Игра Богов. Появление новых звёзд

      Выйдя из родительской комнаты, Мелисса последовала за братом на кухню, пройдя через прихожую.       Оказавшись на месте, она осмотрела уже давно знакомое помещение, но именно сейчас оно казалось ей совершенно иным. Кухня ощущалась тусклой, опустевшей и холодной, словно она была заброшенной на протяжении долгого периода времени, хотя ещё вчера здесь сидела вся семья Лонгреев и мирно и беззаботно беседовала, проживая свой последний счастливый день вместе…       — Мелисса, иди сюда, — Эйден прервал очередной поток воспоминаний сестры, вернув её в серую реальность.       — Да… Сейчас, — она вышла из дверного проёма и направилась к обеденному столу, где её уже ждал брат с дневником, но на полпути остановилась и схватилась за голову, издав тихий стон.       — Мелисса? Что-то не так? — Эйден привстал и посмотрел на сестру, внимательно разглядывая её. — … А что это за рана у тебя на шее? — он указал пальцем на место, куда Мелисса не так давно ударила себя ножом.       — Просто… просто ударилась, пока ходила по дому.       — Ну, как скажешь... — Эйден остался не совсем доволен таким ответом. Он чувствовал, что сестра врёт.       — Здесь… так грустно, — Мелисса быстро перевела тему, чтобы брат не успел заподозрить что-нибудь.       — Понимаю… Но сейчас не время грустить, — Эйден уже собирался открывать первую страницу книги.       — П-почему? — лицо Мелиссы покраснело, губы задрожали, а брови нахмурились. — Почему т-ты так холодно относишься к смерти наших родителей?       В ответ Эйден только виновато отвёл голову в сторону и тяжело вздохнул.       — Н-неужели тебе всё равно? Неу-у… — Мелисса не смогла закончить свою речь. Под сильным давлением эмоций она залилась слезами и заревела на весь дом. Но тело ей ещё было подконтрольно, поэтому она резко вскочила из-за стола и побежала в их с братом спальню, закрыв лицо руками.       — Если все будут реветь… То на кого должна упасть вся ответственность? — Эйден провожал сестру взглядом, полным сочувствия и понимания. Он ощущал невероятную вину за свои случайно брошенные слова. В сердце воткнулось тысячи игл. На лице появилась одинокая слёзка, скатившаяся по щеке, но она сразу была стёрта ладонью. Эйден сделал глубокий вдох, прижавшись пальцами к вискам, и на душе немного полегчало, а вся тяжесть отошла на второй план.       — Думаю, что Мелисса не будет сильно против, если я начну без неё. Тем более ей сейчас вообще не до этого. Пришла пора наконец прочитать этот дневник, — с этими мыслями Эйден открыл старенькую книгу и начал чтение... Но с первых же секунд оно не задалось. Эйден чувствовал пустоту, когда смотрел на слова в дневнике, почему-то перестал в них видеть какой-то смысл, значение, вместо этого ощущалась неприязнь. Он отложил книгу в сторону и повторил свои прошлые действия по снятию стресса: глубокий вдох и массирование висков, но в этот раз тяжёлый колючий клубок не отставал от него.       — Ргх... Да что это за день сегодня такой?! —Эйден с яростью ударил по столу кулаком и, издав стон гнева, тоски и раздражения одновременно, откинулся на спинку стула, начав протирать глаза руками. В тот момент ему хотелось вообще ничего не делать, отбросить все тягостные заботы и... А что дальше? Эйден чувствовал себя потерянным, не понимал, куда ему сейчас податься, чем заняться. Он словно запутался в гигантской паутине своих собственных эмоций. Открыв наконец глаза, Эйден просто уставился в потолок и перестал подавать какие-либо признаки жизни, пока внутри бушевала яростная буря...       ... Прошло... без понятия сколько времени. Час? Два? А может быть и полдня? Эйден потерял как счёт во времени, так и связь с реальностью.       — ... Если бы родители были живыми, то они бы вряд ли обрадовались, что я так раскис, — к нему потихоньку вернулась его рациональность. Он в момент протрезвел и в третий раз попытался сделать глубокий вдох и помассировать виски. В этот раз способ начал вроде бы понемногу действовать. Эйден медленно придвинулся к столу и взял дневник в руки. Но, лишь только заглянув внутрь, глаза разболелись, и он снова отпрянул без желания что-либо делать.       — ... Я обязан это сделать, по крайней мере, ради родителей, — окончательно собравшись с силами, Эйден в очередной раз повторил попытку начать чтение, что в конце-концов получилось, хоть и с некоторым трудом, но дальше дело пошло куда лучше.       — «Этот дневник я начинаю вести, когда являюсь священнослужителем в церкви Великого Гелиоса. Надеюсь, что в будущем он попадёт в хорошие руки».       — Отец был священником? Интересно, какие обычаи были у его церкви... — Эйден перелистнул на следующую страницу, где уже начались полноценные записи.       — «16 Зевуса 4651 года. Все приготовления к Последнему паломничеству будут закончены в ближайшие дни. Мне очень волнительно осознавать тот факт, что совсем скоро я отправлюсь в столь важное путешествие, ведь на Последнее паломничество, как все говорят, кандидатов выбирает Сам Гелиос, а сами Паломничества происходят крайне редко.       Неужели я действительно удостоился внимания Божества света? Если это так, то какую цену я должен за это заплатить?.. Впрочем, это не так важно — ради прославления Гелиоса я готов пойти на всё».       — Кажется, отцу тогда несказанно повезло.       — «17 Зевуса. Этот день прошёл без каких-либо происшествий, кроме одного, которое меня сильно ужаснуло. Сегодня, ровно в полдень мне впервые за всю мою службу в церкви Великого Гелиоса наказали самостоятельно провести ритуал очищения грешника.       Сначала меня провели к высокой каменной башне, что стоит отдельно от церкви на очень высоком холме, затем епископ Волофей, сопроводивший меня дотуда, удалился, а я остался один. В одиночестве мне пришлось находиться недолго — через пару минут тот же епископ привёл ко мне девушку, одетую в простенький чёрный балахон, скрывавший большую часть её лица и всё остальное тело. Епископ Волофей сказал мне подняться с незнакомкой на верхушку башни, где я и должен был провести заветный ритуал, после чего он окончательно покинул меня.       Я беспрекословно начал выполнять поручение и, взяв девушку за руку, поднялся по винтовой лестнице внутри башни. За всё это время грешница, которую привели ко мне, не проронила ни слова, а лишь бесшумно следовала за мной.       На верхушке прямо по центру площадки находилась широкая доска, стоявшая под наклоном. На ней виднелось четыре замка, к которым, судя по записям, я должен был прикрепить конечности девушки, что я конечно же и сделал. По итогу она висела на этой доске, словно звериная шкура над камином, что уже насторожило меня. Но ещё оставался последний шаг — пропеть необходимую для ритуала молитву. Я отошёл к краю площадки, долистал молитвенник до нужного текста и запел.       С первых же произнесённых мной слов от девушки начали доноситься истошные вопли, а её руки и ноги дрожали в конвульсиях. Мне стало страшно, но я продолжил молитву, думая, что всё так и должно быть. Когда я дошёл до середины, то заметил, что от женских ладоней, которые были единственными оголёнными частями её тела, вдруг начал исходить пар, будто бы их жарят на сковороде. Теперь-то я полностью осознал — что-то точно идёт не так.       Я хотел прекратить пение... но не смог. Я чувствовал, будто моими голосовыми связками и ртом начал управлять кто-то другой, а сам я просто-напросто встал в ступор, лишь продолжая петь молитву. С каждым произнесённым словом душераздирающие крики девушки становились всё громче, а её дрожь сильнее.       Таким образом прошло ещё около минуты, и когда я пропел «помилованье дарую я грешникам, а атеистам — смерть», то всё прекратилось: мучения висевшей на доске девушки, мой паралич и неподконтрольное мне пение. Я тут же ринулся к ней на помощь, но уже было поздно. Всё её тело сильно обгорело, а лицо обезобразилось до неузнаваемости, что привело меня в полнейший шок.       Когда я рассказал об этом остальным служащим, то никто не удивился — все единогласно ответили, что всё так и должно было произойти... Неужели Гелиос действительно может желать каким-то людям смерти? Видимо, всё-таки есть вещи, которые я не смогу совершить ради своего Бога...».       — Это... это просто ужасно! Я не могу поверить, что убийство грешников действительно является обычным делом для этой церкви! — Эйден вдруг резко откинулся к спинке стула и устало вхдохнул. — Неужели отец до этого никогда не видел подобные ритуалы?.. Или кто-то не хотел, чтобы он их видел... Тогда почему это произошло именно в тот момент?.. Тяжело... надо читать дальше.       «18 Зевуса. Завтра я отправляюсь в Последнее паломничество, так что сегодня мне нужно собрать свои вещи. Я очень сильно надеюсь, что в будущем мне не придётся кого-либо убивать, как это произошло вчера.       Пишу перед сном. Моё путешествие, как мне сказали, начнётся вечером, а сейчас я должен вдоволь отдохнуть. Самое главное не забыть взять с собой в дорогу книгу, которую мне даровал Сам Гелиос, ведь она является важнейшим предметом для проведения Паломничества. Внутри эта книга не имеет никаких записей... интересно, для чего же она нужна?».       — Книга... звучит знакомо... — Эйден на несколько секунд потупил голову, сопоставляя полученные факты с нынешней ситуацией в доме. — ... А это, случаем, не та самая, которая потом у Мелиссы в руках в рапиру превратилась? — он оглянулся, дабы проверить, не оставила ли сестра на кухне своё новоприобретённое оружие.       — Рапиры здесь нет, ну да ладно. Думаю, это всё-таки не может быть простым совпадением.       — «19 Зевуса. Наконец-то день Последнего паломничества настал. Я проснулся лишь совсем недавно, но по всей церкви идут торжественные процессии, и повсюду звенят колокола. Даже немного тревожно осозновать, что виновником всего этого являюсь именно я.       Совсем скоро я отправляюсь в Паломничество, и это, скорее всего, будет моей последней записью из церкви Великого Гелиоса. Сейчас я сильно волнуюсь, ведь с каждой секундой приближается тот самый момент...       На момент этой записи прошло уже достаточно времени с того момента, когда я отправился в путь. Сейчас на улице глубокая ночь, а я нахожусь в палатке вместе с тусклым светильником. Вокруг меня лишь степные просторы, а вдалеке виднеются горы. Напоследок мне вручили карту и сказали, что я должен направляться в Колизей — именно там будет проходить Последнее паломничество. К счастью, это место находится не так далеко. Думаю, за несколько дней я успею добраться до туда».       — Колизей?! Даже отец там побывал! Значит, это «Последнее паломничество» и Колизей определённо связаны... Интересно, в чём же это паломничество заключается, — Эйден решил немного отвлечься. Он обернулся и посмотрел на часы, висевшие возле холодильника. — Ого, уже почти одиннадцать часов?! Надо бы уже позавтракать... — Парень повернулся в сторону выхода из кухни, откуда не так давно выбежала подавленная Мелисса, и начал вглядываться в него, по второму кругу переживая ту ссору. Тяжесть вины сдавливала его, Эйден уже был готов встать и пойти помириться с сестрой, но в итоге предпочёл пока что её не беспокоить. — ... Завтракать без неё я точно не буду, так что продолжу читать, пока она не вернётся, — он снова сфокусировался на дневнике, перейдя к следующей записи.       — «20 Зевуса. За этот день я сумел не только добраться до гор, но и подняться по ним на достаточно большую высоту, а завтра я планирую пройти если не весь путь через хребты, то хотя бы большую его часть. Сейчас мои глаза слипаются от усталости,так что я лягу спать сразу после того как закрою этот дневник».       — Пока что ничего интересного.       — «21 Зевуса. Весь этот день, как я писал ещё вчера, был потрачен на прохождение горных хребтов. За весь свой путь я, на удивление, не встретил никакой живности — здесь даже птицы не летали. Возможно, это связано с тем, что эти горы приходятся домом для драконов, которые как раз-таки и отпугивают всех животных.       По поводу прогресса в моём путешествии — по итогу я смог преодолеть горы всего лишь за один день, пускай с учётом того, что мне в этом сильно помогла случайно найденная дорога, предназначенная для торговли, которой я, разумеется, воспользовался. Дойдя до её конца, по итогу я спустился к равнинам, а именно к очередным степям, только здесь деревья встречаются куда чаще. Сюдя по карте, до Колизея мне осталось пройти совсем немного, так что либо завтра, либо послезавтра я наконец доберусь до него».       — Драконы сейчас абсолютно не нужны, поскорее бы появилась более важная информация.       — «22 Зевуса. Сегодня весь день лил дождь, из-за чего мой темп сильно замедлился, потому что почва размылась и превратилась в болото. Проходя через грязь, я изрядно испачкал обувь и полы рясы, которая одновременно с этим промокла до ниточки.       