Мазки чернил

CW: Графическое описание смертельного ножевого ранения.   Расправленные крылья были символом непревзойденной важности для многих элдийцев, и особенно для тех, кто когда-то жил в пределах острова Парадиз. За свободу, за стремление, за силу, за страх... Посвятите свое сердце. Пожертвуйте собой ради человечества. Обещание провидения. Соответствующие пути любви и утраты... Таким образом, крылья могут также символизировать хрупкость человеческого разума, тела и духа. Хотя с этой ранее упомянутой свободой рука об руку шла и анархия. Революционеры быстро забрали себе крылья и использовали их в качестве фона для своего символа свободы, на переднем плане которого красовалась пара скрещенных винтовок. Знаки отличия Йегеристов. Хотя Жан редко видел их лично, с момента преждевременного и подозрительного «роспуска» группы их настойчивое присутствие вызвало волнение среди широкой общественности и завоевало множество преданных последователей из самых разных слоев общества и мест. Включая, по-видимому, и те, которые расположены за пределами острова его происхождения... В сообщениях нескольких стран, с которыми послы установили контакт в интересах самого Парадиза, утверждалось, что они видели три фигуры в капюшонах. На одном из снимков был запечатлен этот самый логотип, вышитый на предмете одежды, который один из них носил, перекинув через руку. Хотя это не было точным доказательством того, что таинственное трио женщин на самом деле было частью Йегеристов, теперь именуемых «Йегеристами-возрожденцами», как недавно узнал весь Альянс во время собрания, созванного Армином... —Все равно чертовски подозрительно, что они разгуливают с чем-то подобным,—Конни, неуверенно покачиваясь на стуле посреди комнаты своего лучшего друга, закончил их мысли вслух. Мужчина не переставал говорить о встрече с тех пор, как она закончилась, и тема йегеристов снова всплыла... Это было понятно, учитывая тот факт, что загадочное трио осторожно обсуждало свой дом, и все, что им было дорого, по сути, по-прежнему удерживалось Правительством Новой Эры в качестве выкупа, чтобы обеспечить их максимальную послушность как послов. Но это не означало, что Жан не хотел просто отключить свой мозг на некоторое время, ради собственного ужаса по этому поводу. Поэтому хозяин комнаты, сидя у изголовья кровати, небрежно мычал в знак согласия, лениво постукивая карандашом по краю альбома. Затем он взглянул на свое собственное художественное представление логотипа, нарисованное в справочных целях. На самом деле он не хотел вмешиваться в то, что теперь стало его личной маленькой лечебной деятельностью, особенно если учесть тот факт, что он пытался отвлечься от темы таинственных женщин, но... он был тем человеком в группе, кто умел рисовать, и такой навык был полезен, когда дело касалось сбора такого рода разведданных. Однако он никогда не мог добиться полной точности, он мог лишь сделать все возможное, чтобы изображение выглядело настолько правдоподобно, насколько это вообще возможно. ...Кто-то должен изобрести подвижную камеру. На самом деле не так давно он обсуждал эту концепцию с Пик, и та согласилась, что это было бы удобно. Хотя она и была верна своей проницательной натуре, она также дала ему длинный список возможных недостатков наличия легкодоступного оборудования такого рода, учитывая то, что они все уже поняли о том, как обычно ведут себя люди... На самом деле он хотел, чтобы его двое друзей просто растопили лед и поговорили друг с другом обо всех этих конспирологических вещах, чтобы он мог просто отключить свой мозг на некоторое время и сосредоточиться на чем-то другом. Что-нибудь еще... И тут, словно вселенная подкинула ему какую-то дрянную кость, Конни внезапно плюхнулся рядом с ним на кровать, поднося к его лицу одну из своих книг, и тут же сменил тему разговора. —Мне казалось, ты сказал, что эта история отстой? ...Будь осторожен в своих желаниях, Жан. Высокий мужчина пожал плечами так отчужденно, как только мог. —Становится лучше. Он взял с собой ужасный любовный роман о врагах, превратившихся в любовников, чтобы продолжить его чтение в свободное время, поскольку лично ему казалось, что на этом корабле ему будет чертовски скучно. Хотя на самом деле на борту странствующего судна все было не так плохо, как он предполагал, по нескольким причинам... Он, как известно, снова взялся за эту проклятую книгу, проведя одну или две бессонные ночи, чтобы попытаться подчерпнуть какие-нибудь идеи или советы у этого вымышленного эксперта по сну с врагом. К сожалению, двое главных героев совсем не похожи на него и его собственного «друга», но перемены в обстоятельствах, произошедшие за последние несколько недель, все же достаточно смирили противоречивого человека, чтобы дать истории еще один шанс. Черт возьми, если уж на то пошло, это было довольно хорошее руководство о том, чего не следует делать в их ситуации. —Так... Ты последнее время тусовался с Пик, да? ...Ну, знаешь, не стоит делать это настолько очевидным для всех вокруг! Ох, черт, ох, черт, что он сказал!? Жан постарался сохранить ровное выражение лица и голос, когда ответил: —Да. Она умная компания. Мы хорошо ладим. Молодец, Кирштейн. Его сердце замерло, когда Конни презрительно усмехнулся, закатив глаза, а затем последовал его следующий озадачивающий ответ. —Зануда. ...Зануда? Бывший командир нахмурился, и его слегка колеблющийся и виноватый взгляд смешался с его замешательством от ответа друга. —Тебя это устраивает? Зануда?! —Да! Конечно, чувак. Я имею в виду, у вас много общего. Я ожидал, что вы оба начнете стервозничать друг на друга из-за этого... Затем тот из двоих, что поменьше, небрежно помахал рукой и добавил: —Но тебе нужно больше друзей, так что приятно видеть это. Стервозный!? —Так рад, что наконец-то получил твое благословение на этот счет, придурок... — пробормотал Жан, переворачивая кончик карандаша так, чтобы графитовый кончик коснулся поверхности бумаги. —...Нет, я имею в виду друзей... нам всем нужно больше друзей, понимаешь? —Все в порядке. Я понимаю. Мой лучший друг думает, что я «стервозная, одинокая зануда». Это все, что мне нужно знать. Ну, я стервозный, одинокий дурак. Это тебя утешает? —Да, ты. Они оба сидели молча некоторое время, пока художник из этой пары внезапно не выронил блокнот и карандаш и не поднял руки, озадаченно нахмурившись. —Ну, Чт-? Какого хрена я стал «занудой»?! Мелкое крысиное дерьмо, вторгающееся в его личное пространство, затем продолжило хихикать и откинулось на спинку стула, на котором он теперь сидел задом наперед после своего обычного бессмысленного блуждания и ерзания. —Не знаю... может быть, «суетливый» — лучшее слово для тебя? Пик, вероятно, тоже согласится. —Откуда, черт возьми, ты знаешь? —Я разговариваю с ней чаще, чем ты думаешь, Жан. ....Погодите... чаще? Мужчина на кровати поднял бровь. —Что говорит? —Ну, мы видели, как ты на днях готовился к встрече с политиком, и шутили о том, какой ты ханжа. ...Откуда вдруг взялось это полное и абсолютное двойное предательство?! —Вы часто надо мной подшучиваете, когда вы вместе? —Нет… Ну, не в лицо, конечно. —Убирайся из моей спальни, пока я тебя не ударил, Спрингер.  

