queen

Выпитая водка вила причудливые узлы в желудке. Хенджин казалось, что это было видно даже сквозь ее легкое атласное платье, струящееся по всем изгибам тела. Ткань была терпкого винного цвета, скрывающая лишь ее парадные стринги со стразами. Небольшие бретельки платья уходили в тонкую шнуровку на золотистой от загара спине, где проглядывались ее проработанные мышцы. В общем, если сократить — она выглядела сногсшибательно. Ну а помимо узлов в желудке у нее вились еще и беспокойные мысли, которые кусали каждую секунду, что она проводила впустую. Не с ним. — Тебе подлить? Чанбин внимательно смотрел в глаза, пытаясь поймать затуманенную ясность и решимость на самом их дне. Хлопал густыми ресницами в полумраке, ожидая ее ответ. Бросал едва ощутимый вызов, который скрывался в быстром прищуре. И она заведомо проигрывала каждый чертов раз, потому что всегда, когда смотрела на него, становилась пьянее, чем на любых пьянках с подругами. На самом деле, ей было бы достаточно одной только его улыбки. Осторожной, брошенной ей единственной за шумным столом друзей, чтобы отключиться до самого утра вместе со сладкими фантазиями, где они делали все, о чем она только могла мечтать. Чанбин так сильно наполнял ее этим необъятным чувством, что она почти взрывалась от того, что не решалась показать ему что-то в ответ. Вот только… этот вечер отличался от остальных. Это нельзя было заметить сразу. Будто ей в подмогу, внимание всей компании сосредоточилось на завывающем в микрофон Джисоне, которые пел серенаду для Минхо. Та куксилась от смущения на стуле рядом, но даже так атмосфера была наиприятнейшая. Спокойная и размеренная. Хенджин почти не могла разобрать чужие разговоры в общем шуме их свободной комнаты, да и стоило только Чанбину к ней обратиться, все остальное тут же померкло. Его глаза маслянисто блестели, будто бы на него был направлен прожектор. Но взгляд не был тяжелым, несмотря на его пристальность. Чанбин никогда не доставлял ей дискомфорт. Только жгучее желание, которое уже столько лет пыталось пробиться через километровые слои льда в ее душе. Хенджин сама на знает, зачем возводила стены и пыталась сама себе опровергнуть такую очевидную тягу к нему. К парню, который по всем ее параметрам был сущим идеалом. Даже сейчас, когда, не дождавшись ответа, тихо хмыкнул и схватил ее рюмку, наполняя следующей порцией алкоголя. Она лишь благодарственно кивнула ему в ответ и тут же залпом опрокинула в себя очередной шот. Это должно было отрезвить, как бы смешно не звучало. Но чужие глаза становились все выразительнее в полумраке их уголка за столом. Будто фокус всего мира сместился именно на него, туманом оседая на кончиках волос. Хенджин смотрела на него так, будто никого другого не существовало. Наверное, в их случае было глупым, что она надеялась на его слабую волю. Что роскошный наряд получит как можно больше его взглядов, но не-е-ет… Конечно же нет. Чанбин до мозга костей джентльмен, и отвесил столько комплиментов, сколько нужно, не перегибая палку, когда слова кажутся неискренними, а каждый тон голоса — заискивающим. Чанбин искренен. Он подарил каждой девушке по небольшому букету, несколько теплых слов и сладких улыбок. Это в его репертуаре, для всех и каждого. А Хенджин хочется, чтобы все его внимание было направлено только на нее. Чтобы его руки оплели ее талию, вросли в кожу и стали вторым позвоночником. Она хотела, чтобы он вцепился в нее как в шматок мяса, чтобы она чувствовала себя желанной и слабой в его объятиях. Чтобы он вертел ей, как хотел, чтобы… Смотрел. Как сейчас. С затаенным дыханием и приоткрытым ртом, будто непрошеное слово вот-вот сорвется с языка. Оно электричеством зудит между ними, и Хенджин знает, что стоит только позволить ему шагнуть первому, все не будет таким, каким она это видела. Все перестанет быть идеальным и танцующим на грани. — Так проглодалась! — взвинченно подскочила Хенджин на ноги и потянулась через его тарелку к закускам. Опершись рукой рядом с его ладонью на столе, она неосознанно стиснула грудь плечом прямо под его носом. Поняла это, только когда линия декольте слегка спустилась, обнажая золотистую от масла нежную кожу, чернеющую впадину между грудью