Почему мальчики становятся гангстерами

      Только возле входной двери Чонин почувствовал, как тряслись его коленки. Потная ладонь осторожно повернула ручку. Медленным шагом, крадучись, он зашёл в дом. Сердце, гулко стучащее в груди, на мгновение замерло, а следом ёкнуло, когда уже в прихожей он понял, что отца не было дома. Он поспешно поднялся в свою комнату и переоделся в домашнюю одежду, после чего укутался одеялом в кровати. Так положение казалось чуточку безопаснее. Входная дверь снова открылась, отчего школьник невольно вздрогнул. Как и ожидалось, родитель первым делом зашёл в его комнату. Поймав его взгляд, Чонин с облегчением заметил, что гнева в нем не было. — Вчера были неотложные дела, пришлось ночевать в офисе, — сухо проинформировал мужчина, пока его взгляд оценивал застывшую фигуру сына. — Когда ты вернулся? — Как и всегда, до девяти, конечно же, — он ответил ровным голосом, выдержав немигающий взор. Когда дверь мучительно медленно закрылась, сердце забилось особенно сильно. Казалось, будто его окатили ледяной водой, а потом бросили в топку. Однако в животе запорхало волнение, далёкое от страха. — Я не попался, — прошептал Чонин поражённо, зажав рот ладонью. ***       Выйдя за пределы школьной территории, Джисон вздохнул полной грудью, подставив лицо солнечным лучам. Минхо, стоявший справа, пялился в землю и, пнув камень, развернулся, чтобы уйти. Джисон, быстро оглядевшись по сторонам, схватил его за запястье и потянул в противоположную сторону. Минхо сразу понял, что Хан тянул его к себе домой. Он всегда так делал, когда перегибал палку. Минхо никогда не сопротивлялся. Уже в прихожей они молча разулись, и Джисон потянул его в свою комнату. Обычно мама Джисона сразу выходила встречать их, но, судя по тишине, сейчас дома никого не было. — Слушай, — Джисон закрыл дверь в комнату, — прости меня, ладно? Он никогда не смотрел на него, когда просил прощения. Минхо хотелось верить, что это из-за стыда. Джисон подошел почти вплотную к Минхо, взял его ладони в свои и поцеловал пластырь на носу. Провел носом по линии челюсти, пуская волну мурашек по телу Минхо. — Каждый раз одно и то же, — тихо сказал Минхо, — ты сначала бьешь, а потом нежничаешь. И каждый раз он его прощал. Минхо казалось, что за минуты ласки он готов был вынести что угодно. Потому что Хан бывал таким только после того, как сделает ему больно. Джисон притянул его к себе вплотную, обняв за талию, и аккуратно провел ладонью по спине, спустился к ягодице и сжал ее. Минхо откинул голову, открыв доступ к шее, чем Джисон тут же воспользовался, прижался губами к кадыку, и затем, спустился поцелуями к ключицам. — Ну прости, — повторил Джисон тихо. Он знал, что уже прощен. Минхо, будто подтверждая его мысли, толкнул его к закрытой двери и опустился на колени. Он довольно ловко расстегнул Джисону ширинку с пуговицей и стянул джинсы до колен. Хан в ответ запустил пальцы в его волосы, заставляя запрокинуть голову. Они встретились взглядами всего на мгновение, которого хватило, чтобы Минхо увидел то, что так любил: желание во взгляде. Он любил слушать, как тяжело дышал Джисон, когда ему было хорошо, любил ощущение его пальцев в своих волосах, любил его порозовевшие щеки и бегающий взгляд после того, как тот кончит. Ради этих минут он готов был терпеть его насмешки на людях и холодную отстраненность. ***       Бан Чан шел по безлюдной улице. Оставалось не так много времени до того, как вывески на всех кафе зажгутся, а люди будут сновать туда-сюда, и от уютной утренней тишины не останется и намека. Свернув за угол, он напряг слух и ухмыльнулся — не показалось. Пройдя несколько метров, он свернул за мусорными баками и прижался спиной к стене здания. Через пару мгновений послышались осторожные шаги, а на асфальте появилась едва заметная в предрассветный час тень. Чан резко рванул вперед и, ухватив преследователя за рукав куртки, потянул на себя и прижал к стене. Пальцы с силой сжали горло врага. — Какого хрена ты следил за мной? Мальчишка перед ним, совсем юнец для шпиона, испуганно вытаращил глаза и пытался что-то ответить. Еще во время прогулки с Чонином Чан почувствовал на себе липкий взгляд: сначала подумал, что показалось, ведь зачем кому-то следить за Хёнджином? Но чем глубже становилась ночь, тем сильнее