***

Жан на самом деле не собирался поднимать этот глупый разговор с Пик. Вовсе нет. ...Но тот факт, что он был неуверенным в себе двадцатилетним парнем, означал, что это должно было произойти в конце концов. В конце концов — это та самая ночь, когда эти двое решили по-настоящему поиграть с огнем и благословили его на его самый первый набег в комнату маленькой женщины. Из-за его собственного отречения и ее постоянно улучшающихся симптомов лунатизма он всегда видел это только со стороны, изнутри. Ни разу не переступив порога, одного его направляющего голоса было достаточно, чтобы вернуть ее в постель. Но теперь что-то другое каким-то образом привлекло их обоих на этот вышеупомянутый предмет мебели... —Это единственный настоящий разговор с Конни, который длился больше нескольких слов,— Пик сидела, прислонившись к голой груди Жана, пока она начинала объяснять.—В основном он просто говорил, а я на самом деле не слушала. Бывший командир кивнул, стараясь не смотреть на маленькую женщину, лежащую напротив него, пока ее голые ноги лениво покачивались из стороны в сторону, когда она растянулась и неуверенно балансировала на каблуках. —Не могу тебя винить. Он никогда не затыкается. Вместо этого он решил оглядеться вокруг, а она тут же устроилась рядом с ним и успокоила его. На самом деле здесь было довольно пусто, особенно по сравнению с его собственными покоями. Просто и практично, в основном содержалось то, что казалось самым необходимым. Хотя она все равно заставила его подождать снаружи пару минут, чтобы «все выглядело презентабельно» — по ее точным словам. Вскоре после этого он почти почувствовал себя виноватым из-за того, что они превратили ее простыни в мятую кучу. Почти... ...Вероятно, ему было бы еще хуже, если бы они зашли дальше, чем сейчас. На этот раз они были очень близки к тому, чтобы совершить этот невысказанный поступок. Его рубашка и ее юбка лежали скомканными на полу, как доказательство. Подобные «сессии» всегда подталкивали их все ближе к тому, чтобы сделать... это. Жан был бы доволен собой за то, что сдержался, если бы между инцидентом на складе и настоящим моментом не прошло так мало времени. —Извини... — пробормотала она, прерывая его мысли, и опустила ноги на простыни. —Вероятно, мне следует защищать тебя немного больше в таких ситуациях. Он равнодушно пожал плечами. —Ну, мы пытаемся сохранить все это в тайне. Черт, я удивлен, что Конни, похоже, ничего не подозревает. Он не хотел отставать от меня из-за Микасы, пока мы не уехали из дома. —Значит, мы, должно быть, лучше умеем скрывать происходящее, чем мы думали. —Да,—Его голос смешался с хихиканьем, которое немного дрогнуло, когда она перевернулась на живот и легла у стены. —Мы... совсем не плохие. Учитывая все обстоятельства... Жан вскоре решил присоединиться к ней, и они оба нежно посмотрели друг другу в глаза, и неведомый отрезок времени, казалось, безмолвно пролетел мимо них за то мгновение, которое им потребовалось, чтобы моргнуть. Сегодня вечером они вели себя рискованно, даже по общепринятым стандартам их не-отношений. Целоваться полураздетыми на односпальной шаткой кровати было опасно... Они это знали. ...Но каким-то образом они все равно это сделали. Ему нужно было снять напряжение, пока не стало слишком поздно. —Ты отключила Конни, да? Это впечатляет. Как ты это сделала? В этом есть какое-то искусство? После всех этих лет я сам до сих пор не до конца разобрался. Пик, выведенная из транса, свела рукава своего большого зимнего кардигана вместе и покрутила большими пальцами. —Я была слишком занята, наблюдая за тобой в то время. ...Ага. —Многое проходит мимо меня, когда я смотрю в твою сторону. Вот как я поняла, что ты действительно можешь меня заинтересовать, Жан. Это многое объясняло... включая тот случай, когда он едва не столкнулся с ней, еще до их первого миротворческого тура. В данный момент она едва отрывала лицо от рукавов, поскольку ее щеки начали гореть. Ему хотелось обнять ее... Просто сказать «к черту» всему, о чем они договаривались, и отдать ей всего себя, хотя бы на этот единственный момент. Но он знал, что они об этом пожалеют. Так что, нет. Он остался вдали. Для большего блага... Хотя, наблюдая, как ее взгляд скользнул вниз к его груди, а затем стремительно отвелся, он решил, по крайней мере, объяснить ей, что, несомненно, привлекло ее взгляд. —Шесть лет назад, во время тренировок УПМ, я пытался разоблачить Эрена и налетел на острый камень. Это была моя собственная вина, я был тупицей и не обращал внимания на окружающую обстановку. Он хотел, чтобы она перестала смотреть на него с такой жалостью, но добился лишь немного лучших результатов, поскольку вместо этого выражение ее лица исказилось в гримасе. —Насколько все было плохо? —За свою гордость? Ужасно. Но я все равно не мог дождаться, когда снова поднимусь в воздух. Жан всегда хорошо владел средствами передвижения в любых направлениях. Возможно, он был не самым талантливым от природы человеком... Но у него была достаточно железная воля, чтобы упорно тренироваться, и это было частью того, что принесло ему его предыдущую должность командующего разведывательного корпуса. Может быть, это гордое упрямство было присуще и ему, и Пик? Когда вышеупомянутая женщина расслабилась и нацепила на лицо теплую улыбку, ее дыхание внезапно прервалось, когда рука Жана нерешительно замерла над ее рукой. С нервным шепотом: —Хочешь...потрогать? Видимые мурашки пробежали по ее коже, когда он направил ее пальцы к своей груди после обдуманного кивка в знак одобрения. Каким-то чудом ее прикосновение ни разу не отклонилось от этой области, хотя и задерживалось там в повторяющихся медленных движениях на довольно продолжительное время. Вскоре бывший разведчик снова заключил бывшего воина в объятия, после того как она прижалась лбом к отметине в знак благодарности за его поддержку, а затем повернулась и снова прижалась к нему. Жан не был уверен, почему его физические боевые шрамы не зажили после его собственной титанизации... Научная сторона всего этого была чертовски запутанной, и размышления об этом казались просто излишними после полного исчезновения проклятия. Но впервые, увидев такую ​​реакцию на свою поврежденную кожу, он почувствовал своего рода сожаление, что его шрамы якобы являются каким-то исключением из правил. Их скрытый ущерб, конечно, не менее значим и достоин внимания... Но видимые повреждения служили лишь яркой иллюстрацией мучительных сражений, которые ему пришлось пережить, и это было то, с чем бывшему разведчику посчастливилось никогда не сталкиваться в такой степени на теле Пик. Недостаток этого часа, возможно, был довольно незначительным, но остальное... Что ж, ему оставалось только молиться, чтобы ему никогда не пришлось рассказывать ей, откуда взялась значительная часть остальных. Но это было пустым желанием, особенно если учесть, что кто-то столь наблюдательный и любопытный проявил к нему такой живой «интерес». Но сейчас, по крайней мере, они собирались просто посидеть и позволить себе насладиться успокаивающим, ощутимым присутствием друг друга. Прежде чем что-либо еще сможет поставить под угрозу их иллюзию счастья...  

