Игра Богов. Появление новых звёзд

      Вся эта идиллия и беззаботное умиротворение в семье Лонгреев давали Эйдену и Мелиссе повод думать, что вся их жизнь так и пройдёт в сказочном мире домашнего уюта и тепла, где они бы никогда не знали о горечи реальности и прочих её несправедливостях.       День за днём проходил, и каждый из них был полон счастья и радостных впечатлений… Пока не наступил тот самый роковой момент, когда жизнь доходит до своей переломной точки, на которой решается вся дальнейшая судьба…       День начался как обычно — брат с сестрой проснулись, когда яркое сияние солнца наконец смогло протиснуться сквозь плотные шторы и осветить своими тонкими тёплыми лучами тёмную комнату.       Мелисса ещё дремала, но когда утренний свет озарил её закрытые веки, та нехотя пробудилась от сладкого сна. Она села на кровать и медленно покрутила головой слева направо, осмотрев комнату. Всё было как всегда на месте: деревянный рабочий стол в углу, где стояла настольная лампа и валялись кучи различных блокнотов, книг и прочего барахла; запылённые книжные полки вверху, на которых уже давно не убирались; два больших шкафа, где хранилась вся одежда жителей этой комнаты.       Мелисса взглянула на брата и заметила, что тот тоже начал потихоньку возвращаться в реальный мир после долгого сна.       — Доброе утро, Эйден! — она улыбнулась и встала с кровати, надев свои любимые домашние тапочки с милыми узорами.       — И тебе… Доброе… — он ещё не до конца проснулся, медленно ворочаясь из стороны в сторону и протирая сонные глаза руками. — Сколько сейчас времени?       — Хм… Судя по солнцу, сейчас около восьми или девяти часов, — Мелисса выглянула в окно, а потом подошла к выходу из комнаты, тихо открыв дверь. — Я сейчас посмотрю, проснулся ли ещё кто-то.       — Ага… хорошо… — Эйден потянулся и наконец тоже встал с кровати. Он подошёл к кактусу в горшке, который стоял на подоконнике, и уже взял кувшин с водой, собираясь полить его… Как вдруг услышал крик сестры, полный неподдельного испуга и ужаса, от которого Эйден чуть не выронил сосуд.       — Что случилось?! — он мигом прибежал на её голос, оказавшись в родительской комнате, где посередине стояла и сама Мелисса, держащаяся руками за рот. По её телу бежала дрожь, а колени тряслись. Она не отвечала брату, а просто молча смотрела в одну точку.       — Что тут у тебя? — Эйден недоумевающе оглядел сестру и отошёл в сторону, чтобы узнать, что же её так напугало. — Так что слу-… О нет!.. — его глаза резко расширились от удивления, и он просто оцепенел от увиденного.       Перед ним открылся довольно… жуткий вид, и было неудивительно, что у обоих появилась подобная реакция. На старой широкой родительской кровати лежали Кристиан и Элис, а одеяло было сдёрнуто в сторону. На груди обоих зияли ножевые ранения в виде больших кровавых крестов, и, судя по тому, что от них не доносились никакие, даже самые тихие звуки дыхания и сердцебиения… они были уже мертвы.       Эйден посмотрел на сестру — из её глаз потекли реки слёз, и она начала отчаянно всхлипывать, закрыв лицо ладонями. После этого он снова повернул голову в сторону трупов родителей и подошёл к ним чуть ближе, чтобы изучить всю ситуацию детальнее, отчего его пульс заметно участился, а дыхание становилось более прерывистым. С каждой секундой, проведённой в этом месте, атмосфера нагнеталась всё сильнее и сильнее. Эйден пытался сопротивляться ей, хотел начать выяснять причину смерти родителей, но на его спину словно водрузили тяжеленный камень, никак не позволявший ему сделать хотя бы один полноценный шаг.       На полпути к кровати его колени резко зашатались, и тот с грохотом упал на пол, успев подпереться дрожащими руками о пол. Эйдена бросило в ледяной пот, взгляд был обращён куда-то в пустоту, а в голове прокручивались самые светлые воспоминания, связанные с родителями.       