и россыпь родинок, уходящих ниже. Хенджин задержала дыхание и замерла, медленно переводя взгляд на Чанбина, который тоже замер, будто увидел призрака. Его глаза распахнуто смотрели куда-то в сторону, совсем не на ее прелести, хотя ей самой бы этого хотелось. Чанбин лишь ошалело моргал и пытался сделать вид, что происходящее перед ним его совершенно не интересовало. Хотя слегка порозовевшие щеки говорили об обратном. Она ухмыльнулась сама себе, понимая, что не все было напрасно. Схватив небольшую тарталетку, Хенджин ловко закинула ее себе в рот, отряхивая пальцы и усаживаясь обратно на свое место. Она закинула нога на ногу, специально слегка задевая носком туфли его колено. Чанбин дернулся. Потянулся ладонью, чтобы стряхнуть невидимую грязь, которую она могла отпечатать лодочкой на его штанине, и случайно коснулся пальцами ее голого колена в ответ. И если с деланьем вида, что ничего не произошло, у Чанбина дела обстояли плохо, то вот Хенджин справлялась с этой задачей определенно хорошо. Следующая партия в караоке разбила недолгую тишину. Хенджин смотрела, как Чанбин внимательно следил за ребятами, как ответственный взрослый. Это стало его привычкой, неотъемлемой частью, которая уже давно пересилила магнетизм Чана. Тот мог расслабиться только с Чанбином, ведь доверял ему больше, чем себе. Как и, в принципе, все в их компании. Чанбин идеален. С начищенной гелем дорогой обуви до выреза на черной рубашке, в котором прекрасно были видны его тренированные мышцы, и пьяный мозг Хенджин боролся из последних сил, чтобы хозяйка не упала ртом на оттененую ключицу, будто больное бешенством животное. Она правда была в шаге от этого, когда Чанбин сумел перехватить ее взгляд. Искры так и плясали вокруг них, особенно когда он потянул знающую улыбку и опер голову о руку, скрывая собой вид друзей позади себя. Хенджин лишь тихо выдохнула и откинула один локоть на стол, расправляя плечи и горделиво хмыкая, когда Чанбин не удержался и буквально на долю секунды уронил взгляд ниже ее лица. Это была словно очередная победа. Ну или четко работающий план, где она медленно, но верно двигалась к цели. Быть оттраханной Со, мать его, Чанбином этим вечером. Эта мысль возникла в ту же секунду, как его улыбка превратилась в ухмылку, а глаза хищно прищурились. Он любил делать эту дурашливую мордашку просто так, но в их контексте она выглядела настолько рискованной, что у Хенджин по спине пробежались мурашки. Строить какое-либо выражение лица в ответ было не нужно. Она успела довольно размыто намекнуть на свои желания. А Чанбин глупым не был. Джентльменом — да, что и усложняло весь процесс. Хотя, Хенджин соврет, если скажет, что ей это не нравилось. Безмолвный флирт всегда порождал в ней такой буйный огонь, что она не успокаивалась, пока не получала то, что ей было нужно. Этим вечером ей нужен был Чанбин. Да и вообще, желательно, на всю оставшуюся жизнь. Отрицать все это уже было глупым, особенно когда тот делал незаметные движения навстречу. Хенджин знала, почему он так робел — ее прошлые отношения закончились не так давно, и тот об этом знал. Утешал даже, когда она чувствовала себя одиноко. А по факту, Хенджин просто немного глупая. Решила начать отношения, чтобы отвлечься от идеального друга. Ну и немного посмотреть, как он на это отреагирует. А сейчас вот Чанбин сидит напротив и едва ощутимо гладит одним пальцем ее коленку. Почти незаметно в темноте, но Хенджин чувствует тепло его слегка шершавой кожи и как будто бы звук, с которым он выдыхает и скользит чуть ниже, пока не укладывает всю ладонь целиком на ее дрогнувшую ногу. Взгляд при этом звериный, терпкий. Со вкусом его пряного парфюма, который тяжелым туманом оседает на ее плечах и придавливает к стулу сильнее, стоит ему только пошевелиться. Чанбин в принципе тяжелый и массивный. Переломит ее одним своим существованием, не моргнув и глазом, а Хенджин будет только рада. Ей хотелось стать причиной, по которой тот бы сорвался. Отбросил бы свои принципы и залюбил ее до сорванного голоса. Она так сильно нуждалась в этом, что все ее действия буквально кричали об этом. Хенджин нагло закинула ноги ему на колени и бросила виноградинку со стола в рот, звонко