***

—Так что, если внести ясность, мы потерпели кораблекрушение? —Нет, Райнер, обломков нет. На самом деле мы...застряли! Конни в легком шоке развел руками, как раз когда он заканчивал свое провозглашение гибели, когда Энни внезапно появилась из-за спин пары и встала между ними. —Не хочу портить вам обоим ваши странные морские фантазии, но, по словам Оньянкопона, это место действительно является нашим следующим пунктом назначения. Жан, полностью одетый в спортивную форму, как и остальные послы, взглянул вперед на остров, о котором шла речь, со своего возвышенного места на палубе стоящего на якоре корабля. Знакомое ощущение жути закралось в его подсознание при виде этого почти живописного места. Солнечный пляж на фоне устаревшей и разрушенной погодой архитектуры, на первый взгляд совершенно нетронутый Гулом, и все же... Никаких признаков жизни не наблюдалось, не говоря уже о каких-либо явных свидетельствах недавней деятельности человека. Это было чертовски подозрительно с самого начала. Армин подошел к Энни справа и сделал короткий вдох. —Итак... Каковы наши текущие мысли и мнения? Ну, он спросил... —Это место населено привидениями, и я отказываюсь ступать туда первой, — сначала последовал резкий ответ его девушки. —Что ты только что сказала о «приведениях», Энни?— А потом был Конни. Далее Жан озвучил свои собственные мысли вслух. —Хуже этой деревни проклятых быть не может, конечно. Его лучший друг неуверенно кивнул. —Да... Последний, кто найдет племя каннибалов, должен выручить остальных. —Можно утверждать, что мы здесь каннибалы, в зависимости от точки зрения. Когда самая маленькая участница группы сухо усмехнулась, услышав этот, безусловно, очень верный ответ ее давнего товарища, самый высокий вместо этого бросил на нее равнодушный взгляд. —Это действительно обнадеживает, Райнер. Большое спасибо за ваш вклад... —Пожалуйста. Их уставший главарь вздохнул и шагнул вперед. —Все здесь? Энни засунула руки в карманы брюк и огляделась. —Пятеро из нас, кто осматривает территорию, да. Армин кивнул. —Ладно... давайте все постараемся оставаться в поле зрения друг друга, пока мы осматриваемся. Оньянкопон и Леви находились в режиме ожидания вместе с военно-морской командой для выполнения этой конкретной миссии, поскольку подозрения относительно этого идиллического района возникли еще до того, как они вошли в порт. Общее и единодушное мнение тех, кто был в курсе событий, состояло в том, чтобы оставить обоих мужчин на месте, чтобы избавить их обоих от потенциально бессмысленного путешествия туда и обратно, а также в интересах сохранения на борту достаточного количества людей в качестве резерва. Предположительно, Пик спала, и во всей этой неопределенности никто не удосужился ее потревожить. Вместо этого Аккерман решил в конце концов разбудить ее... да сжалится Имир над ее душой и пошлет вместо нее Оньянкопона. На самом деле у Жана была идея, почему спящую бывшую воительницу оставили в покое даже ее вспыльчивая светловолосая подруга, и он на самом деле намеревался расспросить последнюю о своих подозрениях... Но это может подождать, совсем недолго. Пока что у Альянса есть работа.  