было чувство. И ощущения его не подвели. Парень действительно следил, но зачем и кто он? Судя по поведению и тому, как быстро Чану удалось его поймать — парень был далек от искусства слежки, да и сейчас выглядел как загнанный в угол зверек. — О-отпусти, ты… — Сынмин, чье задание так быстро провалилось, агрессивно прошипел и похлопал объект своей слежки по руке. Чан ослабил давление, но отпускать не собирался. Ким прокашлялся и пару раз глубоко вдохнул, хаотично соображая, как выбраться из сложившейся ситуации. — Кто ты и зачем следил за мной? — повторил Чан, вглядываясь в лицо парня. Он казался ему знакомым, но Чан не мог вспомнить, где видел его. — Не следил я, родители из дома выгнали, вот я и околачиваюсь тут, или это что, твоя личная улица? — Слушай сюда, малец, — Чан снова толкнул парня, который попытался вырваться, и прижал предплечьем под горло, — меня сложно обмануть. Еще раз увижу — голову оторву, понял? Бан Чан резко отпустил его и, сделав шаг назад, дождался, когда парень расслабленно выдохнет, после чего с размаху ударил того по груди, заставляя согнуться пополам. Когда глаза перестали слезиться от боли, Сынмин был уже один. Он провалил свою первую значимую миссию. Босс не погладит его по голове — это факт. Но что за чудак этот парень? Разговаривал с ним так, будто у них большая разница в возрасте, хотя Сынмин был даже немного старше — старшую школу он уже окончил. И как он так быстро понял, что за ним следят? Сынмин, в самом начале недооценивший противника, судорожно думал, как исправить ситуацию и собрать необходимый боссу материал. Кажется, ему нужен был помощник.       Чан вздохнул и распрямил плечи, подняв взгляд к небу. Собирались тучи, да и в воздухе пахло дождем. Он развернулся на пятках и медленно пошел в сторону дома, не боясь намокнуть под скорым дождем. Он осмотрел несколько кафешек по пути. Его посетила мысль зайти в одно из заведений, потому что домой вовсе не хотелось. Выбрав кафе-бар на углу улицы, он вошел и огляделся: интерьер был приятным на вид, гостей было не много, шумных компаний не наблюдалось, что не могло не радовать. Сев за барную стойку, Чан вслушался в гул посетителей и фоновую музыку, выбирая напиток. Внезапно до его ушей донесся знакомый голос. — Ну и к черту! Двое хулиганов сидели за столиком. Джисон размахивал фальшивым удостоверением личности перед официантом, однако пиво ему так и не продали. Оно и ясно — в приличном заведении, где нет грязных связей, такое вряд ли прокатит. Минхо устало потер переносицу и глубоко вздохнул. Парень в конце концов взял себе безалкогольный коктейль ядреного зеленого цвета, а Минхо заказал холодный чай. — Несправедливо, — буркнул Джисон и, достав телефон из кармана джинсов, откинулся на спинку стула. Он потягивал напиток, увлеченно тыкал в экран и тихо посмеивался. Только Минхо хотел спросить, что смешного, как Хан сам развернул к нему телефон. На экране было фото Хёнджина, изрисованного маркером. Минхо не смог разделить радость Хана, но в ответ неловко улыбнулся, поддерживая его веселье, однако кончики губ резко опустились, когда он заметил, как глаза парня округлились, пока он смотрел куда-то за его спину. Минхо обернулся и увидел Хёнджина собственной персоной. Мир и вправду очень тесен. — Эй, придурок! Вот так встреча! — Джисон, мы же отдыхать пришли, — шепнул Минхо досадно, но его уже никто не слушал. Джисон поднял руку с телефоном и махал ею, пока Хёнджин не обернулся на крик. Он выглядел раздраженно и устало, а не напугано, как обычно. Хотя Минхо очень хотелось, чтобы прямо сейчас тот испугался и ушел прочь, но парень сделал все ровно наоборот — встал и направился к их столику в углу. — Кого ты назвал придурком, идиот? Чан оперся обеими ладонями о край стола и внимательно смотрел на подростка, чьи глаза искрились весельем, а губы растянулись в ухмылке. — Мы как раз смотрели твою фотосессию, гляди. Помнишь? Джисон разблокировал потухший экран и сунул телефон Чану почти в лицо. Увидев далеко не мирное изображение, тот его быстро выхватил и стал листать галерею. Брови Чана медленно сошлись на переносице. После фото изрисованного себя шли его фотографии возле школьного толчка, у какой-то грязной стены и на берегу реки. На всех фотографиях он выглядел жалко и всем своим видом кричал о