Благословенная кровь

Будучи правителем, отослать от себя свиту не просто. Десятки людей сопровождали его день и ночь, и даже прикрикнув на них, чтобы остаться в уединении, Император знал, что за дверью все также дежурит стража, а к каждой стене примкнули слуги, слышащие каждый шорох. Император пил рисовую водку, не подслащая горечь ни соком, ни ломтиком фрукта. Он сидел в глубоком кресле, устремившись глазами в сад. В полумраке едва-едва просматривались очертания фигурных кустов и громады каменного фонтана. Ничего не изменилось со смерти прошлого государя. Да и позапрошлого тоже. Этот дворец воздвигали с молитвами на устах. Превознемогая боль, рабы улыбались от мысли, что когда-нибудь по этим тропам будут ступать члены императорской семьи. Однако со дня восхождения Императора на престол прошло уже пять лет, а по саду гуляла одна лишь малышка Линли. Почти каждую ночь император навещал покои одной из наложниц. Ни одна из средних так и не понесла. Высшие, с которыми он ложился гораздо чаще, уже не раз проращивали его семя, но неудачи все равно следовали одна за одной. Лоулань потеряла ребенка всего через несколько дней после того, как известила о своем положении. Лихуа родила раньше срока, мальчика, которому не хватило сил сделать первый вздох. Император до последнего отказывался предаваться отчаянию, все внимание уделяя пыщущей здоровьем Гекуе. Сегодня рано утром, в час кролика, на свет появилась принцесса Лейли. Розовая, пышущая жизнью и прекрасная, как ее сестра и мать, она была лучшей дочерью, которую только можно желать. Однако император нуждался в сыне. «Не велите казнить, ваше Величество, но не все мужчины одинаково плодовиты, — сказал ему целитель, не поднимая головы. — С возрастом шансы зачать ребенка все меньше. Вам нужно завести наследника, пока вы молоды». «Разве я молод?» — подумал про себя император. Даже его отец, несмотря на отвратительный дефект, сумел не только выполнить главный долг правителя, но и обеспечить империю запасным наследником. Чтобы не ввергнуть свой народ в отчаяние и хаос, он должен сделать то же самое любой ценой.

***

Красно-золотые покои брата всегда казались Женьши мрачными. Не темными, нет. Света в них было предостаточно, и благодаря десяткам ламп, тени не сгущались даже под потолочными балками. Однако высокие потолки, каменные драконы, фрески, изображающие великие битвы — все это помпезное убранство было чуждо уюту. В императорских покоях Женьши чувствовал себя жемчужиной, брошенной на дно бархатной шкатулки для украшений. — Доброе утро, брат, — поприветствовал его император. После смерти сына Лихуа он пребывал в подавленном расположении духа, и по возможности прогонял прислугу. Девушки накрывали на стол в видимой спешке, и вышли, пятясь спиной к двери. Чай источал приятный жасминовый аромат. — Здравствуйте, ваше Величество. Я был удивлен вашему приглашению. Это касается внутреннего двора? — Разве мне нужна причина, чтобы увидеть брата? — император жестом предложил ему сесть напротив. — Как твое самочувствие? До меня доходили тревожные слухи. — Какие именно? — Ты плохо ешь, мало спишь. И я сам вижу, как ты бледен. Женьши поерзал, поудобнее устраиваясь на мягком ковре. Темные глаза императора впились в него, как булавки. Мужественное лицо осунулось, щетина в провалившихся щеках свидельствовала о том, что в покои правителя не пускают даже цирюльника. Пожалуй, Император не был столь разбит ни разу на памяти Женьши. — Легкое недомогание. Ничего серьезного. — Но в чем причина? — Полагаю, в отварах, которые я принимаю, — не решился солгать Женьши. — Насколько я знаю, Гаошунь в полном порядке. Вы пьете одни и те же травы? — Да. Наверное, дело в том, что Гаошунь уже не молод. Целитель объяснял, что… Кхм. В Гаошуне меньше мужской силы, которую нужно подавлять. Мой организм борется сильнее, и он измотан. Чай был такой горячий, что чашка раскалилась до ручки. Хотя пальцы жгло, Женьши не выдавал дискомфорта и только сдувал поднимающуюся к потолку ниточку пара. — Тебе больше не нужно его пить. Я отстраняю тебя от работы во Внутреннем дворе. — Это из-за несчастья, случившегося с госпожами Лихуа и Лоулань? Мне жаль, что я не смог послужить вам достаточно хорошо, — скрывая дрожь в голосе, ответил Женьши. Он был расстроен, но не удивлен. — В каком-то смысле, да, — сказал император, а затем выдохнул и взялся за голову. — Я старше Гаошуня, но пока он нянчит внуков, я даже не обзавелся сыном. Похоже, Боги не желают видеть мое дитя на троне. — Да что вы такое говорите! — Помолчи, Женьши, — император махнул на него рукой, как на простого конюха. — С самого рождения ты был моим наследником, но ни я, ни наша мать не думали, что до этого дойдет. Мы не учили тебя править. Я знаю, что ты и сам не жаждешь этой доли, но обязанность нашей семьи — посадить на трон мальчика, в котором течет кровь Первой Императрицы. — И что вы предлагаете? — спросил Женьши, чувствуя, как резко пересохло во рту. — Я — император, и я воспитаю наследника, как должно. Неважно, мой это будет сын или твой. Возражения крутились в голове, но Женьши промолчал. Он поставил чашку обратно на низкий столик и спрятал перегревшиеся ладони в рукавах. Его трясло. Хотя он не первый месяц мучился от отвара, сейчас он скорей согласился бы пить двойную дозу, чем исполнить поручение, чуждое для второго сына. — И кто должен стать его матерью? — опустив глаза, спросил Женьши. — Послы привезут портреты знатных девиц. Я дам тебе время, чтобы выбрать и подготовить для них покои. Женьши кивнул. Мысленно он прощался со склоками служанок на внутреннем дворе, вечными интригами, драками из-за куска душистого мыла или шелка, бесконечной горой накладных и жалоб. Рутина, обычно тяготившая его, показалась столь желанной в сравнении с безумием, которое поселится под его собственной крышей. Ему будет не хватать образа красивого евнуха. И не только его. — Я дам тебе любую помощь, какая требуется, — предложил Император, но, видя его колебания, выразился точнее. — Я верну тебе ее, если попросишь. И разочарованный, почти уничтоженный их разговором, Женьши незамедлительно ответил: «Да».