Из хорошего — я хоть на сколько-то да продвинулся в сторону Колизея, до куда я собираюсь добраться уже завтра. Сейчас же мне пришлось остановиться под одинокостоящим деревом, где и проведу остаток дня».       — Наверное, сейчас что-то да произойдёт.       — «23 Зевуса. Полдень. Я наконец добрался до заветного Колизея, но перед этим мне пришлось столкнуться с высокой каменной стеной. К счастью, на ней стоял солдат-пограничник, который помог мне пройти дальше.       А дальше меня ждало полнейшее изумление от увиденного. Лишь только я пересёк стену, как тут же увидел самые красивые пейзажи в своей жизни: свежая и сочная трава, яркие цветы, сияющее солнце, свет которого, на удивление, не слепил глаза, и сладковатый запах, витавший в воздухе, от которого вся моя прежняя усталость мгновенно исчезла. В тот момент я чувствовал себя самым счастливым существом в этом мире.       Потом ко мне откуда-то из кустов выбежало несколько человек, одетых в старые лохмотья. Они выглядели так жалко, что мне захотелось им как-нибудь помочь, и в моей голове моментально появилась идея пропеть тем нищим молитву душевного упокоения. Сначала я хотел взять обычный молитвенник, но руки будто сами потянулись за книгой Гелиоса, где ранее я не находил никаких записей. Но когда я открыл её в этот раз, то на её страницах вдруг начали появляться слова, и они в ту же секунду начали сами выходить из моих уст, что я опять-таки не мог контролировать. Всё это время нищие смотрели на меня, не понимая происходящего.       Когда молитва закончилась, книга вырвалась из рук и взлетела. Она засветилась ярким светом,и в следующий миг из неё вылетело несколько лучей, направленных прямо в окружавших меня людей, отчего те упали на землю и больше не двигались.       Шокированного меня в тот момент парализовало, но когда я наконец смог сдвинуться с места, то первым делом подбежал к людям и осмотрел их. Они выглядели... счастливыми? Да, звучит странно, но на их лицах действительно виднелись широкие улыбки, а веки были расслаблены.       Многие в церкви твердили мне, что Колизей — место исполнения всех желаний, место, где ты можешь обрести настоящее счастье. И судя по тому, что сегодня я действительно подарил кому-то истинное счастье, то эти рассказы можно считать правдой. Что же до книги, то её я обнаружил в траве. Перелистав снова всё страницы, я обнаружил, что текст молитвы исчез ровно так же загадочно, как появился. Всё это говорит о том, что эта книга определённо может творить волшебство».       — Да, информации здесь действительно много… Мне теперь ещё сильнее кажется, что нам тоже нужно идти в этот Колизей, раз это такое замечательное место, где исполняются желания... Интересно, а сможем ли мы там воскресить наших родителей? — Эйден, прокрутив эти слова у себя в голове ещё раз, впал в ступор. — ... Что это такое? Мне почему-то показалось, что эти мысли как-будто бы не мои, а кто-то сам их всунул мне в голову, — он сделал глубокий вдох и помассировал виски. — Наверное, просто накручиваю.       — «24 Зевуса. В этом месте уж слишком много людей, жаждущих достичь своего счастья. Они беспрерывно прибегают ко мне, а я им в ответ пою молитву душевного упокоения, после чего они падают на землю, испытывая искомое наслаждение. Неужели целью Последнего паломничества является помощь таким людям? Если это так, то я готов заниматься этим хоть всю свою жизнь.       Сейчас я обосновался в заброшенном доме на окраине леса. Несмотря на то, что его заброшенность, он всё равно выглядит достаточно опрятно и уютно. Планирую здесь провести хотя бы неделю, в течение которой я буду обустраивать интерьер».       — Вся эта тема с исполнением желаний и поиском счастья звучит слишком подозрительно, чтобы бы правдой. У этого обязательно должен быть подвох... Только вот какой...       — «25 Зевуса. Я провёл целый день в этом домике, сделав генеральную уборку. Теперь-то тут гораздо чище, что не может не радовать. Больше ничего нового за сегодня не произошло. Возможно, это даже и к лучшему».       — «26 Зевуса. Сегодня произошла катастрофа, из-за которой мне пришлось покинуть дом.       Поначалу день проходил как ни в чем не бывало, но всё изменилось к вечеру. Когда я собирался поужинать, то услышал, как кто-то снаружи крикнул «Немедленно выйдите из дома с поднятыми руками. Сопротивляться Охотникам на Владык бесполезно». Я, ничего не понимая, сильно испугался, но всё же острожно вышел на улицу и увидел перед домом группу людей. Они были одеты в камуфляжную одежду, а в руках держали разного рода оружие.       