***

Потребовалось всего несколько коротких часов, чтобы прочесать весь этот маленький остров. Из той небольшой информации, которую Альянсу удалось собрать до их прибытия, это место называлось Островами Грифус, и записи, предшествовавшие Гулу, действительно показывали, что здесь обосновалось небольшое устоявшееся население. Путешественники туда и обратно были необычны, но не совсем неслыханны. Хотя планы колонизации были разработаны правительством Марли, согласно некоторым данным, полученным непосредственно от самого Оньянкопона... Интересный набор суеверных историй на протяжении многих-многих лет постоянно оставлял это диковинное место в стороне. Такое мнение, по-видимому, нашло отклик у двух бывших воинов, которые заметно нервничали во время осмотра местности послами. Их пугливое поведение сохранилось даже после окончательной оценки того, что остров, скорее всего, заброшен, и, похоже, успокоилось только после того, как они достигли береговой линии, около которой они пришвартовали свое судно. Жан разгладил подошву ботинка по участку мертвой травы, прежде чем двинуться на сам пляж. —Может быть, был голод? —Это не совсем необычно в наши дни,— Затем Энни подняла взгляд и указала большим пальцем на кокосовую пальму с целыми плодами. —Оставив в стороне жуткость этого места… Я бы лично осталась здесь, если бы была ими. —Хорошо, тогда вопрос голода, вероятно, не рассматривается. Конни прикрыл глаза от палящего солнца, глядя на верхушку дерева. —Здорово, я не ел кокос с тех пор, как был ребенком! —Эм, нам и вправду стоит есть эту странную островную дрянь?— начал Райнер... В то время как его уважаемый коллега по работе уже быстро поработал над тем, чтобы небрежно сбросить свой пиджак на песчаную землю, одновременно сбрасывая обувь, а затем обошел огромное дерево с тем же прищуренным взглядом. —Как хочешь, чувак. Все эти разговоры о еде заставили меня понять, что я умираю с голоду. —Когда ты вообще не голоден?—После этой короткой шутки лучший друг лазающего по деревьям сунул свой пиджак под мышку, развязал галстук и побрел в поисках ближайшей чистой поверхности, на которую можно было бы его сбросить, одновременно расстегивая остальную одежду. Найдя подходящее место, он откинулся на спинку стула и стал наблюдать, как двое придурков из группы собирали камешки, чтобы бросить их в сторону плодов высокой пальмы в тщетной попытке сбить оттуда один или два кокоса. Насладившись столь необходимым развлечением, Жан обратил внимание на Энни, которая теперь шла по мелководью окружающего моря... Чтобы присоединиться к Армину, который с любопытством просто стоял и смотрел на свои руки. Хм... он, должно быть, уже какое-то время находится в воде. Что он делал...? Бывший командир повернул голову, чтобы полностью осмотреть сцену, пока светловолосая пара обменивалась неразборчивыми, но короткими словами, прежде чем мужчина, который был немного выше, нежно взял ее за руку и мягко улыбнулся ей. В его свободной ладони лежало нечто, похожее, как с трудом мог различить Жан, на большую ракушку, еще влажную и блестящую под лучами, отражающимися от поверхности воды. Они обменялись редким, но нежным поцелуем, прежде чем расстаться, оставив мужчину одного в его печальном состоянии... Возможно, Жан задумался, когда воспоминания о самом первом выходе Разведкорпуса на море внезапно и одновременно нахлынули на него. Заинтригованный тем, что именно там происходит, и собственными вызываниями, подслушивающий не заметил, что женщина-воин снова оказалась на суше и парила рядом с ним. Терпеливо ожидая его внимания... —Энни! Эй, извини, я просто...! Затем она махнула рукой в ​​сторону, быстро повернув голову. —Мы можем поговорить? Вон там? ...Странная просьба, но… ладно?  