Он вспомнил, как его ещё совсем маленького мама учила готовить свои фирменные печеньки. Вспомнил, как ему десятое день рождения папа подарил огромную поваренную книгу, о которой тот прямо-таки мечтал. Вспомнил, как он в четырнадцать лет вместе с Кристианом и Элис посетил праздник Урожая в поместье Обфитошчь, где его посватали с Амелией Войнич, к которой Эйден был неравнодушен…       …       Не срослось — девочку утопили в реке, пока та с семьёй пребывала в Тай Лингди, и, по версии большинства, убийцами являлись сигалы — крайне скверный народ Ипероса. Не срослось так же, как и с остальными воспоминаниями. Когда Элис учила Эйдена готовить печенье, тот спалил всю кухню, пока мать оставила его одного буквально на минуту — не срослось. Поваренная книга через пару дней просто-напросто где-то потерялась, и её так и не смогли найти — не срослось.       И сегодня всё тоже не срослось, тоже всё пошло не так. Даже изначально приятные и тёплые воспоминания сейчас воспринимались Эйденом совсем иначе, с более печальным оттенком, отчего порезы на душе становились всё глубже и шире. Даже несколько смешно понимать, что одно лишь событие полностью сломало сахарную картину жизни, а вместе с ней и такие же сахарные воспоминания, в которых только сейчас Эйден смог почувствовать ту самую ложку дёгтя. От этого понимания он издал тихий смешок, полный едкой иронии, лишь только расширившей раны.       И эти самые раны Эйден попытался прикрыть своей рациональностью, подумав о чём-нибудь успокаивающем:       — Зато у меня осталась Мелисса, — твердил себе Эйден. — Зато мы с ней ещё живы и здоровы… Зато… зато… — больше на ум ничего не приходило, но этого оказалось достаточно, чтобы, хоть и не надолго, но прийти в себя.       Он привстал и посмотрел в сторону кровати. Из груди вышел удручённый вздох.       — Ладно, надо поторопиться, — с этой мыслью Эйден начал заниматься не самым приятным для него делом.       Вокруг орудия убийства найти не удалось, и, осознав этот факт, он перешёл к следующему этапу. Эйден оглядел раны на телах, аккуратно и максимально быстро поводил по ним пальцами, отчего внутри всё будто начало сжиматься, и пришёл к выводу, что кровь уже давно запеклась, а значит, что убийство произошло в эту ночь.       Всё это время Мелисса просто молча наблюдала за братом, продолжая тихо всхлипывать, её взгляд был потерянным и полон горя утраты близких людей.       Эйден, наконец отойдя от трупов, оглядел пространство вокруг. Рядом с кроватью стояли тумбочки с ночниками по обе её стороны, и как раз таки на одной из них он краем глаза заметил какую-то бумагу с текстом на ней.       — Хм? Что это? — он сразу же взял её в руки и быстро пробежался глазами, что в ту же секунду расширились, а его брови вздымились высоко вверх. — Мелисса, иди сюда. Тут написано кое-что важное.       Но ответа не прозвучало.       — Мелисса, ты тут? — Эйден обернулся и понял, что сестры в комнате уже не было. Он насторожился и тут же отправился на её поиски. — Мелисса, ты где?       А тем временем девочка уже давно вышла из комнаты. Шаткой походкой она направлялась к своей кровати. Голова закружилась, всё пространство начало растворяться в непонятные образы, появилась внезапная тошнота. Вокруг слышались невнятные вопли и крики, и эти голоса ей уже были знакомы. Мелисса не заметила, как пришла к своей цели.       Споткнувшись о деревянное основание кровати, она упала прямо на неё, даже не почувствовав этого. Крики становились громче и как будто начали давить на Мелиссу, отчего та ощутила стремительно нараставшую нехватку воздуха. Тело неистово дрожало, страх рос с каждой секундой, сердце бешено колотилось, становилось то невыносимо жарко, то невероятно холодно, сильно встревоженный и стеклянный взгляд бегал из стороны в сторону. Она уже не видела ничего вокруг себя, перестала чувствовать течение времени. Казалось, что она вот-вот последует прямиком за своими родителями…       …       …       …       … Прекратилось. Мелисса почувствовала некое облегчение, но голова всё равно продолжала трескаться. Она уже не помнила, как долго испытывала эти мучения, словно этот промежуток у неё вырезали из памяти. Девочка медленно встала на ноги, которые еле выдерживали давление остального тела. Она зашаркала неуверенными шагами в сторону двери, почему-то закрытой. Выглянув наружу, она увидела перед собой брата, державшего в руках ту самую бумагу с текстом:       — Ч-что ты тут делаешь?.. — её голос дрожал и был довольно тихим.       — Я? Я тебя ждал, чтобы кое-что рассказать, — Эйден поднял голову и посмотрел ей в глаза.       — Я… — комок в горле не давал Мелиссе связно говорить. — Я-я… я сейчас не могу, — не выдержав очередного давления, она спешно направилась в ванную, где закрылась.       — Я понимаю тебя… — Эйден удручённо вздохнул. На его глазах появились крошечные капельки слёз, которые он тут же стёр ладонью. Ему казалось, что он несколько чёрство воспринял смерть родных для него людей, как будто… как будто он в какой-то степени был готов к подобному событию.       Эйден повзрослел очень рано, и всё из-за внезапного появления Мелиссы в доме, когда тому было где-то двенадцать лет. Его сестра уже давно не помнит о тех временах, либо помнит, но очень смутно и лишь частично, чего не скажешь об Эйдене. Он каждый день себе напоминает о том моменте, когда впервые увидел эту девочку, которая по итогу изменила его жизнь.       При первой их встрече он подумал, что Мелисса какая-то дикая чудачка, особенно это было ясно по её тогдашнему внешнему виду. Эйден всячески сторонился её, избегал общения, хотя сама Мелисса не шибко-то и шла с кем-нибудь на контакт. Всё это происходило, пока родители лично не рассказали своему сыну о тяжёлой участи Мелиссы, и это событие полностью перевернуло его представление об этой девочке.       После этого Эйден начал стараться налаживать с ней отношения, пытаться выудить из неё хоть какие-то слова, помогать ей социализироваться. Его тяга к тому, чтобы превратить Мелиссу из запуганной дикарки в полноценную здоровую личность, стала чуть ли не целью всей его жизни. За достаточно короткий срок эти двое привязались друг к другу настолько крепко, что они просто не могли вытерпеть даже малейшей разлуки.       Время шло, и Эйден с Мелиссой взрослели, а их связь стала более сформированной и почти полностью походила на отношения родных брата и сестры… Хотя нет, для них эта связь была похожа больше на отношения родителя и дочери, ведь в процессе общения с Мелиссой Эйден всегда старался принимать всю ответственность за её поступки на себя, всегда помогал ей, когда это было нужно, и даже в некотором роде занимался её обучением и воспитанием. Вся эта «родительская рутина» постепенно выкачивала из Эйдена его прежнюю детскую наивность и ребячество, отчего тот и стал в конце концов таким.       И сейчас Эйден потихоньку начал воспринимать смерть Элис и Кристиана больше не как невероятно трагичное событие, как это было для него изначально, а по большей мере как передачу эстафетной палочки в виде Мелиссы, дома и прочей ответственности от родителей в его руки.       Прошло ещё минут пять, на протяжении которых было слышно из ванной, как то и дело вода включалась и выключалась. А тем временем внимание Эйдена зацепилось на самом последнем предложении, написанном на листке: «Следующее послание адресовано тебе, наш дорогой Эйден. Мы доверяем тебе судьбу твоей младшей сестры Мелиссы и надеемся, что ты станешь для неё достойным родителем и защитником. Пожалуйста, продолжай быть стойким, уверенным в себе и независимым человеком и старайся не слишком сильно давить на сестру, дабы не открыть её старые раны. Мы очень надеемся, что ты будешь следовать нашему наставлению».       — Да, обязательно, — прошептал Эйден.       Тем временем Мелисса вышла из ванной, и её брат тут же обратил на неё внимание, повернув голову.       — Думаю… я готова, — она сделала глубокий вдох и подошла к Эйдену, желая посмотреть на то, что он держал в руках.       — Хорошо, тогда я не буду медлить, — ответил он, немного отойдя в сторону, не давая сестре самой прочитать содержимое. — Итак…

[Завещание]