раскусывая ее и чувствуя, как сок стекает по подбородку. Чанбин неотрывно следил за этим, и, когда она хотела вытереть его, он вдруг бесшумно двинул свой стул к ней ближе, улыбаясь шире с каждым мгновением, как ее бедра поднимались все выше, пока она в итоге не прижалась промежностью прямо к его бедру. Воздух вокруг будто загорелся. Хенджи чувствовала, как тот вязко стекает по ее сухой глотке, пока не оказывается где-то глубоко внутри, где воют киты и бушуют розовые бабочки. Все это было почти сюрреалистично. Она до последнего думала, что все это плод ее пьяных фантазий, но… Чанбин двинул бедром, прижимаясь еще теснее. Наклонился к самому ее уху и тихо, на выдохе, шепнул с усмешкой: — Я буквально чувствую, как ты пульсируешь от желания, — голос раскатистой волной мурашек сковал ей шею. — Неужели рядом с тобой нет достойного мужчины, который мог бы удовлетворить твои потребности? — Есть, — хрипло буркнула Хенджин в ответ и дождалась, пока тот посмотрит на нее. В этот раз его выражение лица было более серьезным. Бровь осторожно приподнялась, будто Чанбин сейчас серьезно не понимал, про кого она. — Ты пьяна, — в итоге сказал он. — Я отвезу тебя домой. И стоило ему только сделать малейшее движение, прежде чем встать, Хенджин рывком уселась к нему на колени и равно обхватила слабыми руками его шею. — Только попробуй сбежать от меня сегодня, — прошипела она ему в кожу. Пальцы злостно впились в мягкие кудри и натянули их, пока голова Чанбина не дернулась назад. — Я же сама вижу, что ты не против. — Ты пьяна, — настаивал он и не спешил тянуть руки к ней, по-забавному расставив их в стороны. — И как ты правильно заметил — возбуждена. И если ты хочешь мне помочь, — с напором прошептала она. — То тебе стоит начать именно с этой проблемы. — За что ты такая… Договорить Чанбин не успел. Хенджин еще раз дернула его за волосы и уместила одну из его рук у себя на талии. Со стороны могло бы показаться, что она принуждает его, но… Она буквально сидела на этом парне. Ей не нужно было объяснять кому-либо то, что она чувствовала. А чувствовала она достаточно: и сбившееся дыхание, и напряжение в чужих бедрах, с медленно растущей эрекцией. Чанбин был обречен на поражение еще с того дня, как она впервые увидела его. Хенджин не сознается, но она тайно фантазировала об их отношениях, когда они еще плохо знали друг друга. А сейчас седлала его так, будто он был вещью для ее развлечения. И судя по завороженному взгляду Чанбина это было не так уж и далеко от правды. Он долго не решался на что-то, но вскоре вторая рука осторожно вернулась на ее коленку. Хенджин не подала виду, как сильно ей это понравилось, и отвернулась в сторону, чтобы друзья случайно не увидели ее ожидающее выражение лица. Стена перед глазами разливалась различными неоновыми цветами, и с каждым разом, как те сменяли друг друга, рука Чанбина медленно ползла по бедру, задирая платье и оголяя все больше кожи. — Не думал, что ты любительница делать подобное на виду у всех, — тихо пробормотал он и неуверенно сжал мышцы своими пальцами. Хенджин хищно облизнулась и соскользнула одной из ног на пол, раскрываясь перед ним совсем не невинно. — Тебе еще много предстоит узнать. — И что же? — моментально включился в игру. — Что мне нравится, когда мужчины берут инициативу в свои руки, — промурлыкала она и заправила кудряшку ему за ухо, заглядывая в глаза. — И не боятся своих желаний, если видят, что девушка не против. — И как давно… — Всегда, — тут же оборвала Хенджин, встречая его обескураженный взгляд. Чанбин весь оцепенел и смотрел так, будто у нее выросла вторая голова. — Хочешь сказать, что- — Да, — вновь прервала его она. — И только сегодня увидела от тебя намек на взаимность. Неужели для этого потребовалось так много времени и откровенный наряд? — Ты всегда выглядишь великолепно, — тут же прошептал Чанбин. — Ты говоришь это всем, — возмутилась Хенджин и вздрогнула, когда большой палец его руки скользнул на внутреннюю часть бедра. — Неправда. — Правда. — Джини, — скорушенно вздохнул Чанбин. — Ты правда самая великолепная девушка из всех, кого я когда-либо встречал. Я даже мечтать себе не позволял, что ты можешь что-то чувствовать ко мне. — Ну… — она