***

—Как дела у Армина? Жан перестал идти синхронно со своей светловолосой коллегой, когда они достигли близлежащей горной стены, расположенной вокруг довольно уединенного и затененного места. —...Я не уверена, — призналась она, обеспокоенно оглядываясь на своего далекого парня, который продолжал смотреть вдаль, на горизонт. На что ее нынешний спутник сочувственно улыбнулся. —Ему просто нужно немного времени побыть одному. Не волнуйся, с ним все будет хорошо. В ответ он получил простой кивок благодарности, как и ожидалось от Энни Леонхарт. Были вещи, которые никогда не исправишь присутствием дорогих сердцу людей... особенно в таких сложных ситуациях, как те, что пришлось пережить членам Альянса за годы службы в своих армиях. Все было не так, как прежде, и, вероятно, никогда не будет идеальной картины мира, что бы они здесь ни делали. Но... как всегда, им пришлось продолжать пытаться. Ради будущего, которое они все так или иначе испортили... —Ну, что случилось, Энни? Молодая женщина вздохнула, словно снимая напряжение, прежде чем озвучить свой вопрос вслух и эффективно отключить мозг Жана всего восемью простыми словами. —Между вами и Пик что-то происходит? ...Откуда, черт возьми, это взялось!? Играй глупо, быстро! —А... что создало у тебя такое впечатление? —Несколько вещей,— Затем она повернулась на каблуках и осталась стоять на месте, глядя ему в душу. —Ты ведь тоже знал, где она была на Парадизе, не так ли? Я видела, как ты себя вел во время того судебного заседания. —И что? Я бы сделал это для любого... —Я узнала это от Микасы, как раз перед тем, как мы уехали. Она видела, как ты ехал в сторону полей, когда она запирала свое жилище однажды ночью. Черт... так он был прав, когда говорил, что Аккерман его поймала, еще тогда. —Итак, Жан... что именно ты «сделал бы для любого»? Дерьмо. —Я бы защитил любого из вас во время суда,— Последующее продолжение его ответа затем вышло с непреднамеренным оттенком поражения... —Но ладно, да, я знал, где она была. Пожалуйста, позволь мне объясниться, прежде чем ты надерешь мне задницу до небытия, ладно? Энни кивнула, скрестив руки на груди. —Я уже поняла, как я зла на тебя все эти месяцы, хотя я также пришла к выводу, что эта упрямая идиотка, вероятно, заставила тебя молчать о том, где она была. Так что я не могу свалить всю вину на тебя, не выслушав сначала твою версию событий. Поэтому со вздохом он решил быть полностью честным и потакать ей. С полной историей, относящейся исключительно к их текущей теме разговора, то есть... —Да , ты права. Я нашел ее за несколько недель до слушания с министрами, и я действительно встречался с ней только дважды за все это время. Я возил туда еду, но я также дал немного другим беженцам, пока был там. Пик не хотела, чтобы кто-то знал, где она, и поэтому я уважал это. Я просто... не хотел вмешиваться, кроме как убедиться, что она накормлена и в порядке, я полагаю? Она, казалось, была настроена усложнить себе жизнь, и кто я такой, чтобы судить? Я тогда ее едва знал. Другая женщина-воин слушала, кивая головой. —Хорошо. —Ты ничего не скажешь и не сделаешь? Она пожала плечами, полностью откинувшись на каменистую поверхность, руки по-прежнему скрещены перед ней. —Что еще тут можно сказать или сделать? Ты сказал мне правду, вот и все. Уф... —Но ты все еще не ответил на мой первый вопрос. Блин. Тупой режим снова активирован. —Что ты имеешь в виду? —Вы оба выглядите чертовски подозрительно, когда я вижу вас вместе. Как будто вы не можете находиться в одном месте без соблюдения правила десятифутовой дистанции. —Ну, нам нравятся наши личные пузыри. Мы дружелюбны, да, и иногда бывают неловкие моменты, но это только... ну, из-за всего, что было между нами в прошлом. Мы просто работаем над этим, в своем собственном темпе. Вот и все. Он сделал самое бесстрастное лицо, на которое был способен, пока маленькая женщина внимательно изучала его до последнего атома. К его большому облегчению, она в конце концов согласилась, просто мыча в знак согласия. Она ему поверила. ...Предположительно. —Конечно...Но ты не против, если я дам тебе совет? Жан кивнул ей в знак разрешения, полагая, что ему действительно понадобится любая помощь, когда дело дойдет до налаживания его крепнущей дружбы с другой женщиной из Марли. —Что бы это ни было, и я не думаю, что мне нужно говорить об этом кому-то вроде тебя, но не вмешивайся в это,— Энни снова встретилась с ним взглядом и продолжила. —Пик доверяет тебе, я это вижу. Такое трудно вытянуть из кого-то вроде нее, даже без того багажа между вами. Поверь мне, я знаю. Так что... постарайся не причинить ей вреда, и она не причинит вреда тебе. Я знаю вас обоих достаточно хорошо, чтобы сказать это с уверенностью. Не позволяй ничему и никому за пределами этой группы говорить тебе иное. Они не понимают этого так, как мы. Последние два предложения задели за живое, хотя бывший разведчик не мог не сосредоточить свое внимание на самой бывшей воительнице, пока она говорила. Ее острая сосредоточенность и то, как она излагала свои мысли, без привычного ей монотонно-скучного тона голоса, могли означать только одно... —Ты действительно заботишься о ней, да? Легкая волна торжества поднялась в нем, когда он увидел, как у Энни перехватило дыхание и как на ее лице отразилось удивление, вызванное этим его замечанием. Ее глаза метнулись в сторону, когда она быстро сформулировала оправдание. —Я просто знаю, что ты делаешь, и я знаю ее дольше, чем ты... —Конечно, — Жан с ухмылкой повторил ее слова, сказанные ранее, и получил резкий толчок в руку, который он определенно заслужил. Когда разгневанная блондинка опустила руку, его лицо озарилось, когда он внезапно вспомнил, о чем хотел ее спросить ранее. —О, привет! Так что, раз уж ты так долго знаешь Пик, ты не против, если я спрошу тебя о чем-то... довольно неловком? Хотя, судя по тому, что ее давний товарищ только что так много думал о ней, он вполне мог догадаться, каким будет ответ на этот насущный вопрос...  

***

Йегер , позади тебя!» Волнистые светлые волосы, усеянные мусором, собранным в окружающем аду, развевались на ветру, когда молодой солдат резко развернулся, держа наготове винтовку, и столкнулся лицом к лицу с немного более старым мужчиной, одетым в форму противника. Хотя встреча с испуганными серыми глазами противника заморозила молодого солдата на месте, страх не поколебал его противника, отказавшегося от его собственной миссии. Их оружие было поднято из направленного вниз положения... Но прежде чем ствол был хотя бы наполовину направлен в сторону цели после быстрой перезарядки, преследователь подростка напрягся и резко остановился, когда на него сзади набросилась маленькая и молчаливая фигурка. Крошечные руки и ноги сомкнулись вокруг туловища бойца, раздался кошмарный, булькающий крик, сопровождаемый проливающейся лужей окрашенной кровью слюны, прежде чем быстрая череда свирепых ударов в боковую часть его головы отправила то, что фактически стало изуродованным трупом мужчины, рухнуло лицом вперед на землю. Когда их убийца, на вид не старше десяти лет, с готовностью высвободилась и снова встала на ноги... С оружием в руках и доказательствами преступления, разбросанными по всей ее белой форме. А также на ее бледной коже и образовавшимися пучками среди ее темных, растрепанных волос. Которая выпала и оставила еще больше красных полос на желтой повязке, прикрепленной к рукаву, свободно свисающему через ее левое плечо, отвлекая ее потрясенного старшего товарища, пока грубая рука не схватила его за плечо и не швырнула мальчика лицом к лицу с их недавно прибывшим начальником. Осмотрев контуженного подростка, мужчина в такой же белой одежде перевел взгляд с одного ребенка-солдата на другого, затем нахмурился, посмотрел в глаза старшему из них и стиснул зубы. —Командир Магат, я... —Вы следите за своим окружением и не медлите! —Прошу прощения, сэр, это больше не повторится! —Ты должен быть уверен, что этого не произойдет! С этим заключительным приказом взрослый направился к на удивление спокойной девочке-подростку и опустился на колени, чтобы оказаться с ней на одном уровне, заговорив только тогда, когда она встретилась с его суровым взглядом. —...Почему ты не воспользовалась пистолетом, Пик? —Я следила за ним из ближайшего бункера. Все воины рассредоточились, чтобы проверить, есть ли выжившие, и мистер Ксавер сказал мне оставаться в укрытии. Но… я беспокоилась о вас и Зике, командир. Я слышала, как по пути сюда шли еще солдаты, и не хотела привлекать внимание к нашему местоположению выстрелом. Магат хрипло вздохнул, прежде чем схватить с земли лежащее рядом огнестрельное оружие. —Чёрт... мы не вызвали подкрепление, так что там, должно быть, действительно есть ещё ублюдки. Выпрямившись и быстро осмотрев приобретенное оружие и предоставленные к нему боеприпасы, он на мгновение задержался, разглядывая двух элдийских «отродий ада» с глазами лани, которые в данный момент находились под его крылом. —Хотя ваше нежелание и ваше неподчинение должны быть соответственно рассмотрены... Тем не менее, вы оба сегодня в целом проделали похвальную работу. Я ожидаю, что вы подадите пример остальным кандидатам, когда их выберут. Помните об этом... —Да, сэр! —Теперь следуйте за мной и не теряйте из виду. Когда двое детей выполнили указания, они в конце концов нашли время, чтобы тихо поговорить по пути, сохраняя при этом дистанцию ​​в несколько футов позади своего бдительного командира. —Ты хорошо владеешь ножом, Пик. —О, я...? —Ну, достаточно хорош, чтобы и отнять, и спасти жизнь. Спасибо. Зик не получил ответа. Вместо этого его молодая спутница мрачно уставилась на ее окровавленные руки и одежду... Заставив его прочистить горло и перейти сразу к сути. —Ты также справляешься со своим первым убийством гораздо лучше, чем я. —...Это был не совсем мой первый опыт.  