помощи. То есть, не он, а Хёнджин, но в данный момент грань для Чана была стерта. Сколько раз они вот так выцепляли его и издевались? Запугивали. Унижали. Хан посмеивался, рассматривая пораженное выражение лица жертвы, и даже не заметил, как глаза юноши налились кровью. Минхо считал за удивлением гнев, и ему было уже не так смешно, как парню. — Кусок дерьма, тебе самому-то от себя не противно? Поморщившись, Чан бросил телефон на пол и с силой вдавил пяткой в экран. Тот треснул с характерным хрустом и погас. Пара любопытных взглядов обратились к ним. — Ты что натворил?! — Джисон вскочил, шумно отодвинув стул, и бросился на Чана. Тот одним точным движением толкнул его обратно, и Джисон плюхнулся на стул, растерянно хлопая глазами. — Усмири своего кретина или это сделаю я. Но что-то мне подсказывает, что мой способ ему точно не понравится, — мрачно произнес Чан, обращаясь к Минхо. — Совсем страх потерял, чокнутый? Ты ему телефон сломал! — Минхо гневно оскалился, но мигом встал с места и, обойдя стол, стал сдерживать Джисона за руки, когда тот снова решил броситься на Чана. Первым делом, заламывая руки собственному парню, Минхо подумал о штрафе, на которой они нарывались, однако на задворках сознания он чувствовал, что штраф волновал его чуть меньше этой жуткой угрозы, исходящей от Хван Хёнджина. С ним лучше не связываться — кто знает, может быть их головы следующие, после телефона, попадут под его ботинок. Настолько тот выглядел сейчас устрашающе. Пока Минхо шептал что-то успокаивающее на ухо Джисона, Чан, так и не насладившись уединением и любимой атмосферой бара, вышел и громко захлопнул за собой дверь. В пылу эмоций он и не заметил внимательный взгляд, обращенный на них с противоположного конца зала. *** «Насыщенное утро» Утомленный разборками, Чан буквально ввалился в дом и первым делом отправился на кухню за чашкой живительного кофе. За несколько минут он управился и успел сделать пару глотков прежде, чем за спиной раздался голос. — Тебя не было всю ночь. Он едва не подавился следующим глотком и обернулся на женщину, которая встала в проеме двери. Вечно взлохмаченные распущенные волосы были собраны в хвост, а лицо казалось свежее, чем обычно. — Ты трезвая? — Чан спросил с таким удивлением в голосе, что она тотчас возмутилась. — Как ты с матерью разговариваешь? Где ты был? — Гулял. — Разве я разрешала? — Разве ты когда-нибудь следила за моей жизнью? — услышав в ответ тишину, Чан спокойно отпил из чашки и подошел ближе, серьезно заглядывая прямо в глаза, столь похожие на его собственные. Красивое лицо не было искажено маревом опьянения. Раньше он не замечал, что Хёнджин так сильно похож на свою маму. — Если бы я умер, уверен, ты бы даже не заметила. Советую прибраться. Я один слежу за тем, чтобы мы жили не в хлеву, если ты не заметила. С этими словами он оставил онемевшую женщину за спиной и скрылся в комнате. Только завидев кровать, Чан понял, как сильно по ней скучал. Ноги едва держали это слабое тело — для Хёнджина столько приключений подряд было чересчур. Бросив куртку прямо на пол, он рухнул в постель и закрыл глаза. Хотелось сладко заснуть, но он заставил себя разлепить веки. Скоро нужно было собираться в школу, Чан старался не пропускать занятия, чтобы не навлечь на личность старшеклассника лишние проблемы. Мысли вернулись к Чонину. Столкновения с недоброжелателями настолько выбили из колеи, что он чуть не позабыл о юноше, которого отправил домой в одиночку. Воспоминания их совместного вечера казались призрачными и далекими, но Чан прокручивал каждое мгновение в голове так подробно, будто все это было минуту назад. Думать о Чонине оказалось приятнее, чем о Хан Джисоне или врагах. Намного приятнее. «И что это со мной такое? Ащ, неважно. Интересно, как там этот парень?» Чонин говорил о суровом воспитании с такой дрожью в голосе, что Чан заволновался за его благополучие. Что-то подсказывало, что еще одного синяка на этом милом личике Чан бы не вынес. Дотянувшись до телефона, он зашел в переписку, где должно было быть одно единственное сообщение, но и его не обнаружил и почти не удивился. Задумчиво закусив губу, Чан вбил в поисковик две буквы. «I.N». Спустя некоторое время поисков он нашел сайт, на котором выкладывался Чонин. Недолго думая, он зарегистрировался.