неловко повела плечами. — Тебе теперь и не придется. Чанбин воодушевленно заискрил глазами, наконец-то получая для себя главный сигнал к действиям. Он любил и умел читать между строк, поэтому когда Хенджин напористо провела пальцами по его голове, двинулся дальше, заползая под подол платья и касаясь бархатной кожи. Рвано фыркнув, она прижалась к нему теснее, пытаясь унять дрожь в конечностях. Ей так нравилась нежность, с которой парень изучал ее тело. Все происходящее безобразие приветливо скрывал массивный стол с длинной скатертью, но даже так ее будоражило от чужих голосов совсем неподалеку. — Вся дрожишь, прямо как осиновый листик, — с мягкой улыбкой проворковал Чанбин, нежно скользнув носом по ее вытянувшейся шее. — Так вкусно пахнешь, — влажные губы оставили едва ощутимый след. — Хочу попробовать тебя на вкус, — пальцы находились буквально в миллиметре от белья. — Везде. Хенджин шумно вздохнула, рассыпаясь на стон, когда он все же коснулся ее. Мягко, плавно, дразняще и самыми кончиками пальцев, где она так сильно в нем нуждалась. Мышцы сжались, лишь бы дотянуться самой, прильнуть поближе. Даже легкий страх окутал тело, будто он мог бросить ее вот так. Но хватило всего одного взгляда на его лицо, чтобы понять невозможность этих сюжетов в голове. Чанбин смотрел на нее так, будто она была божеством. Ловил мельчайшее движение мимики, будто это его самый любимый фильм. Он так жадно поглощал все, что она невольно давала ему, что сомнений в его чувствах больше не было. Чанбин так сильно хотел доставить ей удовольствие, что не видел ничего другого вокруг. — Ребята, у вас все в порядке? Минхо подошла со стороны и, когда картина открылась ей во всей красе, приглушенно ойкнула. Чанбин же с поразительной уверенностью и невозмутимостью оставил прощальное поглаживание, прежде чем подняться вместе с Хенджин на руках на ноги. — Джинни слегка перепила, так что я отвезу ее домой. — Погоди-ка, я… — Минхо, все в порядке, — тут же взбрыкнулась Хенджин и выразительно посмотрела на подругу. — Я напишу тебе. — Ладно, — с удивлением кивнула та. — Как скажете… Чанбин ураганом пронесся мимо всех остальных, наспех прощаясь невнятным бубнежом. Хенджин лишь скрывала широкую и довольную улыбку у него в шее, чтобы подыгрывать его плану с перебором алкоголя. Вот только выйти из заведения у них так и не получилось. Одежду их всех попросили оставить в отдельной комнате, которая больше не использовалась под бронь. Там было достаточно плоских поверхностей, чтобы они оба не выдержали и в итоге не оказались на одной из них. Мягко опустив Хенджин на стол, Чанбин встал напротив, скользя руками по бедрам. Ее ноги были настолько длинными, что даже в таком положении спокойно доставали до пола. Чанбин был ниже нее, но это никогда его не ущемляло. Он слишком часто шутил, что это все для того, чтобы было удобнее целовать ноги дамам его сердца. Хенджин находила это особенно очаровательным. — Так и будешь просто смотреть? — ухмыльнулась она и слегка развела бедра в стороны. Подол платья задрался сильнее, и ее белье было прекрасно видно Чанбину. Он следил все еще жадно, будто не мог насытиться и поверить в то, что это все для него. Даже руки сжались так, будто он пытался прийти в себя. — Джинни… Ты такая… — Какая? — выгнула она бровь и спустила одну из бретелек платья по плечу. Чанбин нервно сглотнул и облизнулся, когда ткань шелком скользнула чуть ниже, почти показывая небольшую мягкую грудь. — Неземная… — Правда? — Самая настоящая, — кивнул он и уверенным движением развел ее бедра еще шире. — И что ты будешь с этим делать? — продолжала допытывать его Хенджин. — Как и говорил — пробовать. Глухой звук, с которым он рухнул коленями на грязный пол, встряхнул сердце Хенджин так, как ничего прежде. А стоило горячему дыханию опалить ее где-то ниже пояса, так она и вовсе задержала дыхание, невольно поднимая руку ко рту и пытаясь сдержать скулеж. Чанбин же не выжидал больше: оставлял теплые поцелуи на ее коленях, поднимался выше, вылизывая ее тугие бедра, как самое вкусное лакомство. Хенджин никогда не видела столько самозабвенного удовольствия на его лице, и то передавалось ей в стократном объеме. — Такая сладкая, — как