***

  Хотя Пик появилась на свет под знаком огня, она всегда находила странное утешение, находясь под водой... Это был успокаивающий, умиротворяющий уголок вселенной, где все мысли и страхи становились бессмысленными, хотя бы на то время, пока человек мог задержать дыхание, прежде чем снова всплыть на поверхность. Что, будучи титаном, никогда не было для нее проблемой... но теперь, с этим маленьким и смертным телом, приводимым в действие человеческими органами, дискомфорт и даже смерть стали вполне реальным следствием потакания ее внутреннему миру здесь, внизу... Когда она вернулась на землю и в воздух, все эти тревожные мысли мгновенно нахлынули на нее. "Снова." "Отступление." "Скрывать." «Скрыть». ... " Тонуть." Бывшая воительница глубоко и судорожно вздохнула, вынырнув на поверхность и опершись скрещенными руками на каменистые берега бассейна, и на мгновение отдышалась. Отражение плавно колеблющегося содержимого сверкающего, похожего на пещеру пруда переливалось радужными оттенками на гладких, но темных стенах... создавая контрастный отблеск естественного света, вероятно, преломленного от близлежащего входа. Пик всегда отворачивалась от этого света, предпочитая вместо этого искать утешение в самых темных и холодных местах, которые мог предложить этот мир. Конечно, иногда она позволяла себе что-то более яркое... Например, в этих плавающих калейдоскопических узорах, которые сейчас ее окружали, была несомненная красота. На ум также пришло чувство нахождения в объятиях другого человека, который дарит ей всю свою любовь... Хотя, как ей напомнило обнаружение более беспорядочных линий черной штукатурки на нескольких участках стен позади нее, к таким вещам следует относиться лишь как к временной привилегии. Особенно сегодня. Ведь сегодня был тот день, когда ей был дан дар света, в то время как она бездумно украла его у другого. Ее негативное отношение к этому дню, казалось, со временем только усиливалось, поскольку с каждой прошедшей годовщиной он вызывал у нее все более глубокие страдания. Она пыталась думать об этом как об очередной битве... Делая все возможное, чтобы пережить свои чувства, просто сидеть с этим чувством вины и терпеть его хотя бы один чертов день. Эта отчаянная потребность в побеге привела ее сюда, и по совпадению, прямо в место, где все стены были исписаны чернилами... Она постепенно убеждалась, что в этом явлении задействован какой-то магнетизм, выходящий за рамки ее понимания. Маленькие жизненные совпадения не могли объяснить столь постоянную встречу с такой странной вещью. —Пик? Волна шока пронзила ее от неожиданного звука этого эха голоса. Это, плюс ее резкий поворот и быстрое вытирание глаз ладонью, вызвало волнение в ранее спокойной воде, когда... ...Говоря о совпадениях и магнетизме, она обнаружила Жана, стоящего на суше, когда определила источник звонка.  

