед ней, скрестив руки. Вики стояла в шаге от него, и её взгляд невольно скользнул вниз — к его паху, обтянутому белой тканью брюк. Жар ударил ей в лицо, она тут же отвела глаза, ругая себя. Он такой мудрый, такой благородный — учитель, наставник, а она думает о нём, как похотливая девчонка. Её щёки вспыхнули, и она сжала кулаки, пытаясь сосредоточиться. Он заметил её смятение. Протянул руку, взял её за подбородок, заставляя поднять взгляд. Его пальцы были тёплыми, нежными, и он медленно провёл ими по её щеке, задержавшись у губ. — Ты меня совсем не слушаешь, — сказал он, прищурившись. В его голосе была лёгкая насмешка, но глаза потемнели, выдавая что-то большее. — Простите, — выдохнула она, её голос дрогнул. Она смотрела на него, на эти белые волосы с тонкими косичками, что так хотелось поправить, провести пальцами по их шелковистым прядям. — Я… отвлеклась. Эрагон улыбнулся уголком рта, встал и подошёл ближе. — Встань сюда, — сказал он, указав на место перед собой. — Покажу тебе приём. Вики шагнула к нему, сердце заколотилось. Он взял её за руку, поправляя стойку, его пальцы скользнули по её запястью, задержались на талии. Что-то закручивалась между ними, как невидимая нить. Она чувствовала тепло его тела, видела, как золотые крылья слегка расправляются, как ткань пиджака натягивается на плечах. И тут искра — внезапная, жгучая — промелькнула в воздухе. Его взгляд поймал её, зелёный огонь столкнулся с красным, и он наклонился, медленно, давая ей шанс отстраниться. Но она не отстранилась. Их губы встретились — сначала осторожно, как будто пробуя, а потом глубже, яростнее. Вики вцепилась в его жилетку, её когти слегка царапнули ткань, а он притянул её к себе, сжимая талию. Поцелуй был как буря: его язык скользнул к её, властно, но нежно, а она ответила, куснув его нижнюю губу. Эрагон издал тихий стон, его руки спустились к её бёдрам, сжали их, поднимая её на стол. Стол скрипнул под её весом, бумаги разлетелись в стороны. Он сорвал с неё верх костюма, обнажая грудь, и его губы тут же нашли её соски, обводя их языком, слегка прикусывая. Вики выгнулась, её чёрные крылья задрожали, перья зашуршали о дерево. Она провела руками по его торсу, чувствуя твёрдость мышц под белым костюмом, расстегнула пиджак и жилетку, открывая бледную кожу с лёгкими шрамами. Его запах — хвоя и пот — кружил голову. Эрагон раздвинул её ноги, его пальцы скользнули под ткань брюк, срывая их вместе с бельём. Она была уже влажной, готовой, и он вошёл в неё одним плавным, глубоким движением. Вики вскрикнула, вцепившись в его плечи, её когти оставили красные полосы. Он двигался чувственно, размеренно, каждый толчок был как обещание — твёрдый, но не грубый. Его руки сжимали её ягодицы, притягивая ближе, а губы шептали её имя в шею, заглушённые стонами. — Перейдём туда, — хрипло сказал он, кивнув на диванчик. Не выходя из неё, он подхватил её под бёдра, перенёс через комнату и рухнул на кожу спиной. Вики оказалась сверху, её белые волосы упали ему на лицо, как вуаль, смешиваясь с его белыми прядями и косичками. Она начала двигаться — сначала медленно, смакуя, как он заполняет её, а потом быстрее, прыгая на нём с дикой энергией демоницы. Её крылья расправились, отбрасывая тени, а его золотые перья дрожали под ней. Эрагон смотрел на неё снизу вверх, его голубые глаза горели похотью и восхищением, руки сжимали её бёдра, помогая ритму. — Вики… — выдохнул он, его голос сорвался, когда она ускорилась. Она наклонилась, кусая его шею, чувствуя, как он напрягается под ней. Её движения стали резче, она стонала, теряясь в жаре, пока волна удовольствия не накрыла её. Эрагон кончил следом, его пальцы впились в её кожу, тело выгнулось, и он издал низкий, протяжный стон, растворяясь в ней. Они замерли, тяжело дыша. Вики слезла с него, её ноги дрожали, крылья сложились за спиной. Реальность ударила резко: она только что занималась сексом с Эрагоном, своим учителем, в его кабинете. А она… она была женой Люцифера. Их брак развалился после прихода Чумы, при странных обстоятельствах, оставивших её в одиночестве и боли. Этот секс с Эрагоном был как глоток свежего воздуха, как надежда на светлое будущее, но стыд тут же захлестнул её. — Мне… мне надо идти, — пробормотала она, подбирая одежду с пола. Её руки дрожали, она не смотрела на него. — Вики, подожди, — начал он, вставая, но она уже выбежала из кабинета, хлопнув дверью. Стыд жёг её изнутри, но в глубине души теплилась искра — этот момент с Эрагоном был живым, настоящим, и она не могла его забыть.