в бреду шептал Чанбин. — Как карамель… Шелковая… Идеальная… — Бинни, — сорванно простонала она и запустила ладонь в его кудрявую макушку. Он не ответил, но двинулся дальше, наконец, оставляя горячий поцелуй прямо между ног, на влажном белье. Почти истеричный выдох прозвенел в комнате. Ей так хотелось большего. Хотелось сильнее и ярче. Горячее. Хотелось ощутить его не только между своих ног, но и где-то глубоко в сердце, куда ему давно открыты все двери. Хенджин натурально задыхалась от этих желаний в те долгие секунды, пока он жался к ней теплыми губами и лизал, лизал, лизал… Прямо через белье, будто не был достоин большего. Теплые ладони осторожно гладили ее по щиколоткам. Она чувствовала, как с каждой секундой у Чанбина все больше сбивается дыхание. Будто он держится из последних сил. — Поцелуй! Боже, сделай уже хоть что-нибудь! — не выдержала она первой, с силой хватая его волосы. Чанбин тут же подорвался к ней и загреб своей здоровой ручищей ее тонкую шею, притягивая для долгожданного поцелуя. Хенджин буквально в это же мгновение обмякла. Ее рот безвольно раскрылся, впуская в себя пылкие поцелуи и обжигающие выдохи. Чанбин вливал в нее все свое скрытое желание, о котором она не подозревала. И то теперь горело бензином в нутре, которое осталось без нужных ему касаний. Но даже тут, только Хенджин хотела отстраниться с очередным капризным желанием, как его руки вновь оказались под платьем. Он игриво поиграл с поясом ее трусиков, прежде чем мучительно медленно потянуть их прочь. Она приподнялась и помогла ему их снять, не отрывая взгляд от его блестящих в темноте глаз. Чанбин тоже глядел так, будто не было ничего остального, вслепую спуская белье по ее бесконечным ногам. — Приляжешь для меня, красотка? — хмыкнул он и влажно поцеловал в шею. Хенджин молча плюхнулись на спину и подобрала ноги, пока Чанбин не устроил их так, как ему удобно. — Ты настолько возбуждена, что оставляешь за собой так много следов, — с вожделением пролепетал он. — Нам придется хорошенько убраться после всего этого. И только Хенджин хотела его поторопить, он мигом наклонился и коснулся ее своим языком. Облегченный и протяжный стон заполнил все пространство. Хенджин спустила бретельки платья, оголяя грудь, и, будто по запросу, чужие руки вмиг оказались на ней, осторожно и чувственно сжимая. Чанбин был умелым любовником. Двигался там где нужно и с нарастающей скоростью. Хенджин всегда восхищалась его ораторскими способностями, и ни капли не сомневалась в том, что его язык способен на что-то подобное. Поэтому когда тот надавил на нужную точку и начал ритмично двигаться по кругу, она натянулась как струна, впуская в легкие так много воздуха, как только могла. Бедра неконтролируемо сжались, сдавливая его голову. Но никаких возражений не последовало. Только дрожащий и низкий стон прямо в клитор, который уверенно разрушил ее память о всех предыдущих половых актах, которые и в сравнение не шли с тем, что делал Чанбин. Он все еще продолжал быть идеальным для нее. Правильным и чувственным. И этого оказалось достаточно, чтобы достичь оргазма. Хенджин с тихим вскриком втянула воздух и затряслась от удовольствия, которое приятной волной окутало все ее тело. То было настолько ярким и густым, что пришла она в себя, только когда Чанбин оторвался от нее, успокаивающе поглаживая по ногам. Его подбородок пошляцки блестел. Он сам весь искрился от удовольствия, что заставил ее так красиво и довольно долго кончать, — Хенджин видела это по его глазам. И, чего скрывать, ей самой безумно понравилось все то, что произошло. Она ни капли не жалела. — Как кот, наевшийся сметаны, — усмехнулась Хенджин, приподнимаясь на локтях. — Некое сходство есть, — кивнул Чанбин и наклонился к ней навстречу. — Только вот усов у меня нет. А ты на вкус гораздо слаще. Терпкий поцелуй, который случился после этих слов, затрепетал в ее груди чем-то особенным. Хенджин ощущала нежность, которую тот вкладывал в это. Спокойствие и уверенность. Он давал ей все то, что она так долго искала во всех своих предыдущих партнерах. — Ты никуда теперь от меня не денешься, — серьезно проговорила она. — Ты теперь мой, понятно? — Все, что только скажет моя королева.