***

Какого черта она делала...? —Чт-? Прежде чем он успел озвучить этот вопрос вслух, он увидел ее одежду, лежащую на полотенце на одной из стен пещеры, и понял, что она... Дрожа от удивления, он быстро отвел свое смущенное лицо от ее поля зрения и заставил себя уставиться в какой-то другой темный угол пещеры. Подальше от ее обнаженного тела, прикрытого лишь слоем воды высотой до груди. —Я просто пришел тебя найти! Оньянкопон сказал, что ты пошла гулять, так что... А... Да. Мы отправляемся через... где-то... час. Затем он указал и повернулся, бесцельно покачиваясь, направляясь к единственному отверстию, ведущему обратно к бухте... вероятно. —Но все в порядке, ты не торопись! Я просто пойду- —Подожди... оставайся здесь. Всё в порядке. Жан остановился и неловко покачнулся на месте с тихим гулом. —Не знаю... А что, если ты русалка, посланная сюда, чтобы обмануть меня? Что мне будет, если я останусь? Он определенно слишком долго находился на солнце... —Немного...— Очевидно, Пик тоже. —У меня есть кокосы? У Жана вырвался натянутый смешок от этой «взятки». —Кокосы?...Подожди, откуда, черт возьми, ты их взяла? Конни и Райнер пытались сделать это с одним и тем же деревом в течение нескольких часов. Она равнодушно пожала плечами. —Я просто огляделась в поисках тех, у кого есть низко висящие фрукты. ...Видите ли, возможно, именно поэтому остроумную женщину так часто считали необычайно умной. Это имело смысл, просто ее окружали упрямые идиоты, которым не всегда приходило в голову сделать это после похода по влажному климату. —Хорошо. Я останусь здесь, но не буду смотреть. В данном случае речь идет о части «окруженной идиотами»... —Отлично. Только смотри не упади. Там действительно могут быть русалки. Хороший совет... В конце концов он занял совершенно «безопасное» место, лицом к свободному участку красивых стен. Бывший разведчик затем на мгновение провел ладонью по окрашенной в цвет поверхности и обнаружил, что она слегка отражала свет... скорее всего, она была заполнена конденсированными минералами, возраст которых составлял бесчисленные тысячи лет. —Так что именно ты здесь делаешь? —Ищу гигантского кальмара, — пошутила Пик, наблюдая, как удивленный взгляд Жана скользнул по чернильным пятнам, украшающим пещеру. По правде говоря, она нервничала из-за мысли сказать ему, что понятия не имеет, что привело ее сюда... Если только не искать уединенное место, чтобы поразмышлять над идеей утопиться. К счастью, он, похоже, просто бросил это на этом. —Это место такое странное...Это как город-призрак. Меня не удивляет, что мы нашли здесь еще больше этих чернил... Маленькая женщина мычала в знак согласия. —Это жутко. ​​Хотя это ощущается иначе, чем то, что я чувствовала в той деревне, где ты пострадал. —Ой? —Просто... по-другому, — она вздохнула и откинулась на ближайший край, устремив взгляд на сталактиты наверху. —Если бы я все еще мог трансформироваться, я бы смог самостоятельно обойти весь остров всего за пару часов. Черт, да и до этого было много моментов, когда это было бы полезно- —Все в порядке. Мы справляемся. Было бы неплохо ненадолго сойти с корабля, понимаешь? Бывший титан-перевозчик улыбнулась, продолжая смотреть в потолок со своего каменистого насеста. У этого мужчины всегда была удивительная способность мгновенно менять ее настроение, в лучшую или худшую сторону... но обычно в лучшую. —Все уже вернулись на корабль? —Да, но они могут подождать,—Жану очень хотелось просто сдаться, оглядеться и посмотреть, что она делает, но... нет. Не-е-ет. Не положено. —Как вода? —Хорошо. Холодно... Я могу выйти и предоставить его тебе, если это тебя останавливает? О, черт возьми, нет. —А, нет, спасибо. Я не совсем... хладнокровное животное... Да. Это было его гениальное оправдание. —А...что!? —Мне не нравится холодная вода. —Это... не так работает, Жан. Но не волнуйся, тебе не обязательно сюда входить. —Я просто... не хочу, чтобы ты неправильно понял, но я сейчас не в настроении, — застенчиво пробормотал он, ёрзая в своём всё ещё сидячем положении. Конечно, он лгал, но альтернатива была... Его сердце внезапно замерло, когда он услышал характерный звук, издаваемый ею, выходящей из воды. Неужели он облажался...? —Тогда нас двое. Мне, наверное, стоит одеться... до корабля идти довольно долго. Ну, она не казалась рассерженной. ...С другой стороны, он редко видел, чтобы она искренне и явно злилась, так что, честно говоря, было трудно это оценить. Но, как всегда, она, похоже, не собиралась бросать это дело и просто позволила ему смириться с тем, что он струсил. Через несколько мгновений он услышал, как она продолжила: —Значит, мы так и не закончили наш разговор, начавшийся несколько дней назад. В кладовой, до того, как появился Армин. О, нет. —Нам трудно поймать момент, как сейчас, да?— ответил Жан с нервным смешком. Взамен он ничего не получил... И она больше ничего не сказала, пока полностью не оделась и не подошла к нему, вытирая мокрые волосы полотенцем, которое он видел сложенным на земле. Словно на автопилоте, он встал на ноги и поднял руку, чтобы убрать прядь ее черных волос с лица. И тут же разоблачил себя как гребаного лжеца, которым он и был, поскольку в итоге он потерялся в ее взгляде... Если этого было недостаточно, он обнаружил, что наклоняется вперед, а она отступает назад, когда ее жесткий взгляд усилился. Он попал в беду. Он чувствовал это нутром... —Что ты собирался тогда сказать, Жан? И что тебя остановило? Она милостиво дала ему столько времени, сколько ему было нужно, пока его ладони касались его взволнованного лица, а пальцы пробегались по его собственным вспотевшим волосам. Затем он собрался с мыслями и решил, что сейчас самое время быть полностью честным. —Страх. Весь этот страх, каждый раз, когда я нас останавливал. Потому что я гребаный трус, Пик... —Я не могу продолжать так тебя обманывать, я знаю. Ты действительно заслуживаешь лучшего. Я просто не... Я не хочу проявить неуважение, или сделать неверный шаг, или сделать что-то, что может причинить тебе боль. Никто никогда не проявлял ко мне такого интереса, как ты, и не заходил так далеко. Я никогда не думал, что кто-то когда-нибудь поймет меня на том уровне, на котором, как мне кажется, понимаешь ты... Я собирался сказать там, в кладовке: «Даже если у нас никогда не будет секса». Вот оно. Слово на букву «с». Он был настолько обречен... —Мне очень весело, и ты мне очень нравишься, но я просто не могу представить себя в такой ситуации, пока... Ну, время не придет. Но только если... если ты тоже этого захочешь. Когда придет это время. Как только Жан впал в состояние полного и огорченного молчания, успешно закончив, как ему показалось, свою миллионную искреннюю речь с тех пор, как они вдвоем начали это мировое турне, он с удивлением увидел, как черты лица Пик расслабились, и на ее лице появилась улыбка, которую он так любил видеть. Хотя в ее взгляде, устремленном вниз, прослеживался и намек на грусть... Как будто она находилась в каком-то спокойном состоянии принятия и только что была рада услышать полную и неподдельную правду? —У нас здесь нет ничего, кроме времени. Извини, я не могу обещать тебе, что буду ждать вечно, если мы действительно выбираем не быть вместе, но пока мы общаемся... я могу быть настолько терпеливой, насколько это возможно. Он кивнул. Этот ультиматум немного уколол... но он был совершенно справедлив. Она не была его. У нее была своя собственная автономия. Кроме того, если кто-то из них в будущем найдет себе «постоянного партнера», то он вряд ли будет слишком уж благосклонно относиться к тому, что у них двоих есть сейчас. Или... их собственные чувства тоже могут измениться, особенно учитывая, что между ними все еще существуют такие границы. Это просто жизнь. Хотя, несмотря на все это... в то время как одна половина Жана чувствовала себя умиротворенной после этого разговора, другая половина теперь немного нервничала из-за чего-то другого. Пока они вдвоем собирали ее скромный запас фруктов и на короткое, но мимолетное мгновение внимательно изучали таинственные чернила, направляясь к свету входа... Он начал беспокоиться о том, как она отреагирует на то, что он запланировал для нее там, на корабле.  