***

Ядовитые растения сушились отдельно от неядовитых, пахучие — от слабопахнущих, эфиромасличные — от всех остальных. Корешки можно сушить под прямыми солнечными лучами, но остальные части разместились в корзине под столом. Старую корзину по осени тронула плесень, так что МаоМао обменяла новую на заколку и наделала в ней дырок для лучшей вентиляции. Она раскладывала семена ровными рядами, когда в ее кладовку постучала Инхуа. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять: что-то случилось. — МаоМао, госпожа просит тебя прийти в главный зал. — Ладно. МаоМао отряхнула налипшие на ладони семена и последовала за Инхуа. Даже ее шаги были резче обычного, и юбка комично подпрыгивала на ступеньках, как лисий хвост. В зале вокруг овального стола, который обычно выставляли только перед визитом императора, собрались все обитатели Нефритового дворца. Гекуе разместилась в центре, место напротив — свободно. МаоМао поняла, что все ждут именно ее. Несмотря на праздничные пиалы с угощениями, настроение в комнате царило траурное, будто Император снова уходил на войну. — Прошу, посиди с нами напоследок, — сказала госпожа, не выпуская из рук новорожденную дочь. — Напоследок? — МаоМао осторожно проследовала на пустое место, и вгляделась в лицо каждой служанки. — Перед чем? Я опять ухожу в Хрустальный дворец? — Нет. Ты будешь служить Его Высочеству Ка Зугэйцу. — Что? Принцу? А он-то здесь причем? — Император не посчитал нужным объяснить, — не скрывая обиду, ответила Гекуе. — Я слышала, принц редко выходит из-за болезни. Может быть, ему нужна твоя помощь, — предположила Гуйюань, и утешающе опустила руку на ее плечо. — Да, МаоМао. Лечить члена императорской семьи — большая честь, — поддержала ее Хоннян, кормящая Линли с ложки. — Ладно, — хоть ей и было немного обидно, изменения могли принести за собой много интересного, и, когда она займётся лечением принца, ей откроется доступ к лучшим инструментам и компонентам. — Странно, что господин Женьши не пришел проститься. — А ты не слышала? Его тоже отозвали! — всхлипнула Хаку, которую уход евнуха явно взволновал больше, чем разлука с МаоМао. — Хм. Это должно быть связано, — она покрутила в руках персик, который не собиралась есть. — Я слышала, что Император разрешил Ка Зугэйцу взять наложниц, — прошептала Инхуа, но Хоннян стукнула ее ложкой по загривку, заставляя замолчать. Не нужно было говорить вслух, что это значит. Если Император разрешил младшему брату иметь детей, значит, надежд на собственных наложниц у него почти не осталось. Пожалуй, сегодня Гекуе нуждалась в поддержке даже больше, чем МаоМао.