      Этот текст адресован нашим горячо любимым детям — Эйдену и Мелиссе Лонгреям.       Если вы читаете это, то, скорее всего, нас уже нет в живых. Пожалуйста, примите этот горестный факт, несмотря ни на что, и живите дальше спокойно и счастливо. В этом завещании мы, ваши родители, хотели бы рассказать о некоторых вещах, которые, возможно, помогут выбрать ваш дальнейший жизненный путь.       1) Не ищите наших убийц, ведь, грубо говоря, их попросту нет. Мы понимаем, что это звучит очень странно и глупо, но всё так и есть.       2) В качестве наследства мы оставляем вам этот дом и прочее имущество, а также в наших тумбочках лежат предметы, значащие для нас очень много. Возможно, они вам пригодятся.       3) В той же тумбочке вы сможете найти отцовский дневник, который он так трепетно хранил и заполнял каждый день. Теперь у вас есть полное право изучить его, прочитав абсолютно все записи.       (Дальше идёт длинное перечисление всего имущества и остальные формальности, не имеющие большого значения)       [Две подписи от Элис и Кристиана]       — … На этом, вроде бы, всё, — Эйден, намеренно умолчав о последнем послании родителей, опустил листок, ожидая реакции сестры.       Мелисса молчала. Она находилась в абсолютном замешательстве и не понимала, что делать дальше. По её пустому взгляду можно было прочитать, что та, скорее всего, прослушала большую часть прочитанного, погрузившись в собственные мысли.       — Сейчас я предлагаю посмотреть на то, что лежит в тумбочках, — Эйден подошёл к двери в родительскую комнату. — Ты со мной или тебе снова нужно побыть одной? — он обернулся к сестре.       — Да… я пойду с тобой, — собрав всю волю в кулак, Мелисса всё-таки решила зайти вместе с братом в злосчастную комнату, но, лишь только завидев перед собой лежащие трупы, она снова впала в ступор, тело снова задрожало, и голова снова закружилась в чудовищной тревоге и страхе — всё произошло во второй раз. Не сумев провести тут и минуты, Мелисса выбежала в слезах, пока брат провожал её огорчённым взглядом, покачав головой.       Она бежала, бежала вслепую без оглядки. Впрочем, направление ей было совсем не важно. Мелисса пыталась уйти от всей этой горечи, от всей этой несправедливости и ужаса реальности. Неужели всё это действительно происходит с ней? Она не могла поверить, она не хотела верить в это.       В голове крутилось лишь одно слово — «Нет». Из раза в раз Мелисса повторяла себе его, пытаясь утешиться им, вернуть в дом ту счастливую жизнь с родителями, которая, казалось, уже никогда бы не кончилась. Целых два раза Мелисса была грубо обманута судьбой, только теперь третьего шанса всё изменить уже, скорее всего, никогда не будет…       — … А может… может, это всё из-за меня? Может, я и есть источник всех бед? Может, я и навлекла смерть на своих уже вторых родителей? — новая, совершенно безумная мысль вдруг появилась в голове у Мелиссы. Здравомыслящий человек точно бы отверг подобную идею… Но не Мелисса. Пребывая в абсолютно подавленном состоянии, она не смогла найти более убеждающую причину всей этой закономерности.       — … Если это так, то для чего я нужна в этом мире? Зачем я существую, если приношу только беды? — Мелисса остановилась, и всё разом тоже остановилось. Она оглянулась, но вокруг была лишь пустота… Нет, не «лишь пустота». Она увидела вдалеке какой-то предмет, сразу привлёкший её внимание. Он так манил, так притягивал к себе, что глаза засияли диким желанием взять его в руки. Мелисса пошла к нему. Шаг за шагом приближаясь к цели… она наконец дошла до него.       Это был нож… Нет, это был тот самый третий шанс обрести вечное счастье, ключ к тому, чтобы избавить этот мир от источника всех бед — неё самой. Мелисса схватила нож и поднесла к лицу, начав разглядывать его с неподдельным интересом. Он так мило шевелился в её дрожащих руках, что на лице появилась жуткая улыбка, не сулившая ничего хорошего… Пришла пора действовать. Не мешкая, Мелисса поднесла блестящее острое лезвие к шее, почувствовав лёгкий холодок металла, от которого по телу прошли мурашки. Одно единственное движение, и дело будет наконец сделано. Мелисса зажмурилась и уже приготовилась к исполнению благой для себя цели…       — … Не надо, — где-то рядом прозвучал знакомый голос, после чего Мелисса ощутила, как на её плечо упала чья-то рука, но она сразу поняла, кому именно эта рука принадлежала.       — … Я действительно должна сделать это? — в душу начали прокрадываться сомнения в правильности её действий. — Если я это сделаю… То что подумает он? — перед ней возник образ брата. Они смотрели друг другу прямо в глаза. Этот взгляд… Мелисса не могла выдержать его. Он прямо-таки давил на неё, заставлял бросить нож, остановиться. Она хотела прекратить столь невыносимый зрительный контакт, но в то же время продолжала смотреть на брата, а он на неё. Слёзы накатились на глаза, в горле появился ком, который причинял дикую боль.       — Он… Он потратил на меня все свои силы, всё своё время, а я… Из-за меня он лишился своих родителей, — Мелисса встряхнула головой, и лицо Эйдена исчезло, словно его никогда и не было. — Если я сделаю это, то ему от этого тоже станет хорошо, — сжав нож ещё крепче, она отвела его чуть назад, чтобы наконец вонзить его себе прямо в шею. Последний волнительный вздох, и лезвие наконец начало своё движение…       … Как вдруг Мелиссу окутал непонятно откуда взявшийся густой тёмный туман. Жуткий шёпот окружил её, она почувствовала первобытный страх… и в следующее мгновение очутилась на кухне возле столешницы. Мелисса испуганными глазами хаотично оглянулась по сторонам. Вокруг всё выглядело совершенно нормально, и лишь нож, лежавший между ног Мелиссы, заставил её смутиться. Она начала вглядываться в своё отражение в лезвии.       И после этого к ней пришло осознание того, что она хотела сделать буквально пару секунд назад. Мелисса почувствовала такую невыносимую тяжесть в груди, такую вину перед Эйденом, перед покойными родителями, перед самой собой, что ей резко стало очень тошно. Она упала на колени в слезах и увидела, как маленькая лужица крови вдруг образовалась на полу под её головой. В неё попала ещё одна кровяная капелька, потом ещё и ещё. Проследив за тем, откуда они появляются, Мелисса медленно провела указательным пальцем по шее. Её теория подтвердилась. Как оказалось, перед тем, как тёмный туман окутал девочку, она успела вонзить в кожу кончик ножа, отчего и появилась эта кровоточащая ранка.       Мелисса продолжала смотреть на лужицу крови пустыми глазами, но вдруг до её ушей донёсся громкий металлический лязг где-то из глубины дома…

Пару минут назад в родительской комнате

      ... Когда Мелисса окончательно скрылась из виду, Эйден огорчённо покачал головой, затем подошёл к шкафчику, принадлежавшему отцу, открыл его и вытащил оттуда какую-то непонятную бесцветную книгу. Он быстро пролистал её страницы, но все они оказались абсолютно пусты.       — Что за?.. Это точно дневник? — в недоумении он отправился к тумбочке, находившейся с другой стороны, и достал из неё ещё один странный предмет, а точнее, предметы. Это были такие же бесцветные, как и книга, парные кинжалы, вероятно, принадлежавшие Элис.       Эйден поднёс лезвия поближе и стал разглядывать их. Они совсем не выглядели как настоящие, металлические, ведь никакого характерного блеска вообще не присутствовало, что окончательно озадачило Эйдена.       Внезапно он почувствовал внутри себя что-то, что звало его к себе и шёпотом просило закрыть глаза. Эйден, немного замешкавшись, всё-таки откликнулся на таинственный зов…       Перед ним открылось чёрное бескрайнее пространство, где он ничего не видел — лишь абсолютная пустота окутывала его и простиралась во все стороны…       — …Колизей… Иди… Туда… — из ниоткуда послышался тихий хриплый голос, по которому было просто невозможно определить пол говорящего.       — К-Колизей? Что за Колизей? — Эйден в недоумении оглядывался вокруг, пытаясь вычислить таинственного собеседника.       — …Колизей… Иди… Туда… — повторяла незнакомая сущность, которая продолжала прятаться во мраке зловещей пустоты. Эйдену казалось, что этот голос шёл со всех сторон.       Побыв ещё некоторое время внутри себя и слушая повторяющиеся слова про «Колизей», Эйден моргнул и вернулся в реальность.       — Что… Что это было?! — он понимал, что с ним только что произошло нечто явно непохожее на сон, галлюцинацию или что-то в этом роде, но в то же время не понимал, чем именно являлось это видение. Эйден снова взглянул на кинжалы в руках, но теперь они начали выдавать свою далеко не обычную сущность.       Лезвия засияли фиолетовым оттенком, и из них вырвался чёрный дым, плотно окутавший Эйдена на некоторое время. Он, отмахнувшись руками от тёмного тумана и, откашлявшись, снова посмотрел на оружие, которое, к огромной неожиданности для него, приняло совершенно иной вид.       Пара кинжалов начала медленно сливаться в нечто совершенно новое. От удивления Эйден выронил лезвия, и те с очень громким лязгом упали на пол. Через несколько секунд процесс слияния в разы ускорился, и совсем скоро полностью завершился. Теперь это были не какие-то бесцветные кинжалы, а красивая чёрная катана с золотистыми вставками, чьё лезвие прямо-таки блестело. Эйден продолжал глядеть на внезапно появившуюся катану перед собой круглыми глазами, даже не заметив того, как в дверном проёме появилась сестра.       — Что произошло?.. — Мелисса выглядела крайне болезненно, но она изо всех сил старалась не показывать этого.       — Это… Это были кинжалы… а потом они превратились в это… — Эйден взял катану в руки и немного покрутил её, вглядываясь в своё отражение в чёрном лезвии.       — Ч-что ты имеешь в виду? — Мелисса пребывала в растерянности от слов брата.       — Ну… Сначала это были бесцветные кинжалы, словно из пластика, — Эйден поднял голову и посмотрел на сестру. — Когда я взял их в руки, то со мной начал общаться некто… Он говорил мне идти в какой-то Колизей, повторял это из раза в раз, пока я не очнулся. Потом эти кинжалы выпустили чёрный дым, а потом… превратились вот в это.       — Звучит… сложно… — Мелисса схватилась за голову и издала тихий стон боли.       — Да, я понимаю, что это звучит слишком странно… но всё так и было, — с этими словами Эйден положил катану рядом с собой на пол и снова обратил внимание на пустую книгу, лежавшую позади него. — Ещё я нашёл вот эту вещь, — Он показал Мелиссе ещё одну свою находку. — Только я не уверен, что это и есть тот самый отцовский дневник.       В ответ она не проронила ни слова, а просто смотрела на брата стеклянным взглядом. Сейчас она чувствовала себя просто ужасно, ей хотелось вообще не попадаться на глаза Эйдену, поскорее провалиться под землю, но одновременно с этим для неё было очень важно загладить свою вину перед братом, поэтому она решила оставаться вместе с ним, чтобы тот не чувствовал себя одиноко, несмотря ни на что.       — Надо поискать ещё немного… — с этими словами Эйден подошёл к тумбочке Кристиана и в очередной раз начал осматривать её, только теперь более тщательно. — Так, это какие-то бумажки… использованные ручки… О! Это уже куда больше похоже на настоящий дневник.       — Что там? — Мелисса, выйдя из раздумий, подошла к Эйдену.       — Вот, смотри, — он вытащил потрёпанную книгу с тёмно-коричневой кожаной обложкой. В левом нижнем углу находилась подпись Кристиана золотистого цвета. Эйден положил дневник на тумбочку в предвкушении достать из него огромный пласт информации, которая поможет ему и Мелиссе узнать побольше об интересующих их вещах.       — Стой, так значит, эта пустая книга — вовсе не дневник, — сестра указала пальцем на бесцветный предмет, лежавший на полу рядом со шкафчиком.       — Получается, что так. Тогда это…       — … Ещё один странный предмет, как те кинжалы?       — Верно. И, наверное, именно эта книга предназначена тебе, — Эйден взял в руки предмет и подал его сестре.       — … Мне?.. — она медленно взяла книгу и поднесла к лицу, посмотрев на неё глазами, полными замешательства и недоумения…       … Мелисса резко потеряла сознание, упав на пол, всё ещё держа предмет крепко в руках.       — МЕЛИССА! — Эйден, не мешкая, сразу же наклонился к лицу сестры и начал пытаться привести её в чувства, но все усилия были тщетны. Единственное, что его успокаивало, так это тот факт, что она продолжала дышать, очень тихо и размеренно.       … Тем временем у Мелиссы завязался похожий диалог, что был у Эйдена до этого, но на этот раз обстановка отличалась. Вокруг себя она видела пушистые белые облака, медленно проплывавшие мимо, а небо и всё пространство в целом имело золотистый цвет и то и дело поблёскивало, словно это была завеса из драгоценных камней.       — Приветствую тебя, милое невинное дитя, — откуда-то сверху послышался целый хор мужских и женских голосов разных тембров и тональностей. Мелисса сразу же повернула голову в сторону источника звука… и увидела чистейшее белое сияние, ослепившее её, но она успела разглядеть среди этого света силуэт шестикрылого человекоподобного создания. За его головой она заметила блестевшее гало.       — К-кто ты? — девочка была немного напугана, и она отошла назад.       — Не бойся меня. Я есть свет, свет, что направит тебя на путь истины и чистоты, — существо продолжало парить наверху.       — Н-но… Что за путь истины? Что ты имеешь в виду?       — Ступай в Колизей. Там ты найдёшь ответы на все сокровенные тайны этого бренного мира, там ты найдёшь всё то, что так усердно ищет твоя невинная человеческая душа.       — Колизей? — Мелисса вспомнила, что Эйден тоже говорил об этом месте, но не успела она расспросить таинственную сущность, как всё вокруг начало заполняться ослепительной белизной… пока она не пришла в себя.       — Мелисса! Наконец-то ты очнулась! Что произошло?! — Эйден, сидевший возле сестры, был очень взволнован случившимся.       — Я… — она до сих пор была в замешательстве от того, что ей пришлось испытать, её дыхание стало прерывистым. — … Я попала в какое-то странное место. Там было много яркого света, и со мной общалось непонятное светящееся нечто… Которое тоже твердило про этот Колизей… и тоже настаивало, чтобы я туда пошла…       — Снова Колизей… Как будто бы это то место, где нас почему-то очень сильно ждут, — Эйден немного призадумался и повернул голову к лежавшему на тумбочке дневнику.       — Смотри! Кажется, эта книга тоже начала превращаться! — предмет, который Мелисса до сих пор держала в руках, начал излучать лучи света и в скором времени ослепил сиянием обоих. Спустя несколько секунд они открыли глаза… И перед ними была уже не бесцветная книга, а блестящая рапира с изящными и утончёнными узорами на золотой рукоятке.       — … Ого… — изумлённо прошептала Мелисса. — Это… Это… Как оно называется?..       — Это рапира.       — Да, рапира. Она выглядит очень красиво.       — Угу… Но появляется другой вопрос: зачем нам вообще эти оружия?       — Хм… Даже не знаю… Может, мы найдём ответ в папином дневнике? — Мелисса снова обратила внимание на манящую книгу.       — Я тоже так думаю. Давай возьмём его с собой и пойдём на кухню, а то мне как-то не очень приятно здесь стоять, — Эйден быстро глянул на лежащие мёртвые тела, лёгкая дрожь пробежала по его телу.       — Да, ты прав… — девочка тоже посмотрела на родителей, и её глаза заслезились.       Она начала вспоминать все счастливые моменты своей жизни, разделённые в компании Кристиана и Элис, вспоминать их благородство и доброту, когда они приютили её у себя дома, вспоминать каждую их светлую улыбку, каждый их радостный взгляд, каждое их доброе слово…       … Но Мелисса понимала, что никто не вечен в этом мире и что рано или поздно ей бы пришлось расстаться с ними, начав новую самостоятельную жизнь. И эта жизнь наступила с этого дня. Она всё это понимала и поэтому вернулась в реальность, сдержав очередные реки слёз, скорбь и крики души внутри себя, встала на ноги и последовала за Эйденом, уже захватившим с собой отцовский дневник, на кухню, где они наконец смогут узнать больше не только о своих родителях, но и, возможно, об этом мире в целом.       — … Иди пока сам на кухню, я скоро приду, — сказала Мелисса брату вслед. Она остановилась в дверном проёме, немного поразмыслив обо всём, что ей уже пришлось испытать за сегодня, отчего её брови нахмурились. Она обернулась и посмотрела на мёртвые тела родителей:       — … Спасибо вам… — Мелисса слегка кивнула головой, снова повернулась к проёму и вышла, аккуратно закрыв за собой дверь.