***

  Пик хотелось вернуться в свою комнату и кричать в подушку обо всех глупых ошибках, которые она совершила в той пещере. Конечно, Жану приходилось быть осторожным с таким осторожным и испорченным человеком, как она... и теперь у нее было такое чувство, будто она только что оттолкнула его еще больше. Плавать голышом и пытаться пригласить его войти... Конечно, он сказал "нет"! Он не был отвратительным человеком, который опустится до ее уровня- Ее саморазрушительный внутренний голос тут же прекратил читать ей нотации, как только она распахнула дверь в свои покои и увидела незнакомую, накрытую одеялом плетеную корзину, стоящую на кровати. Не раздумывая больше, она бросила полотенце, которое несла, и немедленно направилась к таинственному подарку. Бывший воин навис над контейнером, осторожно приподняв простыню и проанализировав то, что было внутри... Еда, все, что она любила, а поверх всего этого лежала невероятно изысканная записка. На этом ее шок не закончился: дверь за ней закрылась, и мужчина, который в последние несколько недель занимал большую часть ее сознания, материализовался во плоти. —Привет еще раз... извини, мне нужно было срочно зайти к флотской команде. О, и потом, Армин, насчет чернил и... Она не могла не прервать его, осмотрев карточку и сразу узнав его почерк. —Это от тебя? У нее возникло искушение спросить его, хочет ли он вернуть все это обратно, после того, что только что произошло там... —Да! Для тебя. Я знаю, это не так уж много. Я вообще-то хотел приготовить тебе завтрак, но ты спала, и я просто... Пик наблюдала, как его взгляд скользнул по карте в ее руках. —Я знаю кое-что из элдийского языка Парадиза, но, возможно, не смогу... —Я могу прочитать его тебе? Если хочешь. После минутной паузы она сдалась и передала карточку Жану. Который затем молча сел на край ее кровати, хотя она справедливо это предвидела и подвинула его подарочную корзину, прежде чем сделать глубокий вдох и прочитать вслух, как будто отрепетировав четкость.   —В свете того, что мы очень похожи, но в то же время очень разные, я был приятно удивлен тем, насколько комфортно и безопасно я часто себя чувствую в твоем обществе. Куда бы нас ни занесли ветер и моря... Я надеюсь, что мы сможем продолжать поддерживать друг друга и что мы сможем обрести мир, в какой бы форме он ни наступил, когда все будет сказано и сделано. Ты очень много значишь для меня, мой друг. Ты одна сделала это долгое путешествие терпимым, и я надеюсь, что я также смог помочь тебе по пути. —С 24-м днем ​​рождения, Пик.  

***

  Ее ошеломленный ответ стоил всех его обычных душевных терзаний по пути обратно на корабль. А также многочисленные неудачные черновики и потраченные впустую чернила, ушедшие на создание идеального послания, и все это на борту капризного судна, которое не всегда обещало гладкое плавание. —Спасибо, Жан. Ого...и ты угадал точный день,—Это был самый счастливый голос, который он слышал от нее с тех пор, как она устроилась у него на коленях, в той печально известной кладовой... —Более или менее. Оньянкопон сказал, что это может быть так, а потом Энни просто подтвердила это мне незадолго до того, как я нашел тебя в той пещере. С нервной улыбкой он вернул ей карточку. —Я сделал ее для твоей коллекции. Как у меня получилось? —Ну… это, конечно, лучше, чем снова и снова читать сроки годности продуктов,—Пик сидела рядом с Жаном, а она любовалась его каллиграфией, словно это было бесценное произведение искусства. Да. В конце концов, это действительно того стоило. Он все равно усмехнулся ее предыдущему ответу. —Я не обижусь, если ты выбросишь остальное сейчас, просто чтобы ты знала. —Нет! — воскликнула она. Возможно, даже немного громче, чем она сама ожидала, судя по ее последующему выражению лица. —Я храню и лелею их всех. Вот так. Ой... Это было так похоже на Пик — яростно защищать ничего не значащие клочки бумаги только потому, что она связывала с ними приятные воспоминания о более счастливых моментах. —Хорошо, конечно. Я польщен. После того, как его особая подруга спрятала карточку вместе с остальной частью своей небольшой коллекции бумаг в ближайшем ящике, он нашел одну из ее рук и схватил ее своей, чтобы подвести ее обратно к себе. Это был не последний его подарок. Хотя... следующий пункт, надо признать, тоже был скорее корыстным. В ту ночь, после его собственного травматического кошмара, о котором он совершенно забыл, узнав о ее медленно заживающих и весьма странных эпизодах ползания во сне... Он вспомнил то одиночество, которое он чувствовал раньше, сидя один в своей комнате и утопая в жалости к себе. В частности, это связано с тем, что многие из тех, с кем у него были связаны самые счастливые воспоминания, в основном вернулись на Парадиз или больше не присутствуют и не живут в этом мире. Он нашел решение этой проблемы тем же утром... Причем очень просто. Он собирался создать новые воспоминания, по-настоящему счастливые, с теми, с кем он мог это сделать сейчас. Где и когда это возможно. Начнем с его нового и любимого друга. —У меня есть для тебя еще один подарок, Пик... Хотя будет немного поздно, прежде чем ты его получишь. —Когда мы прибудем в следующую страну, куда ты хочешь отправиться и что ты хочешь там делать?