Спускаться

–Хотя, знаешь... Думаю и в смерти есть что-то такое.. манящее? Лололошка смотрит вниз долго. Слишком долго и слишком внимательно разглядывает асфальт далеко внизу. Они ведь так высоко, если подумать. Опасно высоко. Чем дольше он смотрит, тем больше в глазах плывёт. Картинка теряет чёткость, размывая грань реальности. В один момент ему кажется, что он падает. Окружение стремительно проносится за стеклом шлема, тело лишено устойчивости. Земля ощущается всё ближе и ближе и ближе и... Когда до неизбежного столкновения остаётся меньше метра, тело Ло внезапно сталкивается с твёрдой поверхностью. Но не лицом, нет, спиной, которую больно жжёт. Перед глазами–небо, растянутые над крышами провода и отчего-то перепуганный Малецки. Он что-то говорит, кричит даже, кажется, но Лололошка не слышит. Он не слышит ничего, даже собственного дыхания и пульса. Разбился? Нет, вряд ли. Он бы тогда был внизу. –Лололошка! Чужой голос пробивается сквозь глухоту, принося за собой звон в ушах. Малецки трясёт его и пытается доораться, привести в чувства и выглядит отчего-то донельзя отчаянным. А что, собственно, произошло? Какова причина тряски? Осознание накатывает, стоит Лололошке принять сидячее положение и глянуть за спину штурмовика. Край крыши. Он мог упасть и разбиться. Возможно, он чуть не упал. Не просто же так сейчас он лежал на холодном бетоне крыши: его явно дёрнули в сторону от края. Становится стыдно за себя самого. Не он ли только что про красоту жизни затирал? –Лололошка. Какого чёрта это только что было? Ты меня слышишь вообще? Ээ-эй! А Лололошка слышит. Но сказать ничего не может. И, кажется, не может ещё и дышать. Слишком близко к краю. Он, опираясь на локти, захлёбываясь неравномерными вдохами, судорожно отталкивает себя в сторону выхода. Отползает, как подстреленная собака. Дальше от края. Дальше от грани между "я хочу жить" и "я могу закончить всё здесь и сейчас". –М-мы можем спуститься?–игнорирует всё, что ему сказали до.–П... пожалуйста? Если тебе есть, что ещё... сказать, да-авай продолжим внизу. Не здесь. Малецки наблюдает за растущей паникой с тяжёлым сердцем. Вздыхает, понимающе кивая, и протягивает руку. –Давай. Можешь встать? Лололошка хватается за протянутую ладонь, даже встаёт. Но дрожащие ноги едва держат его. Поэтому Кацпер держит его под руки, пока они выходят с крыши, держит, когда они медленно, ступень за ступенью, спускаются по лестнице, не отпускает даже тогда, когда посреди пути им приходится остановиться и передохнуть. Лололошку для человека, который хоть и случайно, но сам, чуть не скинулся с крыши, неожиданно сильно трясёт. –Может уже объяснишь, что это за нахрен там было? Лололошка мотает головой, опираясь о стену. –Нет.. не объясню. Я сам не знаю. Н-не понял. У Лололошки перед глазами–неизбежно приближающаяся земля, в лёгких–остаток свободного падения, за клеткой рёбер–колотящееся от страха сердце. –Что... Что вообще произошло? Малецки выгибает бровь. –Ты сказал что, цитирую, "и в смерти есть что-то такое.. манящее?", а потом залип на землю минуты на две и в какой-то момент перегнулся через ограду. И чуть не полетел вниз. Уже забыл? Или тебе это виделось иначе? –А.. ну да.. иначе... Лололошка не даёт ответа как "иначе", вместо этого уходя в себя. –Лололошка?–Кацпер, не получая ответа и ловя туманный взгляд за стеклом шлема (как хорошо что Ло не носит под ним очки), чует неладное и легонько трясёт парня за плечо.–Возвращайся давай назад, у тебя заряд не резиновый. Надо спускаться. Лололошка неопределенно мычит и делает шаг от стенки. И почти сразу, не устояв на ослабевших ногах, проваливается вперёд. Благо ловят. Держат за плечи крепко. –Воу-уоу, куда ты? Когда я сказал "спускаться" я имел ввиду по лестнице, а не проламывать лицом пол. Только Малецки собирается отпустить мелко дрожащие плечи, как в его руки вцепляются руки Лололошки в плотных резиновых перчатках. Отчаянно. Как утопающий за соломинку. Так, словно он в самом деле упадёт и разобьётся, если его сейчас отпустить. Лололошка, вопреки ожиданиям, молчит. Не говорит "не отпускай" или "пожалуйста, держи меня" или "умоляю не бросай меня один на один с этой высотой". И не нужно. За него говорят его крепко сжавшиеся руки, тревожный рассеянный взгляд и дрожащие колени. –...Ладно. Напомни мне больше не брать тебя с собой на крыши. Малецки не отпускает чужие плечи до самого бункера. До тех пор, пока Лололошка не откажется в самой нижней точке из ему доступных. И из тех что для него безопасны. Но даже так, стоит убрать руки–и Ло, привалившись к ближайшей стенке, медленно с неё скатывается. Пытается быть ниже. Его бы воля и высокий заряд костюма–зарылся бы в ближайшую шахту как можно глубже. –Ты бы хоть сказал, что высоты боишься.. пошли бы в другое место. А Лололошка, какая неожиданность, не боится. –Да не в высоте дело, понимаешь? Малецки не то чтобы понимает, но ничего не говорит. Надеется, что многозначительное молчание заставит Лололошку говорить. –...Забей. Я сам не до конца уверен, что это было и как это объяснить. Тактика не сработала. Ну и ладно. –Ладно,–Малецки отходит от сидящего Ло, неуверенно оглядываясь.–Я думаю, я обсудил всё, что планировал... Так что пойду я, засиделся. Лололошка дёргается, как током ударенный. Он уже успел стянуть с головы шлем, и... Тёмное стекло больше не прячет его глаза. Глядящие туманно. Перепуганные, как там. На крыше. Лололошка снова слишком высоко. Он открывает рот, чтобы сказать, чтобы просить, но в итоге может лишь задыхаться, как брошенная на берег рыба. –П-подожди.. Выходит даже более сипло и жалко, чем он ожидал. Едва слышимо, но достаточно, чтобы услышать. Достаточно, чтобы уловить отчаяние в чужом виде и голосе. Малецки вздыхает. Почти чувствует крепко сжатые на своих плечах пальцы. Настолько остро ощущается его страх. –Хорошо.. думаю, я могу задержаться ненадолго. Он садится на пол напротив, складывая ноги бабочкой и протягивая руки. Улыбается ободряюще. –Давай, Лололошка. Спускайся. Лололошка отодвигается от стены, перебираясь ближе. "Приземляется" в протянутые для объятий руки. Малецки кладёт на мелко подрагивающую спину ладони. Гладит осторожно. Помогает оставаться тут. Внизу.