Ко мне подошёл один из них и сказал, что они знают, кем я являюсь, после чего достал чёрные металлические наручники и уже хотел повесить их на меня, но я вдруг будто не по своей воле отскочил назад. Эти «Охотники на Владык», как они себя назвали, заметив сопротивление, не стали со мной церемониться, а сразу побежали на меня с оружием, запустив такую же чёрную, как наручники, сеть.       В тот момент каждое моё действие ощущалось инородным, и я почему-то очень плохо помню, что произошло дальше, возможно я даже потерял сознание, ведь затем я внезапно опомнился где-то посреди леса, и в тот момент солнце почти ушло за горизонт. Сейчас я прячусь в палатке и стараюсь подавать как можно меньше признаков жизни. Мне очень страшно, страшно до такой степени, что я вряд ли сегодня усну».       — Охотники на Владык? Что за «Владыки» и почему на них охотятся? Нужно узнать больше про это, а то всё, что есть сейчас… Этой информации недостаточно, — Эйден уже собирался вернуться к дневнику, но вдруг услышал тихие медленные шаги в сторону кухни.       Он поднял голову и увидел, как сестра аккуратно подошла к обеденному столу и опёрлась рукой о находившийся рядом стул.       — Я вернулась… — застенчиво произнесла она. Её лицо до сих пор было покрасневшим, а на щеках виднелись тонкие следы засохших слёз. — Я-я… я хотела бы извиниться за то… — Мелисса отвела голову в сторону, пытаясь подобрать нужные слова. — … За то, что так оскорбила тебя в тот… тот момент.       — Ничего страшного. В конце концов, моя вина здесь тоже есть, — серьёзный Эйден вмиг смягчил свой взгляд и слегка улыбнулся. Он встал из-за стола, подошёл к сестре и взял её в тёплые объятия.       Мелисса, абсолютно не ожидавшая подобного действия с его стороны, удивилась и напряглась от касания широких ладоней Эйдена, но вскоре приняла всё как есть и крепко обняла брата в ответ, сделав выдох, полный облегчения.       В таком положении они пробыли ещё некоторое время, после чего медленно разъединились, смотря друг на друга глазами, полными смешанных чувств: от грусти и тоски до счастья и надежды.       Мелисса уже хотела снова заплакать, но её прервал Эйден, аккуратно убравший с плеч несколько прядей её светлых, немного даже золотистых волос.       — Мне… мне надо ещё кое-что тебе сказать… — Мелисса вдруг отпрянула от брата, что привело его замешательство. Было видно, как она изо всех сил пытается решиться на раскаяние. Её руки сжались в замок, а лицо спряталось за локонами.       — Хорошо, я тебя слушаю, — Эйден сделал вопросительное лицо.       — М-мы… мы ведь обсуждали уже мою рану на шее… так ведь?..       — Ну, да, а что? — его брови слегка нахмурились.       — Так вот… — вздох, полный решимости, и девочка подняла голову, посмотрев брату прямо в глаза. — … Я… я…       — Так что же? — Эйден развёл руки в стороны в непонимании.       — Сейчас, секунду… — она отвернулась и через некоторое время заговорила шёпотом. — … Я хотела… хотела убить себя.       — Ч-что?! — глаза Эйдена расширились в изумлении. Он не верил, что его сестра действительно могла желать подобного.       — Д-да… вот откуда... та рана, — прошло ещё некторое время в полной тишине, после чего Мелисса неожиданно обернулась. От вида её раскисшего от полного отчаяния лица грудь Эйдена сдавило от боли. — Т-ты можешь м-меня ненав-видеть за это! Я п-пойму тебя...       — Зачем мне ненавидеть тебя? — такой ответ потряс Мелиссу, и она приоткрыла рот, желая что-то сказать, но слова никак не выходили.       — Я никогда не стану ненавидеть тебя, ни при каких условиях, даже если ты сама будешь ненавидеть меня за что-либо, — Эйден продолжал смотреть сестре в лицо, пока та будто потеряла связь с чем-либо. — Я скажу, что ты, наоборот, очень сильная, раз нашла в себе смелость признаться мне в этом, — Мелисса продолжала смотреть на него пустыми глазами, заблестевшими от накатившихся слёз.       — Ну всё, хватит уже реветь, — он улыбнулся, а за ним следом приподняла подрагивавшие уголки губ и сестра, которая внезапно опомнилась. — Давай лучше пойдём позавтракаем, а то уже скоро полдень будет.