Пользователь «Chris» подписался на страницу «I.N»

Пролистав несколько постов, Бан Чан зашел в комментарии.

@wiwiwi: «Вы бы не хотели стать продюсером?»

@KangSangMin920: «Зачем продюсером? Если он красивый, то может смело идти в айдолы^^»

@YSKpopGoddess: «В смысле «если»? т.т Тот, кто сочиняет такие потрясающие песни не может не быть красавчиком»

Не обнаружив ничего интересного, он пролистал чуть дальше и зашел в комментарии под другим постом.

@BTSJungKookStan: «Обращения во всех стихах гендерно нейтральные, значит ли это, что это может быть обращено не только к девушке?»

@ParkJaeYoung01: «Это можно считать каминг-аутом?»

@YSKpopGoddess: «Уверена, что это просто совпадение!»

Выгнув бровь, Чан вернулся к стихам и перечитал несколько более внимательно. «Он тоже гей? — подумал он, слегка склонив голову. — YS яростно доказывает, что нет. Кто это вообще?» На комментарии Чонин не отвечал. Прочитав еще парочку споров, скучающе зевая, Чан в конце концов закрыл страницу и вновь открыл пустующий чат с Чонином. Пальцы нерешительно нависли над клавиатурой. Хотелось узнать, как у него дела, как он себя чувствует и чем занимается, спросить чем закончились последствия их ночной прогулки, болят ли у него мышцы после тренировки и рассказать о том, какой стих ему больше всего понравился. Спустя пять долгих минут Чан уверенно нажал на кнопку «отправить». «Как ты?» — гласило его сообщение. Несколько минут Чонин не отвечал. Чан уже собирался убрать телефон, как вдруг на экране высветилось сообщение. «В норме. А ты?» Чан ещё раз утомленно прокрутил в голове утренние события. «Великолепно, — заявил он и, чуть погодя, отправил следом: — Ты уверен, что всё хорошо? Отправь фото. Я должен убедиться» Ждать фотографию пришлось в разы дольше. Прикрыв глаза, Бан Чан чуть не задремал, но тут же открыл глаза, услышав уведомление. Он открыл фотографию и замер. Так близко лицо Чонина он еще не видел: парень лежал в кровати боком, его волосы были слегка растрепаны, а глаза смотрели в камеру несколько утомленно. На фотографии также было видно часть плеча и шею. Рассматривая голую кожу, Чан вдруг почувствовал, как во рту пересохло. «Выглядишь грустным. Если все хорошо, то улыбнись, — напечатал Чан. Получив в ответ смайлик, он закатил глаза и быстро отправил следующее сообщение. — Мне нужна твоя улыбка» Только отправив сообщение, он понял, как это может звучать, но было уже поздно. Чан нервно закусил губу. Кажется, он совсем не врал: в груди теснилась тревога, и ему действительно была нужна его улыбка. «И когда я стал таким сентиментальным?» Ян Чонин начал нагло занимать все больше места в его голове. Чан оправдал это отцовскими чувствами — хотелось защитить этого подростка, ведь он был так слаб, и жизнь могла легко его сломить, как сломила Хёнджина. Однако, когда новая фотография появилась в чате, в груди вспыхнул жар, который плавно опустился прямиком к паху. Это ощущение не имело ничего общего с отцовскими побуждениями. — Черт. Слишком мило! — процедил он недовольно. Он не ожидал, что эта солнечная улыбка могла действовать на него таким образом. Мысли, которые с самого начала поплыли в сомнительную сторону, было уже не остановить. Он тряхнул головой, но это не помогло. — Так. Успокойся. Хёнджин! Чертовы подростковые гормоны. Я слишком стар для этого дерьма! Почувствовав, что щеки покраснели, Бан Чан разозлился на неконтролируемое тело. Чонин поинтересовался, почему он так долго не отвечает, но в ответ Чан ничего не написал и только откинул телефон в сторону.